МИЛОСЕРДИЕ

Тот, кто любит, не знает никого, кроме Бога, потому что Бог - это любовь.

Иоанн (4:8)

Любовью Он может быть обретен и удержан, но мыслью никогда.

•Облако незнание

Кто бы ни пытался достичь созерцания (то есть знания единения), он, прежде всего, должен вопросить себя, сколь глубока его собственная любовь, поскольку любовь - движущая сила разума, отрывающая его от мира и возносящая ввысь.

Св.

Любовь - есть астролябия тайм Божиих.

Джапал&дин Руми

О, Небо, остановись!

Сделай так, чтобы этот пустой и снедаемый страстями человек,

Поправший предписания твои и видеть не желающий

Ввиду бесчувствия, - чтоб ощутил скорее он

всю твою мощь!

Шекспир

Любовь непогрешима, она не ошибается; все ошибки связаны с недостатком любви.

Вмлыш Ло

Мы можем любить только то, что знаем, и мы не можем никогда полностью узнать что-то, чего не любим. Любовь есть разновидность знания, и когда она достаточно бескорыстна и сильна, зто знание становится знанием единения, приобретая таким образом качество непогрешимости. Там, где нет беско-рыстной любви (иными словами, милосердия), есть только пристрастное самолюбование и, следовательно, только частим- нос и искаженное знание как самого себя, так и мира вещей, жизней, умов и душ вне себя. Снедаемый страстями человек «попирает небесные предписания», то есть подчиняет законы природы и духа удовлетворению собственных прихотей. В ре-зультате он «бесчувствен» и лишен способности к познанию. Его невежество совершенно добровольно: если он не может видеть, то только потому, что не желает этого; за такое добро-вольное невежество приходится неизбежно расплачиваться. Гордыня порождает возмездие: иногда совершенно явно, когда ослепленный своим «я» человек (Макбет, Отслло, Лир) по-падает в ловушку, созданную его же честолюбием, властностью или раздражительной спесивостью; иногда — в менее очевидной форме, когда власть* благосостояние и общественное положение человека сохраняются, но ценой все возрастающей непроницаемости для благодати и просветления и все боль-шей неспособности избежать — ни сейчас, ни в будущем — удушающей тюрьмы эгоистичной обособленности.

Насколько глубоким может быть такое духовное невеже-ство, приходящее как расплата за «попрание небесных предпи-саний», видно из сказанного кардиналом Ришелье на смертном одре.

Здесь, на земле, лучше любить Бога, чем знать Его, тогда как низшие вещи лучше знать, чем любить. Познавая их, мы возвышаем их до нашего разума, тогда как в любви к ним - спускаемся до их уровня вплоть до пресмыкания перед ними, как скупец перед золотом.

Св. Фома Аквинский (парафраз)

На первьпт взгляд, это высказывание кажется несовместимым со сказанным ранее. В действительности же св. Фома указывает pg ОЛДОС ХОКСЛИ

на различие между отдельными формами любви и знания. Лучше любить-знать Бога, чем только знать о Нем без любви, читая богословские трактаты. С другой стороны, золото никогда не следует познавать любовью скупца, сходной со сла-дострастием. Отношение к золоту должно быть либо абстрактным знанием ученого-исследователя, либо бескорыстной любовью-знанием мастера-ювелира, либо любовью-знанием ценителя драгоценностей, которому важна не стоимость изде-лия или возможность обладать им, а красота работы. То же от-носится и ко всем сотворенным вещам, жизням и душам. Плохо любить-знать их с эгоцентричной привязанностью и вожделе-нием, несколько лучше — знать их с бесстрастием ученого, а лучше всего — дополнить абстрактное невожделеющее знание истинно бескорыстным знанием-любовью, отличающейся эсте-тическим восторгом или милосердием, или обоими.

Мы долаєм идола из истины самой по себе, но истина без милосердия - не Бог, а его образ, или идол, который мы не должны ни любить, ни почитать.

Паскапь

По филологической случайности (которая, возможно, вовсе неслучайность, а одно ID наиболее утонченных проявлений глу-боко скрытого стремления человека к невежеству и духовной темноте) слово «милосердие» стало в современном английском синонимом «благотворительности» и почти никогда не исполь-зуется в своем первоначальном смысле высшей божественной формы любви.

