ИЗ ИНТЕРВЬЮ
Что вы думаете о современном латиноамериканском романе?
Он переживает знаменательный момент своего развития, но полезно будет высказать некоторые предостережения по. его адресу.
У испаноязычной литературы всегда был упорный и хитрый враг, хитрый, ибо он все время появляется под разными личинами: вербализм, риторика, формальные изыски. Когда мы думаем, что он.уже окончательно повержен, он появляется вновь, под маской авангардизма. Мы сейчас переживаем период неокультеранизма, сплавленного с неокон- септизмом*;—двух литературных течений, которые истощили и в конце концов свели на нет великую испанскую литературу, как это и свойственно всем излишне «литературным» веяниям. Кроме того, движимые чувством неполноценности по отношению к более развитым странам, мы оказываемся большими католиками, чем сам папа, особенно в том, что касается новой риторики, «измов» авангарда. Дело в том, что мы не должны думать, будто новаторство обеспечивается исключительно формальными средствами, ибо в таком случае Кафка оказался бы незначительным рядом со второстепенным Дос Пассосом. Все эти ухищрения—признак упадка. Как без дрожи прочитать в аргентинских газетах анонс романа, который можно читать и с начала до конца, и сзаду наперед? Редко хвалят Филлоя, у которого есть немало хорошего, а если хвалят, то как раз за недостатки, за эти ухищрения, увлечения палиндромами*. Вы можете себе представить Кафку, который бы занимался акробатическими трюками такого рода?Вы обращаетесь в первую очередь к молодым писателям, не так ли?
По-видимому—да, ведь это им предстоит сделать следующие шаги в нашей литературе, и они в особенности подвержены этим новым веяниям. Перед нами, американцами, теперь открываются большие возможности, и было бы жалко, если бы новые поколения не использовали их, имитируя умирающую схоластику. Старого Света. Вспомним, что после первой мировой войны, когда Европа задыхалась от сверхутон- ченной литературы Хаксли, американцы, такие, как Фолкнер и Хемингуэй, мощные и жизнеспособные, смели эту моду, и европейцы смогли вновь вздохнуть полной грудью. Так давайте же учтем опыт великих писателей и воспользуемся такими средствами повествовательной техники, которые не будут чисто формальной игрой; и остережемся-впадать в декадентский грех «литературной» литературы, литературы для посвященных и снобов, для изверившихся и ловкачей. И будем помнить слова одного американского критика: «Великий писатель—это человек, который пишет, а не просто ремесленник слова». Роберто Фернандес Ретамар