Диада

Весна сменилась летом, и семестр подошел к концу. Админи­страция Галладета уведомила меня, что пора освободить место в общежитии. Однажды после завтрака Виктория сказала мне: «Я думаю, тебе стоит насовсем перебраться в округ Колумбия».

Я был готов навсегда покинуть Сан-Франциско, однако это означало бы переход от одной степени близости к другой. Близость, которую я ощущал во время семинара, была ис­кренней и глубокой, но кратковременной. Мои отношения с Викторией, кажется, перерастали в близость на всю оставшу­юся жизнь.

Это было то, о чем я всегда мечтал. Хотя и понимал, что мне будет недоставать этих семинаров. Я должен был научиться быть частью группы, а затем — членом команды. Я должен был нау- j читься флиртовать и быть готовым к тому, что могут поощрить, а могут и отвергнуть. Я должен был научиться понимать свои I чувства и выражать их словами.

Я подумывал и о том, не продолжить ли мне посещать эти семинары, но догадывался, как бы Виктория отреагировала на это. Было заманчиво считать участие в семинаре чем-то вроде юношеского эксперимента, предшествующего обретению зре­лой ответственности. Однако это было бы не совсем верно. Став мужчиной, я отбросил детские штучки. Тот семинар не был да­нью инфантильности. Он стал школой, в которой учились терпе­нию и сочувствию. Как научный писатель я сталкиваюсь с тех­нологиями будущего каждый божий день, однако именно тот семинар дал мне ощущение перехода из XX века в XXI. Те, кого я там встретил, помогли мне понять, что значит жить в зрелой цивилизации, где люди взаимосвязаны и полны сочувствия друг к другу. И это оказалось куда более волнующим и захватываю­щим, чем знакомство с любыми гаджетами.

В книге «Взаимосвязанные» («Connected») социологи Николас Христакис (Nicholas Christakis) и Джеймс Фаулер (James Fowler) пишут о том, что лучший способ бороться с одиночеством как социальным явлением — выказывать как можно больше со­чувствия и дружеского участия к тем, кто более всего одинок и далек от основной части общества.

На семинарах всегда можно было встретить несколько печаль­ных душ (обычно в возрасте 50-60 лет), и эти люди всю жизнь чувствовали себя отверженными. Хотя их тащили на занятия чуть ли не волоком, усилия наших наставников и их помощни­ков приводили к тому, что вчерашние изгои начинали буквально расцветать. Они теперь меньше «липли» к другим, и группа на­чинала чувствовать себя значительно свободнее. Уделяя особое внимание самым одиноким, руководители семинара и их асси­стенты поддерживали здоровое состояние духа во всей группе.

В точном соответствии с рекомендациями Христакиса и Фаулера, усиленное внимание и помощь тем, кого больше других мучило чувство одиночества, преобразило нас всех. Нельзя отгораживаться от одиноких людей стеной. К сожале­нию, именно так поступает технологичное общество XXI века — со всеми вытекающими отсюда последствиями, очень верно описанными Робертом Путнэмом. Технологии содействуют тому, что одинокие люди еще больше лишаются живого об­щения, ограничиваясь телевидением, электронной почтой, Интернетом. И одиночество, распространяясь по каналам электронной коммуникации, заражает их друзей и друзей их друзей, в конечном счете оборачиваясь злом для самых счаст­ливых. «Мне истина открылась как-то раз, — писал Уильям Ленгленд (William Langland) в своей эпической поэме XIV века «Piers Plowman»^[164]. — Люби их всех»^[165]. Спустя шесть сотен лет верность этих слов подтверждают и получаемые социологами статистические данные.

Ни коммуникация «сознание к сознанию», ни коллективная телемпатия сами по себе не сделают людей менее одинокими.

Ведь если можно быть в контакте друг с другом, связыва­ясь электронным образом, почему бы не использовать эти воз­можности для того, чтобы как можно легче находить друг друга и поддерживать с окружающими не только деловое, но и глубоко эмоциональное общение?

Я смог найти Викторию благодаря тому, что научился тер­пению и сочувствию по отношению к другим людям. Затем на­чала действовать энергия эроса, связавшая нас друг с другом. Отлично, наши отношения станут предметом моего следующего «семинарского изучения».

Мои прежние любовные отношения длились не более шести месяцев. Мне нужно понять, какие вызовы и потенциальные на­грады несут в себе долговременные отношения между мужчиной и женщиной. Я хочу знать, как наши тела будут каждый день ре- іулировать друг друга, вознаграждая обоих окситоцином. И мы оба будем развиваться — каждый индивидуально и мы оба в на­шем союзе.

С Региной в весеннем семестре мы виделись редко: я был за­нят свиданиями с Викторией, а она тратила все свое время на преподавание сразу трех математических курсов. Однако наша дружба не выдохлась. Она осталась с нами. Время от времени мы обменивались электронными посланиями, позволяя всему идти своим ходом.