ЮГО-ВОСТОЧНАЯ АЗИЯ И АЗИАТСКИЕ ОСТРОВА В ТИХОМ ОКЕАНЕ
ДениЛомбар
Страны, территории которых примыкают к региону, получившему неофициальное название «Средиземноморье Юго-Восточной Азии», ныне пытаются найти общие корни в рамках Ассоциации государств Юго-Восточной Азии (АСЕАН), а между тем они могли бы без труда найти эти корни, заглянув в историю рассматриваемых девяти веков и далее - в предшествовавшие им доисторические времена.
Государства Юго-Восточной Азии, которые сегодня столь различны по своему политическому устройству и религиозной ориентации, в те времена все стремились к единой модели государственности - монархическому режиму по индийскому образцу (Coedes, 1964). Идеологически это было вызвано широким распространением индуизма и буддизма и огромной притягательной силой великих индийских мифов («Рамаяна», «Махабхарата», буддийской «Джатаки» и т.п.). Необходимо также учесть лингвистический фактор, поскольку тогда санскрит играл роль койне - единого языка общения этих народов, подобно латинскому языку в Западной Европе или, в некоторой степени, английскому в современной Юго-Восточной Азии. Однако в отличие от Римской империи, утвердившейся по обеим сторонам Средиземного моря, здесь никогда не существовало единой политической структуры, которая объединяла бы эти страны. Тем не менее какое-то чувство культурной общности у этих народов присутствовало на протяжении многих веков, что объясняет наличие множества схожих черт в их культурах, попытки разобраться в которых мы сегодня наблюдаем.
Эта упрощенная картина сразу требует двух существенных уточнений. Первое - это то, что данный процесс государственного строительства был гораздо более выражен на западе региона (п-ов Индокитай, Суматра, Ява, Бали и тд.), чем в восточных районах, где островные государства (индонезийский «Дальний Восток», Минданао, Лусон и др.) оставались в стороне от крупных политических и урбанистических образований еще очень долго.
Второе уточнение состоит в том, что и на западе огромные территории, в основном в горной местности, также не были затронуты процессами централизации и продолжали оставаться для этих формировавшихся государств резервами различных натуральных продуктов (строительного леса, смол, благовоний, пряностей, лечебных растений и тд.). Уже тогда иноземные купцы приезжали издалека за этими товарами (главным образом из Китая и Индии, а также с Ближнего Востока). Здесь, кроме всего прочего, имелись неисчерпаемые людские ресурсы, и крупные государства широко пользовались этим легкодоступным источником столь необходимой им дешевой рабочей силы.На протяжении всего рассматриваемого периода и гораздо позже (вплоть почти до середины XX в.) вся территория
Юго-Восточной Азии была покрыта сплошными густыми лесами лишь с небольшими разрывами в отдельных местах, где условия позволяли перейти от примитивной подсечно-огневой системы земледелия к орошаемому возделыванию земли. Население этих районов, находившееся вдалеке от первых центров по производству металла (в долинах рек Хуанхэ и Ганга), не было знакомо с металлическим инструментом и очень медленно вырабатывало способы борьбы с наступавшими джунглями.
НОВЫЕ ИСТОЧНИКИ
В основном наши знания по истории этих девяти веков в течение долгого времени базировались на реконструкциях, сделанных на основе эпиграфических текстов (нескольких сотен надписей, вырезанных на камне и на меди), описаний иноземных путешественников, главным образом китайских и арабских, и находок на местах крупных археологических местонахождений на Яве, Пагане (город в Бирме, важный религиозный центр; в средние века столица одноименного государства. - Прим, ред.) и в Ангкоре (Кампучия), изучавшихся еще с конца XIX в. Но в последние несколько десятков лет во многих местах были сделаны новые археологические находки, которые пока еще не нашли отражения в обобщающей литературе. В частности, самые важные из них были сделаны в Кота-Чайна, Барусе, Джамби и Палем- банге (о.
Суматра); Бантене, Лелесе, Тубане и Чайне (о. Ява); в различных местах в Лембах-Буджанге (штат Кедах в Малайзии на п-ове Малакка); на новых местонахождениях так называемой культуры «Очео» (открытых вьетнамскими археологами в дельте р. Меконг); на сравнительно недавно обнаруженной археологической площадке в порту Бандона (в заливе Алонг), а также на несколько лучше известном местонахождении в Сатиншра (на перешейке Кра).Кроме того, во всем регионе в последнее время имел место подлинный прорыв в подводных археологических исследованиях (было обнаружено свыше 15 древних затонувших судов, включая один в штате Паханг в Малайзии и один - в Бутуане на о. Минданая, Филиппины), которые позволили получить бесценную информацию о древних торговых судах и их грузах.