Систематично и подробно или в коротких притчах и афо-ризмах мастера духовной жизни описали природу истинного милосердия и определили его отличия от других, более низких форм любви. Рассмотрим главные признаки этого понятия по порядку. Во-первых, милосердие бескорыстно, не ждет для себя награды и не ослабевает, если в ответ на свое добро получает зло. Бог должен быть любим Сам но себе, а не за Его дары; люден же и его творения следует любить ради Бога, поскольку они являются храмами Духа Святого. Более того, поскольку милосердие бескорыстно, оно с необходимостью должно быть всеобщим.

Любовь не ищет себе ни основания, ни результата; она сама для себя и плод, и наслаждение. Я люблю, потому что люблю; я люблю для того, чтобы я мог любиіь,., Из всех движений и устремлений души любовь - эш единственное средство, при помощи которого создание - пусть не равноценным способом - но может общаться с Создателем и может отдать Ему нечто, полученное от Него... Когда любит Бог, Он желает единственного - быть любимым, зная, что любовь сделает всех, кто любит Его, счастливыми.

Св.

Поскольку любовь не имеет иных мелей и не стремится ни к чему, кроме своего разгорания, то все, любые, вещи служат пищей для ее am Она должна иметь то, что желает, и не может испытывать разочарований, поскольку все (включая недоброту со стороны тех, кто любим) с необходимостью помогает ей жить своей жизнью и делагтъ свое дело.

ВнпьямЛо

Те, кто дурно обо мне отзывается, в действительности

мои хорошие друзья.

Если, когда обо мне злословят, я не испытываю ни вражды,

ни привязанности,

Внутри меня вырастает сила смирения и любви, которая

порождается Нерожденным.

Кунча Таши Некоторые хотели бы вцдетъ Бога так, как они видят корову, и любить Его так же, как свою корову, - за то молоко, сыр и прибыль, которую она приносит. Так происходит с людьми, которые любят Бога ради внешнего благосостояния или внутреннего комфорта Они не любят Бога истинно, если любят Его для своей выгоды- Знай, я говорю тебе истину: любая цель или объект, о которых ты думаешь, как бы хороши они ни были, станет барьером меэеду тобой и Истиной.

Экщп

Нищим я прошу тебя, Господи,

О большем, чем мали бы попросить тысячи царей.

Каждый, кто обращается к Тебе, чего-то просит.

Я прошу Тебя дать мне Тебя самого.

Ансарииз Герата*

Я не хочу иметь никакого отношения к любви, которая была бы для Бога или в Нем. Такая любовь несовместима с чистой любовью, ибо чистая любовь есть сам Бог.

Св. Катерина Генуэзская4

Пусть благая воля, как мать, готовая отдать жизнь для защиты своего сьна, воцарится без меры между всеми существами. Да господствует благая воля без меры во всем мире: внизу, вверху, вокруг - ничем не ограниченная, не смешиваемая ни с каким чувством иной или противоположной направленности. Бели человек, бодрствуя, всегда будет твердо придерживаться этого расположения духа, тогда можно будет сказать: «Даже в этот мир пришла святость».

Мела Суш

Научись правильно смотреть на вое существа, видя во всем одно Я.

Шримад Бхоговапш

Вторая характерная особенность милосердия та, что в от-личие 01' низших форм любви оно не является эмоцией.

Пусть каждый поймет, что истинная любовь к Богу заключается не в проливании слез, ни в той сладкой нежности, к которым мы обычно стремимся только потому, что они утешают нас. Она состоит в служении Богу справедливостью, крепостью духа и смирением.

Св. Тереза

Истинная любовь заключается не в высоких чувствах, но в отрешенности, стойкости во имя Бога, которого мы любим, перед любыми испытаниями.

Сан Хуан де ла Крус

Под любовью я разумею не естественную нежность, в большей или меньшей степени присущую всем людям в зависимости от их склада, а более высокое начало души, опирающееся на разум и набожность, которое делает нас нежными, добрыми и мягкими ко всем окружающим нас существам, как к творениям Божиим во имя Его.

Вильям Ло

Природа милосердия и любви-знания Бога определена Шанкарой, великим ведантическим святым и философом девятого века в тридцать втором двустишии его «Вивеки-Чуда- мани».

