Фрейд об отношении к смерти первобытного человека

Как же относился к смерти первобытный человек? 3. Фрейд считает: по-особому. Это отношение было далеко не последовательным, крайне противоречивым. С одной стороны, он принимал смерть всерьез, рассматривал ее как завершение жизни и соответственно относился к ней.

Против смерти другого первобытный человек не имел возражений. Ведь это означало полное уничтожение ненавистного создания — и первобытный человек не испытывал никаких угрызений совести на этот счет. Он был, по Фрейду, действительно очень неистовым существом, более жестоким и злобным, чем иные животные. Он любил убивать. И убийство было в порядке вещей. Инстинкт, который, как полагают, удерживал других животных от убийства и попирания себе подобных, нет нужды относить к первобытному человеку.

Итак, история первобытного человека хранит в памяти множество убийств. Даже сейчас история мира, которую изучают дети в школах, в значительной степени являет череду убийств одного народа другим. Неосознанное чувство вины, знакомое человеку с доисторических времен, во многих религиях было сжато изложено в учениях о первородном грехе. Это, считает Фрейд, возможно, было результатом участия первобытных людей в многочисленных убийствах.

Напомним, что в книге «Тотем и табу» Фрейд, опираясь на У. Робертсона Смита, Аткинсона и Дарвина, попытался высказать предположение о природе этой первоначальной вины. Если Сын Божий должен был принести свою жизнь в жертву, чтобы избавить человечество от первородного греха, тогда по закону возмездия, т.е. расплаты той же монетой, этот грех должен быть убийством, умертвлением. Ничто более не могло требовать та-, кую жертву, как жизнь во искупление.

По мнению Фрейда, собственная смерть для первобытного человека была так же невообразима и нереальна, как в наши дни для любого из нас. Но он встретился со случаем, при котором эти противоположные отношения к смерти сталкивались и объединялись, — и этот случай был важным, влекущим за собой далеко идущие выводы. Это имело место тогда, когда первобытный человек терял кого-нибудь из близких — жену, ребенка, друга, кого, наверняка, любил, как мы любим своих близких, так как чувство любви не может появиться намного позже страсти убивать.

Именно тогда, в собственном горе, считает Фрейд, он постиг, что действительно может умереть сам, признал то, против чего восставало все его существо, так как каждый из любимых им людей на самом деле был частью его собственного любимого Я (Эго). Но даже если и так, с другой стороны, эти смерти оправданны для него, так как в каждом любимом им человеке обитал враждебный незнакомец. Закон противоположности чувств (Фрейд имеет в виду «амбивалентность чувств». — П. Г.), до сих пор управляющий нашими эмоциональными связями с теми, кого мы любим больше всего, имел, несомненно, гораздо большую действенность в первобытном обществе. Таким образом, эти дорогие для первобытного человека умершие были врагами — незнакомцами, вызывавшими в нем чувство неприязни в той или иной мере.

3. Фрейд показал, что предположение о наличии первичного позыва смерти или разрушения натолкнулось на сопротивление даже в психоаналитических кругах. По словам психиатра, понятие «либидо» можрт быть применено к проявлениям сил Эроса, чтобы отличить кх от инстинкта смерти. Борьба между индивидом и обществом не является производной от, вероятно, непримиримого антагонизма между исконными первичными позыва- ' ми — Эросом и смертью. Она означает, как считал Фрейд, раздор в самом психоэнергетическом хозяйстве либидо.