ВОЗНИКНОВЕНИЕ РИСОВОДЧЕСКИХ ГОСУДАРСТВ
Сегодня бесспорным является тот факт, что главной особенностью начальной фазы рассматриваемого периода является формирование оседлых, организованных сельскохозяйственных обществ. Об их становлении мы узнаем из древних надписей на камнях, в которых говорится о намерении местных правителей организовать массовое производство риса и о создании с этой целью поселений или монастырей с соблюдением некоторых «условий», а конкретно - об обустройстве этих мест путем вырубки лесов для получения посевных площадей.
В действительности этот процесс начался значительно раньше в дельте Красной реки (р. Хонгха во Вьетнаме), где во времена китайской императорской династии Хань (III в. до н.э.) использовался китайский способ выращивания риса. Здесь поселок городского типа Тонг-бинь (впоследствии переименованный в Тханг-лонг, а затем в Ханой) стал провинциальным центром уже в 607 г., но имеется достоверная информация, что в этом регионе существовали и более древние крупные поселения городского типа (Ко-лоа, Лонг-бьен и др.). Район, впоследствии получивший название «Вьет» (Тонкин - европейское название северных районов Вьетнама в ХѴІ-ХЖвв. - Прим, ред.), в те времена рассматривался как единое целое с территориями, именовавшимися «Юэ» (современная китайская провинция Гуандун).
«Юэ» и «Вьет» были, по сути, двумя разными произношениями одного и того же слова (и обозначавшиеся одним и тем же иероглифом). Вплоть до X в. территория Северного Вьетнама являлась составной частью Китайской империи.Подобная же ситуация, но имевшая отношение к индийскому влиянию, возникала в более поздние времена в западной части Юго-Восточной Азии: в долине р. Иравади, где с VII в. существовало процветающее государство Пьи (вокруг Прома, города, окруженного в те времена кирпичной стеной), в котором использовался тибетско-бирманский язык; в долине р. Менам, где археологи обнаружили остатки монского государства Дваравати; в дельте р. Меконг и в Южном Лаосе, где сформировалось государство, которое китайские источники после VI в. называют «Чен-ла»; на Западной Яве, где один из правителей еще в V в. с гордостью сообщает в надписях на камне о том, что по его приказанию был вырыт крупный канал; в центральной части о. Ява, где из надписей на каменных изваяниях VII и VIII вв. хорошо известны имена нескольких правителей (некоторые из них принадлежали к буд дийской династии Сайлендра).
Наряду с этими государствами, которые можно с уверенностью характеризовать как аграрные, существовали также торговые государства-посредники, все благополучие которых держалось на морской торговле между аграрными производителями во внутренних лесных районах и купцами из далеких стран. Самым известным примером такого государства-посредника может являться Шривид- жайя, государство в Индонезии, о котором много писали арабские путешественники и китайские паломники. Центром этого государства некоторое время был Палембанг на юге Явы, и один из его правителей провозгласил себя «великим царем» (махараджей), о чем говорят различные надписи на камнях, датируемые начиная с VII в. (они также встречаются по всей Южной Суматре). Это, безусловно, следует интерпретировать как признак существования разветвленной складской сети, перевалочных баз, располагавшихся в устьях крупнейших рек по обеим сторонам Малаккского пролива.
Китайские источники упоминают также несколько более мелких торговых портов на побережьях п-ова Малакка и в других районах Индокитая, где, в соответствии с эпиграфическими источниками, существовало государство Чампа (на территории Нхатранга и Пхантран- га), также активно занимавшееся морской торговлей.ПРЕОБРАЗОВАНИЯ EX И X ВВ.
ВIX и X вв. произошел ряд важных перемен, но мы пока не можем с уверенностью говорить, что все они были частью единого процесса. Аграрные государства, до этого едва известные, поднялись в полную силу и радикально изменили сельский ландшафт своими огромными культовыми сооружениями, которые и сегодня вызывают восхищение.
