Личность и ситуация

Загадка обычного и незаурядного человека Личность

Мотивация: что нами движет Знание: наше представление о себе и о мире Чувства: установки, эмоции и настроения Внимание: метод

Оценка установок, эмоций и настроения Ситуация

Люди как ситуации: простое присутствие, допустимые возможности и дескриптивные нормы Дескриптивные нормы, множественное незнание и попойки в кампусе

Правила: инъюнктивные нормы и сценарии ситуаций

Сильные и слабые ситуации

Культура

Взаимодействие личности и ситуации

Разные люди реагируют различным образом на одну и ту же ситуацию Внимание: практика

Соответствие личности и ситуации на рабочем месте

Ситуации выбирают личность Люди выбирают свои ситуации

Различные ситуации стимулируют различные компоненты личности Люди изменяют ситуацию Ситуации меняют личность Повторение

Загадка обычного и незаурядного человека

Его сестра думает, что он обыкновенный.

Годы учебы в колледже также были ничем не примечательны. Он получал средние оценки, и когда летом устроился подработать, рабочие дали ему приз «за лень». После окончания университета по специальности теология М. Л. со своей женой переехал в Монтгомери, штат Алабама, где и устроился работать. «Заурядный» молодой священнослужитель стал вести ничем не примечательную жизнь проповедника.

Но такая устоявшаяся жизнь длилась недолго. Полиция Монтгомери арестовала Розу Парк, американку африканского происхождения, через несколько недель после рождения ее первого ребенка за то, что она отказалась уступить место в автобусе белому. Остальное, как говорят в таких случаях, — история. Этот «заурядный человек», преподобный Мартин Лютер Кинг-младший, стремительно взлетел на вершину славы, когда успешно провел бойкот в 1955—1956 годах после случая в Монтгомери.

В течение следующих двенадцати лет Кинг часто подвергался арестам, заключению в тюрь-му, и на его жизнь неоднократно покушались. Несмотря на такие препятствия, Кинг продолжал свое дело. Под его руководством движение за гражданские права успешно добилось снятия прежних законодательных барьеров, мешавших чернокожим получить равные возможности в образовании, работе, праве на голосование и жилье. Кинг завоевал уважение людей всех рас за то, что охотно брал на себя бремя личной ответственности ради проблем других людей, чтобы принести им еще больше пользы. И когда пуля убийцы оборвала его жизнь в возрасте 39 лет, Кинг для многих стал мучеником, его смерть символизировала и все дурное, что было связано в США с расовыми отношениями, и надежду на лучшее будущее.

Как может заурядный человек совершать столь необычные поступки? Как может человек так по-влиять на самого себя?

Некоторые считают, что личность человека предопределяет его поступки. С этой точки зрения Кинг, должно быть, обладал замечательной личностью, даже еще до того, как сыграл свою роль в автобусном бойкоте в Монтгомери. Должны ли мы предположить, что восприятие его личности семьей, друзьями, коллегами и учителями было ошибочным? Может быть. Но если люди, знавшие человека лучше всего, не могли различить его подлинную личность, то кто тогда мог? Более того, если действия Кинга были естественным продолжением его неординарной личности — воплощавшей особые ценности и таланты, — как мы можем объяснить те события в его жизни, когда личные достоинства Кинга никак не проявлялись? Например, как может человек, преданный равенству и справедливости, состоять в организации, зачастую не приемлющей идеи и вклад ее членов-женщин? Как мог человек, обладавший такой сильной самоидентичностью, так часто отсутствовать на воскресных проповедях, которые должен был произносить своей пастве? В свете его сильной хри-стианской веры и зная преданность Кинга семье, как можно объяснить то, что он изменял жене? Даже если его личность, какой она была до случая с Розой Паркс, и объясняет последующие в виду социальные психологи, когда рассуждают о «человеке», «ситуации» и «взаимодействии человека и ситуации».

действия, это, конечно, не была четко структурированная личность, какой обычно видели Кинга другие люди.

Некоторые считают, что ситуация предопределяет действия человека. В этом случае мы должны предположить, что ситуации, в которых находился Кинг, оказали на него настолько мощное воздействие, что буквально каждый человек, окажись он на этом месте, поступил бы также. Кингу самому нравилось это объяснение. Он любил говорить, что не возглавлял движение, а напротив, люди толкали его вперед. Но, разумеется, и это тоже — упрощение. Кроме Кинга в Монтгомери в то время было много и других людей — потенциальных лидеров, все же побоявшихся взять на себя такой груз ответственности. Большое число людей по всей Америке сталкивались с такими же случаями дискриминации и не предпринима-ли никаких действий. Ситуация не увлекла их до такой степени, как Кинга.

Кажется, что сами по себе ни личность Кинга, ни ситуация не объясняли в достаточной степени его поведения. Как тогда мы можем объяснить замечательные поступки Мартина Лютера Кинга- младшего?

История Мартина Лютера Кинга-младшего ил-люстрирует один из фундаментальных принципов современной социальной психологии: ни человек, ни ситуация сами по себе не определяют социального поведения. Черты личности и ситуация срабатывают вместе, и зачастую их взаимодействие оказывается довольно сложным, но именно оно влияет на то, как люди устанавливают связи со своим социальным миром (Snyder & Сantor, 1998). В этой главе мы приступим к увлекательному исследованию взаимодействия человека и ситуации и расскажем о том, что имеют

ЛИЧНОСТЬ

Мы начнем наше исследование социального поведения с того, что заглянем внутрь индивида и спросим: «Кем является этот человек, когда он или она входит в социальную ситуацию?» Наш ответ состоит в том, что социальный индивид — это динамическое сочетание мотиваций, знания и чувств, и все это взаимодействует одно с другим и вызывает удивительно разнообразные мысли и поведение, которое мы обнаружим в этой книге.

Мотивация: что нами движет

Мотивация — это движущая сила, энергия, которая направляет людей к желаемому для них исходу.

Мотивы и цели

Задумайтесь на минуту о том, что вы хотите сделать в течение следующих нескольких недель. Хотите ли вы пойти вместе со своим давнишним соседом по комнате пообедать в ресторан? Надеетесь ли вы, что успеете посмотреть тот новый блокбастер вечером в субботу? Хотите ли вы улучшить свои навыки в учебе? Какие у вас цели?

Если вы ничем не отличаетесь от большинства людей, в ваш список попадут многочисленные цели, связанные с повседневными проектами или заботами, вы хотите выглядеть привлекательно перед предстоящим свиданием, взять у однокурс-

Получение хорошо оплачиваемой и престижной работы

Рис. 2.1. Разные уровни целей.

Получение высоких оценок

Хорошее ведение конспектов

Чтение заданных глав перед лекцией

Посещение консультаций

Подготовка к экзаменам

Основной мотив человека достичь некоторого статуса подразумевает цель —устройство на хорошую работу. А для достижения этой цели сначала нужно достичь второстепенной цели — получать более высокие оценки в школе, и, соответственно, достичь ряда подцелей — нужно стремиться посещать занятия в классе, ходить на консультации и так далее. ника конспекты пропущенной лекции или сделать уборку в квартире (Cantor & Kihlstrom, 1987; Emmons, 1989; Klinger, 1997; Little, 1989).

n) — сила, которая влечет людей к желаемой цели.

1) — желаемый результат; что-то, чего человек желает достичь или выполнить.

>tive) — цель высокого уровня, первостепенная для социального выживания.

Сознательное и автоматическое стремление к достижению цели

Люди используют множество стратегий, чтобы достичь своих социальных целей. Некоторые из этих стратегий — когнитивные. Если, например, вы хотите повысить самооценку, то можете признать свои успехи и обвинить других людей в своих неудачах. Другие стратегии — поведенческие. Когда член вашей семьи подвергается опасности, вы можете занять жесткую позицию и начнете вести себя агрессивно. Мышление и поведение — это инструменты, стратегии, которые используют люди, чтобы превратить свои мечты в реальность.

Нам, чтобы достичь наших целей, требуется значительная доля сосредоточенного внимания — мы должны учесть возможные альтернативные стратегии, решить, какие цели преследовать, непосредственно оценить их эффективность и затем, если нужно, откорректировать эти стратегии (см., например: Duval & Wicklund, 1972; Mischel, Cantor & Feldman, 1996; Scheier & Carver, 1988).

Но порой наши стратегии настолько хорошо опробованы и мы их так часто применяем, что они становятся «автоматизированными» и нам не приходится сосредоточиваться, чтобы эффективно их использовать (см., например: Bargh & Chart- rand, 1999; Smith & Lerner, 1986). Автоматизм ха- рактеризует способность поведения или когни-тивных процессов действовать без руководства сознания (Bargh, 1996; Wegner & Bargh, 1998). Ко-гда машину ведет опытный автомобилист, он, как правило, не обращает внимания на педали, рычаг переключения передач и руль. Он автоматически направляет машину и едет на определенной скорости в потоке транспорта. Точно так же, когда опытный профессионал в сфере маркетинга начинает рекламировать свой товар, он использует базовые стратегии (например, говорит покупателям: «Какие у вас милые дети!») и не планирует их и не обдумывает заранее.

Так как наша сосредоточенность и внимание являются довольно ограниченным источником — мы можем уделять внимание только небольшим порциям информации одновременно (см., например: Pashler, 1994), — то у непроизвольности действий оказывается много преимуществ: автоматически выполняя задачу, мы можем уделить наше ограниченное внимание другим проблемам. Если вы — опытный водитель, вы можете себе позволить уделить внимание пассажиру и поговорить с ним или покрутить ручку радиоприемника и поискать приятную музыку. Точно так же опытный торговый агент старается лучше приспособиться к каждому новому покупателю и совершенствует свою тактику влияния. Автоматизируя способы мышления и взаимодействия с окружающими, мы можем двигаться в направлении наших целей, экономя психическое усилие.

п) — процесс сознательной сосредоточенности на аспектах нашей среды или нас самих.

изм (Automaticity) — свойство поведения или когнитивного процесса, позволяющее человеку действовать без руководства сознания, сразу после начала процесса.

Есть очевидная польза в том, чтобы продвигаться по жизни, не уделяя внимания каждому отдельному решению, которое нам приходится принимать. Но у автоматизма есть и своя цена: порой мы совершаем «глупые» ошибки.

Представьте такую ситуацию: вы собираетесь отксерокопировать в библиотеке несколько страниц из книги, но в это время к вам подбегает незнакомая девушка и спрашивает, не сможете ли вы пропустить ее вперед. Участники одного из исследований, проведенного Эллен Лангер, Артуром Бланком и Бенционом Шановицем (Langer, Blank & Chanowitz, 1978), чаще оказывали такую услугу, если человек объяснял, в чем дело («Можно я воспользуюсь ксероксом, я спешу»), чем когда оправдывался (94 и 60% соответственно). Ка-

Автоматически выполняя задачу, мы можем уделить наше ограниченное внимание другим проблемам

жется, это разумная стратегия — в конце концов, если просьба легко выполнима и приведен разумный довод, почему бы любезно не помочь девушке? Удивительно, однако, что люди одинаково (93%) соглашались на просьбу, когда эта просьба не содержала никакой новой информации («Можно я воспользуюсь ксероксом, потому что мне надо сделать копии?») Очевидно, что эти испытуемые не задумываясь применили свою обычную стратегию, они пришли на помощь и выполнили просьбу, как только услышали, что человек сказал «потому что». Поскольку «потому что» само по себе указывает на причину, мы редко сомневаемся в ее оправданности (хотя разве не все мы пользуемся ксероксом, чтобы сделать копии?). Иногда люди не уделяют достаточно внимания тому, что они делают и почему они это делают (Langer, 1989; Langer; Langer & Moldoveneau, 2000).

Самоконтроль и сила воли

Не всегда легко двигаться к поставленным целям. Это становится особенно трудно, если до-стижение одной цели означает игнорирование других желаемых возможностей — когда подготовка к завтрашнему экзамену означает, что вам придется отказаться от приглашения на обед к другу, или ситуация, в которой, чтобы выплатить ссуду за дом, вам придется ездить на старом автомобиле еще несколько лет ...или следующая дилемма: чтобы не нарушать указания врача, вам не удастся попробовать замечательную ватрушку тетушки Сильвии. В таких случаях, чтобы достичь цели, нужно контролировать мощные непродуктивные импульсы. Сила, необходимая человеку, чтобы преодолеть эти импульсы, называется силой воли (см., например: Mischel, 1996).

Марк Муравин и Рой Баумайстер (Muraven & Baumeister, 2000) выдвинули гипотезу о том, что действие силы воли напоминает работу мышц — да, мышц! Точно так же как мышцы обладают ограниченной силой, которую они могут проявить, у людей есть сила воли, которую они могут использовать, но не более того. Точно так же как мышцы устают и становятся менее эффективными после продолжительной работы, сила воли уменьшается, когда человек ее использует. Так же как мышцам нужно время, чтобы восстановиться после физических упражнений, для силы воли требуется некоторое время, чтобы восстановиться после проявления самоконтроля.

Сила воли (Willpower) — способность к самоконтролю, используемая для того, чтобы преодолеть не-продуктивные импульсы и достичь трудных целей.

Рассмотрим эксперимент, предназначенный для исследования этой гипотезы (Baumeister, Brat- slavsky, Muraven & Tice, 1998). Студентов попросили не принимать пищу по крайней мере за два часа до эксперимента. Им объяснили, что в эксперименте будет изучаться восприятие вкуса. Во время проведения опыта голодные студенты находились в комнате, наполненной ароматом свежеиспеченных шоколадных печений. На столе перед испытуемыми лежали два блюда с едой: на одном из них была груда шоколадного печенья и шоколадных конфет, другое представляло собой миску с редисом. Участникам дали одну из двух инструкций: съесть по крайней мере две или три редиски и в течение следующих пяти минут не есть печенья и конфет или съесть по крайней мере два или три печенья (и горсть конфет) и в течение следующих пяти минут не есть редисок. Затем экспериментатор вышла из комнаты. Когда она вернулась, то попросила участников решить задания для эксперимента, не связанного с этим, и при этом якобы ждала, что их «сенсорные воспоминания» о съеденной пище ослабеют. Участники не знали, что решить задачи было невозможно. Принимая во внимание, что, согласно гипотезе, сила воли — ог-раниченный ресурс, исчезающий после того, как его исчерпали, кто, по вашему мнению, быстрее всего прекратит решать задачи: те испытуемые, кому пришлось есть редиски и отказаться от печенья, те, кто ел печенье, а не редиски, или третья (контрольная) группа, которой перед решением задач не предлагалась еда?

Рис. 2.2. Сила воли: расходуйте ее, и вы ее потеряете (на короткое время, во всяком случае)

В одном эксперименте некоторым участникам пришлось есть редиски и подавлять свое побуждение съесть свежеиспеченное шоколадное печенье, а другим надо было съесть шоколадное печенье и не обращать внимания на редиски. Данные внизу соответствуют гипотезе, что применение силы воли для решения одной задачи (уклонение от вкусной еды) снижает ее проявление для решения последующих задач (разрешение трудных загадок).

Источник: Baumeister, Bratslavsky, Muraven & Tice (1998, Table 1, p. 1255).

Если вы считаете, что первая группа — те, кто ел редиски, — то вы правы (рис. 2.2). По сравнению с другими испытуемыми этой группе пришлось проявить силу воли: они должны были заставить себя выполнить неприятную для многих задачу (съесть редиски), при этом подавив сильный импульс выполнить приятное задание (съесть печенье и конфеты). Такие большие затраты силы воли, по-видимому, не оставили у них ее для выполнения последующих трудных задач. Наоборот, студенты в группе с «печеньем» должны были выполнить приятное задание (съесть печенье и конфету) и им не приходилось выполнять неприятных заданий (есть редиски). Чтобы съесть вкусные угощения и не есть не-вкусную еду, не требуется силы воли, поэтому у них ее оставалось достаточно для решения трудных задач.

Вероятно, приходят в голову некоторые аль-тернативные объяснения этих результатов. Вас, например, может заинтересовать, действительно ли те, кто ел печенье, находились в лучшем настроении, чем те, кто ел редиски, и действительно ли люди в хорошем настроении дольше старались решить трудные задачи. Хотя такая альтернатива и может выглядеть правдоподобной, измерение эмоционального состояния участ- ников показывает, что настроение не объясняет результаты эксперимента. Другие исследования продемонстрировали аналогичные результаты, и поэтому остальные объяснения кажутся менее правдоподобными (Vohs & Heatherton, 2000). На-пример, если попытаться скрыть эмоциональные реакции на фильм, то несколько минут после него будет трудно решить загадки на анаграммы или сосредоточиться на упражнении, подавляя запрещенные мысли. Человеку сложнее кон-тролировать эмоциональные реакции, когда он вынужден справляться со стрессовыми событиями вроде непредсказуемых громких шумов, скученности или неприятных запахов. Он хуже выполняет ряд задач даже после того, как шумы, толпа и запахи исчезли (см., например: Bau- meister et al., 1998; Glass et al., 1969; Rotton, 1983; Sherrod, 1974). В целом кажется, что когда нам требуется сила воли для достижения одной цели, то у нас оказывается ее меньше (на короткое время) для достижения других целей (Baumeister, Muraven & Tice, 2000).

