Глава 2. Цивилизация определяется в соотношении с другими науками о человеке

Понятие «цивилизация» может быть определено только в соотношении со всеми науками о человеке, в том числе и с историей. Ho на истории мы в данной главе особо останавливаться не будем.

Попытаемся дать определение концепции цивилизации, призвав на помощь — поочередно — географию, социологию, экономику, коллективную психологию. Мы обратимся и кдисциплинам, которые не являются смежными. Тем не менее полученные ответы буцуг приближаться друг к другу.

Цивилизации как географические и культурные пространства

Вне зависимости от своего размера, слишком великими или ничтожно маленькими, цивилизации всегда могут быть локализованы на географической карте. Их реальное бытие во многом зависит от преимуществ либо недостатков в их географическом местоположения.

Конечно, это местоположение обустраивалосьчеловеком на протяжении веков, часто тысячелетий. Любой пейзаж несет на себе отпечаток этого постоянного труда: поколения людей приспосабливали его для своих нужд, если можно сказать — капитализировали. B процессе этого труда человек сам менялся под воздействием «этой своей могучей работы над собой», как говорил Мишле, или, говоря иначе, этого «производства человека человеком», как писал Карл Маркс. ^[4]

Для индолога Германа Гётца две Индии противостоят друг другу: Индия с влажным климатом, для которой характерны обильные дожди, озера, болота, водяные растения и цветы, леса иджунгли, Индия людей с темной кожей; и контрастирующая с первой Индия с относительно засушливым климатом, включающая средний Инд и средний Ганг, Индия — страналюдей со светлой кожей, обладающих воинственным характером. Индия в целом представляется местом диалога, борьбы этих двух пространств, двух человеческих типов.

Естественно, что наличие одновременно естественной и созданной человеком природной среды не предполагает узкого детерминизма. Среда всего не объясняет, хотя и является важным фактором в виде естественных или завоеванных преимуществ.

Если говорить о естественных преимуществах, то каждая цивилизация возникала на основе уже имеющихся преимуществ, того, чем человек воспользовался еще на заре своего существования. Так, речные цивилизацииДр&вя&то мира расцвели по берегам Желтой реки, или Хуанхэ (китайская цивилизация), Инда (доиндийская цивилизация), Евфрата и Тигра (Шумерское царство, Вавилон, Ассирия), Нила (египетская цивилизация). Схожим образом, благодаря близости моря, расцветали приморские цивилизации: Финикия, Греция, Рим (если Египет представляет собой дар Нила, то они всем обязаны Средиземному морю) или сильные цивилизации Северной Европы, возникшие в бассейне Балтики и Северного моря. A можно ли забыть об Атлантическом океане и его цивилизациях: основная часть нынешнего Запада группируется вокруг океана, как некогда Римская империя концентрировалась вокруг Средиземного моря.

Эти классические случаи возникновения и развития цивилиза- цийдоказывают главенство путей сообщения. Ни одна цивилизация не может существовать без них, без обогащающих цивилизацию торговых обменов и плодотворных контактов. Мир ислама, например, нельзя представить без движения караванов через огромные «безводные моря», без пустынных и степных пространств; его трудно представить также без плавания по Средиземному морю, без морских путешествий через Индийский океан к берегам Китая.

Ho, перечисляя все эти успехи, мы выходим за пределы естественных преимуществ и оказываемся утак называемых истоков цивилизаций. Преодолеть враждебность пустынь, внезапный гнев Средиземного моря, использовать ветры Индийского океана, построить плотину на реке — это требует огромных человеческих усилий и потому может рассматриваться как приобретенные, а точнее завоеванные преимущества.

Ho почему одни люди бьши способны на такие деяния, а другие нет, почему на однихтерриториях это стало возможным, а надругих нет и почему так продолжалось на протяжении многих поколений?

Арнольд Тойнби предлагает по этому поводу соблазнительную гипотезу: человеческому успеху всегда необходимы вызов и ответ на брошенный вызов (то, что в переводе с французского звучит как принять вызов идать отпор); нужно, чтобы природа представлялась человеку в виде преодолимой трудности.

Однако, еслилогически развить этутеорию, то можно сделать заключение: чем значительнее вызов, брошенный природой человеку, тем мощнее должен быть его ответ. Ho это утверждение вызывает сомнения. Цивилизованный человек XX в. принял вызов пустынь, полярныхили экваториальных областей. Ho, несмотря наочевидные экономические интересы этихрегионов (золото, нефть), население здесь не увеличивается, здесь не было создано подлинных цивилизаций. Итак, что же получается? Присутствует вызов, есть ответ, но нет цивилизации. Hx не будет по крайней мере до того времени, пока не буцуг созданы новые технические средства и не появятся лучшие ответы.