Самым ярким примером этого может служить Ангкор (это название является искаженным санскритским словом нагара, означающим «город», или, скорее, «обжитое» пространство - в противовес все еще диким пространствам, покрытым лесами). Место для его строительства было выбрано в 802 г. н.э. посередине между горными хребтами Ку- лен, состоявшими из песчаника и выполнявшими роль естественной водонапорной башни, и богатым рыбой оз. Тонле-Сап, из которого имелся прямой доступ в р. Меконг, а по ней - к морю. В последующие века кхмерские цари создали огромные водохранилища (барай) для орошения и построили столь же грандиозные и поражающие воображение «храмы-горы» в виде ступенчатых пирамид, которые представляли собой символические копии Горы Меру (являющейся осью мироздания в индуистской космологии). Вокруг этой столицы, а точнее - вокруг каждой последующей столицы, поскольку каждый новый великий правитель создавал свою, новую, выросла огромная империя, простиравшаяся на восток за Меконг, а на севере и западе контролировавшая территории, которые сегодня принадлежат Лаосу или Таиланду. Во времена Джайявармана VII (XIII в.), правление которого, вероятно, пришлось на самый расцвет этой цивилизации, была построена целая сеть магистралей для его передвижения, вдоль которых одна за другой стояли виллы для отдыха (сала) и где был обеспечен идеальный контроль за прилегающими пространствами (илл.
82, 226, 229-231).IX в. стал также свидетелем создания новых царств на востоке региона, в долине р. Иравади: Пегу - на юге и Паган - на севере. Первое было основано монами (в 825 г.) и росло по мере расширения его морской торговли. Второе основали бирманцы (в 849 г.), воспользовавшиеся естественными богатствами бассейна Кьяуксе (сразу же за местом слияния рек Иравади и Чиндуин) и построившие огромный город, который очень скоро уже стоял в окружении величественных буддийских храмов.
На о. Ява мы также наблюдаем нечто похожее - рост числа новых царств, но не на материале самих мест древних поселений, которые пока плохо разработаны, а на основе изучения эпиграфических памятников и, в первую очередь, исходя из огромных размеров этих памятников. Построены они были сначала в центре острова (на территории, известной под названием Матарам, недалеко от г. Джокьякарта. В частности, в X в. здесь были построены храмы в Боробудуре, в X в. - в Севу и Прамбанане), затем в XII в. - восточнее, в районе Кедири, и, наконец, в XIII в. - в Сингхасари (илл. 224, 228).
В 1990 г. на о. Лусон (неподалеку от Лагуна-де-Бэй) была обнаружена медная пластина с выбитым на ней текстом, документ на острове сегодня хотя и единственный в своем роде, но подлинный, датирован 822 г. эпохи Сака, т.е. 900 г. н.э. Написанный на нусантарийском языке, он содержит и тагальские (тагалогские) термины и является долговой распиской. Эта находка порождает важнейший вопрос о том, насколько далеко на Филиппинских о-вах проникла государственность «индийского типа». Археологи уже привлекали внимание к некоторым другим «старым» сельскохозяйственным регионам, история которых пока мало изучена, но которые вполне могут оказаться ровесниками той первой волны развития государственности, в частности к территории вокруг г. Ифугао (на самом севере о. Лусон), а также к району Буаяна (в южной части о. Минданао).
Одновременно с аграрными государствами вели свою торговлю морские государства. В XI в. царь Шривиджайи под держивал отношения как с правителями династии Чола в Южной Индии, так и с императором Китая. В Чампе были найдены надписи на арабском языке, датируемые тем же периодом, подтверждающие существование активного товарообмена, который начиная с IX в. по крайней мере связывал порты Персидского залива с Гуанчжоу (через перевалочные порты в Малаккском проливе, на о. Тиоман, на побережье государства Чамов (во Вьетнаме и Кампучии) и на о. Хайнань).
В заключение необходимо упомянуть одно важное событие. В 939 г. вьетнамцы освободились от китайского господства и перед лицом мощной угрозы со стороны северных соседей встали на путь строительства собственного сильного национального государства. Их жизнеспособность проявилась не только в создании прочного централизованного государства с аппаратом чиновников (мандаринатом), которые должны были проходить через систему экзаменов, но и в стойкой агрессивности по отношению к соседним чамам. Эти агрессивные устремления вылились в постепенное продвижение вьетнамцев на юг - на территории, где было сильно индийское влияние, а вместе с их приходом здесь началось наступление «китайской культуры иероглифического письма» (илл. 227).
ПЕРЕЛОМ XIII В.