Как трудно бывает,

когда пытаешься не делать чего-то

Мы иногда пытаемся достичь трудных целей, подавляя мысли, несовместимые с ними. Люди, сидящие на диете, могут попытаться не думать о вкусных десертах, алкоголики, недавно прошедшие курс терапии, могут попытаться подавить мысли о своей любимой выпивке, а люди, восстановившие психику после разрыва отношений, могут пытаться не думать о своих бывших возлюбленных. К сожалению, порой бывает трудно пытаться не думать о чем-то. Давайте проведем короткий эксперимент: возьмите лист бумаги, ручку и часы. Отвлекитесь и не продолжайте чтение, пока ваши мысли не прояснятся.

Затем в течение следующих трех минут не думайте о белых медведях. Именно о белых медведях! Не думайте о полярных медведях; не думайте о милых, маленьких пушистых плюшевых медвежатах; вообще не думайте о белых медведях. Если вам все же приходят в голову мысли о белых медведях, поставьте на бумаге галочку. Но вы не должны делать это очень часто, потому что вам надо много работать и не думать о них. Готовы? Помните, никаких белых медведей. Хорошо, три минуты пошли...

Ну, как вы справились? Приходили ли вам в голову мысли о белых медведях? Если вы похожи на участников исследования Даниэля Вегнера и его коллег (Wegner, Schneider, Carter & White, 1987), то скорее всего белые медведи хотя бы несколько раз прокрались в ваше сознание. Некоторые участники даже считали, что только и думали об этих мохнатых созданиях. Более того, когда вы перестанете отгонять их от себя, белые медведи, скорее всего, будут приходить вам на ум чаще, чем если бы вы не пытались подавить ваши представления с самого начала (Wegner & Erber, 1992).

Если вам трудно остановить глупые мысли о медведях, если они снова и снова «рикошетом от-скакивают» в сознание, может быть, когда нам в голову приходят другие, более важные мысли, то их подавить будет еще труднее? Когда мы сидим на диете, то попытки забыть о еде, напротив, приводят к тому, что мы снова и снова ярко представляем хрустящие картофельные чипсы, гамбургеры и хот-доги. Не окажется ли, что пытаясь подавить мысли о разорванных отношениях, мы будем еще больше горевать о потерянной любви и упущенных возможностях? Могут ли попытки подавить стереотипные представления о нелюбимых вами этнических группах усилить вероятность того, что у вас сформируется о них негативное стереотипное представление? Ответ на эти вопросы — громкое «да» (см., например: Iberman & Forster, 2000; Macrae et al., 1996; Moteith, Sherman & Devine, 1998; Wenzlaff & Wegner, 2000). Когда человек хочет просто подавить нежелательные мысли, он рискует даже нанести серьезный ущерб своему здоровью, в лучшем случае — у него начнется депрессия, в худшем — посттравматическое расстройство (см., например: Purdon, 1999). Недавние исследования показывают, что подавление мыслей может даже ослабить иммунную систему (Petrie, Booth & Pennebaker, 1998), так что вероятно предположить, что такие подавленные мысли могут негативно отразиться на физическом здоровье. Кроме того, порой бывает трудно пытаться не делать чего-либо.

В общем, уже с первого взгляда видно, что мы — мотивированные создания. У нас есть цели, и мы их преследуем. Порой нам требуется сосредоточиться, чтобы добиться поставленных целей и приложить немалую силу воли, но зачастую это происходит автоматически. Этот автоматизм высвобождает наше внимание и силу воли для других действий. Далее мы обращаемся ко второму компоненту личности — знанию.

Знание: наше представление о себе и о мире

Во время своей подготовки к рукоположению в сан Мартин Лютер Кинг-младший изучал философскую теорию Махатмы Ганди о мирном гражданском неповиновении. Через несколько лет, когда Кинг повел своих черных сограждан на бойкот против дискриминации в автобусах в Монтго-

Рис 2.3. Мысленный образ доктора Кинга

Психическое представление и организация информации, которой мы обладаем о людях, предметах и событиях. Гипотетическое представление о докторе Мартине Лютере Кинге- младшем может содержать информацию такого рода, как приводится здесь.

мери, сохранившееся в памяти знание о Ганди сформировало основы для его стратегии, которая время от времени успешно срабатывала. Как и все мы, Кинг превратил свой жизненный опыт в знание, а затем это знание в действие.

Знание отражает наш богатый и разнообразный жизненный опыт. Как показывает рис. 2.3, у нас есть сенсорные воспоминания о визуальных образах, запахах, звуках, вкусах и прикосновениях. Например, на основе фильмов, которые вы видели, у вас может возникнуть представление о том, как выглядел и говорил Мартин Лютер Кинг, произнося воодушевляющие слова «У меня есть мечта» на мемориале Линкольна. У нас также есть представления о поведении людей, их чертах, способностях, целях, предпочтениях, взаимоотношениях и обычной деятельности (Beach & Wertheimer, 1961; Fiske & Cox, 1979). Например, ваше впечатление о Мартине Лютере Кинге может включать представления о том, что он был религиозным человеком, желал избавить Соединенные Штаты от расовой дискриминации и обладал необычайным даром оратора. Наше знание также включает объяснение того, почему люди, группы или ситуации оказываются такими, какие они есть (см., например: Kunda, Miller & Claire, 1990; Read & Marcus-Newhall, 1993; Sediki- des & Anderson, 1994). Например, мы можем объяснить стремление Кинга к равенству его религиозными ценностями.

Как наше знание организуется в памяти? В качестве примера возьмите ручку и листок бумаги и запишите все, что приходит вам в голову, когда вы думаете о великих лидерах. Чувствуйте себя свободным и искренним в своих суждениях — перечислите все и всех, кого вы знаете.

Основываясь на результатах экспериментальных исследований, мы можем предположить, что в ваш список будут входить некоторые конкретные примеры политических лидеров — наверное, это будет Мартин Лютер Кинг-младший, Джордж Вашингтон, Авраам Линкольн, Махатма Ганди или Элеонора Рузвельт. Мы назовем знание конкретного эпизода, события или человека образцом ^м., например: Smith & Medin, 1981; Smith & Zarate, 1992). Мы также думаем, что в ваш список входило несколько общих характеристик, которыми должны обладать выдающиеся лидеры. Например, вероятно, вы считаете, что выдающиеся лидеры хотят улучшить жизнь людей, которые находятся рядом с ними и используют любые возможности, чтобы ока-зывать благотворное влияние на окружающих. Знание, включающее общую информацию такого рода, называется схемой (см., например: Barlett, 1932; Taylor & Crocker, 1981). Наши представления о современном мире содержат и образцы, и схемы. Через несколько страниц мы увидим, что люди также обладают знанием о социальных ситуациях и знанием о своем соответствии этим ситуациям. В целом, хотя мы психически организуем наше знание по-разному, все эти структуры обладают одной общей основной чертой: они представляют наши взгляды на мир (Smith, 1998).

(Exemplar — психическое представление о конкретном эпизоде, событии или человеке. Схема (Schema — психическое представление, охватывавшее общие характеристики определенных эпизодов, событий или людей.

Я-концепция

Знание о самих себе представляет особую ценность. Задумайтесь на минуту и запишите все, что вам приходит в голову, когда вы думаете о себе.

cept) —психическое представление, включающее наши взгляды и мысли о самих себе.

Хотя содержание вашего списка может отличаться от вашего описания выдающихся лидеров, типы записей, сделанных вами в том и другом случаях, вероятно, окажутся похожими. Вы могли перечислить примеры своего поведения в прошлом и почти наверняка перечислили несколько ваших качеств. В самом деле, так же как мы обладаем знанием о других, мы обладаем и знанием о самих себе — я-концепци- ей, иногда называющейся я-схемой (см., например: Kihlstrom et al., 1988; Markus, 1977). Вы тоже «объект», который вы сами должны понять (James, 1890).

Разные образы «я». Так же как и наши представления о «выдающихся лидерах» включают многочисленные примеры, наши представления о себе содержат разные образы «я». Некоторые наши «я» связаны с теми ролями, которые мы играем (см., например: Gergen, 1971; Markus & Wurf, 1987). Так, Мартин Лютер Кинг-младший, вероятно, считал себя мужем, отцом, лидером и проповедником. Другие наши «я» связаны с будущим: они представляют тех, кем мы в идеале надеемся стать, кем, как мы считаем, мы будем, и кем мы стать боимся (см., например: Higgins, 1987; Markus & Nurius, 1986; Ogilvie, 1987). Кинг хотел быть сильным и эффективно действующим борцом за гражданские права, он считал, что должен быть более хорошим мужем для своей жены и лучше исполнять свою роль отца для детей, и боялся, что он станет лидером, го-няющимся за славой и далеким от людей. Будущие «я» очень важны, потому что они помогают определить наши цели и направляют наши действия. Например, когда нам становится ясно, что наши настоящие «я» — те, кем мы, как нам кажется, являемся на самом деле, — не дотягивают до наших идеальных «я» — тех, кем мы должны быть, — мы начинаем тревожиться и эта тревога может мотивировать нас прилагать больше усилий для достижения наших целей (Higgins, 1996). Будущие «я» Кинга заставили его сильнее бороться за права афро-американцев и других меньшинств, про-водить больше времени с семьей и не заражаться ядом власти. Наконец, большинство из нас в неко-торой степени обладает групповым или коллективным «я». Так же как и Кинг считал себя чернокожим американцем, вы можете рассматривать себя жителем Нью-Йорка или республиканцем, женщиной или членом какой-то другой группы (см., например: Deaux, Reid, Mizrahi & Ethier, 1995; Markus & Kitayama, 1991; Triandus, 1989). Далее мы увидим, что тот, кем вы являетесь в любой данный момент — то есть какое из ваших «я» доминирует, — часто зависит от того, какой именно аспект вашего «я» проявляется в определенной ситуации.

Источники самопознания. Один из способов понять других — это наблюдать за их поведением и делать выводы о том, что это поведение говорит о человеке. Например, если вы видите, как сосед жестоко ругает ребенка, вы можете догадаться, что он нечуток и груб. Мы иногда узнаем о самих себе точно так же, «выходя за пределы

Понимание себя — как мы формируем нашу я-концепцию? Наблюдая за самими собой, наблюдая за тем, как относятся к нам другие, и сравнивая себя с другими, мы начинаем понимать самих себя.

самих себя» и наблюдая как бы со стороны за своими собственными действиями (Bem, 1967, 1972). Когда мы погружаемся в этот процесс са-мовосприятия — процесс, при котором люди на-блюдают за своим собственным поведением, чтобы сделать вывод о своих собственных внутренних характеристиках, — то и сосед тоже может согласиться с тем, что он не очень хороший отец.

Порой мы узнаем о самих себе в процессе отраженной оценки — наблюдая или воображая, что думают о нас другие (Cooley, 1902; Mead, 1934; Sullivan, 1953). В этом процессе ребенок, который считает, что родители находят его талантливым, обаятельным или толстым, скорее всего будет думать о себе так же. В главе 4 мы увидим, что люди создают общественное представление о себе, не только влияя на то, как другие к ним относятся, но и в процессе самовосприятия и отраженной оценки, — чтобы влиять на то, кем они кажутся.

Процесс самовосприятия (Self-perception pros) — процесс, при котором люди наблюдают за своим собственным поведением и создают внутренние характеристики, такие как черты характера, спо-собности и установки.

Процесс отраженной оценки (Reflected appraisal

s) — процесс, при котором люди начинают понимать себя, наблюдая за тем или воображая, как относятся к ним другие.

Наконец, люди начинают узнавать себя в процессе социального сравнения — сравнения своих собственных способностей, установок и представ- «Порой мы узнаем о самих себе в процессе отраженной оценки — наблюдая или воображая, что думают о нас другие»

лений с представлениями окружающих (Festinger, 1954). Например, когда вы видите оценки своего соседа по общежитию, вы можете узнать что- то новое и о своих способностях. Мы исследуем процессы сравнения в главах 3 и 7.

Социальное сравнение (Social comparison) —

процесс, при котором люди начинают понимать самих себя, сравнивая свои способности, установки и представления со способностями, установками и представлениями других людей.

В целом, когда мы узнаем много о других, мы повышаем и свое знание о себе. Мы увидим в этой книге, что знание себя, других и социальных ситуаций оказывает значительное влияние на наше социальное поведение.

Чувства: установки, эмоции и настроения

Отвратительного вида хулиган на пустынной улице вселяет в нас страх. Смерть любимого человека глубоко печалит. Волшебная первая встреча с «особым» человеком побуждает завести роман и вселяет в нас желание. И страстный баритон Мартина Лютера Кинга резонирует в нас и вызывает печаль и надежду. Чувства — это музыка жизни. Социальные психологи рассматривают три общих типа чувств — установки, эмоции и настроения. Установки — благоприятные или неблагоприятные оценки определенных людей, предметов, событий или идей (Eagly & Chaiken, 1998; Petty & Wegener, 1998).

Вы можете испытывать отвращение к политикам, любить мороженое и одобрять смертную казнь. Установки — это более или менее базовые чувства, простые оценки в позитивно-негативном континууме — мы испытываем позитивные или негативные чувства, благоприятные или неблагоприятные, одобряем или не одобряем что-то.

Конкретная установка по отношению к са-мим себе — самооценка. Люди, благосклонно от-носящиеся к самим себе, обладают высокой са-мооценкой; люди с негативным отношением к себе обладают низкой самооценкой. Подобно я-концепции, самооценка сильно влияет на социальное поведение, как мы дальше увидим в этой книге.

e) — благоприятная или неблагоприятная оценка отдельного человека, предмета, события или идеи.

Эмоции — ощущения, такие как страх, гнев, печаль, радость и вина, — богаче, сложнее и ин-тенсивнее установок. Кроме компонента пози-тивности/негативности они также обладают компонентом физиологического возбуждения. Например, когда люди пугаются, их сердце начинает колотиться, дыхание убыстряется, выражение лица меняется, а их тела вырабатывают определенные химические вещества. Более того, эмоции зачастую сопровождаются сложными мыслями, подобно тому как ощущение стыда вызывает у людей чувство неадекватности и отвращения к себе.

Наконец, настроения — это чувства, менее сосредоточенные и длящиеся дольше эмоций. Когда мы в плохом настроении, все нам кажется серым; когда мы в хорошем настроении, то видим все в розовом свете; испытывая тревогу, мы в ужасе отшатываемся от своей собственной тени. Настроение окрашивает все наши переживания, а не только отдельное событие, первоначально вызвавшее его.

Так как социальное поведение в значительной степени обусловлено чувствами, то определение этих чувств имеет решающее значение. Хотя трудно выяснить, что происходит внутри человека, психологи разработали техники, оказавшиеся, как мы в дальнейшем увидим, достаточно успешными.

і) — наша установка по

отношению к самим себе.

і) —относительно интенсивное чувство, характеризующееся физиологическим возбуждением и комплексными знаниями.

d — относительно длительное чувство, размытое и не направленное на достижение какой-то определенной цели. Внимание: метод

^ ОЦЕНКА УСТАНОВОК, ЭМОЦИЙ И НАСТРОЕНИЯ

Если вы хотите узнать, что думает ваша подруга о смертной казни или что она чувствовала, когда смотрела голливудскую мелодраму, то как вы поступите? Сначала вы можете просто спросить ее. Исследователи часто так и поступают, хотя действуют более систематическим и изощренным способом. Критерий самоотчета может быть непо-средственным, если мы задаем серию вопросов. Порой людей просят высказаться и ответить, считают ли они утверждения верными/неверными или ложными/ошибочными (например, «я благосклонно отношусь к смертной казни»). В других случаях вопросы задают так, чтобы можно было оценить ответы более точно. Например «Оцените по 9-балльной шкале, где 1 = совершенно расстроен(а), а 9 = совершенно счастлив(а) — как вы себя чувствуете сейчас?»

Часто имеет смысл просто попросить людей рассказать о своих чувствах. В конце концов, все чувства — это личные переживания, и человек, испытывающий их, обычно осознает их лучше всех. Однако когда мы применяем этот метод, у нас могут возникнуть проблемы. Например, люди могут испытывать замешательство, рассказывая о своих чувствах, если они считают их социально неприемлемыми или нежелательными. Как показал один пример, придерживающиеся консервативных политических взглядов студенты либерального колледжа редко одобряют смертную казнь.

Что может сделать социальный психолог, чтобы ослабить это предубеждение? Во-первых, исследователь может вселить в участников ощущение анонимности, дав им кодовые номера вместо имен или попросив вместе с другими положить анкеты в конверт. Если участники считают, что отвечают анонимно, то им не нужно тревожиться за свой имидж. Во-вторых, исследователь может скрыть истинную цель исследования, перемешав интересующую его тему с другими или придумав легенду о том, что в эксперименте исследуется совсем посторонний вопрос, а не тот, который интересует ученых. Если участники не считают, что в эксперименте требуется подтвердить свои способности и проявить себя с лучшей стороны, то они вряд ли изменят свои позиции по этому вопросу (см. главу 1 «Введение в социальную психологию» — в ней обсуждаются все за и против обмана в исследовании). Наконец, психологи могут обмануть участников эксперимента и заставить поверить, что знают их истинные чувства, например, поймав испытуемых на лжи или лишь показав «детектор лжи» (Jones & Sigall, 1971; Roese & Jami- eson, 1993; Sigall & Page, 1971). В такой ситуации участник исследования не выигрывает, если начинает лгать. Таким образом, несмотря на потенци-альную слабость техники самоотчета, исследователи могут делать ее более эффективной.