Высшее среди средств освобождения - набожность» Сказано, что созерцание истинной формы действительного Я (Атмана, который идентичен Брахману) и есть набожность.

Иными словами, высшая форма любви к Богу зто мгновенное духовное наитие, в котором «познающий, познаваемое и знание сливаются воедино». Средства достижения и начальные стадии зтой высшей любви -знания Духа в духе описаны в предшествующих стихах его философской поэмы и заключаются в волевых актах, направленных на отречение от всего ліпного в мыслях, чувствах и действиях; на устранение желаний и привязанности или (используя христианский термин) «святое безразличие»; на светлое восприятие страданий без жалости к себе и не думая о воздаянии злом за зло; на неусыпную и единонаправленную сосредоточенность на Божестве, являющемся трансцендентным и, в силу своей трансцендентности, одновременно имманентным для каждой души.

Очевидно, что никакой отдельный объект, какое бы удовольствие он ни доставлял воле, не может быть Богом.

Поэтому весьма неразумны те, кто при оскудевании сладостности и духовного восторга, думает, что Бог оставил их, а когда обретают эти чувства вновь, радуются, полагая, что снова пришли к обладанию Богом

Еще более неразумен тот, кто ищет эту сладостность в Боге, радуется: ей и живет ею. Поступая так, он в поисках Бога опирается волей не на пустоту веры и милосердия, а только на духовную сладостность и восторженность, кои суп» вещи сотворенные, а посему продолжает пребывать в собственной воле, теша себя иллюзорным удовольствием... Воля не может достичь сладостности и блаженства богослиянносш иным путем, чем отрешенностью и отстранением от желания получить какое бы то ни было удовольствие от вещвй на земле и небе.

Сан Хуан дв ла Крус

Любовь (чувственная любовь эмоций) не приводит к единению. Правда, она соединяет в акте, но не соединяет в сути.

Зсхарі

Причина, почему чувственная любовь даже к наивысшему объекту не в состоянии соединить душу с ее божественной Первоосновой в ее духовной сущности, состоит в том, что чувственная любовь, как и всякие иные эмоции сердца, ртили- вает ощущение «я», которое является конечной преградой на пути этого объедине-ния. «Проклятые все время в вечном движении, не имея ни минуты покоя. Мы, смертные, кто еще странствует к святой цели, ю движемся, то остановимся... Только Бог покоится без движения». Следовательно, только обретя покой Бога, превосходящий всякое понимание, мы обретем знание и любовь к Нему. А к покою за пределами понимания мы должны идти понятным каждому путем смирения и мира: мира между нациями и для каждой из них (поскольку войны и разрушительные революции напрочь отвлекают от Бога участвующие в них массы); мира между индивидуумами и в каждой душе (поскольку межличностные ссоры и внутренние страхи, любовь и ненависть, амбиции и несдержанность хотя и мелки, но не менее разрушительны для духовной жизни, чем природные и социальные катаклизмы). Мы должны стремиться к этому миру (покою) насколько это в нашей

впасти для себя и окружающих, чтобы уготовить себя к приятию другого мира, который есть плод Духа и условие, подразумеваемое св. Павлом, любви-знания единения с Богом.

При помощи успокоения можно ложный ум смерти и перерождения претворил» в чистый интуитивный Разум, реализуя тем самым первичную и просветленную сущность Ума. Следует начинать вашу духовную практику именно с этого.. Гармонизируя свое начало и цель, вы приготовите себя к достижению путем правильной практики вашей истинной цели - совершенного Просветления.

Если вы хотите успокоить свой ум и восстановить его первонашьную ясность, вы должны поступить так же, как если бы хотели очистить кувшин с грязной водой. Сначала он должен постоять в покое, пока грязь не осядет на дно и вода не станет чистой, что соответствует состоянию ума, необеспокоенного нечистыми эмоциями. Затем осторожно слейте чистую воду. Когда ум успокоится и сосредоточится на совершенном единстве, все вещи станут видны не в раздельности, но в единстве, в котором нет моста для эмоций и которое полностью соответствует таинственной и неописуемой чистоте Нирваны.

Сурангама Сутра

Это тождество вне Единого в Едином и с Юдиным есть источник рассыпающейся фейерверком и обладающей необыкновенным напором сияющей любви.