Если вплоть до конца XIII в. о «синхронности» событий в разных частях региона можно говорить лишь с определенными оговорками, то монгольское нашествие, грянувшее внезапно, совершенно очевидно, явилось поворотным моментом в истории Юго-Восточной Азии, как, впрочем, и всей Евразии. С одной стороны, неожиданные походы великого хана Хубилая, предпринятые всего лишь за каких- то два десятилетия не только против Японии (1274 и 1282 гг.), но и против Чампы (1283-1285 гг.), Вьетнама (1285 г.), Пагана (1287 г.) и Явы (1293 г.) в некотором смысле предвосхитили развитие гораздо более поздней волны японской экспансии 1942 г. В то же время они положили начало гораздо более важному событию - активному проникновению в регион китайской модели цивилизации. За исключением Верхней Бирмы, где китайско-монгольским армиям удалось нанести сокрушительный удар государству Паган, в других местах завоеватели терпели поражения, которые впоследствии историки стран, подвергшихся нападению, особенно Вьетнама, представят как имеющие особое символическое значение. Однако данный факт вовсе не свидетельствует о том, что это нашествие прошло для них совсем бесследно.
Одним из наиболее значимых таких последствий стало, в первую очередь, появление на исторической сцене тайских народностей. Они расселились наряду с другими «меньшинствами» (и, хмонг, яо и др.) на огромном карстовом плоскогорье к северу от больших долин Индокитайского п-ова, и, хотя они были обращены в буддизм и пользовались рукописями индийского происхождения, говорили они, тем не менее, на родственных китайскому тональных (тоновых) языках и на протяжении длительного времени подвергались процессу китаиза- ции. Подобно вьетнамцам в X в., они освободились от китайского и монгольского владычества как раз в тот период, когда монголы стремились утвердить свое владычество в южных регионах и начали свое «историческое» наступление, на этот раз против монов и кхмеров. В XIII в. эти народы группы таи обосновались в верховьях р. Менам, изгнали кхмеров из Сукхотхаи и основали г. Чиангмай (1296 г.) и первое крупное тайское государство Сукотаи. В1350 г. они основали г. Аюттхая всего в 100 км от моря и несколько раз осаждали Ангкор (в 13 5 3, 1393,1431 гг). Еще одна группа таи основала государство Лао Лансанг (1353 г). С «дальнего севера» они принесли с собой свои обычаи и традиции, в частности 12-месяч- ный календарь, имеющий широкое хождение у тюркомонгольских народов, в котором каждому месяцу соответствовало определенное животное.
Другим не менее важным последствием было укрепление здесь китайской диаспоры. К тому времени существовало уже несколько китайских сообществ в наньянге, или «южных морях» (общий термин на языке чиновников феодального Китая для обозначения того, что европейцы значительно позже назвали Юго-Восточной Азией), в частности в Ангкоре, где китайцы часто изображаются на барельефах XIII в. в центральном храме Байон. Более того, китаец по имени Чжоу Дагуан оставил великолепное описание Ангкора, относящееся к 1296 г. Но начиная с XIV в. число этих сообществ китайских торговцев, пришедших в основном из Фуцзяна и іуандуна, стало увеличиваться. В начале XV в. китайский флотоводец и дипломат Чжэн Хэ обнаружил китайских поселенцев практически в каждом порту в регионе.
Остров Ява, находившийся на самой южной оконечности рассматриваемого региона, достаточно долго оставался несколько в стороне от новых тенденций. Но в истории Восточной Явы был период процветания при царях династии Моджопахит с конца XIII по начало XVI в. Это государство, довольно хорошо изученное по древним надписям и археологическим материалам, а также по целому ряду литературных произведений (в частности,«Нагара- кертагама», 1365 г), было, как и Аюттхая, с которым они существовали в одно и то же время, одновременно и классическим аграрным государством, и морской торговой державой. Многочисленный флот Явы, по некоторым оценкам, контролировал в этот период целый ряд перевалочных торговых пунктов, местоположение которых на карте совпадает в основном с районом, находящимся в границах современной Индонезии (и Малайзии).
РАСШИРЕНИЕ МОРСКОЙ ТОРГОВЛИ
И ПОЯВЛЕНИЕ ИСЛАМА
В XIV в. события в Центральной Азии частично нарушили привычный ритм сообщения по древнему Шелковому пути, что косвенным образом способствовало активизации морских путей доставки товаров и, как следствие, резкому росту товарооборота во всем регионе «Средиземноморья» Юго-Восточной Азии.
