ЭМОЦИОНАЛЬНОСТЬ

Вы убеждены, что целиком посвятили жизнь другим и не жили для себя. Ничто так не укрепляет самомнение, как подобное уверение себя в том, что Вы совершенно лишены самолюбия и только и делаете, что благородно заботитесь о ближнем.

И еще Вы не привыкли довольствоваться просто доброй волей. Ваше само-любие хочет сильного чувства, утешающего удовольствия, какого-то очарования или восторга. Вы слишком привыкли руководствоваться воображением и полагать Ваши волю и разум бездействующими, если Вы не осознаете их активности. Таким образом, Вы оказались в плену у возбуждения, сходного с тем, что вызывает страсть или театральное представление. Утончая воображение, Вы впадаете в противоположную крайность - в действительности огрубляя его. Нет ничего более далекого от веры и от истинной мудрости. Нет более опасных иллюзий, чем те фантазии, с помощью которых люди пытаются от иллюзий избавиться. Именно воображение сбивает нас с пути, и уверенность, которую мы стараемся обрести с помощью представлений, чувств и ощущений - один из наиболее опасных источников фанатизма. В этом пропасть тщеславия и нечистоты, которую Бог поможет Вам открыть в своем сердце, и Вы должны будете взирать на нее со спокойствием и простотой, свойственными истинному смирению. Именно самолюбию свойственно безутешно созерцать собственное несовершенство. Смотреть же им в лицо, не обольщаясь и не примиряясь с ними, а без раздражения - вот что значит желать блага и себе, и Богу.

Фвнвлон

Письмо от Архиепископа Камбре — это действительно событие, это высшая честь! Но, должно быть, у того, кто снимал гербовую печать, тряслись руки от волнения.

Это частное письмо не только замечательный образчик анализа характера, — оно содержит очень интересные замечания по поводу эмоционального возбуждения в духовной жизни. Выражение «опытная религия» имеет два разных и взаим-но несовместимых значения. Существует опыт, с которым имеет дело Вечная Философия, — прямое постижение божественной Первоосновы интуитивным путем, возможное в своей полноте только в отвергшем личное чистом сердце. И есть опыт, вызываемый проповедями о загробной жизни, впечатляющими церемониалами или преднамеренным усилием собственного воображения. Последний есть переживание эмоционального возбуждения, которое может быть или слабым и продолжительным или же кратким и эпилептически неистовым, иногда — носящим характер ликования, а иногда — отчаяния, проявляющим себя то в песне и танце, то в безудержном рыдании. Но чем бы оно ни было вызвано и какова бы ни была его природа, эмоциональное возбуждение это всегда проявление того индивидуального «я», которое должно умереть для всякого, кто стремится к жизни в божественной Реальности. Эмоциональное переживание отношения к Богу (высшая форма возбуждения этого типа) несовместимо с переживанием непосредственного постижения Бога чистым сердцем, избавившимся даже от самых возвышенных эмоций. Вот почему Фенелон в вышепроцитированном отрывке настаивает на необходимости «спокойствия и простоты», вот почему св. Франциск Сальский никогда не уставал проповедовать безмятежность, которую сам так усердно практиковал; ют почему все буддийские писания настаивают на спокойствии ума как необходимом условии освобождения.

Несовершенные не способны к истинному благочестию, потому что ищут чувственную сладрсть в молитве.

Сан Хуан дв ла Крус

Муха, севшая на мед, дальше лететь не сможет. Так и душа, прилепившись к духовной сладости, лишает себя свободы и затрудняет созерцание.

Сан Хуан да ла Крус

То, что справедливо для «сладких» эмоций, так же справедливо для «горьких». Ибо как некоторые люди находят удовольствие в плохом здоровье, так другие наслаждаются нечистой совестью. Раскаяние—это метанойя или «изменение ума», без которого невозможно даже начало духовной жизни, потому что жизнь духа несовместима с жизнью того «ветхого чело-века», чьи действия, мысли и само существование которого составляют воинствующее зло, требующее раскаяния1. Это необходимое изменение ума обычно сопровождается печалью и чувством отвращения к самому себе. Но эти эмоции не должны становиться постоянными, а угрызения совести — устойчивой привычкой. Со староанглийского «угрызения совести» буквально переводятся как «вновь гложущие», что для современного читателя звучит дико и непонятно. Кто кого гложет в этой каннибальской стычке? Наблюдение и самоанализ подсказывают ответ: достойные элементы «я» гложут позорящие его части, и в этой схватке сами получают раны, кровоточащие неизлечимым стыдом и отчаянием. Так, по словам Фене- лона, «именно самолюбию свойственно безутешно созерцать собственные несовершенства». Самопорицание болезненно, но именно эта боль является убедительным доказательством, что «я» еще цело. Пока внимание удерживается на недостойном «я», оно не может быть сосредоточено на Боге, а эго (живущее вниманием к себе, и умирающее, лишившись его) не может раствориться в божественном Свете. Избегайте, как ада, размышлений о себе и своих недостатках.

Шарль де Кондрен

Недостатки обратятся в достоинства, если мы станем использовать их для своего смирения, не тратя попусту сил на свое исправление. Уныние же ни на что не годно - это просто проявление отчаяния раненного самолюбия. Реальный способ исправления недостатков при помощи смирения - это рассматривать их во всей отвратительной неприглядности, не теряя надежду на Бога, но ни в коей степени не надеясь на себя.

Фенелон

Опустилась ли она (Мария Магдалина) с высоты своего стремления к Богу вниз, в глубину своей грешной жизни, и стала ли копаться в зловонном, навозном болоте своей души? Нет, конечно, она этого не сделала. А почему? Потому что Господь, наполнив благодатью ее душу, дал ей знать, что этого вовсе не следует делать. Потому что так она скорее взрастит в себе способность к частому греху, чем обретет прощение за все свои грехи.

«Облако незнания»

В свете вышесказанного мы можем понять тс особые духовные опасности, которыми чревата любая эмоционально ориентированная религия. Вера в адское пламя, театрально живописующая подробности загробной жизни, чтобы стиму-лировать угрызения совести и вызвать кризис внезапного обращения; культ спасителя, всегда возбуждающий го, чго св. Бернар называет «amor carnalis» — плотскую любовь к Авата- ре или личностному Богу; ритуальная религия мистерий, ко-торая своими святынями и церемониалами, музыкой и куре-нием ладана, таинственным мраком и священными огнями вызывает глубокие чувства благоговейного страха, преклоне-ния и эстетического экстаза — все они, каждая по-своему, рискуют стать формами психологического идо юслужения, в котором Бог отождествляется с аффективным отношением к нему со стороны эго. В этом случае эмоция, в конце концов, становится самоцелью, объектом страстного стремления и поклонения (как у наркомана, проводящего всю свою жизнь в погоне за собственным искусственным раем).

Итак, мы видим, что если проявить настойчивость, то путь эмоциональной религии может, конечно, принести великое благо, но не наивысшее. Но эмоциональный путь пересекается с путем к знанию единения, и те, кто хочет пойти по этому второму пути, оказываются хорошо подготовленными для этой задачи, если, используя эмоциональный подход, не поддались искушениям, подстерегавшим их на каждом шагу. Только полностью отрекшиеся от всего личного и просветленные могут делат ь добро, за которое не приходится так или иначе платить реальным или потенциальным злом.