Поэтическое искусство
Не знаю, какая судьба ждет эти несколько стихотворений, на-писанных в неволе, по такой вопрос меня больше не волнует — я совершенно уверен, что не обманываю себя. Независимо от того, будут эти стихи когда-нибудь опубликованы или нет, мне бы хо-телось для тех, кому они попадутся на глаза, сказать еще несколько слов, чтобы умонастроение и позиция автора не были истолкованы неверно.
Сейчас, более чем когда-либо, я считаю, что главное в мире — это действие, основанное на самом ясном, какое только возможно в настоящий момент, осознании проблем эпохи и положения человека в этой эпохе, а также закономерного направления истори-ческого развития.
Для созпательного человека единственным оправданием его существования па земле может быть только лич-ное участие в борьбе ради того, чтобы способствовать изменению мира и человека во имя самого полного человеческого счастья, которое видится разуму.Счастье я понимаю в высшем смысле этого слова.
Его следует искать только на пути исчерпывающего осуществления человеческих возможностей, а это предполагает материаль-ное раскрепощение всех людей. Его воплотят в жизнь те, кто храпит падежду, что судьба человечества не безысходна, кто, несмотря па все страдания и ужасы, вопреки всем разочарованиям и предательствам, верит человеку, а не только терзающему его страху.
Всякий, кто устраняется от действия, кто прячется от борьбы, сам произносит себе приговор. Именно с этой точки зрения в самом земном и человечном смысле я верю в глубокую и пре-красную истину, заключенную в евангельских словах «Сберег-ший душу свою потеряет ее».
Сегодня писателю предстоит выразить грозную и прекрасную действительность, подчас жестокую, а подчас и вдохновляющую. Поэзия, сосредоточенная па страданиях поэта, па сожалении, жа-лобе или даже надежде, поэзия, которая не может выйти за пре-делы личного переживания и стать эхом и, если возможно, знаме- яем всеобщего действия, безнадежно далека от сегодняшнего дня. Еще 70 лет назад Лотреамон 2 вынес окончательное суждение по этому поводу.
У поэзии есть свое назначение, и нелегко определить границы ее возможностей в деле изменения мира и человека. Французская поэзия наших дней станет неотъемлемой частью величия той Франции, которая сохранила верность свободе и которая в этой верности обретает ныне свое величие.
1944