Присутствие здесь ислама подтверждается наличием всевозможных мусульманских усыпальниц и мечетей, которые датируются в іуаньчжоу IX в., в Куанчжоу - X в., в Чампе и на Восточной Яве - XI в., на севере Суматры - XIII в., а на п-ове Малакка - началом ХГѴ в. Ислам был основной религией этих новых торговцев, и там, где возникал международный товарообмен, ислам становился религией элиты, а затем уже в некоторых регионах - и религией большинства. Аграрная модель развития государства, о которой упоминалось выше, постепенно уступала место модели портового города, открытого для всех желающих и полностью занятого торговлей. Первым таким «султанатом», существование которого подтверждено документально, был Пасай (на севере Суматры). О нем упоминал еще Марко Поло, а Ибн Баттута весьма красочно описал его в середине ХГѴ в. как большой космополитический перекресток морских путей.
XIV и XV вв. отмечены распространением такой «сул- танатской» модели - сначала в г. Малакка (в XV в.); затем в г. Аче на самой северной оконечности Суматры; в Демаке, Чиребоне и Бантене на северном побережье Явы (XVI в.). Повсеместно это были города нового типа, обращенные к внешнему миру, озабоченные не столько ведением хозяйства на своих внутренних землях (за исключением производства перца, предназначенного для экспорта), сколько поддержанием и сохранением коммерческой инфраструктуры Иноземные сообщества из остальной Азии (среди которых и первые европейцы - итальянцы и португальцы также стремились захватить себе место) расселялись отдельными «кварталами», компактными группами (кампунг), и каждое из таких поселений имело название той этнической группы, которая в нем проживала: Кампунг келинг, или Индийский квартал, Китайский квартал, Пегу- анский квартал, Яванский квартал и тд.
Параллельно с этим расширением морской торговли шло развитие новых морских торговых путей дальше на восток, в частности в направлении Молуккских островов, пряности которых все больше ценились на мировом рынке. Возникло несколько новых перевалочных центров в восточной части «Средиземноморья» Юго-Восточной Азии, имевших торговые связи как с портами Восточной Явы, так и с портами Фуцзеня, в обход древнего маршрута вдоль берегов Индокитая, ставшего непопулярным из-за постоянных нападений Вьетнама на Чампу (в частности, одно из них в 1471 г. привело к падению Виджайи). Среди этих новых образований был султанат Бруней (XV в.), давший название о. Борнео (Калимантан), в северной части которого он расположен, а также Тернате (XVI в.) в северной части Молуккских островов. Таким же образом появилась на карте и большая группа островов, которые позднее получат название Филиппинские, среди них - главный торговый перевалочный центр Миндоро (или Майи, как именовали его китайские источники XIII в.); старая Манила (обнаруженная археологами в местонахождении Санта- Ана); Бутуан на о. Минданао (местоположение которого уверенно подтверждается найденными многочисленными черепками глиняной посуды и обломками затонувших древних кораблей).
К концу рассматриваемого периода Юго-Восточная Азия оказалась уже более-менее в границах тех территорий, которые она занимает сегодня. Что же касается формирования культурной общности народов южной части этого региона (современной Индонезии), то этот процесс уже развивался достаточно быстрыми темпами путем постепенного проникновения сюда ислама.
ПИСЬМЕННОСТЬ И ЯЗЫКИ
Множество языков и разные виды письменности, имевшиеся в регионе, представляют одну из самых больших трудностей для историка. Но это одновременно и «источник», позволяющий проследить усилия различных обществ по овладению определенной техникой письма и последующему ее усовершенствованию.
Сначала следует отдельно рассмотреть языковую ситуацию во Вьетнаме, где существовала иероглифическая письменность, как и во всех землях Юэ, еще со времен первых контактов с более северными частями Китая. К ХГѴ- XV вв. вьетнамцы разработали свою собственную письменность, известную как нам, и стали писать на своем языке с использованием китайских иероглифов, приспособленных к особенностям фонетического строя языка.