Экхарт

Духовный прогресс, в чем мы имели возможность не еди-ножды убедиться ранее, всегда включает взаимосвязанные ду-ховные блоки. Освобождение от несдержанности и эмоциональ-ной смуты ведет к милосердию, а милосердие или любовь-знание единения есть путь к высшему примирению с Богом. То же спра-ведливо и для смирения—третьей отличительной черты милосердия. Смирение или покорность есть необходимое условие высшей формы любви, а высшая форма любви делает возможным претворение покорности в полное самоуничижение.

Вы хотели бы странствовать по дороге Любви? Первое ^ловие для этого - принизиться пыли или праху подобно.

Ансари из Герат О любви к ближнему своему я хочу сказать вам только одно: ничто, кроме смирения, не приведет вас к этому. Лишь осознание собственной слабости поможет вам прощать слабости доугих и проявлять к ним сострадательность. Вы скажете, я понимаю, что смирение порождает кротость к ближнему, но как прежде достичь этого смирения? К этому ведут две взаимосвязанные вещи; вы никогда не должны разделять их. Первое - это созерцание той бездны, из шторой всемогущая длань Господа извлекла вас и над которой Он вас удерживает как бы подвешенными. Второе - присутствие этого вездесущего Бога. Только уэревая и лобя Бога, можем мы научиться забывать себя; находить должную меру этой пустоте, ослепившей нас, приучить себя к благодарному уничижению перед тем непостижимым Величием, в котором растворены все вещи. Любите Господа и обретете смирение; любите Господа и отвратитесь от любви к себе; любите Господа и вы полюбите все, что Он дает вам любить, из любви к Нему.

Фенепон

Как мы уже видели, чувства могут оказаться полезными, побуждая нас к милосердию, но милосердие само по себе коренится в воле: воле к миру с самим собой, воле к смирению, терпимости; доброте к своим ближним, в воле к іий бескорыстной любви к Богу, которая «ничего не просит и ни от чего не отказывается». Воля может быть укреплена упражнением и поддержана непреклонностью. Это весьма огтчетливо видно из приводимой записи разговора, восхитительного своей прямо-таки боссуэловской выразительностью, между молодым епископом Беллийским и его лучшим другом и учителем Франдисском Сальским.

Однажды я спросил епископа Женевы, что следует делать, чтобы обрести совершенство. - Ты должен любил» Бога всем сердцем и своего ближнего, как самого себя, - ответил он.

Я спрашиваю, не в чем заключается совершенство, - возразил я, - а как достичь его. Милосердие, - сказал епископ, - это и средство, и цель; это единственный способ при помощи которого мы можем достичь того совершен* ства, которое, в конечном итоге, и есть само Милосердие... Так же, как душа является жизнью тела, так и милосердие является жизнью души.

Я знаю эго, - сказал я. - Но мне хотелось бы узнать, дат любить Бога всем своим сердцем и своего ближнего, как самого себя.

Но он отвечал опять: Надр любить Бога всем своим сердцем и своего ближнего, как самого себя.

Мне все равно не ясно, - сказал я, - скажите мне, как обрести такую любовь.

- Лучший способ, самый короткий и легкий путь к любви Бога всем своим сердцем - это всего себя отдавать сердечной любви к Нему! Другого ответа было от него не дождаться. Через некоторое время, однако, епископ сказал: «Многие, кроме вас, хотят, чтобы я им рассказал о методах, системе и тайных путях достижения совершенства, Я же только могу им сказать, что весь секрет - в искренней любви к Богу, и что единственный способ достиже- кия этой лобви есть любовь. Мы учимся говорить в разговоре, заниматься - в занятиях, бегать - в беге; работать - в работе. Точно так же любить Бога и человека можно научиться в любви. Вое те. кто думает выучиться этому каким-либо другим способом, обманывают себя. Если вы хотите любить Бога, начинайте Его любить вое больше и больше. Начните как простой подмастерье, и сама сила любви приведет вас к мастерству в этом искусстве. Те, кто достиг наибольших успехов в ном, будут неустанно стремиш» дальше, никогда не считая, что достигли предала, поскольку милосердие следует наращивать до последнего дыхания своего».