Так как у людей иногда есть причины скрывать свои истинные чувства или им трудно выразить их словами, социальные психологи стремятся найти объяснение чувств в поведении. Это, разумеется, напоминает технику, применяемую обычными людьми, когда они не доверяют тому, что говорят другие. Например, если мы видим, что человек улыбается каждый раз, когда читает о том, что осуж-денный приговорен к смертной казни, мы можем предположить, что он одобряет ее, а если у человека горят глаза, сжимаются зубы и кулаки — то он злится. Действительно, детальный анализ выражения лица открывает окно в мир чувств человека (Ekman, 1982; Keltner & Ekman, 1994). Исследователи также могут узнать о чувствах людей, тайком наблюдая за тем, как они относятся к окружающему. Например, плитки на полу в различных помещениях Чикагского Музея науки и промышленности показывали, насколько люди любят выставки: плитки в зале с цыплятами приходилось менять каждые шесть недель, а плитки в других залах не стирались на протяжении нескольких лет (Webb, Campbell, Schwartz & Sechrest, 1966).

Разумеется, не любое скрытое наблюдение помогает выяснить истинные чувства людей. По большей части поведение подвергается влиянию множества факторов. Только некоторые из них непосредственно связаны с чувствами. Более того,

«Детальный анализ выражения лица открывает окно в мир чувств человека»

различные люди могут по-разному реагировать на одни и те же чувства (см., например: Gross,John, & Richards, 2000). Так, некоторые впадают в ярость, когда злятся, а другие, наоборот, остаются спокойными, холодными и расчетливыми. Тем не менее психологов интересует оценка чувств людей, и они могут получить очень полезную информацию, наблюдая за их поведением.

Наконец, у социальных психологов есть в распоряжении несколько инструментов, которых нет у обычных людей. Позже мы исследуем тест имлпицитных ассоциаций, компьютерный метод оценки времени реакции людей, определяющий чувства, которые люди испытывают по отношению к самим себе и другим (Farham, Greenwald & Banaji, 1999; Greenwald, McGhee & Schwartz, 1998). Кроме того социальные психологи используют инструменты, оценивающие физиологические параметры артериального давления, сердцебиения, дыхания, потоотделения и биохимии организма. Тревожные люди, например, обычно сильнее потеют, у них учащается сердцебиение, и с помощью специальных инструментов это можно измерить (Blascovich & Kelsey, 1990). Подобно этому такие эмоции, как гнев, страх, отвращение и радость, характеризуются особыми выражениями лица, которые зачастую можно оценить, используя контактные электроды, чувствительные даже к малейшим изменениям активности мышц (Cacioppo, Klein, Berntson & Hatfield, 1993). Активность мозга, связанная с эмоциями, также может наблюдаться при помощи современных технологий, таких как позитронная эмиссионная томография. Так было выяснено, что активность мозга, связанная с ощущением счастья, возникает не в тех же областях, что и активность, связанная с отвращением (Davidson et al., 1990).

У измерения физиологических параметров есть и свои недостатки. Разные люди часто проявляют неодинаковые биологические реакции на одни и те же эмоциональные состояния; в возбужденном состоянии у некоторых людей усиливается сердцебиение, а у других увеличивается элек-трическая проводимость кожи. Более того, на физиологические параметры влияют не только эмоции. Например, сердцебиение усиливается и при выполнении физического упражнения и когда человек чувствует гнев. А самое важное, что исследователям еще предстоит раскрыть, — это физиологический паттерн каждой отдельной эмоции. Эта проблема добавляет противоречия по поводу эффективности «детектора лжи», и данную тему мы исследуем в главе 4.

Тем не менее физиологические методики могут принести большую пользу, в особенности когда используются вместе с другими средствами измерения. Если женщина говорит, что она боится, ее выражение лица и соответствующая поза также указывают на это чувство, у нее сильно бьется сердце и потеют руки, она и в самом деле, вероятно, боится («если это похоже на утку, ходит как утка и крякает как утка, то скорее всего, это — утка!»). Наиболее важный урок из вышесказанного можно сформулировать так: в какой степени самоотчеты, указатели поведения и физиологические параметры дают нам конвергентные доказательства, в такой мы можем быть уверены в том, что чувствует человек. Томография эмоций.

Как психологи узнают, что чувствуют другие люди? В пози- тронной эмиссионной томографии внизу паттерны активации мозга различались в зависимости от того, просили ли участников вспомнить о пережитых ими событиях, связанных с чувством злости или счастья. Вместе с параметрами, о которых сообщали сами участники, и наблюдениями за поведением, такие физиологические параметры, как позитронно- эмиссионная томография, помогают исследователям идентифицировать эмоции других людей.

Источник: Damasio et al. 2000, Figure 3, p. 1051

Откуда возникают наши чувства?

Чувства подвергаются влиянию множества факторов, причем некоторые из них действуют постоянно или продолжительное время, а другие оказывают влияние сразу и мгновенно исчезают. Мы начнем с исследования генетического и культурного влияния на наши чувства, а затем рассмотрим физиологические и когнитивные процессы.

Генетические и культурные факторы. Есть ли у наших чувств и их проявлений генетическая база? Как мы можем это выяснить? Во-первых, мы можем предполагать, что во многом чувства людей универсальны из-за сходства общего ге- нотипа. Подтверждением этой гипотезы служит то, что люди из разных культур поразительно сходно выражают и испытывают эмоции (см., например: Ekman & Friesen, 1969, 1971; Hejmadi, Davidson & Rozin, 2000; Izard, 1971; Mauro, Sato & Tucker, 1992; Russell, 1991, 1995). Например, в культурах, где нет письменности и где влияние Запада никак не проявляется, счастье, грусть и страх, отвращение и гнев выражаются людьми в целом так же. По данным опросов, они испыты-вают очень похожие чувства, проявляют те же связанные с эмоциями физиологические симптомы и их поведение существенно не отличается от нашего (Scherer & Walbott, 1994). Во-вторых, если существует сильный генетический компонент в некоторых чувствах, то их должны пере-живать и выражать даже те люди, у кого нет возможности узнать, как и когда испытывать и проявлять их. Эта гипотеза подтверждается работой Эйбл-Эбесфельдт (Eble-Ebesfeldt, 1973), писавшей, что даже дети, от рождения глухие, слепые и с повреждениями мозга — неспособные научиться эмоционально реагировать на свой социальный мир, — проявляют много нормальных эмоциональных реакций, они улыбаются, смеются, злятся и удивляются. Наконец, если гены влияют на наши чувства, то и люди с генетическими отличиями должны испытывать разные чувства. Дело также и в том (см., например: Gab- bay, 1992), что гены влияют на наши эмоции и настроение (Lykken & Tellegen, 1996; Plomin, DeFri- es & McClearn, 1990; Tellegen et al., 1988), а также на некоторые из наших повседневных установок (см., например: Martin et al., 1986; Tesser, 1993; Waller et al., 1990). Очевидно, гены играют существенную роль в наших чувствах.

Также очевидно, что культура и обучение вносят свою лепту в наши переживания. Так, наш способ переживаний и выражения чувств может быть не только одинаков, но и отличен (см., например: Ekman, 1994; Kitayama & Marcus, 1994; Russell, 1994, 1995). Например, хотя эскимосы племени утку редко выражают гнев, даже если их спровоцировать (Briggs, 1970), мужчины из племени бедуинов Авлад Али из Западного Египта быстро и зло реагируют даже на слабый признак оскорбления (Abu-Lughod, 1986). Это явление объясняется тем, что в культуре существуют правила, когда и как переживать и выражать свои чувства (см., например: Lewis, 1993; Saarni, 1993). Существуют три основных процесса научения, посредством которых люди узнают о чувствах, — классическое обусловливание, инструментальное науче-ние (или оперантное обусловливание) и научение через наблюдение. Мы расскажем о том, как люди узнают о своих установках.

Вы, вероятно, знаете о русском физиологе Иване Павлове, собаки которого учились ассоциировать звон колокольчика и присутствие еды, и та-ким образом у них вырабатывалась слюна, когда они слышали звон колокольчика. Наши установки формируют сложный процесс, включающий классическое обусловливание (Staats, Staats & Crawford, 1962). Например, когда человек ассоциируется у нас с неудобными обстоятельствами — например, с жаркой, душной комнатой, — то он нам меньше нравится (Griffitt, 1970). Наши установки могут формироваться даже ассоциациями, о которых мы не подозреваем (см., напри-мер: Cacioppo, Priester & Berntson, 1993; Nieden- thal, 1990). В одном исследовании студенты просматривали серию слайдов с изображениями женщины, занимающейся повседневными делами. Студентов попросили рассказать о произведенном ею впечатлении. Перед каждым слайдом испытуемым на доли секунды экспонировали фотографии или позитивных или негативных объектов (например, жениха и невесту или акулу с окровавленной пастью), которые они воспринимали на подсознательном уровне. Как и ожидалось, студенты, видевшие позитивные фотографии, формировали более позитивные установки по отношению к женщине на слайдах (Krosnick, Betz, Jussim & Lynn, 1992). Процессы классического обусловливания играют важную роль в формировании установок. Они могут увеличить вероятность того, что мы влюбимся во время поездки в свой любимый город, что у нас возникнет антипатия к людям, которых мы встретим в облачные дни, и т. д.

Классическое обусловливание (Classical conditi-

g) — процесс, при котором люди связывают новые объекты или события с чувствами к событиям, которые произошли до того.

«Когда мы видим, как других вознаграждают, мы перенимаем их поведение»

Инструментальное научение, называющееся также оперантным обусловливанием, усваивается в процессе вознаграждений и наказаний (Skinner, 1938). В одном эксперименте интервьюеры провели опрос студентов в университете на Гавайях. Они интересовались, как студенты относятся к организации весеннего праздника. Половину студентов подкрепляли, когда они высказывались одобрительно; интервьюеры говорили «хорошо» каждый раз, как студенты подтверждали благоприятное отношение к событию. Остальных студентов подкрепляли «хорошо» каждый раз, когда они выражали неблагоприятное отношение. Через неделю все студенты заполнили анкету, в которой содержались вопросы на местную тему, и среди них были включены вопросы об их отношении к празднику. Как и ожидалось, студенты, чью благоприятную оценку события до этого подкрепляли, выражали более позитивные установки по отношению к нему, чем студенты, которых подкрепляли негативно (Insko, 1965).

Инструментальное научение (оперантное обусловливание) (Instrumental learning (operant

g) — процесс, посредством которого люди учатся на примере наказаний и вознаграждений.

а) б)

Рис. 2.4. Эксперимент со сжиманием авторучки

Держите авторучку во рту, как делает модель на фото а. Что вы чувствуете? Теперь держите авторучку, как делает модель на фото б. Что вы чувствуете? Вы заметили разницу между этими двумя фотографиями? Как могли различные выражения лица повлиять на наши чувства?

Наконец, мы формируем установки с помощью научения через наблюдение. Нам не нужно сначала переживать вознаграждения и наказания, чтобы усвоить из них уроки, напротив, мы часто учимся, наблюдая за другими (Bandura, 1965, 1986). Когда мы видим, как других наказывают, мы избегаем вести себя так же как они и придерживаться таких же установок. Когда мы видим, как других вознаграждают, мы перенимаем их по- ведение и усваиваем установки, которые они представляют. Молодой Мартин Лютер Кинг-младший наблюдал за тем, как его отец завоевал уважение в обществе за свои усилия в борьбе против сегрегации и расовой дискриминации, и эти наблюдения помогли Кингу сформировать свою собственную неприязнь к расизму и дискриминации.

Научение через наблюдение (Observational lear— процесс, при котором люди учатся, наблюдая, как других вознаграждают или наказывают.

Факторы, оказывающие наиболее сильное влияние на чувства. Гены дают нам возможность переживать некоторые эмоции, настроения и установки, и эти способности модифицируются, дифференцируются и развиваются в результате обучения и культурных процессов. Что все же определяет чувства человека в каждый отдельный момент? Отчасти ответ на этот вопрос относительно прост — некоторые чувства автоматически провоцируются восприятием отдельного события (см., например: Zajonc, 1980). Например, простое восприятие осы, которая быстро летит к голове, уже вызывает страх. Мы исследуем здесь две другие составляющих чувства: текущие физиологиче-ские состояния и постоянное знание.

Попробуйте сделать следующее: осторожно зажмите конец авторучки зубами, так чтобы она не касалась ваших губ, как на рис. 2.4, а; что вы чувствуете? Спустя некоторое время выньте авторучку изо рта и снова поместите ее, теперь твердо сжав ее конец губами, как на рис. 2.4, б, и убедившись, что он не наклоняется вниз; на что похоже это ощущение?

Фриц Страк, Леонард Мартин и Сабин Степпер (Strak, Martin & Stepper, 1988) использовали это задание в эксперименте со студентами-добровольцами. Студентов (считавших, что это исследование проводится для того, чтобы помочь физически неполноценным людям выполнять повседневные задачи — например, писать или набирать номер телефона) попросили держать авторучку зубами, губами или в руке. Студенты, придерживая таким образом ручку, выполняли упражнение на соединение точек и подчеркивание. Наконец, студентов попросили оценить, насколько смешными были несколько карикатур, и обвести число в шкале рейтинга, при этом держа авторучку указанным выше образом. Как раз выполнение этого последнего задания больше всего интересовало исследователей. Они хотели найти различия в оценках смешных моментов для трех ситуаций с авторучками. Взгляните снова на фотографии рис. 2.4. Когда испытуемые держали авторучку между зубами, их мышцы сжимались и образовывали нечто наподобие улыбки; зато когда человек прочно держит авторучку между губ, у него возникает выражение на лице, не похожее на улыбку и сравнимое с сердитой гримасой. Страк и его коллеги предположили следующее: поскольку различные выражения лица ассоциировались с разными эмоциональными состояниями — например, мы часто улыбаемся, когда мы счастливы или нас что-то забавляет, — то студенты, зажав авторучку зубами (так легче улыбаться), должны оценить карикатуры как очень смешные, а студенты, державшие авторучку губами (сдерживая улыбку), должны счесть их менее забавными. Такими в действительности и оказались реакции испытуемых. Другие студенты показали в эксперименте похожие паттерны (McCanne & Anderson, 1987), и исследователи теперь считают, что сжатие и расслабление некоторых лицевых мышц может повлиять на эмоции, испытываемые людьми (Cacioppo et al., 1993; Izard, 1990; Kleck et al., 1976; Laird, 1974).

Так же как и изменения в мускулатуре, на чувства могут повлиять перемены в других аспектах нашей физиологии — например, в нейрохи- мии и автономной нервной системе (например, в сердце, внутренних органах и эндокринных железах) (Lewis, 2000; Plutchick, 1994). Изменения в постоянном мышлении также влияют на наши чувства. Стенли Шахтер и Джером Син- гер (Shakhter & Singer, 1962) провели сложный эксперимент, причем в ходе исследования некоторым испытуемым вводили эпинефрин, возбуждающий наркотик. Затем этих испытуемых помещали в комнату с помощником, который вел себя или слишком весело, или слишком сердито. Результаты показали, что возбужденные испытуе- мые вместе с веселым помощником веселились, а находившиеся рядом с сердитым помощником ощущали некоторую злобу. Исследователи пришли к выводу, что чувства испытуемых подвергались влиянию как физического возбуждения, так и собственной интерпретации обстоятельств. В данном случае поведение помощника, по-видимому, давало испытуемым полезную информацию для понимания собственных чувств.

Исследования Шахтера и Сингера обладало серьезными методическими недостатками, и другие исследования в целом не показали те же результаты (Reisenzein, 1983). Тем не менее это исследование указало на один существенный момент: наши чувства подвергаются сильному влиянию того, как мы их интерпретируем — или оцениваем нашу ситуацию (см., например: Averill, 1980; Lazarus & Folkman, 1984; Neumann, 2000; Sinclair et al., 1994; Smith, Heynes, Lazarus & Pope, 1993; Tesser, 1990). Чувство вины, например, воз-никает из ощущения, что мы причинили вред человеку, который нам дорог и кому дороги мы (Baumeister, Stillwell & Heatherton, 1994; Tangney, 1992). То есть мы скорее всего будем себя чувствовать виноватыми, когда нам не удается ответить на телефонный звонок матери, но вряд ли будем ощущать угрызения совести, когда не ответим на звонок настырного торгового представителя, который пытался в течение прошедших трех недель продать подписку на ненужный нам журнал. Хотя наши действия одинаковы в обоих случаях — мы не отвечаем на телефонный звонок, мы по-разному оцениваем эти две ситуации и поэтому испытываем совершенно разные чувства.

Виктория Медвек, Скотт Мэдей и Томас Гило- вич (Medvec, Madey & Gilovich, 1995) остроумно показали, как постоянное мышление может воз-действовать на чувства. Прежде чем прочесть об их исследовании, все же попытайтесь ответить на следующие вопросы: кто чувствовал себя счастливее после своего выступления на Олимпийских играх: серебряные медалисты, занявшие второе место, или бронзовые медалисты, занявшие третье место? Исследователи проанализировали фильм про атлетов с летних Олимпийских игр 1992 года и обнаружили, что бронзовые медалисты были счастливее, чем серебряные, хотя серебряные медалисты выступили лучше! Почему? Серебряным медалистам легко вообразить, что они могли выступить лучше и получить золотую медаль и все что с ней связано — блеск и славу полной победы. В результате они были несколько разочарованы своим выступлением. Зато бронзовым медалистам легко вообразить, что они могли допустить незначительную ошибку, из-за которой заняли бы четвертое место или Восторг бронзы, муки серебра

Кто должен чувствовать себя более счастливым — спортсмены, выступившие вторыми, или те, кто выступил третьим? Ис-следование Виктории Медвек, Скотта Мэдея и Томаса Гило- вича (1995) обнаружило, что бронзовые медалисты, такие как Мидари Ито слева, в целом счастливее, чем более успешные серебряные медалисты, такие как Нэнси Керриган справа. Почему так может быть?