В остальных частях Юго-Восточной Азии к VII в. получила широкое распространение индийская слоговая азбука (в восточно- и южноиндийском вариантах), с помощью которой выполнено несколько надписей, относящихся к довольно раннему периоду (ПІ в. - на полуострове, V в. - на Яве, VI в. - на Суматре), и которая постепенно стала применяться в письменности многочисленных местных языков. Слоговая азбука, первоначально использовавшаяся для записи санскрита, постепенно стала основой письменности различных языков региона, что позволяет нам составить приблизительную лингвистическую карту Юго-Восточной Азии на начало рассматриваемого периода. Этот вид письменности первыми стали использовать австроазиатские (мон и кхмерский) и австронезийские (малайский, яванский, балийский и чамский) языки, а за ними - тибето-бирманские языки и, наконец, после монгольского нашествия (в XIII в.) - тайские языки. В бирманском и тайском языках, являющихся тональными, слоговое письмо в ходе его адаптации к такому фонетическому строю претерпело значительные модификации.
С ХГѴ в. в связи с расширением торговли и распространением ислама произошли и другие изменения. Первые надписи на малайском языке, выполненные арабскими буквами (найденные в штате Тренгану в Малайзии, на восточном побережье п-ова Малакка), датируются 1303 г. и знаменуют собой начало радикальных преобразований, которые начались в регионе в ХѴ-ХѴІ вв. Санскрит наконец потерял здесь свою роль языка койне и уступил место малайскому, который на длительный период стал языком всей торговли, от портов Суматры и п-ова Малакка до Молуккских островов. Когда в 1521г. Антонио Пигафетто прибыл на Молуккские острова с кораблями Магеллана, он составил небольшой словарь языка «неизвестного» местного племени, который на самом деле уже тогда был малайским языком.
Как и в странах, находившихся под индийским влиянием, первые образцы письменности были исполнены на камне, бронзовых пластинках и, прежде всего, на листьях (на лонтар), в частности на листьях пальмы (Borassus Jlabelliformt), материале очень дешевом, но недолговечном. Те немногие документы на листьях, которые дошли до нас (как, например, упоминавшаяся «Нагаракертагама»), являются копиями, старательно переписываемыми из поколения в поколение, а все основные архивы древних аграрных цивилизаций безвозвратно утрачены. Имеются сведения об использовании бумаги (изготовленной по китайской технологии) во Вьетнаме с очень ранних времен, но вряд ли она дошла до островных государств. Начиная с XVII в. большинство малайских манускриптов писались на бумаге, изготовленной в Европе.
Решения, которые находили писцы, чтобы приспособить индийское слоговое письмо к особенностям различных местных языков, сами по себе представляют интерес для лингвистов. Еще одна особенность прослеживается в эволюции правил стихосложения (иногда иллюстрируемой несколькими трактатами). Говоря в целом, весь «индийский» мир постепенно переходил от индийского метрического стиха к рифмованному китайскому стиху. Это явилось грандиозной переменой, создавшей многочисленные проблемы.
Но главное значение распространения письменности, без сомнения, заключается в том, что она знаменует собой новшество, которое стоит в одном ряду с созданием великих рисоводческих городов-государств и было необходимо и строителям, и чиновникам, которые через приобщение к письменной грамоте входили в круг элиты при дворах своих правителей. Следует также отметить, что вьетнамцы оказались единственными, кто заимствовал (еще в XII в.) китайскую систему конкурсного отбора чиновников.
ТЕХНИЧЕСКИЕ ДОСТИЖЕНИЯ
Отсутствие письменных источников с теоретическими текстами, относящихся ко времени до XVI в., не позволяет нам проследить развитие «строго научной» мысли, но история техники богата событиями, хотя иногда она вызывает больше вопросов, чем может быть найдено ответов. К сожалению, эта тема слишком мало изучена, и, хотя этнологи предоставили четкие описания целого ряда «традиционных» технологий, мало кто из историков стремился исследовать их происхождение или восстановить картину их развития.
Вместе с тем в первом приближении можно было бы выделить три «технологические революции», имевшие место в Юго-Восточной Азии. Первая произошла задолго до начала VII в., хотя и трудно сказать точно, когда именно (и даже - где именно). Это так называемая «неолитическая» революция, заключавшаяся главным образом в окультуривании риса (который изначально был водяным растением) и в одомашнивании зебу (Bos indicus)-, последнее сначала произошло, вероятно, в Индии, а затем распространилось дальше на восток
Вторая «революция* произошла в самом начале рассматриваемого периода после сооружения великих гидротехнических систем и строительства монументальных городов, Она состояла в стремлении оптимально использовать растительные ресурсы (это стремление оставалось почти неизменным вплоть до прихода сюда через Филиппины и Фуцзянь в XVI в. таких американских культур, как табак, сладкий картофель, маис, земляной орех), а также в попытках организовать свое жизненное пространство таким образом, чтобы сделать город людей похожим на мир богов. Речь здесь идет о всех инновациях, сознательно заимствованных (из индийских трактатов и китайского опыта) архитекторами Камбоджи и Явы. В частности, использовались архитектурные приемы создания эффектов перспективы, которые были особенно тщательно изучены в Ангкоре Во Вьетнаме, Кампучии и Сиаме постепенно научились изготавливать китайскую декоративную керамическую плитку и керамику вообще.