Жан Пьер Камю

Переход от «плотской — используя выражение св. Бернарда—любви» к священной человечности, к духовной любви к Божеству; от эмоциональной любви, которая способна только соедини ib любящего и возлюбленную в их близости, к со-вершенному милосердию, объединяющему их в духовной суб-станции, — этот переход отражается в религиозной практике как переход от чувственной и рассудочной медитации к вдох-новенному созерцанию. Христианские авторы настаивают, что духовная любовь к Божеству выше плотской любви к чело-вечности. Плотская же любовь является началом и средством, причем необходимым, подчеркивают они, для достижения конечной цели человеческого существования—любви-знания единения с Божественной Первоосновой. Восточные авторы, пожалуй, согласились бы, что это истинно для многих, но не всех людей, поскольку в мире всегда есть прирожденные со-зерцатели, могущие, «гармонизировав начало и цель», сразу приступить к йоге познания. Позицию таког о прирожденного созерцателя отражает следующий отрывок величайшего из даосских философов.

Одни люди особо почитают Небо как Отца, испытывая, так сказать, личностную любовь к нему. Насколько же сильнее им следовало бы любить то, что выше Неба-Отца! Другие особенно почитают своих правителей, вознося их над собой и, так иошіь, иідавая им свою жизнь. Насколько же правильнее было бы им отдать свои жизни более истинному, чем правитель! Когда пересыхают источники, рыбы оказываются на сухой земле. Тогда они сбиваются в груду, смачивая друг друга слизью и остатками влаги. Но это не сравнить с тем, как, находясь в реке или озере, они забывают друг о друге.

Чжуан-Цзы

«Слизь» личностной и эмоциональной любви лишь отдаленно напоминает воды духовного бытия Божества: она более низкого качества и (именно потому, что зта любовь эмоцио-нальна и, следовательно, личносгна) совершенно недостаточна по количеству. Вызвав добровольным невежеством, непра- вильными действиями и ложным бытием лересыхапие божественных источников, человеческие существа могут как- то облегчить ужас своего положения, «смачивая друг друга слизью». Но им не суждено обрести счастье или безопасность во времени, или освобождение в вечности, пока они не пере-станут считать, что этой слизи достаточно, и, целиком отдавшись тому, что фактически всегда было их составной частью, не обратятся вновь к водам вечности. Ищущий прежде всего Царства Божьего, обрящет и все остальное. Те же, кто, подоб-но современным фанатикам прогресса, ищет вначале все остальное, предполагая, что (оседлав атомную энергию и совершив эдак три-четыре революции) Царство Божье приложится, те и все потеряют. Но, тем не менее, мы продолжаем верить в прогресс и считать свою слизь высшей формой духовной влаги, предпочитая агонию невозможного существования на высохшей земле — любви, радости и миру нашего родного океана.

Секта любящих отличается от всех остальных:

У любящих - своя религия и вера.

Джалалєщин Руш

Душа больше живет тем, что любит, чем телом, которое одухотворяет. Ибо ее жизнь не в теле: она дает телу жизнь, а сама живет в том, что любит.

Сан Хуан да ла Крус

Сдержанность - это любовь, полностью подчинившаяся Ему, ставшему ос смыслом. Мужество - эго любовь, с радостью переносящая вое во имя Его, смысла ее. Справедливость - это любовь, служащая только Ему, смыслу ее, и поэтому правильно руководствуюидо. Благоразумие - это любовь, мудро отлича-ющая то, что препятствует, от того, что споспешествует ей.

Св. Август

Отличительными чертами милосердия являются бескоры-стие, спокойствие и смирение. Но где бескорыстие, там нет места ни жажде личного превосходства, ни страху перед потерями или наказаниями; где спокойствие, гам нет места ни стра-сти, ни отвращению, а только непоколебимая воля соответ-ствовать Дао или Логосу на каисдом уровне существования и постоянное осознание Таковосги и собственной взаимосвязи с Ней. А где смирение, там нет места ни ущемлению другого, ни возвышению своего «я» или проекций альтер-эго в ущерб другим, — эти другие рассматриваются как имеющие те же слабости и недостатки, но и ту же способность их преодоле-ния в знании единения с Богом. Из этого следует, что милосер-дие есть основа и сущность нравственности и что где мало милосердия, там много бессмысленного зла. Все это заключено в формулировке Августина: «Люби и делай, что хочешь».