даже хуже и остались бы вообще без медали. В результате они почувствовали облегчение и счастье, что завоевали бронзу.

Этот тип мышления о «том, что могло бы быть», называется мышлением, противоречащим фак-там, и также влияет на наши эмоциональные реакции на повседневные события (см., например: Bo- ninger, Gleicher & Scrathman, 1994; Roese & Olson, 1995). Чувствуем ли мы себя грустными, счастливыми, испытываем сожаление или чувство вины после свершившегося факта, зависит от того, насколько более счастливыми, грустными или гор-дыми мы могли бы чувствовать себя при ином исходе событий (см., например: Gilovich & Medvec, 1995; Niedenthal, Tangney & Gavanski, 1994).

Мышление, противоречащее фактам (Counter

g) — процесс, при котором мы представляем альтернативную версию реальных событий — «как могло бы быть».

В целом, основа наших чувств предопределяется генами и культурой, а наши непосредственные реакции в значительной степени подвержены влиянию текущих физиологических состояний и тому, как мы интерпретируем наше окружение и называем свои чувства.

Почему чувства так важны для нас

Когда вы идете по улице после занятия и думаете о предстоящей свадьбе вашего друга, вы вдруг замечаете краем глаза быстро надвигающийся объект. Еще прежде чем вы осознаете, что это автомобиль (и конечно, прежде чем вы оказываетесь в состоянии идентифицировать его номер и модель для того, чтобы сообщить в полицию), ваше тело напрягается, вы отпрыгиваете назад, ваше сердце бешено колотится и ход мыслей меняется со свадебного марша на надвигающуюся опасность. Подстегиваемые страхом, вы отскакиваете от дороги.

Такой случай показывает, что одна из основных функций эмоций — встревожить нас, когда что- то не в порядке. Когда наша постоянная деятельность нарушается — и когда автомобиль вмешивается в мысли о свадьбе друга, — мы возбуждаемся физиологически, и это возбуждение дает нам сигнал, что нужно отвлечься и обратить внимание на новые тревоги (Berscheid, 1983; Frijda, 1986; Mandler, 1975; Simon, 1967; Tomkins, 1970, 1980).

Разумеется, когда мы замечаем надвигающуюся гору железа, мы не радуемся, не печалимся и не забавляемся; ни одно из этих состояний не помогает нам предпринять действие, которое дало бы возможность избежать опасности. Скорее, мы чувствуем страх — состояние, когда организм насыщен адреналином, подобно тому как бывает в момент быстрого движения. Поэтому важно отметить: нет смысла стараться понять одну и ту же эмоцию тревоги каждый раз, когда случается что-то неожиданное. Скорее, различные эмоции сопровождают различные обстоятельства (Brehm, 1999; Carver & Scheier, 1998; Frijda, 1988; Gonnerman et al., 2000; Higgins, 1996). Когда нашей безопасности угрожают, мы пугаемся; когда узнаем о непредвиденно низкой оценке — огорчаемся; когда совершаем социальную ошибку, то чувствуем раздражение; когда мы горюем о любимом, то ощущаем вину или стыд; когда получаем больше денег, чем ожидали, радуемся.

Установки и настроения тоже приносят пользу. Установки позволяют нам принимать быстрые решения о приближении/избежании и при этом не затрачивать слишком много усилий (Cacioppo, Gardner & Bernston, 1999; Chen & Bargh, 1999). Когда мы видим подругу, то приближаемся к ней; встретив грузного незнакомца в коже и цепях, мы отворачиваемся и пытаемся пройти незамеченными. Настроения, зачастую являющиеся быстрой сменой чувств после эмоциональных реакций, подготавливают нас к новым обстоятельствам (Schwarz & Clore, 1988, 1996). Если мы слышим об увольнениях с работы, то с тревогой ждем знаков, что и нас могут уволить; если нас недавно похва-лил начальник, мы радуемся и ждем других возна-граждений от компании; если мы недавно потеряли работу, то печалимся и остерегаемся, что потеряем другие важные средства к существованию.

В целом чувства — существенный компонент человеческой психики (см., например: Carver, Sutton & Scheier, 2000; Larsen, 2000). Они сообщают нам, когда мы правильно движемся к на-шим целям, а когда — нет. Они помогают справиться с обстоятельствами и приспособиться к ним. Вопреки популярному представлению, согласно которому чувства — иррациональные источники человеческих ошибок и несчастий, мы, напротив, видим, что они вполне функциональны и необходимы (Zajonc, 1998).

Резюме

Личность — это динамичное сочетание мотиваций, знания и чувств, все они взаимодействуют друг с другом и приводят к тому, что человек ведет себя с другими так или иначе. Мотивация — это энергия, которая направляет людей к их целям. Достижение целей порой требует значительного внимания. По мере накопления практики стратегии для достижения некоторых целей могут стать автоматическими, они позволяют нам уделять наше ограниченное количество внимания другим задачам. Некоторых целей можно достичь, только если человек прилагает большую силу воли. Но когда нам нужна сила воли, чтобы достичь одной цели, у нас на какой-то короткий срок ее остается меньше, чтобы достичь следующих целей. Может быть особенно трудно пытаться чего-то не делать, так как мысли, которые мы подавляем, могут позднее прийти в сознание и стать еще чаще и интенсивнее.

Знание — это информация, которую мы приобретаем из жизненного опыта и храним в нашей памяти. Мы преобразуем эту информацию в психические структуры, такие как образцы и схемы.

Я-концепция — это знание, которое мы имеем о самих себе. Мы начинаем понимать самих себя, наблюдая за собственным поведением (самовосприятие), наблюдаем или представляем, как другие представляют нас (отраженная оценка) и сравниваем себя с другими (социальная оценка).

Чувства включают установки, эмоции и настроения. Социальные психологи обладают различными способами определения чувств человека, в их числе самоотчеты, наблюдения за поведением и физиологические техники. То, как мы переживаем и выражаем чувства, обусловлено генетикой и культурой, а чувства, которые мы испытываем в каждый данный момент, вызваны непосредственными физиологическими изменениями и интерпретацией обстоятельств нашей жизни. Одна из основных функций эмоций — дать нам тревожный сигнал, что не все в порядке, чтобы мы могли сместить наше внимание с текущей деятельности к новой возникшей тревоге. Установки позволяют быстро принимать решения о приближении/избежании вещей, с которыми мы сталкиваемся, а настроение заставляет нас вновь обращаться к текущим обстоятельствам.

СИТУАЦИЯ

Что с вами случится сегодня? Поругаетесь ли вы с водителем автомобиля, который бросил в вашу сторону окурок из окна своей машины, столкнетесь с бездомным бродягой, слоняющимся в поисках бесплатной еды, или вы будете смотреть по телевизору фильм о любви? Будет ли погода жаркой, а ваши соседи — шумными? Нахамит ли вам продавец в магазине? Сделает ли комплимент однокурсник? Отправитесь ли на интервью по приему на работу, посетите богослужение или будете слушать, как музыканты играют в кафе или клубе? Испытываете ли вы недостаток времени, так как хотите закончить диплом или курсовую? По мере того как вы думаете о вашем дне, вы замечаете, что включаетесь в ваш физический и социальный мир. Вы также обратите внимание, что этот мир незаметно (а иногда и очень даже заметно) влияет на вас. Вы оказываетесь в определенной ситуации, и ситуации оказывают сильное воздействие на ваши мысли, чувства и поведение.

Возьмем, к примеру, физическую среду, которая вас окружает. Она может быть шумной или тихой, чистой или грязной, тесной или просторной, безобразной или эстетически приятной. И эти черты влияют на вас. Шум, например, вызывает стресс. Длительное влияние шумов автомобильного транспорта, самолетов или пребыва- ние в зданиях с плохим дизаином может повредить вашему здоровью, ухудшить навыки чтения и ослабить мотивацию к выполнению трудных задач (см., например: Cohen et al., 1980; Evans, Hygge & Bullinger, 1995; Maxwell & Evans, 2000). Рассмотрим внутренний дизайн вашего дома. Если его планировка легко позволяет вашим сосе-дям врываться к вам без спроса, то скорее всего вы впадете в психологический дистресс и будете склонны к социальному уходу, чем если вы будете жить в доме с хорошей планировкой (Evans, Lepore & Schroeder, 1996). В одном интересном эксперименте Эндрю Баум и Гленн Дэвис (Baum & Davis 1980) повысили активность жителей общежития в колледже и увеличили количество их друзей, когда просто изменили студентам жизненное пространство (рис. 2.5).

Как и физическое окружение, социальные ситуации сильно влияют на наши мысли, чувства и поведение. Люди — существа высокосоциальные и по большей части они находятся рядом с другими. Во время работы над этой главой один из нас подумал, что будет интересно сосчитать количество людей, с которыми он столкнулся в тот день. Эта задача вскоре оказалась непосильной: жена и три ребенка с утра; пять человек в телефонных разговорах перед тем, как выйти из дома (не считая голоса торгового агента в ком-

1

1

3

3

11111

х ^

-О О.

^ о

1111112

1 1

та * ,

о х са х

1

3

3

Комната отдыха

1 1

112

1 1

і І

(Li OJ

? З

1

11

Комната отдыха

Комната отдыха

1 — комнаты 2 — лестница 3 — ванна

Рис. 2.5 Внутренняя планировка и жизнь в студенческом общежитии

Добавив всего две двери в длинный коридор на этаже и превратив две спальни в комнаты для отдыха, Эндрю Баум и Гленн Дэвис (1980) изменили социальную жизнь студентов в общежитии. Хотя обитатели на этих двух этажах первоначально ничем не отличались друг от друга, те, кто жил на пе-репланированном этаже, завели больше друзей, были более социальны и у них возникало меньше проблем с соседями.

пьютере, предлагающего купить автомобильную страховку!), сотни людей, проезжающих утром по дороге; сто или более студентов и служащих, встретившихся ему по дороге с автостоянки в офис; четырнадцать писем и три телефонных послания ждали его на работе; дюжина или больше работников кафедры и коллег встретилась ему по дороге в кабинет; сорок людей прошло мимо, пока он шел в библиотеку, пятьдесят или более людей встретилось ему в библиотеке и тридцать — по пути обратно. К 10 часам утра он поговорил и тесно взаимодействовал более чем с 30 людьми, и на него могли влиять или подвернуться его влиянию еще сотни людей. Все эток10утра! Попробуйте завтра провести этот эксперимент, и вы будете поражены.

На первый взгляд, многие социальные столкновения представляются малозначимыми. Кроме того, из сотен людей, которые встретились автору этой книги утром, сколько человек действительно оказали на него влияние? Гораздо больше, чем вы можете себе представить. В самом деле, мы увидим, что даже незаметные, краткосрочные социальные столкновения могут иметь мощные последствия. Люди могут влиять на нас даже тогда, когда они сами отсутствуют, как, например, в том случае, когда мы представляем разговор с родителями или другом, и эта мысленная беседа побуждает нас «поступить правильно», или, например, когда статуя диктатора вызывает страх у жителей тоталитарного государства.

Ситуации во многом отличаются одна от другой. Некоторые быстро исчезают, как, например, когда мы проезжем на автомобиле и слышим пронзительные призывы, приглашающие нас от-ведать цыплят быстрого приготовления. Другие ситуации длятся дольше, например, обучение в школьном классе или супружеская жизнь. Неко- торые ситуации более значительны и заметны, как в том случае, когда ваш потенциальный возлюбленный спрашивает у вас номер телефона. В другие ситуации мы настолько глубоко погружены, что едва осознаем их. Например, американцы, как правило, сознательно не понимают, что живут в демократическом обществе, хотя эта черта социального контекста ежедневно оказывает сильное влияние. Некоторые ситуации знакомы нам и просты, кажется, что мы переживали их уже тысячу раз. Другие могут быть новыми, и мы чувствуем, что нам трудно понять, что в них происходит. Некоторые ситуации, такие как похороны, заставляют всех вести себя одинаково. Другие, как, скажем, ярмарки в парке, дают полную возможность выразить свою индивидуальность. Спектр ситуаций, в которых мы оказываемся, довольно обширен и их характер разнообразен. В последующих разделах мы исследуем природу ситуаций более глубоко, а пока предварительно рассмотрим типы влияния ситуаций.

Люди как ситуации: простое присутствие, допустимые возможности и дескриптивные нормы

Мартин Лютер Кинг-младший в марте 1963 года был лидером движения за гражданские права и его речь в Вашингтоне «У меня есть мечта» оказала сильное воздействие на большую толпу. Но стоит нам сосредоточиться на одной фигуре Кинга, как мы упустим из виду тот факт, что толпа также была частью ситуации, в которой он находился. Так бывает во всех ситуациях, где влияние людей друг на друга в некоторой степени взаимно. В классе вашу ситуацию определяет учитель, а ситуация учителя определяется всеми вами. Во время обеда с другом ваша ситуация обусловлена во многом вашим другом и ситуация вашего друга по большей части зависит от вас. Люди — это ситуации друг для друга.

Простое присутствие других людей

Само присутствие других создает ситуации, воздействующие на наши мысли, чувства и поведение. Рассмотрим, как число учащихся в вашей средней школе (много ли там или мало учащихся) могло повлиять на вашу школьную жизнь. Роджер Баркер и его коллеги (см., например: Barker & Gump, 1964) исследовали эту тему, сравнив тринадцать средних школ в восточном Канзасе. Хотя эти школы в целом не отличались друг от друга, учащиеся в них были непохожи. Чтобы по- нять разницу, учтем, что школы, независимо от своего размера, пытаются предоставить похожие занятия и задания для своих учащихся. Например, даже относительно маленькие школы, как правило, имеют спортивные команды, литературные клубы, у них есть свой хор, они все собирают деньги для фондов, в них есть школьное само-управление и танцы. Это значит, что школы с маленьким количеством учащихся «недоукомплек- тованы» и им трудно обеспечить участие достаточного количества школьников в той или иной деятельности. Зато школы побольше зачастую «переукомплектованы» — в них больше учащихся, чем нужно для каждого вида занятия или кружка.

Из-за этого каждый школьник, как правило, нужнее в большей степени в маленькой школе, чем в большой, и поэтому мы можем ожидать, что учащиеся в маленьких школах более терпимы к различиям среди них и сильнее стараются убедить и поощрить своих одноклассников к участию в той или иной деятельности. Зато мы можем ожидать, что учащиеся в больших школах будут менее терпимы к различиям и станут накладывать «вето» на приобщение к социальной группе, они могут изолировать товарищей и превращать их в безучастных зрителей.

Исследование подтвердило эти гипотезы (Barker & Gump, 1964). Более того, по сравнению с учащимися в школах побольше, учащиеся в маленьких школах были сильнее мотивированы, они принимали участие в большем количестве занятий, ответственнее вели себя и чаще должны были проявлять свои способности. Легко видеть, как опыт приобретения лидерства и участия в множественных видах деятельности может принести школьникам пользу, когда они окажутся старше. Хотя существует преимущество в том, чтобы находиться в группах побольше, у маленьких групп также есть свои положительные стороны. Исследование Баркера показало, что само число людей в окружающей среде уже создает различные ситуации. Феномен толпы — сходное явление. Когда человек оказывается среди множества людей — это совершенно не то, что быть рядом с двумя или тремя. В частности, толпа может привести к стрессу (см., например: Evans, Lepore & Allen, 2000; Sherrod, 1974). Такая ситуа-ция может быть особенно губительна, если она сохраняется в течение продолжительного времени и когда обстоятельства жизни — такие как бедность — дают людям мало возможностей изменить ситуацию (Evans & Saegert, 2000). Исследование детей из индийских городов установило связь между длительным проживанием в тесноте, плохой успеваемостью в школе и проблемами в поведении. Почему? Тесные жилые кварталы уси- ливали вероятность конфликтов между детьми и их родителями, и эти конфликты приводили к проблемам в успеваемости и поведении вне дома (Evans, Lepore, Shejwal & Palsane, 1998).

В целом количество людей, окружающих нас, существенным образом влияет на социальное поведение. Вот два простых, но особенно ярких примера: во-первых, узнаем, что простое присутствие других людей может способствовать выполнению хорошо знакомых и простых задач, но ухудшить выполнение непривычных и сложных. Во-вторых, само по себе присутствие безликой толпы может вынудить людей забыть о своих внутренних ценностях и нормах и таким образом заставить их действовать антисоциально.