Тфетья «революция» произошла после XIII в. и была связана с появлением портовых городов. Важнейшим событием явилось распространение чеканки монет, которая с давних пор была хорошо известна во Вьетнаме, но другим аграрным городам была практически незнакома (Пром, где начали чеканить монеты в VII в., был одним из редких исключений). В некоторых местах, например на Яве, использовались деньги китайского происхождения, но в Ангкоре в ходу был только натуральный товарообмен. Султанат Пасай был первым «современным» государством, начавшим производство собственных золотых монет (в конце XIII в.), и его примеру последовало большинство султанатов в регионе (Малакка в XV в., Ачех в XVI в). Постепенно распространение получило и огнестрельное оружие; его использование отмечено на Яве уже в XIII в. (во время китайско-монгольского вторжения), и оно было хорошо известно в султанатах п-ова Малакка еще до прихода португальцев (Ц’Альбукерке, мореплаватель и вице-король Португальской Индии, захватил целый ружейный арсенал после победы над Малаккой в 1511 г). Процветание султанатов способствовало введению целого ряда морских новшеств (например, применения галер), а также новых видов металлообработки (обработки золота, чеканки и т.п.).
Но так же, как и в случае с упоминавшимся выше переходом от индийского типа стихосложения к рифмованному китайскому, необходимо отметить три главных направления развития, по которым вслед за китайским миром пошла вся Юго-Восточная Азия: 1) переход от индийского типа одежды, состоявшей из цельного куска ткани, обмотанного вокруг тела, к сшитой одежде (пошитой с помощью игл, имеющей пуговицы и тд.); 2) переход от строительства жилья у рек на сваях к строительству домов на сухих местах (этот процесс продолжается и поныне); 3) переход от циновок к стульям с появлением мебели (кроватей, столов и Т.П.). Эти три важнейших преобразования даже больше, чем появление монет или огнестрельного оружия, на деле знаменуют собой приход нового общества.
ПРАВОВАЯ И ИДЕОЛОГИЧЕСКАЯ СИСТЕМЫ
Изучение тех немногих правовых текстов, которые сохранились в надписях (акты дарения земли или приговоры суда), и, не в последнюю очередь, кодексов, ведущих свои истории от аграрных государств (Законы Моджопахи- та, принятые на Яве в XIV в. Кодекс, действовавший во Вьетнаме в XV а), а также установлений султанатов (например, Законы Малакки, составленные в XV в.) дает возможность увидеть социально-политическую картину последствий перехода от аграрного сообщества к торговому городу и позволяет проследить основные направления этих радикальных перемен.
Аграрный город был выстроен сознательно как микромир, копируя микромир божественный. Строго иерархическое построение общества в нем было задумано как незыблемое (вне зависимости от того, существовала ли в нем индийская кастовая система или нет). Вокруг божественного правителя стояла его семья, затем следовали высокие придворные, а за ними высшие по рангу мандарины, представлявшие власть на местах. У основания этой пирамиды был деревенский народ, почти рабы, некоторые из них были насильно согнаны из окрестных лесов или с лесных участков, расчищенных под пашню. Их видение пространства было простым и геометрически правильным, каким оно только и могло быть в оседлой общине (мандату, центром был местный горный храм (или дворец правителя), далее - расходящееся концентрическими кругами жизненное пространство, которое внушало уверенность своей внешней очевидностью, но исключало какую-либо инициативу снизу. В противоположность видению пространства понятие времени у этих людей было чрезвычайно сложным, поскольку в тот период речь еще не шла о математически измеренном времени как однородном целом, а существовало качественное его понятие, которое в разные моменты, торжественные и повседневные, разумеется, не могло иметь для них одно и то же значение (и существовал весьма сложный комплекс календарных знаний, который, как утверждается, позволял определять грань между этими разными значениями).
