XXXVIII. Война с кимврами, тевтонами, тигуринами

Кимвры, тевтоны и тигурины, изгаанные из прибрежных частей Галлии Океаном, затопившим их земли, (2) искали новые обиталища по всему свету. Будучи изгнаны из Галлии и Испании, они двинулись в Италию и отправили послов в лагерь Силана 205, а оттуда в сенат с просьбой, чтобы народ Марса дал сколько-нибудь земли, как бы в качестве жалованья.

неукротимость варваров, заменяющие им храбрость. (6) Они быстро продвигались вперед, и столь велика была их надежда на взятие Рима, что даже спрашивали, не хотят ли римляне передать что-нибудь своим женам. Столь же скоропалительным, как угрозы, было движение их войска тремя колоннами к Альпам, цитадели Италии. (7) Тогда Марий, избрав кратчайший путь, с поразительной быстротой опередил неприятеля. Сначала он достиг тевтонов и с помощью богов разбил их у подножия Альп в местности, которую называют Аквы Секстиевы 208. (8) Долину по обе стороны реки занимали враги. У наших не было никаких запасов воды. Трудно сказать, предусмотрел ли полководец это заранее или же выдал свою оплошность за военный план, но бесспорно, что причиной победы оказалась вынужденная храбрость. (9) Он обратился к жаждущему войску: «Если вы мужчины, то напьетесь воды». Битва была такой жаркой, врагам было устроено такое побоище, что победитель-римлянин выпил из побагровевшей реки не меньше варварской крови, чем воды.

(11) Полностью истребив тевтонов, обратились против кимвров. Зимой, когда Альпы становятся еще неприступнее, кимвры — кто может в это поверить? — как лавина обрушились с Тридентинских высот. (12) Реке Атесису 209 они противопоставили не мосты и лодки, а, по варварской глупости, свои тела, но после тщетной попытки удержать реку руками и щитами запрудили ее деревьями и так переправились. (13) Опасность была бы очень велика, ссли бы они двинулись к Риму сразу. Но в Венеции с ее самым мягким в Италии климатом их грубость усыпило милосердие самой зсмли и неба. Когда же их совершена изнежили печеный хлеб, вареное мясо и сладость вина, пришел Марий. (14) Они явились к нему сами — ведь варвары не знают страха — и потребовали, чтобы полководец назначил день сражения. Он указал следующий день. Армии столкнулись на широкой равнине, которую называют Равдинскими полями 210. С одной стороны пало шестьдесят тысяч, с другой — менее трехсот человек 211. Весь день истребляли варваров. (15) Тут полководец добавил к военной доблести хитрость, следуя Ганнибалу и искусству Канн. Он намеренно избрал для сражения туманный и ветреный день, чтобы враги были застигнуты врасплох и чтобы пыль несло им в глаза; кроме того, он обратил строй на восток, поскольку ранее вызнал у пленников, что от блеска бронзовых шлемов само небо кажется пылающим. (16) Битва с женами варваров была не менее жестокой, чем с ними самими. Они бились топорами и пиками, поставив телеги в круг и взобравшись на них. (17) Их смерть была так же впечатляюща, как и само сражение. Когда отправленное к Марию посольство не добилось для них свободы и неприкосновенности,— не было такого обычая,— они задушили своих детей или разорвали их на куски, сами же, нанеся друг другу раны и сделав петли из своих же волос, повесились на деревьях или на оглоблях повозок. (18) Царь Байорикс пал, храбро сражаясь в первых рядах, и не остался неотмщенным.

Третий корпус из тигуринов, занявший кручи Альп как бы на подступах к Норику, рассеялся в разных направлениях, предавшись позорному бегству и грабежу. (19) Радостная весть о счастливом избавлении Италии и спасении государства от них была сообщена римскому народу не как обычно — людьми, а, если верить молве, самими богами: (20) в тот же день, когда произошла битва, видели перед храмом Поллукса и Kacropa — юношей, вручающих поб^^іе п^^^^ 212 претору, а в театре много раз слышался голос: «Да славится победа над кимврами!» 2'3 (21) Что может быть удивительнее и знаменательнее этого! Словно поднявшись над своими холмами, Рим был поглощен зрелищем войны, и в тот момент, когда кимвры гибли на поле боя, народ аплодировал в столице, как во время состязания гладиаторов.