2. Феон Слшрнский

Цель трактата Феона Смирнского, заявленная в самом заглавии: «О том, что полезно в математике для чтения Платона», подробно объясняется в начале введения следующим образом :

«То, что невозможно понять рассуждения Платона в математических выражениях, не будучи искушенным в этой науке, думаю, согласится всякий.

В этом отрывке мы обращаем особое внимание на две интересные для нас детали: во-первых, то, что определенное знание математики считается необходимым для понимания сочинений Платона и, во-вто- рых, что такого рода знания, похоже, совсем не были распространены, хотя речь идет и не об уровне специалистов. Идеальная подготовка к чтению Платона, по словам Феона, безусловно должна была бы состоять в том, чтобы стать специалистом в математических науках, но это условие выполнить тяжело, так как оно потребовало бы усилий с детства. Действительно, образование математиков и архитекторов, подобно медикам, начиналось с очень юного возраста в семье: математические науки часто передавались от отца к сыну согласно семейной традиции.

Если бы действительно такого рода образование составляло часть ejKVKkioq тсаібєіа, содержание которой было бы, согласно А.-И. Марру и другим, идентично семи средневековым свободным искусствам, Феон не испытывал бы потребности написать элементарный трактат об этих предметах , но мог бы ограничиться составлением философского ком-ментария к математическим рассуждениям Платона.

Продолжение введения представляет собой мозаику из платоновских цитат, доказывающих необходимость элементарного, теоретического, лишенного практической цели знания математических наук, и можно заметить, что в соответствии с рассуждением Платона в VII книге «Государства» эти последние появляются здесь в количестве пяти: арифметика, геометрия, стереометрия, астрономия, музыка, а не четырех. Но что касается последовательности, Феон настаивает: с педагогической точки зрения необходимо поставить «музыку, которая выражается в числах (f) ev арівцоц цо\)аікг|)» на второе место после арифметики , придерживаясь, таким образом, последовательности, избранной также и Никомахом Герасским.

Как и Никомах, Феон в начале своего рассуждения об арифметике настаивает на двойном характере чисел. Как причины - они умопостигаемы, а как причастные к причинам - чувственны . Так, монада - умопостигаемая идея того, что называется «одним» в чувственных вещах, в том смысле, что монада - причина, или принцип (осрХЛ)> чи" сел, в то время как «единое» - причина, или начало (осрхл), того, что исчисляется . Однако Феон приводит также мнение некоторых своих современников, для которых, наоборот, «Единое» есть умопостигаемая идея монады . Платоновская терминология, как и сама философская система, остаются еще во П в. н. э. достаточно расплыв-чатыми. Я не могу в данном контексте касаться многих вопросов, которые возникают в связи с композицией трактата Феона Смирнского, и по этому поводу отсылаю читателя к статье Курта фон Фритца «Феон из Смирны» .

«Можно еще сказать, что философия - посвящение в тайную истинную науку и раскрытие истинных таинств. Однако полное посвящение состоит из пяти частей. Первая - очищение. Но поскольку невозможно, чтобы все желающие оказались причастными к таинствам, есть некоторые, которым велено удалиться, как, например, "тем, у кого руки не чисты и речь не разборчива". И даже те, которые не были удалены, должны подвергнуться некоему очищению. После очи-щения следует передача тайных наук (т) ifjg ТЕХЕТГ^ яарабоац). На третьем месте - то, что называют "созерцанием" (єяоятєіа). Ha четвертом - то, что на самом деле является концом "эпоптии", - украшение повязками и венками, для того, чтобы тот, кто узнал учения, мог бы в свою очередь передать другим, либо получив доступ к шествию с факелами, либо к сану иерофанта, либо к другому священническому сану. На пятом месте идет то, что следует из всего этого: счастье (e\)8ai|iovia) в дружбе богов и близкое с ними общение». «Согласно с этим образцом передача платоновских учений начинается с некоего очищения, например, упражнение с детства в науках, которые надлежит изучать . Ведь Эмпедокл говорит, что нужно умываться, черпая воду из пяти источников посудой из неразлагаемой меди . Что касается Платона, то он говорит, что следует подвергнуться этому очищению с помощью пяти наук: это - арифметика, геометрия, стереометрия, музыка, астрономия. На тайные учения походит передача философских теорем: логических, политических и физических. Он называет эпоптией учение, которое относится к предметам умопостигаемым, к истинное сущим и идеям. Относительно украшения повязками и венками следует считать так: оно предпринимается, чтобы последователь стал способен, исходя из выученного, твердо ввести других в то же созерцание.

А пятой и самой совершенной ступенью будет счастье, которое вытекает из всего этого, и, согласно самому Платону, сходство с Богом, насколько это возможно».

Что касается эпоптии, следует, пожалуй, уточнить, что для Феона она идентифицируется с платоновской диалектикой, которая отличается от диалектики стоико-аристотелевской.

Таким образом, мы имеем следующую схему: МИСТЕРИИ ФИЛОСОФИЯ очищение пять математических наук традиция тайных учений передача философских теорем: логика, политика, физика эпоптия изучение предметов умопостигаемых, диалектика в смысле теологии возложение повязок и венков доступ к положению обучающего философии счастье счастье

Диалектика, которая соответствует эпоптии, - не что иное, как диалектика в платоновском смысле слова, т. е. искусство фило-софствовать по преимуществу. Впрочем, Климент Александрийский, живший одним или двумя поколениями позже Феона, определенно идентифицирует эпоптию с платоновской диалектикой и аристотелевской метафизикой . Диалектика в стоико-арис- тотелевском смысле слова, т. е. понимаемая примерно как подготовка к философским занятиям либо как первая стадия этих занятий, соответствует логической части философии, которая у Феона составляет первую часть программы, касающейся передачи философских теорем. Вплоть до конца язычества неоплатоники сохраняли сознание этой двойной роли диалектики , но у неоплатоников V и VI веков стоико-аристотелевская логика не будет уже составлять часть философии, но сведется к функции органона, рабочего инструмента. Феон не говорит о риторике, но можно предположить с некоторой вероятностью, что она включена в логическую часть наряду со стоико-аристотелевской диалектикой, так как разделения философии, которые мы находим у Алкиноя и Апулея и которые мы сейчас будем изучать, показывают: риторика не только сохранила место, которое она завоевала внутри философии Новой Академии во времена Цицерона, но и сохранила все свое значение. Что касается политики, то у Феона она, кажется, соответствует всей этической части философии.