<<
>>

О романе

Произведению историческому, даже самому прекрасному, недостает материи; оно всегда несколько абстрактно. В произведении эпическом есть своя устойчивость и жизненность благодаря движению, пожирающему мысль.

История, как уже говорилось, связует действия по-иному; она неизменно отправляется от действий и восходит к причинам, идеям, чувствам или страстям, опираясь только на кем-то сказанное или написанное. Вот почему все её предположения сводятся к общим истинам, бросающимся в глаза благодаря силе воздействия и сжатой ударной форме. Нередко история оказывается бессодержательной из-за того, что она приемлет мотивы поступков, в которых все признаются, но в которые не укладывается ни значительность последствий, ни серьезность препятствий; такого рода причины, лежащие на поверхности общих интересов и суетного воображения, не бросают никакого дополнительного света на факты. Настоящий историк глядит глубже. Но поскольку закон истории повелевает всегда восходить от действий к причинам и от речей к побуждениям, даже серьезный историк обречен на движение внутри абстрактных категорий, подобно человеку, исследующему корысть или честолюбие, словом — страсти театральные. Страсти реальные — куда более детские, сильные, гораздо теснее связанные с механизмом тела — от историка ускользают. Заметьте поэтому, что отличие истории от романа вовсе пе в событиях или анализе характеров, а в том, что ее утверждения зависят от свидетельских показаний и не могут не сохранить их формы. Короче, в истории нет места для интимного; она самое большее воссоздает людей такими, какими мы их видим, неизменно восходя от поступков к побуждениям. В противоположность отправной точке историка материал романа — Интимное признание, не подтверждаемое никакими свидетельствами, оно бездоказательно и именно поэтому придает достоверность действиям, описываемым романистом. Таким образом, моделью романа является «исповедь».

На этом стоит остановиться; ибо от слова роман возникло два производных — романический и романтичный, которые служат хорошим, хотя и достаточно редким, примером долговечных находок, способных соперничать по своему смысловому богатству с самыми древними словами.

Историческая сторона характера —- то, что подлежит суду истории,— это мысли и побуждения человека, которые известны по свидетельствам современников и которые будут сами рассматриваться как свидетельство. Но романи-ческая или романтичная сторона характера подразумевает истинные страсти, то есть грезы, радости, печали, диалоги с самим собой, о которых люди не говорят вслух из стыдливости и в силу общепринятых норм поведения. Впрочем, эта сторона душевной жизни превалирует лишь у мечтателей и в особенности занимает большое место в самом романе, поскольку в обычной жизни действие поглощает грезу. Действие выглядит так, как видят его свидетели, и впоследствии о его побудительных причинах в немалой степени судят по свидетельствам. Нам ничего не известно о грезах Бонапарта; и вполне вероятно, что его честолюбивые замыслы порождались результатами действий; ибо успех сам по себе непременно сообщает повое направление нашим действиям, а подчас и вносит нечто новое в нашу натуру. И как раз идея, что действие никогда не реализует мечту, — идея романическая или романтичная. Всякое действие социально; и, если оно не обусловлено обстоятельствами, оно порождено непосредственным суждением, связанным с восприятием данного момента; в этих реальных побуждениях нет ничего романического. В этом отношении весьма показательны военные действия — в них легко различить смутные грезы, абстрактные причины, поддающиеся свидетельствам, и, наконец, причины реальные, порожденные моментом и его восприятием. Романическое в каждом человеке нежизнеспособно, неустойчиво. И, по правде говоря, подобно всем опытам чистого воображения, в жизни романтичная греза быстро теряет почву под ногами; так что, не воплотясь в действие, она погибает от скуки. Иное дело художественное произведение, где само действие служит грезе опорой. Следовательно, романическое не может существовать вне романа. Похоже, что дело романиста воплотить романтичное в дей-ствие. Но, следовательно, романтично не само действие, скорее уж роман определяется особым соотношением грезы и действия, поскольку в нем действие не только не разделывается с грезой, но, напротив, сообщает ей материальность.
Вот почему действие реальное не может попасть в роман — даже и в том случае, когда романист повествует о действии реальном и передает его так, как сам наблюдал. Романист ни в коей мере не историк. Достаточно, чтобы действие было связано с грезой, и самое достоверное повествование теряет сходство с историей. Особенно отличается, наконец, роман от истории, когда романист и историк обращаются к одним и тем же персонажам и рассказывают об одних и тех же событиях. Следовательно, вымысел в романе — это, по сути дела, не то, о чем в нем повествуется, но аналитическая связь мысли и действия, где действие — развитие мысли. В реальной же жизни так не бывает. Следовательно, сам вопрос, достоверно ли повест- вование, выдуманы ли, изменены ли автором события, в значи-тельной или ничтожной степени, совершенно неуместен, если мы ощущаем красоту или силу романа, что, в сущности, одно и то же. В романе все зиждется на человеческом, на человеческой индивидуальности. История, напротив, в силу своего абстрактного характера, сводит любое действие к внешним причинам. Вот почему в историческом произведении доминирует идея фатальности и, если его не спасает достаточно мощный ритм развития, историк склонен глядеть на мир мрачно. Роман же чужд фатальности, напротив, в нем доминирует чувство жизни, где все — да?ке страсти и преступления, даже несчастье — подвластно воле человека. Тем самым настоящий роман противостоит невзгодам, пробуждая милосердие, надежды и солидарность.

/926

<< | >>
Источник: Ф.Энгельс. ПИСАТЕЛИ ФРАНЦИИ О ЛИТЕРАТУРЕ. Сборник статей. 1978

Еще по теме О романе:

  1. БОГАТСТВО АНГЛИИ ВО ВНЕШНЕЙ ТОРГОВЛЕ