Взяв последующие продолжения этой мысли, процитируем Джона Эверарда — одного из тех духовно ориентированных богословов семнадцатого столетия, чьи поучения не были услышаны враждующими фракциями, а когда революция и военная диктатура завершилась, то и клиром Реставрации, а потом и Ав-густовской эпохи*. (Отом, насколько глухи они оказались к этим призывам, можносудить по характеристике, которую Свифт дал своим любимым гуингнмахам, исполненным нравственного со-вершенства. Их разговоры, как и поэзия, касались в основном таких вещей, как <(дружба и благожелательность, видимые действия природы и древние традиции, границы добродетели, безо-шибочные правила рассуждения». Мысли о Боге, милосердии или освобождении никогда не приходил*! им в голову. Это показы-вает достаточно ясно, что настоятель собора св. Патрика мог думать о религии, с помощью которой он наживал свои деньга.)

Предоставьте полную свободу действий человеку, нашедшему внутри себя спутника, указующего жизненный путь, и позвольте ему пренебречь внешним миром, если он сможет. Эго все равно, что сказать человеку, нежно любящему свою жену: «Ты можешь ударить, избить или убить ее, если захочешь».

ДжонЭввраш Это показывает, что милосердие несовместимо с принуж-дением.

Бог никого не принуждает, поскольку любовь не может пользоваться силой; следовательно, богослужение - вещь совершенно свободная.

Ханс День

В силу того, что милосердие не обязать, оно обладает властью, особой и свободной от принуждения силой, которая и позволяет ему защищать себя и добиваться исполнения своей благодатной воли в мире. Конечно, не всегда, не неизбежно и не автоматически, поскольку индивид и еще в большей степени организация могут быть наглухо закрыты для божественного влияния, но все-таки удивительно часто.

Небеса вооружают состраданием тех, кого бы они не хотели видать уничтоженными.

ЛаоЦзы*

«Он надругался надо мной, он ударил меня, он победил меня, он обокрал меня!» - те, кто дает пристанища подобным мыслям, никогда не избавятся от ненависти,

«Он надругался надо мной, он ударил меня, он победил меня, он обокрал меня!» - те, кто не дает пристанища подобным мыслям, избавятся от ненависти,

Ибо ненависть никогда не устранить ненавистью. Это очень старая истина.

Дхатжш

Наше экономическое, социальное и международное устройство основывается, главным образом, на нелюбви. Мы начинаем от немилосердия к природе и вместо того, чтобы сотрудничать с Дао или Логосом на неодушевленном и доче- ловеческом уровнях, стремимся к доминированию и эксплуатации: растрачиваем минеральные ресурсы Земли, уничтожаем ее почвы, опустошаем леса, сбрасываем в реки отходы и отравляем ядовитыми веществами воздух. От нелюбви к природе мы переходим к нелюбви к человеческому труду — нелюбви настолько сильной, что мы уже практически покончили со всеми основополагающими или полезными ремеслами, заменив их различными видами массового машинного произ-водства. Естественно, что нелюбовь к человеческому труду является и нелюбовью к человеческим существам, которые вынуждены заниматься примитивной, лишенной и намека на благодать работой из-за обилия механизмов, заменяющих ручной труд, и канцелярщины, вызываемой массовым производством и распределением. За ними стоит «массовое» финансирование, и эти три силы ведут к экспроприации земли и средств производства у мелких собственников, число которых постоянно увеличивается. Таким образом, уменьшается суммарная свобода большинства и увеличивается способность меньшинства к принудительному управлению жизнями своих собратьев.