Допустимые возможности: возможности и угрозы

Различные люди предоставляют нам неодинаковые возможности. Присутствие вашего босса на пикнике дает вам возможность к продвижению в компании, привлекательный незнакомец во дворе колледжа или школы предоставляет шанс завести роман, а ваш преподаватель по социальной психологии открывает перспективу получить более высокие оценки. Люди, однако, предоставляют друг другу не только позитивные возможности. Они несут в себе и возможные угрозы (Baron & Misovich, 1993). Пьяный водитель может нанести вам физический вред, а новый финансовый менед-жер может начать проверять пособия. Даже при-влекательная незнакомка, предоставляющая вам шанс завести роман, также может поставить вас в неловкое положение и отказать. Возможности и угрозы, предоставляемые людьми и ситуациями, называются допустимыми возможностями (Baron & Boudreau, 1987; Gibson, 1979; McArthur & Baron, 1983).

Люди по-разному сообщают нам о допустимых возможностях. Они могут передаваться непосредственно, как, например, когда старший брат сообщает вам, что он защитит вас от соседского мальчишки-хулигана (и таким образом предоставляет вам безопасность), или когда участница ве-черинки бросает на вас взгляд «иди сюда» (таким образом открывая перед вами перспективу нового романа). Роль или положение человека также дает нам новые возможности. Ваша начальница предоставляет вам возможность продвинуться, потому что она — ваша начальница. Наконец, возможности и угрозы обнаруживаются в физических характеристиках и действиях человека. Так, считается, что детские черты лица у взрослых — большие круглые глаза, высокие брови и маленький подбородок говорят о возможности теплого

Неполная, но дружная команда

В марте 1954 года мальчики из крошечной школы в Милане (всего 162 учащихся) нанесли сокрушительное поражение более сильной команде из большого города Манси и выиграли баскетбольный чемпионат среди средних школ в Индиа-не— этот подвиг произвел такое сильное впечатление, что его обессмертил Голливуд в фильме «Индианцы». Хотя ученики в недоукомплектованных школах отчасти оказываются в менее привилегированном положении, они получают преимущество во многом другом. В частности, они, как правило, участвовали в большем количестве внешкольных занятий, у них было больше возможностей проявить лидерские качества и они самостоятельно решали больше проблем.

отношения человека к окружающим, о его покорности и честности (Berry & McArthur, 1986). Точно так же плавные движения тела сообщают о доброте, а угловатые паттерны движения передают угрозу (Aronoff, Woike & Hyman, 1992).

Люди довольно успешно оценивают потенциальные возможности и угрозы, которые могут возникнуть со стороны других (см., например: Am- bady & Rosenthal, 1992; Kenny, Albright, Malloy & Kashy, 1994; Zebrowitz & Collins, 1997). Например, только на основании фотографий и коротких видеозаписей без звука люди оказываются в состоянии оценить со значительной степенью точности степень доминирования, экстраверсии, сознательности, приятности, агрессивности и сексуальной доступности. В одном поразительном исследовании участники были в состоянии точно оценить эффективность учителей, просмотрев о них всего лишь двухсекундную видеозапись без звука (Am- bady & Rosenthal, 1993). В целом люди, с которыми мы сталкиваемся, предоставляют нам различного рода возможности и угрозы, которые мы часто различаем вполне эффективно и без особых усилий.

Допустимая возможность (Affordance — воз-можность или угроза, содержащаяся в ситуации.

Дескриптивные нормы

Люди влияют на других своим простым присутствием и возможностями и угрозами, которые они предоставляют. Они также оказывают влияние, когда дают представления о дескриптивных нормах — информацию о том, что большинство людей предпримет в этой ситуации. де-скриптивные нормы могут помочь нам сделать правильный выбор. Например, если на первом курсе колледжа ваши одноклассники перестают разговаривать, когда преподаватель подходит к кафедре, то есть довольно большая вероятность того, что и вы тоже перестанете разговаривать. Дескриптивные нормы обладают большой значимостью для нас: пользуясь ими, мы решаем, помогать ли нам другим, выражать ли собственные предрассудки, лгать в налоговой инспекции, нарушать супружескую верность или сотрудничать друг с другом (см., например: Buunk & Baker, 1995; Komorita, Parks & Hulbert, 1992; Latane & Darley, 1970; Steenbergen, McGraw & Scholz, 1992).

Дескриптивная (наглядная) норма (Descriptive

і) — норма, которая определяет, что чаще всего

делается в данной ситуации.

Дескриптивные нормы обычно отражают то, во что люди действительно верят или чувствуют. Когда посетители выстраиваются в очередь возле танцевального клуба, это, как правило, означает, что они думают, будто это место стоит того, чтобы подождать. Иногда, однако, возникает несоответствие между нормой поведения, ощущениями и представлениями. Рассмотрим лекцию в аудитории, когда преподаватель неясно излагает материал, — несомненно редкий случай! Несмотря на смущение, вы вряд ли захотите поднять руку и спросить преподавателя. Почему? Вероятно, вас смутит, что другие учащиеся мо-гут подумать, будто вы не понимаете материала. Итак, в надежде найти социальное подтверждение представления о том, что лекция не ясна и запутанна, вы осматриваетесь в аудитории и ищете непонимающие лица своих однокурсников — при этом скрывая свое собственное непонимание. К сожалению, когда вы оглядываетесь, все, что вы видите, — это лица, излучающие уверенность и понимание. Поэтому вы расслабляете руку и не хотите ставить себя в неловкое положение. Единственное, чего вы не понимаете, это то, что другие ученики сделали то же самое: они тоже скрывают свое смущение и следят, не смущаются ли остальные. Ни один из них не спрашивает преподавателя, и все из-за того, что вы и другие скрываете друг от друга ваши подлинные чувства (Miller & McFarland, 1987).

Это явление, довольно часто возникающее в классе — пример множественного незнания, —

явление, когда люди в группе неправильно интерпретируют мнения других людей, так как каждый действует не в соответствии со своими мнениями. В примере с аудиторией студенты не замечают смущения других, так как каждый скрывает его. Далее мы увидим, что множественное незнание может вносить свою лепту в распространение столь опасного развлечения среди студентов, как попойки.

Множественное незнание (Pluralistic igno-

з) — феномен, при котором люди в группе неправильно интерпретируют мнения других, потому что каждый действует вопреки собственным мнениям.

Внимание: социальная дисфункция

^ ДЕСКРИПТИВНЫЕ НОРМЫ, МНОЖЕСТВЕННОЕ НЕЗНАНИЕ И ПОПОЙКИ В КАМПУСЕ

Скотт Крюгер был способным мальчиком, он отлично закончил школу и завоевал право учиться на инженера в элитном Массачусетском техно-логическом институте. Он был спортсменом и настоящим лидером, капитаном школьной команды по рестлингу и заслужил право быть членом спортивной команды по лакроссу и футболу. Скотт был хорошим товарищем, охотно помогал менее способным ученикам. Поэтому неудивительно, что Скотт Крюгер нравился окружающим и многие считали его образцовой ролевой моделью. Это был многообещающий американский мальчик.

Его блестящие перспективы так и не реализовались. В сентябре 1997 года, всего через неделю после начала учебы в институте, Скотт Крюгер в коматозном состоянии был доставлен в больницу. Неопытный в выпивке, он произнес тост за студенческое братство, выпил пива и рома во время обязательного торжества, и содержание алкоголя в его крови поднялось до 0,41% — это больше чем в пять раз превышает разрешенный предел для водителей в штате Массачусетс. В течение трех дней медики героически использовали все чудеса технологии, имеющиеся в их распоряжении, но бесполезно. Мозг юноши не реагировал. Скотт Крюгер умер.

Чрезмерное потребление алкоголя — определяющееся как пять или более бокалов спиртного подряд для мужчин и четыре или более бокалов подряд для женщин — вполне обычная студенческая практика (Wechsler et al., 2000). Недавний

Смерть американской мечты Многообещающее будущее Скотта Крюгера закончилось во время праздника в студенческом братстве всего через неделю после начала учебы в колледже. Поскольку Скотт был неопытен в выпивке, то вполне вероятно, что он оглядывался на тех, кто сидел рядом, в поисках подтверждения того, когда наступает перебор. К сожалению, он этого так никогда и не узнал. Может быть, те, кто был рядом со Скоттом, придерживались своих истинных представлений об опасностях обильных возлияний и таким образом создали состояние множественного незнания, которое привело юношу к смерти?

опрос более чем 14 000 студентов в 119 колледжах 39 штатов обнаружил, что:

почти 23% студентов пили три или больше раз за две недели до опроса и еще 21% пили один раз или два в течение двух недель;

45% сильно напивались;

47% студентов пили, чтобы напиться;

студенты в братствах и женских обществах намного чаще выпивают (79%), чем студенты, живущие в общежитии (45%) или вне кампуса (44%);

мужчины (51%) чаще женщин (40%) злоупо-требляют выпивкой;

белые студенты чаще выпивают (49%), чем студенты из других этнических групп (например, испанцы —40%, азиаты — 23% и афро-амери-канцы — 16%);

те, кто чаще всего выпивает, чаще прогуливают занятия, чем те, кто не пьет, отстают в учебе, делают вещи, о которых они жалеют, портят чужую собственность, оказываются в полиции, получают травмы или вступают в незапланированный и опасный секс.

Учитывая количество выпиваемого в кампусе, неопытному новичку — такому, например, как 18-летний Скотт Крюгер, — легко поверить, что студенты напиваются. Тем не менее исследование Деборы Прентис и Дейл Миллер (Prentice & Miller, 1993) дает возможность предположить, что это мнение может быть ошибочным. В серии исследований Прентис и Миллер обнаружили тревожное проявление множественного незнания. Хотя многие из студентов утверждали, что им неприятно было сильно напиваться, они неправильно оценивали мысли других студентов. Когда молодых людей и девушек спра-шивали о мнениях товарищей, они сообщали, что в среднем студенты охотно и много выпивают. То есть типичный студент ошибочно по- лагал, что только он или она одна или один чувствовали себя неловко, когда выпивали. Это ошибочное восприятие имело особенно значимые последствия для мужчин: в течение первого се-местра они изменили свою собственную установку, и она стала больше похожа на ошибочные представления других студентов. Со временем студенты стали более терпимо относиться к выпивке и пьянству.

Множественное незнание может быть опасным. В случае с алкоголем студенты могут пить больше, чем им бы хотелось. Почему? «Наверное, в этом нет ничего страшного, раз другие много пьют». Эта мысль особенно точно характеризует таких студентов, как Скотт Крюгер, которые не знали, сколько выпивки будет для них слишком много. Это обильное возлияние передает далее послание, разделяемое втайне многими студентами, что пьянство вреда не приносит. Так студенты непроизвольно поощряют других много пить, и продолжается порочный круг множественного незнания.

Убило ли Скотта Крюгера множественное незнание? Мы этого никогда наверняка не узнаем. Можно, однако, с полным основанием обвинить

этот фактор в активном соучастии в убийстве. ?

Правила: инъюнктивные нормы и сценарии ситуаций

Посмотрите на примеры, указанные на рис. 2.6. В нем приводится несколько видов поведения, к которым люди подчас прибегают (например, разговаривают, смеются, дерутся). Слева указаны несколько типичных житейских ситуаций (например, собственная спальня, общественный туалет, интервью по приему на работу). В каждом квадрате пометьте, насколько приличным является то или иное поведение в данной ситуации. Как вы думаете, приемлемо ли разговаривать в общественном туалете или драться на богослужении?

Ричард Прайс и Деннис Буффард попросили студентов в университете штата Индиана выполнить это задание для 15 типов поведения в 15 ситуациях. Некоторые данные их исследований привлекают внимание. Во-первых, часть поступков (например, разговор и смех) считается приемлемой и уместной во многих ситуациях, а другие (драки) — считаются в целом неприемлемыми. Гораздо более важными оказались данные о том, сколько ограничений накладывает определенная ситуация. Например, когда вы сидите в вашей собственной комнате, в парке или в комна-те в общежитии, вам «разрешается» действовать самыми различными способами. В других ситуациях, например в церкви или во время интервью по приему на работу, ваше поведение строго регламентировано. Поведение Ситуации Разговор Смех Драка Плач Отрыжка чтение Свидание Туалет Интервью по приему на работу Богослужение Комната отдыха в общежитии Собственная комната Рис. 2.6. Насколько прилично будет...?

В каждом квадрате оцените приемлемость того или иного поведения в конкретной ситуации. Например, в верхнем левом квадрате оцените уместность разговора на свидании, пользуясь шкалой от 0 («поведение совершенно неприемлемо в этой ситуации) до 9 («поведение вполне уместно в этой ситуации»).

Что вы видите, когда оцениваете? Действительно ли какое-то поведение более (или менее) приемлемо независимо от ситуации, в которой оно проявляется? И действительно ли некоторые ситуации являются более сдерживающими, то есть они «позволяют» меньше поступков, чем другие?

Источник: Price and Bouffard (1974), Table 1, p. 581.

В самом деле, многие ситуации, такие как церковные службы и интервью по приему на работу, имеют «правила», говорящие о том, что нам раз-решается делать, а что — нет. Эти правила называются инъюнктивными нормами и определяют что обычно одобряется и не одобряется в данной ситуации. Инъюнктивные нормы отличаются от дискриптивных норм: дескриптивные нормы включают то, что люди, как правило, делают, а инъюнктивные нормы — то, что они должны делать (и не должны) (Cialdini, Kallgren & Reno, 1991). Один пример важной инъюнктивной нормы — это норма взаимности, обязывающая нас возда- вать другим той же услугой, которую они оказали нам. Если вы почешете мою спину, предполагается, что я почешу вашу. Мы будем исследовать норму взаимности в главе 6.

Инъюнктивные нормы порой предписывают, то есть они говорят нам, что мы должны делать в данной ситуации (например, вы должны принять ванну или душ перед первым свиданием), а порой запрещают, сообщают нам, чего мы делать не должны (например, вы не должны подниматься с незнакомыми людьми в лифте). Инъюнктивные нормы иногда проявляются недвусмысленным образом, как, например, когда на входе в хороший ресторан помещен знак «не курить». Иногда они просто подразумеваются, поскольку предполагается, что люди их усвоили (кто-нибудь когда-нибудь видел в хорошем ресторане табличку «Не рыгать»?). Однако почти во всех формах инъюнктивные нормы, как правило, эффективно контролируют поведение людей. В самом деле, редко увидишь, чтобы человек стал громко рыгать во время обеда в четы-рехзвездочном ресторане.

Injunctive norm — норма, описывающая то, что, как правило, одобряется или

не одобряется в какой-либо ситуации.

Инъюнктивные нормы определяют, в какой мере отдельные ситуации оказываются «прописными». То есть в некоторых ситуациях, по всей видимости, существует сценарий — список событий, происходящих в определенном порядке. Например, представьте себе, как люди собираются на первое свидание. Джон Приор и Тома Мерлуцци (Pryor & Merluzzi, 1985) обнаружили, что в колледже первое знакомство проходит приблизительно по следующему сценарию.

Люди обращают друг на друга внимание.

Они смотрят друг на друга и улыбаются.

Они узнают друг о друге через общих знакомых.

Они пытаются «случайно» снова встретиться.

У них появляется общий друг, который их и знакомит.

Они начинают разговор и ищут общие интересы.

Один из них спрашивает телефонный номер и, наконец, приглашает другого сходить куда-нибудь вместе.

Существуют также сценарии того, что и когда делать на свидании (см., например: Rose & Frieze, 1993). Существуют даже сценарии для разрыва романтических отношений (Battaglia, Richard, Datteri & Lord, 1998). Сценарии в некоторых ситуациях имеют настолько большое значение, что люди знают их довольно хорошо и они прочно отпечатываются в их памяти. Эти психические сценарии помогают нам координировать наше поведение с поведением других и не нарушать запретов в той или иной ситуации (Abelson, 1981; Forgas, 1979; Schank & Abelson, 1977). В самом деле, чтобы понять, насколько часто мы опираемся на наши психические сценарии, рассмотрим, как быстро и легко вы замечаете нарушения. Например, разве вас не удивит, если официантка в ресторане сядет с вами рядом и начнет отщипывать у вас кусок пиццы с тарелки, а сосед появится на похоронах в шортах и футболке?

В целом инъюнктивные нормы и сценарии указывают людям на приемлемое и ожидаемое поведение.

cript) — список событий, происходящих в определенной ситуации в определенном порядке. Сценарий помогает человеку координировать свое поведение с поведением других и не нарушать запретов в той или иной ситуации.

Сильные и слабые ситуации

Основываясь на том, что вы знаете, вы можете представить себе, что одни ситуации «сильнее» других. В то время как некоторые ситуации (несущиеся автомобили, похороны) требуют того, чтобы люди вели себя определенным образом, другие ситуации (ночные клубы, собственная пустая гостиная) позволяют людям вести себя по-разному. Давайте рассмотрим сначала характеристики сильных ситуаций. Они, как правило, предоставляют меньше возможностей и угроз. Например, стремительно несущиеся машины предоставляют мало возможностей, — не считая разве что геройского падения под колеса — и одну совершенно очевидную угрозу (физическому сохранению). Сильные ситуации также, как правило, формируют инъюнктивные и дескриптивные нормы: например, совершенно очевидно, какое поведение приемлемо для похорон, а какое — нет, и когда человек, присутствующий на похоронах, не может отличить, какое поведение приемлемо, а какое — нет, то суровые взгляды и тычки локтями исправят ошибки. Наконец, сильные ситуации зачастую происходят по сценарию. На похоронах, например, есть заданная последовательность событий, и эта последовательность обычно исключает какие- либо иные действия.

