3. Алкиной (Альбин)

Этапы посвящения в платоновскую философию, описанные Фео- ном, основаны, главным образом, на понятии духовного прогресса. Последовательность дисциплин, таким образом, представлена с педагогической точки зрения, и роль математических наук здесь ясно определена как пропедевтическая, необходимая для философии в собственном смысле слова.

Описание частей платоновской философии, которым мы обязаны Алкиною (Альбину) , следует иному принципу, принципу иерархии предметов, соответствующих каждой части.

Созерцательная часть философии

а) теологическая часть: занимается началами неподвижными, пер-

выми и божественными

б) физическая часть: занимается движениями светил, их враще

ниями, их периодическим возвратом и организацией космоса

в) математическая часть: арифметика, геометрия, стереометрия, аст

рономия, музыка

Практическая часть философии

а) этическая часть: занимается вопросами, связанными с наклон

ностями души

б) экономическая часть: занимается ведением домашних дел

в) политическая часть: занимается делами города и его благополучием ІП. Диалектическая часть философии

а) часть, которая занимается разделениями ч

б) часть, которая занимается определениями I предметы:

в) часть, которая занимается аналитическими | субстанция

методами / (otoia)

г) часть, которая занимается индукцией

д) часть, которая занимается силлогизмом Л

аподиктический силлогизм I

эггахерема (^диалектический ! предметы: атрибуты

силлогизм) / и акциденции

риторика (= энтимема I субстанции

= риторический силлогизм) I

софизм

е) 10 категорий

ж) этимология***

риторика

В этой таблице удивляют размеры, которые приобретает диалектическая часть.

логическая часть

диалектика

а) определения

б) этимология

в) диалектические силлогизмы (argumenta ad probandum)

г) аподиктические силлогизмы (argumenta ad concludendum)

Известна роль, которую этимология играла у стоиков. Таблица Алкиноя вполне соответствует тому смешению платоновских, аристотелевских и даже стоических элементов, которое характерно для среднего платонизма и с которым мы встречались, когда речь шла о разделении добродетелей, заимствованном Цицероном из образовательной системы Новой Академии . Но если касательно схемы, идущей из Новой Академии, еще можно было говорить об эклектизме, то по поводу учений средних платоников это уже невозможно45®. По меньшей мере, следовало бы раз и навсегда определить, что понимается под термином «эклектизм», и соотнести употребление этого слова с его определением. На мой взгляд, термин «эклектизм» может означать лишь умышленно произведенный отбор среди элементов, которые относятся к различным философским системам. Что, по- моему, характеризует эклектизм, так это то, что человек, который им пользуется, хорошо знает различные философские системы, о которых идет речь, и выбирает из них то, что ему подходит, с полным пониманием предмета, т. е. зная, что такое-то этическое учение, с которым он согласен, - стоическое и что такое-то физическое учение, которому он следует, - аристотелевское. Такова позиция Новой Академии: она о ней заявляет и проводит ее в жизнь, начиная с Карнеада, и мы знаем ее, главным образом, из сочинений Цицерона. Но речь не может идти более об эклектизме с того момента, когда тот, кто нам представляет смешение учений, сам перестает точно осознавать происхождение элементов этого смешения, будь то по причине тенденциозной интерпретации истории философии или реингерпретации этих учений, которые, будучи умело скомпонованными, составляют систему в некотором смысле совершенно новую и оригинальную.

Платона, ни мысли Аристотеля. Более того, риторика считается наукой наравне с диалектикой:

«Кто хорошо, - говорит Алкиной , - различает способности души у разных людей и виды речей, соответствующие той или иной душе, а также тонко чувствует, какими речами можно убедить, тот при удачной практике будет хорошим ритором, и его риторику справедливо назвать наукой о хорошей речи».

Здесь мы непосредственно сталкиваемся с методом искажающей интерпретации платоников. Ведь только что приведенные строки - это резюме отрывка из «Федра» , в котором Сократ описывает философскую риторику такой, какой она должна была бы быть.

которая является лишь совокупностью технических приемов в случае, если она основывается на правдоподобии, - становится наукой.

Признавая диалектику и риторику науками, Алкиной отказывает в этой квалификации математике. Этот отказ основан, как мы увидим, на отрывке из «Государства», в конце VI книги , где Платон предлагает общее разделение действительности и устанавливает соотношение между уровнями действительности и видами деятельности души:

г а) образцы = идеи : v6riумопостигаемое I ' . ~ ч

J < о) копии с а) образцы для в)

v = математические реальности : Siavoicx

в) образцы для г) = копии с б) = чувственные

предметы (люди, животные,

изготовленные предметы и т. п.) : яістіс чувственное < г ' *

1 г) копии с в) = тени или отражения

чувственных вещей в воде или

в зеркалах : єікааіа

Для Платона математические науки не располагаются на уровне диалектики, потому что они исходят из гипотез и не восходят к самым началам.