Торговый город, с другой стороны, в значительной степени вдохновленный исламом, вышел на передний план в XIII в., провозгласив своим лозунгом связь со всем миром и прежде всего, разумеется, с людьми умма (или уммат на малайском), т.е. мусульманами, - и ось для населения города теперь проходила через Мекку. Здесь общество было в принципе более эгалитарным, хотя, конечно же, всегда находились отдельные оторванные от своих корней чужаки, становившиеся рабами, как это случилось с мамлюками в Египте (но в качестве компенсации в обществе появилось понятие благотворительности по отношению к таким людям). Вокруг знатных особ (оранг кайя) образовалась новая прослойка, обычно состоявшая из крупных торговцев. Вместо того чтобы группироваться вокруг своего правителя, как это было принято по большим праздникам в провинции в прежние времена, толпа теперь (только мужчины) обращалась лицом к западу в коллективной пятничной молитве, а султану оставалось довольствоваться правом стоять на коленях в первом ряду этой молящейся массы. В этом обществе, ориентированном на торговлю, пространство стало понятием скорее географическим, и центростремительные силы в нем исчезли. Что касается понятия времени, то и оно постепенно перестало быть качественным и приобрело линейность и направленность, а вслед за этим в обществе появился вкус если не к постижению смысла истории, то, по крайней мере, к составлению «хроник».
В завершение следует отметить, что есть основания утверждать о «кризисе сознания», который пережила Юго- Восточная Азия в рассматриваемый период Этот регион, искушаемый в течение длительного времени идеологией, которую называют «индийской моделью», «индианизиро- ванной» идеологией, но которую правильнее было бы назвать просто «аграрной», стал свидетелем возвышения величайших государств, которые когда-либо существовали в Азии (Ангкор, Моджопахит), а затем под влиянием китайцев и монголов и посредством морской торговли дал миру множество крупных торговых центров - города Пасай, Малакка, Ачех, Бруней и др., ничем не уступавшие Брюгге, Генуе или Венеции. Эти факты наводят на мысль о том, как много может дать сравнительное изучение этого региона для лучшего понимания концепции «современности».
БИБЛИОГРАФИЯ
AUNG THWIN, М. 1985. Pagan. The Origins of Modern Burma. Honolulu. COEDfiS, G. 1964. Les etats hindouiscs d’Indocine et d’lndoncsic. 3rd edn. Paris.
DUMARCJAY, J. 1986. Le savoir des maitres d’oeuvre javanais aux XHIe et ХГѴе siecles. Ecole Frangaise d’Extreme-Orient: Paris. GROSUER, В. P. 1979. La cite hydraulique angkorienne: Exploitation ou surexploitation du sol. Bulletin de l’Ecole Frangaise d’Extreme- Orient. Paris, 66, pp. 161-202.
KASETRISI, G1976. The Rise of AyudhyaThe History of Siam in the Fourteenth and Fifteenth Centuries. Oxford University Press: Kuala Lumpur. LE THANH КНОі. 1982. Histoire du Vietnam des origines a 1858. Sudestasie: Paris.
LIAW YOCK FANG, 1976. Undang-undang Melaka. The Laws of Melaka. Nijhoff: The Hague.
LOMBARD, D. 1990. Le carrefour javanais. Essai d’histoire globale, 3 vols. Editions de l’Ecole de Hautes Etudes en Sciences Sociales: Paris.
MANGUIN, P. Y. 1980. The Southeast Asian Ship: An Historical Approach. Journal of Southeast Asian Studies, Singapore, II, 2, pp. 266-276.
MILLIES, J. V. G. 1970. Ma Huan, Ying-yai Sheng-lan, The Overall Survey of the Ocean’s Shores (1433), Hakluyt Society: Cambridge.
PIGEAUD, T. 196О-І963. Java in the Fourteenth Century. A Study in Cultural History. The Nagara Kertagama by Rakawi Prapanca of Majapahit, 1365 AD. third edition revised and enlarged by some contemporaneous texts with notes, translations, commentaries and glossaries, 5 vols. Nijhoff: The Hague.
WHEATLEY, P. 1961. The Golden Khersonese: Studies in the Historical Geography of the Malaya Peninsula before AD. 1500. University of Malaya Press: Kuala Lumpur.
WICKS, R. S. 1992. Money, Markets and Trade in Early Southeast Asia. The Development of Indigenous Monetary Systems to AD 1400. Cornell University Press, Southeast Asia Program: Ithaca, N. Y.
ZOETMULDER, P J . 1974. Kalangwan: A Study of Old Javanese Literature. Nijhoff: The Hague.
27