Для сравнения приведем примеры слабых ситуаций. В слабых ситуациях создается довольно много возможностей и угроз. В ночных клубах, например, вы можете не только познакомиться с новыми друзьями, завести роман, потанцевать, послушать музыку и залезть в Интернет, но у вас есть возможность сказать какую-нибудь глупость другу, оказаться проигнорированным другими посетителями клуба, получить отказ от интересующего вас человека, в которого вы влюблены, или вы можете неловко растянуться на полу во время танцев. Ваша пустая гостиная в два часа ночи предоставляет вам еще больше возможностей — вы в ней можете делать практически все, что захотите. В слабых ситуациях нет четких дескриптивных норм, так как разные люди ведут себя в них по-разному. Например, в ночном клубе одни посетители могут вести интимный разговор, другие — сильно напиваться, третьи бесстыдно флиртовать и заигрывать, а кто-то танцевать. В такой ситуации социальная лицензия на ваше поведение не слишком вас ограничивает. Слабые ситуации создают мало запретов: в ночных клубах меньше «правил» поведения, чем на похоронах, а в вашей гостиной их еще меньше. Наконец, слабые ситуации, как правило, не такие, как предписанные, — в ночном клубе у вас гораздо больше возможностей делать что-либо, чем на похоронах.

Разумеется, большинство ситуаций предоставляют людям возможность гибкого поведения и составляют среднее между сильными ситуациями — такими как стремительно несущиеся навстречу ав-томобили, и слабыми — как пустые комнаты.

Культура

Если вы живете в Китае, то круг ваших друзей — это двоюродные братья, сестры, тети и дяди. То, что вы делаете, как правило, во многом зависит от того, чего они хотят от вас. Зато если вы живете в Южной Калифорнии, то у вас естьмного людей, которых вы вправе считать своими друзьями. Большинство из них — члены вашей семьи, но предпочтения ваших родственников оказывают меньше влияния на жизненно важные решения, которые вы принимаете самостоятельно. Культура — представления, обычаи, привычки и язык разделяются людьми, живущими в определенное время и в определенном месте — они могут влиять на обстоятельства, в которых мы находимся (сколько времени мы проводим с родственниками), и на то, как эти обстоятельства влияют на нас (сильно ли влияют наши родственники на то, что мы делаем).

За последние годы социальных психологов стало все больше интересовать то, как культура влияет на мышление, чувства и поведение людей (см., например, Adamopolous & Kashima, 1999; Fiske, Kitayama, Markus & Nisbett, 1998; Smith & Bond, 1994). Причина этого проста: хотя представители культур всего мира, очевидно, во многом похожи — в конце концов, у нас всех одинаковая биология и базовые человеческие потребности, — однако порой люди удивительно отличаются друг от друга. На протяжении этой книги мы рассмотрим эти сходства и различия по мере того, как будем раскрывать тайны социального поведения.

Таблица 2.1

Индивидуалистические и коллективистские нации

Хофстед (Hofstede, 1980, 1983) опросил более 80 000 служащих в большой мультинациональной корпорации об их целях и ценностях, связанных с работой. Как показывает классификация, приведенная ниже, западные страны, как правило, в большей степени поощряют инди-видуализм, в особенности по сравнению со странами Латинской Америки и Азии. Ранг индивидуализма Отдельные культуры Ранг индивидуализма Отдельные культуры # 1 США # 32 Мексика # 2 Австралия #34 Португалия и Восточная Африка # 3 Великобритания #40 Сингапур, Таиланд и Западная Африка #4 Канада и Нидерланды # 43 Тайвань #10 Франция #44 Южная Корея #15 Западная Германия #45 Перу #20 Испания #49 Колумбия #22 Япония #50 Венесуэла #25 Ямайка #51 Панама #26 Арабский регион и Бразилия # 52 Эквадор # 30

Греция

# 53

Гватемала

По большей части исследования культуры посвящены различиям в индивидуалистических и коллективистских культурах (табл. 2.1) (Chinese Cultural Connection, 1987; Hofstede, 1980, 1983; Triandis, 1989). Индивидуалистические культуры (например, Соединенные Штаты, Австралия, Великобритания), как правило, способствуют тому, чтобы люди в них рассматривали себя как индивидуальность и ставили на первое место свои личные цели. Зато в коллективистских культурах (например, в Гватемале, Южной Корее, на Тайване) люди рассматриваются как члены более крупной социальной группы и отдается предпочтение групповым интересам по сравнению с собственными. Хотя культуры варьируются и в соответствии с другими параметрами, большинство исследователей придают значение этому параметру коллективизма/индивидуализма, в особенности тому, как он воспринимается в североамериканской и европейской культуре, с одной стороны, и восточно-азиатской культуре — с другой. Итак, чтобы проиллюстрировать, как культуры предоставляют значительный ситуативный контекст для своих членов, мы в этой главе сосредоточимся на параметрах индивидуа-лизма/коллективизма.

Индивидуалистическая культура (Individualistic

e) — культура, которая способствует тому, чтобы ее члены считали себя индивидуальностями и ставили свои личные цели на первое место. Коллективистская культура (Collectivistic cul-

e) — культура, которая способствует тому, чтобы ее члены считали себя представителями более крупной группы и ставили интересы группы выше своих собственных.

Возможности культуры

В разных культурах людям предоставляются различные возможности. Например, индивидуалистические культуры предоставляют больше возможностей людям утвердить свою независимость и личный контроль. Один из способов, при помощи которых это осуществляется в индивидуалистических культурах, — они дают людям много возможностей выбора (Fiske et al., 1998). Например, в Северной Америке широко распространено представление о том, что человек может стать президентом (или космонавтом, профессиональным спортсменом, знаменитым музыкантом и т. д.): «просто приложи побольше усилий, и ты станешь тем, кем решил стать, — перед тобой открыты все пути». «Сделай это по-своему — выбор за тобой» — так звучит реклама в знаменитом ресторане быстрой еды. Даже обыкновенная покупка молока в местном молочном магазине пре-доставляет американцам богатый выбор: цельное молоко, 2%, 1% или сливки? Обычное молоко, пахта, ацидофилин? Молоко без лактозы? Соевое молоко? Молоко, обогащенное кальцием? Шоколадное, клубничное? Галлон, полгаллона, кварта или пинта? В бумажной коробке или в пластиковом пакете? Поразительно, но средний супермаркет в нашем родном городе Фениксе содержит более 20 000 различных наименований, тогда как сама концепция супермаркета представляется смешной и необязательной для многих коллективистских наций. Предоставляя многочисленные возможности выбора своим членам, индивидуалистические культуры позволяют людям выражать их индивидуальность и обеспечивать личный контроль при удовлетворении потребностей.

Индивидуалистические культуры также предоставляют людям много возможностей усовер-шенствовать себя — поднять свой образ в собственных глазах и в глазах других людей. Шинобу Китаяма и его коллеги (Kitayama, Markus, Ma- sumoto & Norasakkunkit, 1997) определили ситуации успеха и неудачи в США и Японии. Затем они попросили студентов из американского университета в Орегоне и японских студентов из университета в Киото сообщить, как они себя чувствовали в таких ситуациях. Американские студенты, как правило, стремились повысить свое самоуважение — мы подробнее расскажем об этом в главе 3, — и они без труда осуществили это в ситуациях «сделано в США», хотя оказались более самокритичны в ситуациях «сделано в Японии». А вот японские студенты, как правило, были самокритичными в ситуациях «сделано в Японии», но при этом менее самокритичными в ситуациях «сделано в США». Так что в то время как североамериканские ситуации способствуют повышению самооценки, а не самокритики, японские ситуации способствуют большей самокритике и в них человеку труднее приобрести уважение к себе (Heine, Takata & Lehman, 2000).

Наконец, в ситуациях «сделано в США» люди имеют больше возможностей влиять на других и контролировать их, эта практика вполне отвечает индивидуалистической ориентации американской культуры. Зато ситуации «сделано в Японии» позволяют людям наладить более прочные отношения и приспособиться друг к другу — практика, отвечающая в большей степени японскому кол-лективизму (Morling, Kitayama & Miyamoto, 1999). Итак, мы видим, что разные культуры предоставляют неодинаковые возможности людям, живущим в пределах каждой из них.

Культура и нормы

«Будь тем, кем можешь, — поется в завлекательной рекламе американской армии. — Не будь слабаком». Люди насмехаются над теми, кто ведет себя непоследовательно. Нормы индивидуалистического общества передают отчетливое послание: выделись из толпы! Будь независимым! Будь верен себе!

С другой стороны, малайская поговорка предостерегает — «одна капля индиго портит ведро молока». И китайский афоризм утверждает, что «если один палец ноет, вся рука будет болеть». Эти восточно-азиатские пословицы создают пред-ставление о коллективистских культурах — члены группы должны стремиться к гармонии и не отделяться от других. И так же как индивидуалистические общества передают нормы, поощряющие независимое поведение, коллективистские общества передают нормы, поощряющие взаимозависимость, и не одобряют самостоятельность. Так, выражаясь словами японской поговорки, — «если гвоздь торчит, забей его».

В соответствии с этой ориентацией на гармонию и взаимозависимость, люди в коллективистских культурах чаще всего приспосабливают свое поведение к поведению окружающих, в особенности если это люди, которых они знают. Рассмотрим знаменитые «оценки линий», в которых участники выбирают из ряда, состоящего из трех линий различной длины, одну линию соответствующую длине заданной линии (см. главу 6), где приводится обзор данного исследования). Сами по себе эти задания на оценку длины очень легкие — участники почти никогда не ошибаются. Однако испытуемые часто поддаются влиянию окружающих и делают неверный выбор (Ash, 1956). Этот паттерн конформности возникает в Соеди- ненных Штатах и других индивидуалистических культурах, но в коллективистских обществах он преобладает (Smith & Bond, 1994).

Культуры могут также различаться в том, как они принуждают следовать определенным нормам. Например, американские родители часто наказывают непослушных детей тем, что лишают их какого-либо права или привилегии — «Ты наказан: всю неделю — без телевизора!». А вот японские и китайские родители чаще всего угрожают положению ребенка и его социальным связям: «Я не люблю таких детей, как ты» или «Люди будут смеяться над тобой, если ты себя будешь так вести» (Miller, Fung & Mintz, 1996; Okimoto & Rohlen, 1988). Эти различные стили наказания значимы в культурах: люди в индивидуалистических культурах придают больше ценности личной свободе, поэтому в них наиболее эффективными наказаниями считаются те, которые лишают их свободы; а вот в коллективистской культуре больше ценятся взаимоотношения, так что наиболее действенными оказываются наказания, угрожаю-щие социальным связям человека.

Культурные сценарии

Мы уже раньше видели, что наличие приемлемых социальных сценариев позволяет людям луч-ше координировать свое поведение с другими людьми (см., например: Forgas, 1979). Как может культура повлиять на использование социальных сценариев?

От Британии до Бали: сценарии похорон в разных культурах.

Культура, в которой мы живем, во многом определяет нормы, с которыми мы сталкиваемся. Культуры предписывают сценарии наиболее значительных социальных событий в удивительно непохожих ритуалах в Великобритании и на Бали.

Во-первых, возможно, что социальные сценарии более устойчивы в одних культурах, нежели в других. Например, как вы думаете, в каких культу- рах сценарии ситуаций более строги — в индивидуалистических или в коллективистских? Вы, веро-ятно, догадались, что коллективистская культура будет сильнее навязывать определенные нормы поведения, потому что сценарии помогают координировать поведение людей, а это очень существенный факт в культурах, где ценится социальная гармония. Некоторые исследователи полагают, что ваши догадки верны. Например, существуют формальные и ритуализированные японские культурные сценарии для самых разных событий — от се-мейной трапезы до уроков фортепиано и социальных приемов (Hendry, 1993), в то время как в США эти события намного менее регламентированы. Во-вторых, даже когда культуры четко расписывают те же самые события, содержание этих событий может значительно варьироваться. Возьмем, например, похороны. Хотя похороны в большинстве культур обладают одними и теми же чертами — одинаково убирают мертвое тело от живых и одинаково оплакивают усопшего, — они удивительным образом отличаются (Matsunami, 1998). В Северной Америке, например, типичные похороны — тихое, сдержанное мероприятие (хотя есть интересные вариации в разных этнических группах, религиях и областях). Люди, как правило, консервативно одеваются, говорят тихо, с уважением слушают тех, кто произносит речь, и контролируют общественное проявление печали. Мы можем противопоставить этот тип церемонии похоронам у народности бераван с острова Борнео (Metcalf & Huntington, 1991). Представители народности бераван проводят две церемонии, каждая из них длится несколько дней и в ней участвует много людей. Эти две церемо- нии разделены периодом по крайней мере в восемь месяцев, а иногда и в целых пять лет. Первая церемония начинается непосредственно после смерти. Труп кладут на специальное место на день или два, пока все близкие родственники не смогут с ним попрощаться, а затем помещают его в гроб или большой сосуд. На похоронах приветствуются выпивка и общение, так что шум от попоек, музыки, игр и ружейных выстрелов можно слышать на полмили в густом лесу. Мы привыкли совсем не к таким похоронам!

Культура оказывает влияние не только в той степени, в какой повседневные ситуации обуслов-ливаются социально приемлемыми сценариями, но также и содержанием этих сценариев.

Резюме

Люди попадают в ситуации с определенной физической и социальной средой, и эти ситуации влияют на их мысли, чувства и поведение. Само количество людей в нашем окружении может оказывать на нас сильное влияние, как продемонстрировано исследованиями по ситуациям с ограниченным количеством людей и большой толпой. Кроме того, различные люди предоставляют нам разные возможности и опасности; мы, как правило, без особых усилий хорошо различаем эти возможности. Люди также оказывают друг на друга влияние, когда передают дескриптивные нормы — информацию о том, что большинство людей делает в определенной ситуации. Дескриптивные нормы, как правило, отражают то, что люди действительно чувствуют или во что верят. Когда поведение людей отличается от того, во что они верят или что чувствуют, они могут создать ситуацию множественного незнания, которая делает еще более опасным такое поведение, примером чего может служить неумеренная выпивка.

Многие ситуации имеют свои «правила», говорящие о том, что нам позволено делать, а что — нет. Эти правила называются инъюнктивными нормами и определяют то, что действительно одобряется и не одобряется в той или иной ситуации. Более того, некоторые ситуации расписаны по сценарию, который предполагает общую последовательность поведения, ожидаемого от людей в этих ситуациях. Запреты и сценарии направляют людей к приемлемому и ожидаемому поведению. Некоторые ситуации «сильнее» других. Сильные ситуации, как правило, предоставляют людям меньше возможностей; в них есть очевидные запреты и нормы и они чаще прохо-дят по определенным сценариям.

Культура может влиять на обстоятельства, в которых мы находимся, и эти обстоятельства влияют на нас. Индивидуалистические культуры стремятся внушить людям представление о себе как о индивидуальностях и стремление к достижению лич-ных целей. В коллективистских культурах человек формируется как представитель более крупной социальной группы и поощряется стремление ставить групповые интересы выше своих собственных. Различные культуры зачастую предлагают неодинаковые возможности своим членам, они предписывают разные нормы поведения и сценарии для определенных ситуаций.

ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ ЛИЧНОСТИ И СИТУАЦИИ

До этого момента мы рассматривали личность и ситуацию по отдельности. Как мы уже упоминали в главе 1, если мы действительно хотим понять, как люди думают, чувствуют и ведут себя, нам нуж-но учесть личность, ситуацию и то, как они взаимо-действуют друг с другом (см., например: Endler & Magnusson, 1976; Kenrick & Funder, 1988; Lewin, 195: Mischel & Shoda, 1995; Ozer, 1986; Pervin, 1992; Snyder & Ickes, 1985). Здесь мы рассмотрим шесть типов взаимодействия личности и ситуации.

Разные люди

реагируют различным образом на одну и ту же ситуацию

Представьте, что вы согласились участвовать в эксперименте по изучению психологии спортивного выступления. Экспериментатор описывает вам «Мичиганский тест атлетических способностей», задание, напоминающее игру в гольф, коррелирующее с выполнением физических и психи-ческих заданий, необходимых для популярных видов спорта, таких как баскетбол, бейсбол и хоккей. В соответствии с заданием теста нужно прокатить мячик по ковру и загнать его в различные лунки, помещенные в разных, зачастую труднодоступных местах. Как вы бы поступили?

Как обнаружили Джефф Стоун, Кристиан Линч, Майк Сьомелинг и Джон Дарли (Stone, Lynch, Sjomeling& Darly, 1999), выполнение задания зависит от вашей расы — чернокожий вы или белый — и от того, что именно, как вам сказали, оценивается в данном тестировании. Некоторым участникам сказали, что тест оценивает естественную атлетическую способность — способность «выполнять комплексные задачи, требующие координации рук и глаз». Другим участникам сказали, что тест оценивает спортивный интеллект — способность «думать стратегически во время атлетического выступления». В инструкциях для третьей группы испытуемых не упоминалось ничего о естественных способностях или спортивном ин-теллекте. Как показывает график на рис. 2.7, эти два описания обладали совершенно различными воздействиями на чернокожих и белых участников. Когда это задание описывалось как тест на естественную атлетическую способность, белые участники выступали хуже, чем они обычно это делают, и хуже, чем чернокожие. Зато когда задание описывалось как тест на спортивный интеллект, чернокожие участники выполняли его хуже, чем обычно, и хуже белых участников.