познать сущность ; на войне она применима при решении тактических задач. Также и геометрия весьма способствует познанию блага, если, конечно, подходить к ней не ради практических целей , а для восхождения к вечно сущему, без обращения к возникающему и гибнущему . Также крайне полезна и стереометрия, поскольку за изучением двухмерных фигур следует изучение трехмерных тел . Полезна и астрономия, четвертая дисциплина (цаОтща), рассматривающая движение звезд по небу и самого неба, а также создателя ночи и дня, месяцев и лет (= солнца) . А после этого мы известным путем перейдем к поискам создателя универсума, используя эти дисциплины (цавгщата) в качестве подспорья и азбуки. Устремляясь слухом к тождественному (т. е. к движению), не забудем о музыке: как к астрономии зрение, так к гармонии относится слух. И как астрономия обращает взор от зримого к незримому и подводит к умопостигаемому бытию, так и восприятие гармоничных звуков позволяет перейти от слышимого к умозрению. Без прохождения данного курса наук (цавтщсста) наши попытки рассматривать тождественное будут совершенно бесцельны, бесполезны и бессмысленны.

На первый взгляд кажется удивительным, что Алкиной считает наукой риторику, а не математику, приводя в качестве довода, что последняя использует дискурсивный способ рассуждения (Siavoia), а не мышление (vorioiq). Ведь даже диалектика в чисто платоновском смысле в большинстве случаев действует с помощью дискурсивного рассуждения и становится мышлением лишь в тот момент, когда ей удается привести душу от множественности понятий к единству формы и сделать так, чтобы душа, пусть лишь на мгновение, растворилась в этом единстве. Но кажется, что для Алкиноя как раз важно то, что диалектика может прийти к первым началам и что она оттуда получает характер истины, который распространяется на все ее операции. Это, равным образом, имеет значение и для риторики, которая, впрочем, и задумана в системе Алкиноя как часть диалектики. Теперь ведь речь идет не о всякой риторике, но о такой, которая основывается на философии и берет свое начало из самой диалектики.

Если оставить в стороне эти отличия, то мы находим в этом отрывке те же темы, что и у Никомаха и Феона: следует изучать математику чисто созерцательным образом, без практической цели, она составляет подготовительную фазу. Для описания этой подготовительной фазы метафоры остаются в основе теми же самыми. Никомах Герасский сравнивал математику с лестницей, которая ведет к знанию сущих, Алкиной говорит о ступени (Ъяоравроу) или о введении (rcpooi|!iov), - платоновская метафора™. Феон, в свою очередь, сравнивал математику с первой ступенью мистерий, очищением. Эта метафора также имеется у Алкиноя:

«Если же нам предстоит посвящение в более высокие науки, то подготовкой и предварительным очищением божеств в нас (т. е. разумной души) может стать музыка, арифметика, астрономия и геометрия; при этом мы должны следить за нашим телом и заниматься гимнастикой, которая закаляет тела как для войны, так и для мирных занятий»®.

Что касается чисел и их онтологического положения, то Алкиной идентифицирует их, как Никомах и Феон, с идеями.

«Идея у Бога есть его мышление, для нас она - первое умопостигаемое, в материи - мера, для чувственного космоса - образец, в себе - сущность» .

Здесь термин «мера» выражает действие идей-чисел на материю. Таким образом, у Никомаха и Феона мы присутствовали при формировании четырех или пяти математических наук: четыре науки у Никомаха, где стереометрия включена в геометрию, пять наук у Феона, где, как у Платона, стереометрия считается отдельно. В обоих случаях изучение математических наук считается необходимой подготовкой к философии. В то время как Никомах исследует только математические науки, Феон упоминает вдобавок и философию в ее трех условных частях: логике, политике (=этике), физике, не давая ни иных объяснений, ни подразделений. Теология-диалектика выступает как венец всего предшествующего. В противоположность обычному трехчастному членению философии, здесь теология отделена от физики. Таким образом, у Феона мы имеем полную систему платонического философского образования, вводящего математику как подготовительный этап к вершине философских занятий, диалектике-теологии. Грамматика и риторика не упоминаются, но последняя могла бы подразумеваться в составе логической или политической части философии. Алкиной представляет иную схему платоновской философии, ко-торая, в отличие от феоновской, не исходит из педагогической точки зрения, а пытается дать полную классификацию различных предме-тов платоновской философии. Мы обнаруживаем здесь все, что упо-минает Феон: пять математических наук, различные части философии, то есть диалектическую (в стоик о-аристотелевском смысле, что тождественно логической части у Феона), а также части этическую, физическую и теологическую. Из подразделения диалектической части, кроме того, возникает риторика, а также один из предметов грамматической науки. Мы еще раз сталкиваемся у Алкиноя, как и в академическом преподавании времен Филона из Лариссы, с попыткой оправдания риторики, на этот раз основанной на тенденциозной интерпретации некоторых платоновских текстов, и можем отметить некоторую непоследовательность, которая заключается в том, что, как и у Платона, математические дисциплины лишены характера «наук», но, в отличие от него, таковой усваивается риторике.