Письмо к Жану-Ришару Блоку
Париж, 8 ноября 1944 года-
Дорогой, дорогой друг!
Как рады мы были увидеть Ваш почерк, услышать Ваш голос! Ваше письмо от 1 октября догнало нас в Париже, куда я приехал, чтобы посоветоваться с врачами и подлечиться.
Потому что Вы совершенно правы, когда говорите: «Нет дыма без огня»,— я был очень болен последние два года и в прошлом году чуть не умер: сердце, легкие, кишечник — вся машина разладилась, кроме головы, она продолжала наблюдать и брать па заметку, даже когда судила превратно. Теперь уже все не так страшно, по по време-нам бывает тягостно, передвигаюсь с большим трудом из-за одышки. Впрочем, о чем тут говорить, в 79 лет это нормально.Все эти годы мы безвыездно прожили в Везле (куда рассчитываем вернуться к 20-му текущего месяца). С высоты городских стен, в которых мы были заточены, но отнюдь пе защищены ими, сначала мы день за днем видели горестный исход наших войск по равнине. Потом мы долго были в оккупации, за нами неотступно следили, мы были готовы ко всему, но как-то уцелели благодаря незримому присутствию Жана-Кристофа, которого оккупанты охотно аннексировали бы, сперва, конечно, «подчистив». Вот уже два года окружающие нас леса грозно щетинятся оружием, потому что полны борцов Сопротивления, и готовят врагу ловушки, куда за последние месяцы то и дело попадаются отступающие колонны немцев. В конце августа мы получили вместо осеннего букета маленькое сражение под Везле, с пушечной пальбой, со-жженными домами, — детская игра рядом с чудовищными схватками, опустошающими земной шар. Но какое волнение испытали мы, когда, прибыв в Париж, нашли петронутой всю его чудесную красоту и подумали о том, как мало нужно было, чтобы он оказался разрушен!
Мы разделяем Вашу тревогу по поводу Вашей разбросанной войною семьи. Сами мы тоже тревожимся за судьбу нашего сына Сергея Кудашева о котором ничего не знаем с 1940 года.
Как раз сейчас наводим справки через посольство.Поскольку мы были заперты в Везле и, по мере того как война затягивалась, все больше теряли связь с остальной Францией, узнавая о путях Судьбы лишь по Лондонскому радио> '(Москву очень плохо слышно), мне оставалось только одно прибежище — мысль. У меня накопилось много размышлений, много готовых к публикации работ; в частности, я закончил серию очерков о Бетховене (его музыка была мне таким верным другом в самые черные дни!); Альбен Мишель собирается издать два тома моих статей о Пеги. Но найдется ли время у настоящего и будущего для того, чтобы заинтересоваться прошлым?
Когда мы с Вами увидимся? Не откладывайте этого на слишком долгий срок. Так мало на свете истинных и надежных друзей! А ведь как нужны и те и другие, чтобы устоять в жизни, в этом убегающем потоке, этой туманной спирали, уходящей в ночь...
Братски обнимаю Вас и Вашу милую жену. Моя жена тоже Вас обнимает. Если Вы любите меня, любите и ее! Только благо-даря ей я еще жив. Без нее, без ее неутомимой помощи, ее нежности я не выдержал бы этих тяжких, этих глухих и мрачных лет, заполнеипый душевной подавленностью и болезнями.
Ваш старый друг Ромен Роллан