Эти данные иллюстрируют один важный тип взаимодействия человека и ситуации: разные люди различным образом реагируют на одну и ту же ситуацию. Взаимодействие человека и ситуации возникает, поскольку люди по-разному приспосабливаются к различным аспектам ситуации или из-за того, что та же самая ситуация означает для них разные вещи. В этом эксперименте возможность тестирования определить естественные способности к спорту угрожала только белым участникам, так как плохое выполнение задания могло только поддержать существующее стереотипное представление о белых людях («белые люди не умеют прыгать»), но не о чернокожих. Зато заявленная способность теста измерять спортивный интеллект угрожала только чернокожим участникам, так как плохое выполнение задания могло укрепить негативные стереотипы о неграх («чернокожие не умеют думать»), но не о белых. Так как эти две ситуации по-разному интерпретировались белыми и чернокожими участниками эксперимента, то они различным образом на них реагировали.

Такие данные указывают на то, что люди лучше подходят к одним ситуациям, чем к другим. Соответствие человека и ситуации характеризует степень, в которой человек и ситуация совместимы. Так же как и ключи не сработают, если их не вставить в нужный замок, люди не достигнут своих целей, если ситуация не предоставит им приемлемых возможностей (см., например: Baron & Boudreau, 1987; Pervin, 1992). В самом деле, люди, оказывающиеся плохо приспособленными к ситуации, чаще всего будут чувствовать себя неуспешными и неудовлетворенными. Например, студенты, которые считают, что их ценности вполне соответствуют ценностям окружения в колледже, как правило, чувствуют себя более удовлетворенными, чем студенты, чувствующие, что не соответствуют колледжу (Pervin, 1967; Pervin & Rubin, 1967; Sagiv & Schwartz, 2000). Мы увидим потом, что степень соответствия человека и ситуации также имеет важные последствия для трудовой деятельности.

Соответствие человека и ситуации (Person-

t — степень сочетаемости человека и

ситуации. Рис. 2.7. Разные люди по-разному ведут себя в одной и той же ситуации.

Студенты в исследовании «спортивной психологии» выполняли задание, напоминавшее игру в гольф. О задании говорилось, что оно определяло «естественные спортивные способности» или «спортивный интеллект». Участники эксперимента из контрольной группы не получили описания. Как показывают результаты справа, белые участники показали результаты хуже, чем обычно, когда им сказали, что задание описывало естественную способность, а чернокожие участники действовали хуже, когда им говорили, что задание оценивало спортивный интеллект. Разные люди различным образом реагировали на одну и ту же ситуацию.

Источник: Stone et al. (1999), Table 1, p. 1217.

Внимание: применение

^ СООТВЕТСТВИЕ ЧЕЛОВЕКА

И СИТУАЦИИ НА РАБОЧЕМ МЕСТЕ

Майкл Овиц блестяще проводил сделки в своей отрасли и был известен среди профессиона-лов. Выступая агентом таких мегазвезд, как Том Круз, Барбара Стрейзанд и как председатель правления агентства «Creative Artists», Овиц мог создавать или срывать производство новых фильмов, устраивая или убирая с работы звезд-режиссеров и актеров. Он работал эффективно и был заметной фигурой в Голливуде. Поэтому когда компании Уолта Диснея понадобилось сменить президента, Овица пригласили в качестве замес- тителя ее председателя, Майкла Эйснера, также являющегося бизнесменом и суперзвездой. Сведя Эйснера и Овица, компания Диснея создала звездную исполнительную команду.

Но мечта вскоре обернулась кошмаром. Качества, делавшие Овица столь эффективным продавцом рабочей силы, — его практичность, способность командовать и контролировать тех, кто находится рядом с ним, — не сослужили ему хорошую службу, когда он стал исполнять роль корпо-ративного администратора. Более того, он не привык слушать приказы и не очень хорошо их исполнял. Овиц чувствовал себя стесненно на новой работе и был несчастлив. Эйснера не удовлетворяла работа Овица. Итак, всего через 16 месяцев после того, как заголовки раструбили о его вступлении в должность, Овиц ушел с работы — с благословения компании Диснея (Ovitz & Out at Disney, 1996; Ovitz, Hollywood Power Broker, Resigns from No. 2 Job at Disney, 1996). Овиц сказал: «Важно признать ошибку, когда что-то не получается». Несмотря на свою практичность, энергию и талант, Майкл Овиц оказался неподходящим человеком для этой работы.

Греческий философ Платон, писавший в IV веке до нашей эры, считал, что людей надо назначать на работу в соответствии с их способностями и личностями. Поскольку различные работы требуют неодинаковых навыков и личностных характеристик, он делал вывод, что не каждый человек — подходящий кандидат для той или иной работы. Современные теоретики соглашаются сним (см., например: Cadwell & O'Reilly, 1990; Driskell, Hogan & Salas, 1987; Hackman & Oldham, 1980; Holland, 1997), и статистика подтверждает это мнение: когда личностные характеристики работников — их интересы, цели, способности, черты — соответствуют требованиям и возможностям их профессий, то работники более счастли-вы и чаще остаются на своей работе (см., например: Meir & Hasson, 1982; Mount & Muchinsky, 1978; Spokane, 1985). В одном исследовании первокурсники в бизнес-школе, чьи личностные характеристики лучше соответствовали профилю «успешного молодого менеджера», получили больше предложений о работе после окончания учебы год спустя. Более того, через четыре года после окончания эти бывшие студенты получали зарплату выше, чаще работали полную рабочую неделю и реже меняли работу (см., например: O'Reilly, Chatman & Caldwell, 1991).

Следовательно, есть очевидные преимущества, когда работа, работник и рабочее место соответствуют друг другу. Люди могут улучшить свое «соответствие» работе и удовлетворение ею, если будут идентифицировать с ней свои личные качества и искать соответствующие типы работы. На самих рабочих местах работодатели могут проводить ин-тервью с работниками и пытаться исключить тех, чьи ценности не совпадают с ценностями компании. Организации могут попытаться усилить соответствие, если будут приобщать работников к ценностям компании (Chatman, 1991).

Должны ли были Овиц и Эйснер увидеть надвигающуюся ошибку? Вероятно. В любом случае эта ошибка обошлась дорого для всех сторон: личные репутации людей понесли существенный урон и компания Диснея была вынуждена выплатить Овицу выходное пособие в размере почти 90 миллионов долларов! Все из-за того, что единственный работник не соответствовал своей работе и рабочей среде. ?

Ситуации выбирают личность

Каждый год после конкурсного приема в желанный колледж тысячи студентов по всему миру «бросаются» в студенческие братства, женские организации и клубы. Они пытаются получить роли в театральных группах, занять места в студенческом самоуправлении и стать членами спортивных команд. Они сражаются за то, чтобы попасть на семинары и кафедры, куда они хотят. Они стремятся получить признание в обществе и попасть в списки деканата. И когда они заканчивают колледж, они борются за работу и допуск в университет.

Как заметил Мик Джаггер, великий ученый, изучавший поведение: «Вы не всегда получаете то, что хотите». Не каждый попадает в такую ситуацию, куда хочет попасть. Для начала студентам отказывают в приеме в колледж, который они выбрали, потом популярные студенческие организации не допускают их и они обходят сотни мест в поисках работы. Все это происходит оттого, что ситуации выбирают человека, а это еще один тип взаимодействия человека и ситуации. Так, например, мы увидим в главе 8, что женщины на всем земном шаре предпочитают романтического партнера своего возраста или чуть старше (Kenrick & Keefe, 1992). В результате 14-летние мальчики редко устраивают свидания с девушками двадцати одного года. Как бы мальчики не хотели, чтобы такой выбор происходил, женщины не собираются их выбрать. И так же как маленькие мальчики не бывают выбраны женщинами постарше, социально неловкие женщины не бывают выбраны в женские студенческие организации, новые работники не оказываются выбранными ведущими корпорациями, а ленивые студенты не попадают в лучшие программы последипломного обучения.

В самом деле, большинство ситуации ограничивают «набор» — не каждый попадает туда, куда хочет. Атлетические команды имеют места только для определенного количества игроков, и у вас есть время и энергия только для определенного количества друзей. Из-за этих ограничений даже обычные ситуации, как правило, содержат «тре-бования к допуску» того или иного типа. Чтобы самим в этом убедиться, попробуйте не мыться и не расчесываться две недели, а потом попытайтесь завести новых друзей!

Люди выбирают свои ситуации

Так же как и ситуации выбирают людей, люди выбирают свои ситуации. В следующую субботу вы можете захотеть отправиться в кино; ваш сосед по комнате может пойти в библиотеку. Я, например, могу выбрать ланч в ресторане быстрой еды; вы предпочтете взять ланч с собой и позавтракать в парке. Вы можете жениться и завести семью; ваш лучший друг детства не захочет вступать в брак. Ситуации не всегда случаются с нами. Скорее, мы сами по большей части определяем ту ситуацию, в которой в конце концов окажемся.

Мы выбираем ситуации, основываясь на возможностях, которые они предоставляют. Если ваша цель — забыть о надвигающемся экзамене, то кинотеатр окажется лучшим выбором, чем библиотека. Если у вас голова раскалывается от мигрени, то спокойный вечер дома лучше, чем толпа на рок-концерте. Поскольку различные ситуации предоставляют нам неодинаковые возможности, мы, как правило, выбираем те возможности, которые, как представляется, хорошо соответствуют нашим желаниям и целям (Buss, 1987; Caspi & Bem, 1990; Emmons, Diener & Larsen, 1986; Snyder & Ickes, 1985). Кинотеатр позволяет отвлечься, так что человек в надежде уклониться от мыслей о предстоящем экзамене предпочтет просмотр фильма посещению библиотеки. Рок-концерт опасен своим шумом, поэтому женщина, желая облегчить голов-ную боль, не пойдет на него, а предпочтет полежать на кушетке в гостиной.

Различные ситуации стимулируют различные компоненты личности

Мы предполагаем, что большинство из вас знает кого-то, принадлежащего к двум культурам сразу, — человека, ставшего членом двух культур и чувствующего, что обе культуры живут внутри него. Может быть, вы и сами относитесь к такому типу.

Люди, принадлежащие двум культурам, часто говорят, что эти две культуры «по очереди» влияют на их действия (LaFromboise, Coleman & Gerton, 1993; Phinney & Devich-Navarro, 1997): «в школе... все были американцами, в том числе и я, затем я возвращалась домой и снова становилась мексиканкой» (цит. по: Padilla, 1994, 30).

Юнг-Йи Хонг и ее коллеги (Hong, Morris, Chiu & Benet-Martinez, 2000) предположили, что черты ситуации стимулируют, или подготавливают, у человека определенную культурную ориентацию. Что касается мексиканско-американской школьницы из нашего примера, то язык, на котором она говорила в разных ситуациях, вероятно, стимулировал у нее различную культурную ориентацию — на испанском она говорила дома с родителями, бабушкой и дедушкой, и поэтому чувствовала себя с ними психологически мексиканкой, а на английском, принятом в школе, она становилась психологически американкой. Как прекрасно показали эксперименты по праймингу, китайские студенты в Гонконге, обладавшие как китайской, так и западной я-концепцией, после просмотра китайских культурных символов думали более коллективистски (например, после того как видели китайского дракона или Великую стену), а когда видели символы американской культуры (например, американский флаг и здание вашингтонского Капитолия), были настроены более индивидуалистично (Hong, Chiu & Kung, 1997).

Такие данные иллюстрируют еще один тип взаимодействия человека и ситуации: различные си-туации стимулируют различные компоненты личности. Например, если мы увидим, как привлекательная девушка или молодой человек нам улыбается, у нас могут возникнуть мысли о романе, а если мы услышим, как тот же человек орет на нас, то мы встревожимся за собственную безопасность. Ситуации, в которых мы находимся, способствуют тому, что у нас возникают цели и представления, влияющие на наши мысли, чувства и поведение, — даже когда мы больше не находимся в той же самой ситуации (см., например: Higgins, 1996). Вы, скорее всего, по-разному отреагируете на незнакомого человека, с которым столкнетесь у выхода из кинотеатра после просмотра, например, комедии («Виноват, извините!») и триллера («Какой нахал! Ну я ему покажу!»).

Даже черты ситуации, не осознаваемые нами, могут сильно влиять на наши действия (Wegner & Bargh, 1998). Студентам в эксперименте Джона Баргха, Марка Чена и Лары Берроуз (Bargh, Chen & Burruows, 1996) давались ряды по пять разрозненных слов, и они должны были придумать предложения из 4 слов. По плану эксперимента, в некоторые ряды входили слова, ассоции- ровавшиеся с грубостью, другие включали слова, ассоциировавшиеся с вежливостью, а в третьих встречались слова, не связанные ни с грубостью, ни с вежливостью. Выполнив задание, участники вышли из лаборатории вместе с экспериментатором, чтобы подготовиться ко второму заданию. Они увидели, что экспериментатор оживленно беседовал с еще одним испытуемым и продолжал разговаривать, пока его не прерывал участник (или пока не проходило десяти минут). Какие участники, скорее всего, прервут разговор в течение 10 минут: те, кого до этого стимулировали грубыми словами, вежливыми словами или нейтральными словами?

Если вы считаете, что те, кого стимулировали грубыми словами, то вы правы. 63% этих участников эксперимента прерывали экспериментатора по сравнению с 38% тех, кто находился в нейтральном состоянии, и всего 17% участников, которых стимулировали вежливыми словам. Даже незначительные характеристики в наших ситуациях могут стимулировать достижение определенных целей, те или иные представления, чувства и привычки. Из-за этого мы можем действовать вежливо в одной ситуации и грубо в другой.

Поэтому внешнее проявление того, «кто мы такие на самом деле», изменяется от ситуации к ситуации. В аудитории ваше «готовое я» мотивировано понимать и добиваться и вам в голову быстро приходят мысли и чувства о самом себе как об ученике. Зато в общежитии ваше «готовое я» больше заинтересовано в дружбе и представлениях и чувствах о себе как о друге или подруге, и это «я» будет в данной ситуации доминировать. Различные ситуации стимулируют различные стороны нашего «я».

Люди изменяют ситуацию

Если неуклюжий человек врезается в кирпичную стену, стена не меняется, меняется только человек. Однако социальные ситуации редко представляют собой кирпичные стены, и каждый человек, который входит в ту или иную ситуацию, способен ее изменить. Поместите агрессивного ребенка на спокойную площадку для игр, и на площадке станет шумно. Стоит только человеку, склонному к соперничеству, стать участником игры в футбол на пикнике, и футбол вскоре перейдет в регби. Поместите социально опытного преподавателя в класс новичков, только что пришедших из детского сада, и дети вскоре отбросят застенчивость и начнут знакомиться.

Иногда люди изменяют ситуацию по тем же причинам, по каким они могли ее выбрать: чтобы лучше достичь своих целей. Человек, желающий навести порядок в грязном дворе, может уговорить других создать команду, а воспитатель в детском саду, конечно, хочет, чтобы его малыши хорошо ладили между собой.

Однако люди порой меняют свою ситуацию непроизвольно. Депрессивные студенты колледжа не желают вводить в депрессию своих соседей по комнате, но могут это сделать — и соседи начнут избегать их (Joiner & Metalsky, 1996; Strack & Coyne, 1983). Мальчик, который считает, что другие люди его недолюбливают, не собирается отказываться от новых знакомств, но и он сам и его новые знакомые могут испытывать враждебность (Dodge, 1986). Веселая соседка по комнате не обязательно пытается поднять настроение у других, но она это делает — и люди будут ее искать, когда им понадобится поддержка. На протяжении этой книги мы увидим много примеров людей, изменяющих свою ситуацию, — руководителей, увеличивающих эффективность работы своей группы, одиноких людей, создающих вокруг себя социальную изоляцию, людей с непопулярными представлениями, изменяющими сознание других, и тому подобное. Меняется ситуация, меняется и личность.

Тот же ли человек азиатской внешности во время обеда с друзьями, что и на занятиях? Вряд ли. По мере изменения обстоятельств выступают некоторые отдельные черты, а другие отступают на задний план. Различные ситуации стимулируют различные стороны личности.

Ситуации меняют личность Если родители улыбаются каждый день, когда вы помогаете незнакомому человеку, или вы видите, как их благодарят за добровольную помощь, то у вас, скорее всего, выработается доброе отно- шение к другим людям. Родители, склонные к пренебрежению, могут превратить спокойных детей в тревожных. Люди, с которыми мы вступаем в брак, могут изменить наши представления о политике и социальных темах. Просмотр порнографии и насилия может привести к тому, что вы спокойно станете воспринимать агрессию против женщин. Так же как люди меняют свои ситуации, ситуации меняют людей.

Иногда эта перемена очевидна: мы были одни тогда и мы другие сейчас. Младенец, на которого напал сердитый ирландский сеттер, внезапно начинает бояться собак. Но иногда мы настолько включены в ряд ситуаций, что они во многом «делают» нас с самого начала, формируя наше базовое человеческое и индивидуальное отношение к целям, представлениям и чувствам, определяющим нас сегодня. Именно это психологи и социологи называют социализацией.