Это принудительно властвующее меньшинство состоит из собственников-капиталистов и правительственных чиновни-ков, т.е. двух классов заправші, действующих сообща. И, ко-нечно, принудительная и, следовательно, никак не связанная с проявлением любви природа их управления не меняется от того, называют ли они себя «генеральным директором компа-нии» или «слугой общества». Ядинегвенное отличие между этими двумя видами олигархических правителей в том, что власть первых в большей степени основывается на их богат-стве, чем на положении в опирающейся «на власть народа» иерархии, тогда как вторые в большей степени наделены влас-тью благодаря месту, занимаемому в этой структуре, чем бла-годаря богатству. На эту достаточно единообразную конструкцию, лежащую в основе отношений нелюбви, накладываются другие, весьма отличающиеся от общества к обществу в зависимости от местных условий, стереотипов мышления и мировосприятия. Например, эксплуатация и презрение к цветным меньшинствам, живущим среди белого большинства; или к цветному большинству, управляемому кучкой белых империалистов; ненависть к евреям, католикам, франкмасонам и другим меньшинствам, чей язык, привычки, внешний вид или религия по стечению обстоятельств отличаются от принятых у местного большинства. Коронует же вершину сверхструктуры немилосердия орга-низованная нелюбовь, присущая межгосударственным отношениям. Она выражается в принимаемом за естественную аксиому гграве национальных организаций вести себя подобно вооруженным до зубов грабителям и убийцам, готовым при первой же благоприятной возможности нападать друг на друга. (Насколько само собой разумеющимся является такое понимание природы государственности, видно хотя бы из истории Центральной Америки. До тех пор, пока произвольно установленные территории этого региона назывались провинциями ис-панской колониальной Империи, между их обитателями царил мир. Но в начале девятнадцатого сголеіия несколько административных районов этой империи отказались от «материнского» подданства и решили стать национальными государствами на европейский манер. В итоге, они немедленно начали воевать друг с другом. Почему? Потому что суверенное национальное государство, по определению, есть организация, обладающая и привом и обязанностью заставлять своих членов как можно больше грабить и убивать.

«Да не вводи нас во искушение» должно стать основополагающим принципом всех социальных институтов, а искушения, с которыми надо бороться и по мере возможности, искоренять средствами соответствующего экономического и политического устройства — это искушения против милосердия. Иными словами, это искушения против бескорыстной любви к Богу, природе и человеку, В этом плане, распространение и всеобщее признание любой формы Вечной Философии было бы первым шагом, чтобы спасти мужчин и женщин от идолос- лужения преходящему: поклонению религиозному, государственному, революционному — перед будущим, гуманистическому самопочитанию—все эти виды поклонения по своей сути и с необходимостью противоположны милосердию. Следующий шаг — это децентрализация, широкое предоставление возможности частного владения землей и средствами произ-водства в малом объеме; предотвращение государственного или корпоративного монополизма; разделение экономической и политической властей (единственной гарантии, как не уста-вал повторять лорд Актон, гражданских свобод в рамках зако-на). Такие социальные преобразования могли бы в значитель-ной степени удержать амбициозные личности, организации и правительства от соблазна тирании; в то время как коопера-тивы, демократически управляемые профсоюзы и городские собрания могли бы избавить массы oi искушения чересчур лелеять свой индивидуализм, и без того усиленный децентра-лизацией.

Но ни одна из этих крайне желательных реформ не будет возможна, пока считается вполне правильным и естественным, что суверенные государства должны готовиться воевать друг против друга. Современную войну могут позволить себе вести лишь страны с сверхразвитым производством основных товаров; страны, экономическая мощь которых контролируется либо государством, либо немногими монополистическими корпорациями (которые можно легко обложить налогом, а если потребуется, временно национализировать); страны, где трудящиеся, не имея собственности, не имеют и корней, а по-тому легко перемещаемы из одной местности в другую, а так-же вымуштрованы производственной дисциплиной. Любое децентрализованное общество, состоящее из свободных мел-ких собственников и имеющее сбалансированную экономику, в современном воинствующем мире окажется в вынужденной зависимости от стран с высокоразвитой и централизованной индустрией, чьи граждане лишены собственности и, следова-тельно, лепсо поддаются подчинению, а экономика перекоше-на. Вот почему единственное желание таких промышленно неразвитых стран, как Мексика или Китай, — стать подобны-ми Англии, Германии или Соединенным Штатам. До тех пор, пока сохраняется структурированная нелюбовь, ведущая к войнам, невозможно по большому счету, во всемирном или хотя бы национальном масштабе, смягчить структурирован-ную нелюбовь в наших экономических и политических отно-шениях. Война и подготовка к ней постоянно искушают человечество, омрачая настоящее и вызывая все более далекие от Бога изменения в обществе, которые только усиливаются по мере совершенствования современных технологий.