Глава десятая. Будущее индивидуальности

Мы — Борг. Вы подлежите ассимиляции. Сопротив­ление бесполезно.

«Star Trek: The Next Generation», «I, Borg»

В предыдущих двух главах мы акцентировали внимание на том, как сигнал, рождаемый активностью нервных клеток, мо­жет быть передан между людьми в процессе телемпатического общения.

«Star Trek» («Звездный путь»)^[155] заставляет думать, что так и будет. Если быть точным, то «Star Trek» не утверждает фи­лософскую истину, однако вносит в нашу культуру некоторые характерные идеи относительно того, чем может стать кол­лективное сознание людей. Похожие на оживших мертвецов, злодеи Борга — суть лишенные всего личного составные части унифицированного киберсознания. Нам, зрителям фильма, говорят: каждый будет превращен в дрона — раба коллектив­ного ментального поля Борга. И участь такого существа — дей­ствовать только в составе группы. Единственное воплощение индивидуальности — это сам Борг, образованный миллиар­дами дронов подобно тому, как человеческое тело образовано миллиардами клеток. Борг умнее любой отдельной особи, но основа его существования — навязываемая другим тирания. Словно компьютерный вирус, Борг силой «ассимилирует» все новые и новые жертвы. Капитан Жан-Люк Пикар, временно попавший в Борг, сталкивается с физическим и эмоциональ­ным насилием.

Однако французский философ Пьер Тейяр де Шарден предла­гает более позитивную и вдохновляющую теорию коллективного сознания. Рожденный в 1881 году, Тейяр («де Шарден» указыва­ет на аристократический титул) в одном лице представлял собой замечательное сочетание священника и ученого.

Появление человеческого сознания Тейяр де Шарден считал последней ступенью эволюционной лестницы. Затем, полагал он, отдельные человеческие существа должны объединиться, образуя единый коллективный организм. Последний настоль­ко же опередит в своем развитии нынешнее человечество, на­сколько люди опережают в развитии животных. В данной связи Тейяр ввел понятие ноосферы, или сферы мысли, — по анало­гии с биосферой. Ноосфера способна покидать родную планету и, путешествуя по Вселенной, сливаться с другими ноосферами, поднимаясь в своем развитии еще выше. «В конечном счете, — писал он, — сознание воссоздаст себя, вбирая все планетные влияния»^[157].

Даже если сказанное отдаленно и напомнило кому-то Борг, сам Тейяр де Шарден никогда бы с подобным сходством не со­гласился. Этот философ всегда настаивал на том, что объеди­нение людей и создание ими коллективного разума никогда не уничтожит человеческую индивидуальность. Наоборот, след­ствием будет укрепление индивидуальности. Как палеонтолог, в истории зарождения жизни и ее развития он находил этому не­мало примеров.

Такое усиление отличительных черт прослеживается на каж­дой стадии эволюции. Когда человек разумный окончательно отделился от приматов, отдельные представители его рода стали проявлять все больше индивидуального — специализи­руясь по характеру деятельности, приобретая различные навы­ки, а также проявляя разные задатки. Одни люди становились охотниками, другие занимались земледелием, третьи в основ­ном изготавливали орудия труда. Приход новых технологий всегда подстегивал процесс специализации и разделения труда. Изобретение книгопечатания в 1455 году придало импульс ин­дивидуальному чтению и, как следствие, развитию личности. «Гамлет», написанный в 1600 году, стал первой на английской сцене пьесой, фабула которой разворачивалась вокруг крепну-

225

щего самосознания главного героя. Тейяр де Шарден умер за­долго до появления Интернета. Но, несомненно, этот философ приветствовал бы блоги и Facebook — как стимулы к крепнуще­му самовыражению индивидуальности. Тейяр предвидел, как на пике развития «усилится самосознание каждого, и чем боль­ше люди будут отличаться друг от друга, тем ближе они будут к точке Омеги»^[158].

Примеры того, как крепнет индивидуальность и усиливает­ся специализация, находятся в человеческой истории повсю­ду. Элхонон Голдберг (Elkhonon Goldberg) в книге «The New Executive Brain» отмечает, что развитие мозга непосредственно связано с растущим разделением труда. «Эволюция мозга, — пи­шет он, — дает нам урок: высокий уровень сложности не может регулироваться жестко организованными системами. Он тре­бует распределения ответственности и автономии на местах»^[159]. Фронтальные доли обеспечивают некоторую координацию, но сам мозг относительно децентрализован.

В сущности, Голдберг высказывает мысль о том, что та­кие же процессы индивидуализации происходят в политике и технологии. Усиление распада больших политических про­странств на меньшие части — например, развал Советского Союза на 15 независимых государств — служит своего рода ана­логией растущей специализации и дифференциации различ­ных областей мозга. Если смотреть с местной точки зрения, то ситуация хаотизируется. Однако в действительности беспоря­док подобного рода — предпосылка к формированию поряд­ка более высокого уровня. И он, в числе прочего, обусловлен и влиянием Интернета. Ученый считает, что благодаря бы­строй и тесной коммуникации между локальными автоном­ными областями Мировая Паутина в процессе своей эволюции превратится в «цифровые фронтальные доли головного мозга всего человечества»^[160].

Ни Э. Голдберга, ни Тейяра де Шардена не испугало бы появ­ление Всемирной Сети Разума. А вот в нацизме и коммунизме — коллективистских движениях XX века — французский философ видел серьезное искажение стремления людей к единому созна­нию. Он писал: «Миллионы в шеренгах маршируют во время па­рада — колонна за колонной, миллионы обезличенны и связаны фабричным трудом, миллионы мобилизованы в моторизован- ные*военные части. Вот к чему приводят коммунизм и национал- социализм, заключающие людей в чудовищные оковы. И вместо живой клетки — кристалл, а вместо братства — муравейник»^[161]. В кубообразных формах космического корабля Борга вместо жи­вого организма Тейяр де Шарден мог бы увидеть вымороженный кристалл. Подобно таким явлениям, как коммунизм и нацизм, Борг служит примером эволюционного тупика, на месте которо­го в конце концов появятся здоровые формы жизни.

Если мы видим, что технология обеспечивает людям право голоса и возможность индивидуального высказывания — не порабощая их, а давая им дополнительную силу, — то можем заключить, что наша коллективная жизнь развивается пра­вильно.

Мы уже видим, как блоги и Facebook помогают нам стано­виться в чем-то свободнее. Однако сетевые инструменты, кото­рыми пользуемся мы все более охотно, еще не настолько совер­шенны, чтобы эту тенденцию можно было реализовать в полном объеме. Возможно, некоторое время положение дел останется хаотичным, всегда чреватым непониманием и поляризацией. Если так и будет происходить, некоторые могут соблазниться допаминовыми приманками, увлекаясь электронной почтой и SMS-сообщениями и отвергая личные контакты. Тут уж при­дется говорить об избыточной специализации. Анализ блого- сферы, сделанный в 2004 году, выявил крайнюю поляризован- ность пользователей: консервативно и либерально настроенные блогеры показывали ссылки (линки) только на своих единомыш­ленников — служа эхом друг друга и попадая при этом в идеоло­гическую ловушку бесконечных повторов одного и того же^[162].

Я вижу во всем этом определенные опасности, касающиеся тех сетевых инструментов, которые еще настолько новы, что пока не освоены должным образом. Нам нужна буквальная, телесная связь с Сетью, устанавливаемая посредством оптогенетики или иными методами. Интернет не ассимилирует нас — мы сумеем принять его в свою жизнь.