Социализация — это процесс, при помощи которого культура передает живущим в ней людям представления, обычаи, привычки и язык. В на-шем рассуждении о культуре мы увидели, что инди-видуалистические культуры превращают своих детей во взрослых, стремящихся к независимости, личному успеху и высокой самооценке. Наоборот, в коллективистских культурах молодые люди ста-новятся взрослыми, стремящимися к взаимозави-симости и хорошим отношениям, групповому успеху и гармонии со своими группами. Как это происходит в культуре? В культурах есть основные идеи о том, что хорошо, и эти ценности представлены в обычаях, нормах, политике и институтах культуры. Например, индивидуалистическая ценность личного успеха отражена в американском законодательстве (в нем подчеркивается право на личную собственность), в образовании (как способ дать каждому мотивированному ребенку реализовать его потенциал) и в масс-медиа (изображающих предпринимателей и их успехи). Эти силы влияют на то, как люди ежедневно взаимодействуют друг с другом (например, американским детям с самого раннего возраста отводят свою собственную комнату и учат «отвечать за себя»).

Культуры существуют на многих «уровнях». В США они отличаются в зависимости от области (например, «южная культура чести»). Культуры также отличаются в городе и деревне; крупные города, как правило, меньше поощряют коллективизм, чем маленькие города и фермы. Культуры тоже различаются по функции этнической принадлежности (например, латиноамери-канская культура является более коллективистской, чем англо-американская). Высшие учебные заведения обладают своей собственной культурой — студент, который проводит четыре года в морской академии, скорее всего, столкнется с различными нормами, правилами и обычаями, и их будет больше, чем если бы он, например, учился в Калифорнийском университете в Беркли. А есть еще и культура семьи—уроки, полученные в вашем доме, будут несколько отличаться от уроков, усвоенных у соседей. Так что даже в самой индивидуалистической стране в мире существует множество культурных влияний, помогающих нам сформироваться.

Ситуации, будь то кратковременные или длительные, изолированные или связанные с другими ситуациями, меняют нас.

n) —процесс, посредством которого культура преподает людям свои убеждения, обычаи, привычки и язык.

Резюме

Личность и ситуация взаимодействуют разными способами и влияют на наши мысли, чувства и поступки (табл. 2.2). Разные люди неодинаково реагируют на одну и ту же ситуацию. Ситуации выбирают людей, которые в них попадают. Люди выбирают, в какую ситуацию им войти. Различные ситуации стимулируют у людей достижение новых целей, способствуют развитию новых представлений и чувств. Люди изменяют свои ситуации, и ситуации меняют людей.

Таблица 2.2

Различные типы взаимодействия личности и ситуации Взаимодействие Пример Разные люди не- Некоторые студенты в вашем колледже ду одинаково реаги- мают, что это смешно и увлекательно; дру руют на одну и ту гие считают это скучным и тупым. же ситуацию. Ситуации выби Ваш колледж не принимает всех желаю рают личность. щих. Люди выбирают Вы можете выбрать — жить ли вам в сту свои ситуации. денческом братстве или состоять в жен ской организации; ваш сосед по комнате может предпочесть остаться в общежитии. Различные ситуа- Вы можете считать себя старательным, но ции стимулируют будете любить развлечения на вечеринке. разные компо- ненты личности. Люди меняют Энергичный, знающий учитель может пре ситуацию. вратить тихий пассивный класс в активный и заинтересованный. Ситуации меня- Если один студент отправляется на учебу в ют людей. морскую академию, в то время как перво

начально похожий на него друг поступает в университет в Беркли, скорее всего, они будут не очень похожи через четыре года.

. .. Повторение

ш

іШ ЗАГАДКА ОБЫЧНОГО

И НЕЗАУРЯДНОГО ЧЕЛОВЕКА

Действительно, будучи во многом заурядным, доктор Мартин Лютер Кинг-младший, когда приехал в город Монтгомери, штат Алабама, уже обладал некоторыми чертами характера, которые позднее характеризовали его как лидера движе-ния за гражданские права. Он хотел, чтобы с афро- американцами обращались уважительно, это желание внушил ему его отец, оставивший у сына незабываемое впечатление, когда вышел из обувного магазина, потому что клерк отказался обслуживать его в отделе «для белых». Юный Мартин хорошо усвоил уроки отца и повторил их, когда ушел с работы после того, как белый начальник постоянно называл его «ниггером». Мы также видим, как в юности проявилась еще одна черта Кинга. Уже тогда он был признанный «сердцеед» и у него было прозвище «пират», в колледже он хорошо писал стихи, любовные письма и прекрасно владел другими способами ухаживания.

Мотивация и представления Кинга сочетались с мощными чувствами. Даже мальчиком он был способен на страсть, он глубоко сочувствовал бед-ным, когда стоял в очередях за хлебом во время

депрессии. Он чувствовал такую любовь и преданность к своей бабушке, что дважды пытался покончить с собой, выпрыгнув со второго этажа в доме своих родителей — первый раз, когда он по ошибке подумал, что она умерла, а затем, когда она действительно скончалась. Эта способ-ность к сильным эмоциям позже раскрылась в преданности Кинга своим расовым истокам и в убежденности и силе его речей. Если мы пристальнее приглядимся к человеку — к мотиву Кинга, его представлениям и чувствам, — то начнем видеть те качества Мартина Лютера Кинга-млад- шего, которые потом узнал весь мир.

Однако не только эти личные качества сами по себе направили его на данный путь. Во-первых, он оказался в нужном месте в нужное время. Роза Паркс была смелой женщиной, подвергавшейся сильному риску, нарушая закон Монтгомери о сегрегации, когда работала секретарем местного отделения национальной ассоциации содействия прогрессу цветного населения, в правление которой входил и Мартин Лютер Кинг. Она помогла ему понять суть местных проблем. Более того, поскольку Кинг был новичком в городе, ему, должно быть, польстила просьба руководить бойкотом. И ему было трудно отказаться, учитывая ожидания населения, видевшего в проповедниках общественных лидеров.

Однако эта ситуация только поставила его в положение лидерства. Она, конечно, не гарантировала успеха. В самом деле, Кинг не взлетел стремительно на вершину славы, даже свою знаменитую речь, объявление бойкота — речь, ставшую камертоном дальнейших актов протеста, — Кинг начал в довольно спокойном тоне. Аудитория, заряженная годами неравенства и дискриминации, ждала другого. Она не позволила бы Кингу так провести все выступление и нарушить ее высокие ожидания. Аудитории нужен был сильный порыв, и Кинг, подхваченный ответственностью и страстью, передал его толпе:

«Да, вы знаете, мои друзья, что наступает время, когда люди устали находиться под железной пятой угнетения... Наступает время, друзья мои, когда люди устают от того, что висят над пропастью унижения, в холодном унынии отчаяния. наступает время, когда люди устают от того, что их выталкивают из солнечной жизни в июле и заставляют стоять среди альпийского холода ноября.»

Его слова утонули в раскатах рева толпы. Ситуация потребовала от Кинга проявить свои лучшие стороны. Сыграл свою роль и его ораторский дар, еще больше зарядивший толпу. Между Кингом и наэлектризованными им слушателями установилась энергетическая связь, Кинг вдохновил толпу, и у толпы и у самого Кинга создалась уверенность в том, что он способен руководить. Ситуация его выбрала. Уверенный человек с сильными убеждениями, Кинг принял предложение. Он превратился в лидера и в свою очередь укрепил у людей надежду.

На протяжении автобусного бойкота человек и ситуация продолжали взаимодействовать. Энтузиазм людей и одобрение поддержали Кинга, когда его вера и убежденность начали колебаться. Департамент полиции принял решение посадить его в тюрьму якобы за нарушение скорости, и это, и поджог его дома еще больше усилили известность и общественный авторитет Кинга. А готовность обычных людей жертвовать собой сделала бойкот успешным, и поэтому журнал Time рассказал о Кинге, и его имя узнала вся нация.

Доктор Мартин Лютер Кинг привнес в свою ситуацию сильную преданность принципам ра-венства, стиль мирного протеста, провозглашаемого Ганди, и великолепный талант оратора. Ситуация дала ему уверенность в себе, энергию и даровала множество возможностей. Его поистине неординарные достижения были следствием не только силы его личности, но и взаимодействия этой личности с силами ситуации. Как и у всех нас, у него были свои сила и слабости. Как и у всех, его поступки и характер сформировала ситуация, в которой он оказался. И как и все мы, он в свою очередь тоже формировал мир. В этом сущность социальной психологии.

Мы, таким образом, предприняли первый шаг в нашем путешествии к пониманию удивительного мира социального поведения. Следующие главы покажут нам, где этот мир заканчивается — мы детальнее исследуем мыслительные процессы и поведение, которые применяют люди, чтобы пересекать свой социальный ландшафт.

ИТОГИ ГЛАВЫ 1. ЛИЧНОСТЬ

Личность — это динамичное сочетание мотиваций, знания и чувств, которые соединяются и формируют социальное поведение.

Мотивация — это энергия, направляющая людей к их целям.

Достижение целей иногда требует значитель-ного внимания. По мере накопления опыта, однако, стратегии достижения некоторых целей становятся автоматическими и позволяют нам посвящать наше ограниченное количество внимания решению других задач.

Цели могут быть труднодоступны. Для дости-жения некоторых из них требуется приложить большую силу воли. Когда нам нужна сила воли для достижения одной цели, у нас на короткое время становится ее меньше для достижения более далеких целей. Не делать что-то может быть особенно трудно, потому что мысли, которые мы подавляем, могут позднее еще чаще и интенсивнее приходить в сознание.

Знание — это информация, которую мы получаем из нашего жизненного опыта и храним в памяти. Мы организуем эту информацию в психические структуры, такие как образцы и схемы.

Я-концепция — это наше знание о самих себе. Мы начинаем понимать себя, наблюдая за соб-ственным поведением (самовосприятие), наблюдая или воображая, что видят в нас другие (отраженная оценка), и сравнивая себя с другими (социальное сравнение).

Чувства включают установки, эмоции и настроения. Социальные психологи разработали различные способы определения человеческих чувств, в том числе — самоотчет, наблюдение за поведением и физиологические техники.

Наши переживания и выражения чувств подвержены влиянию генетической и культурной наследственности. Мы отчасти узнаем, как пе- реживать и выражать свои чувства в процессе классического обусловливания, инструментального обучения (оперантного обусловливания) и научения через наблюдение. Чувства, которые мы испытываем в любой данный момент, определяются непосредственными физиологическими изменениями (например, обратная связь с выражением лица) и интерпретацией наших обстоятельств.

9. Чувства в высшей степени функциональны. Эмоции подают нам сигнал, что что-то не в порядке, поэтому мы можем сместить наше внимание с текущей деятельности к вновь возникающим интересам. Установки позволяют нам быстро формировать мнение о предметах, с которыми мы сталкиваемся при помощи приема приближения/избежания. А настроения готовят нас к тому, чтобы справиться с обстоятельствами в недавнем прошлом и настоящем.

СИТУАЦИЯ

Люди оказываются в определенной физической и эмоциональной среде, которая влияет на их мысли, чувства и поведение.

Люди, окружающие нас, могут оказывать на нас сильное воздействие. Например, учащиеся в маленькой недоукомплектованной школе мо-гут быть сильно мотивированными, участвовать в большем количестве разных занятий, у них будет больше ответственности и им придется чаще применять свои способности.

Различные ситуации предоставляют нам различные возможности и угрозы. Все это называется допустимыми возможностями, и мы часто эффективно и без особых усилий их различаем.

Люди передают друг другу дескриптивные нормы — информацию о том, что большинство людей, как правило, делают в данной ситуации, — и эти нормы помогают нам сделать правильный выбор и соответствующе вести себя в новой ситуации. Дескриптивные нормы обычно отражают подлинные представления и чувства людей. Когда люди ведут себя не так, как они действительно верят и чувствуют, у них формируется состояние множественного незнания, способствующего такому поведению, как излишняя выпивка.

У многих ситуаций есть свои «правила», говорящие о том, что нам позволено делать, а что — нет. Эти правила называются инъюнктивными нормами, и они определяют, что обычно одобряется и не одобряется в данной ситуации. Более того, некоторые ситуации расписаны по сценариям и существует общая последовательность поведения, ожидаемого от людей. Запреты и сценарии направляют людей и делают их поведение приемлемым и ожидаемым.

Некоторые ситуации «сильнее» других. Сильные ситуации предоставляют людям меньше возможностей, в них более четкие запреты и описания и они чаще происходят по сценарию. Слабые ситуации предоставляют много возможностей, в них меньше очевидных норм и они реже происходят по сценарию.

Культура может влиять на обстоятельства, в которых мы находимся, и на то, как эти обстоятельства влияют на нас. Индивидуалистические культуры стремятся социализировать своих членов, чтобы те считали себя личностями и как приоритет выбирали свои личные цели. Коллективистские культуры социализируют своих членов так, чтобы они считали себя представителями больших социальных групп и ставили групповые интересы выше своих собственных.

8. Различные культуры часто предоставляют своим членам неодинаковые возможности. В них также могут быть различные нормы и для тех же ситуаций они предписывают другие сценарии.

ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ ЛИЧНОСТИ И СИТУАЦИИ

Личность и ситуация взаимодействуют и это взаимодействие влияет на наши мысли, чувства и поступки.

Различные люди неодинаково реагируют на одну и ту же ситуацию. Когда личность соответствует ситуации, то она скорее всего будет чувствовать больше удовлетворения и действовать эффективнее.

Ситуации выбирают людей, которые в них попадают; не каждый может оказаться в ситуации по своему выбору.

Люди могут часто выбирать, в какую ситуацию им вступать, и выбирают такие ситуации, ко-торые, как им кажется, предоставляют наилучшие возможности для достижения поставленных ими целей.

Различные ситуации стимулируют различные цели, убеждения и чувства у каждого человека.

Люди изменяют свою ситуацию.

Ситуации меняют людей.

КЛЮЧЕВЫЕ ТЕРМИНЫ Автоматизм (Automaticity) — свойство поведения или когнитивного процесса происходить без контроля сознания, как только он начался.

Внимание (Attention) — процесс сознательной сосредоточенности на отдельных аспектах нашего окружения или самих себе.

Дескриптивная норма (Descriptive norm) — норма, которая определяет, что, как правило, делается в данной ситуации.

Допустимые возможности (Affordance) — возможности или угрозы, предоставляемые ситуацией.

Инъюнктивная норма (Injunctive norm) — норма, описывающая то, что, как правило, одобряется или не одобряется в какой-либо ситуации.

Индивидуалистическая культура (Individualistic culture) — культура, которая социализирует своих представителей воспринимать себя как индивидуальности и отдавать личным целям приорит.

Инструментальное научение (оперантное обуслов-ливание) (Instrumental learning (operant conditioning) — процесс, посредством которого люди учатся на примерах вознаграждений и наказаний.

Классическое обусловливание (Classical conditioning) — процесс, при котором люди связывают новые предметы или события с чувствами, относящимися к уже пережитым событиям.

Коллективистская культура (Collectivistic culture) —

культура, которая социализирует своих представителей считать себя членами большей группы и ставить интересы группы выше своих собственных. Множественное незнание (Pluralistic ignorance) —

феномен, при котором люди в группе неправильно интерпретируют мнения других, потому что каждый действует вопреки собственным мнениям.

Мотив (Motive) — цель высокого уровня, главная для социального выживания.

Мотивация (Motivation) — сила, движущая людей к желаемому результату.

Мышление, противоречащее фактам (Counterfactual thinking) — процесс воображения альтернативы настоящих событий, как это «могло бы быть».

Настроение (Mood) —довольно длительное чувство, размытое и не направленное на конкретную отдельную цель.

Научение через наблюдение (Observational learning) — процесс, при котором люди учатся на примере других людей, получающих наказание или вознаграждение.

Образец (Exemplar) — психическое представление о конкретном эпизоде, событии и личности.

Процесс отраженной оценки (Reflected appraisal process) — процесс, при котором люди начинают себя узнавать, наблюдая или воображая, какими видят их другие.

Процесс самовосприятия (Self-perception process) —

процесс наблюдения людьми за собственным поведением и формулировки выводов о внутренних характеристиках, таких как черты характера, способности и установки.

Самооценка (Self-esteem) — наша установка по отно-шению к самим себе.

Сила воли (Willpower) — сила самоконтроля, использующаяся для того, чтобы преодолеть непродуктивные импульсы и достичь трудных целей.

Ситуация, расписанная по сценарию (Scripted situation) — ситуация, при которой ожидается, что события происходят в определенной последовательности.

Соответствие личности и ситуации (Person-situation fit) — степень сочетаемости личности и ситуации.

Социализация (Socialization) — процесс, посредством которого культура преподает людям свои убеждения, обычаи, привычки и язык.

Социальное сравнение (Social comparison) — процесс узнавания людьми самих себя, путем сравнения своих способностей, установок и убеждений с установками, способностями и убеждениями других людей.

Схема (Schema) — психическое представление, включающее общие характеристики отдельного класса эпизодов, событий или людей.

Сценарий (Script) — список событий, происходящих в определенной ситуации в определенном порядке. Сценарий помогает человеку координировать свое поведение с поведением других и не нарушать запретов в той или иной ситуации.

Установка (Attitude) — благоприятная или неблагоприятная оценка отдельного человека, предмета, события или идеи.

Цель (Goal) — желаемый результат; что-то, чего человек желает достичь или сделать.

Эмоция (Emotion) —относительно интенсивное чувство, характеризующееся физиологическим возбуждением и комплексными знаниями.

Я-концепция (Self-concept) — психическое представ-ление, включающее наши мнения и взгляды относительно себя.