Каждая цивилизация привязана к какому-то геофафическому пространству, границы которого более или менее стабильны. Отсюда вытекает, что каждая цивилизация имеет особую, свойственную именно ей географию, предполагающую совокупность возможностей, трудностей, некоторые из которых носят перманентный характер. Эти возможности и трудности варьируются от одной цивилизации к другой. Каков же результат? Разноцветная палитра мира, где географические карты отмечают зоны деревянных, саманных, бамбуковых, бумажных, кирпичных и каменныхдомов; зоны текстильного сырья (шерсть, хлопок, шелк); зоны произрастания основных продовольственных культур (рис, кукуруза, зерно)... Разнообразие вызывов и, соответственно, ответов на них.

Западная или европейская цивилизация — это цивилизация зерновых культур, хлеба, точнее белого хлеба, что подразумевает трудности их выращивания. Ведь зерновые культуры требовательны. Подумайте хотя бы о необходимости проводить ежегодную ротацию севооборота или оставлять каждые два года или год часть земель под паром, чтобы Дать земле возможность отдохнуть. He меньшие трудности возникают при выращивании риса: вспомним хотя бы находящиеся в низинах затапливаемые рисовые плантации наДальнем Востоке.

Таким образом, ответы человека на вызовы природы одновременно высвобождают его из плена окружающей среды и заставляют его подчиняться принятым им же в качестве ответа решениям.

• Ha языке антропологов культурное пространство есть то пространство, в котором господствует совокупность определенных культурных черт.

Когда речь идет о первобытных народах, то помимо языка внимание обращают на их продовольственные кутьтуры, форму брака, верования, гончарные или оружейные ремесла, технологию ткачества... Эти пространства определяют антропологи по точным деталям и они являются в основном узкими.

Различные культурные пространства объединяются в более крупные согласно некоторым общим групповым чертам, что отличает их от других крупных объединений такого рода. Марсель Mocc предполагал, что вокруг огромного Тихого океана примитивные культуры образовывали, несмотря на большие разделяющие их пространства и значимые отличия друг от друга, единый человеческий или скорее культурный комплекс.

Вполне естественно, что вслед за антропологами географы и историки тоже начали говорить (на сей раз уже по отношению к сложным и эволюционировавшим цивилизациям) о культурных пространствах. Это означало, что единые пространства разделялись на отдельные регионы. Ниже мы увидим, что такое разделение важно для крупных цивилизаций: они периодически распадаются на более мелкие части.

Так называемая «западная» цивилизация — это одновременно и «американская цивилизация» США и «американская цивилизация» Латинской Америки, а кроме того, это Россия и, естественно, Европа. Европа к тому же представляется совокупностью цивилизаций: польской, немецкой, итальянской, английской, французской и пр. Это уже не говоря о том, что национальные цивилизации могут в свою очередь подразделяться на еще более мелкие «цивилизации»: Шотландия, Ирландия, Каталония, Сицилия, страна басков и т. п.

He забудем при этом, что эти разграничения, эти разноцветные мозшки&сгъпостоянныеилипочтипостоянныевелтины.

Лингвистическая карта мира

• Фиксированносгь пространств и их границ не исключает прозрачности тех же границ для постоянно перемещающихся через зги границьі кутыурных ценностей.

Каждая цивилизация экспортирует и импортирует культурные ценности. При этом речь может ццти как о технике вытапливания воска, так и о компасе, порохе, закаливании стали, о философской системе или ее составляющих, о религиозном культе, о религии или даже о той известной песенке про «собравшегося в поход Мальбрука», которая с XVEQ в. обошла Европу: Гёте слышал ее на улицах Вероны в 1786 г.

Социолог Жилберго Фрейре составил ради интереса список всего того, что его родная страна Бразилия получила от далекой в ту пору (в последние десятилетия ХѴШ в. и первую половинуХЕХ в.) Европы: темное гамбургское пиво, английский коттедж, паровую машину (первый пароход начинает курсировать в заливе Сан-Сальвадор с 1819 r.), летний полотняный белый костюм, искусственные зубы, осветительный газ и, прежде чем все вышеперечисленное, тайные общества, в частности массонскую ложу, роль которой бьша велика в истории борьбы за освобождение всей испано-португальской Америки. Несколько десятилетий спустя пришла очередь философской системы Огюста Конта, влияние которой бьшо столь значительно, что она оставила свои следы до нашихдней.

Этот пример, к которому можно добавить тысячи других, доказывает, что никакая культурная граница неявляется закрытой, непроницаемой.

Характернаяособенностъбылыхеремен: культурныеценностими- грировали понемногу, из-за длительности перемещений. Если верить историкам, китайская мода эпохи Тан CVEE в. н.э.) так медленно продвигалась, что достигла Кипра только в XV в., откуда она распространялась по Средиземноморью во Францию ко двору слегка свихнувшегося Карла VI: здесь женские наряды и головные уборы, башмаки с острым загнутым к верху носком — все эти свццетельства давно исчезнувшей эпохи произвели настоящий фурор. Такдоходит до нас свет звезд, потухших много веков назад.

Внаше время распространение культурньк благ несоизмеримо ускорилось. Скоро не останется ни одного уголка в мире, который бы не оказался «зараженным» индустриальной цивилизацией, пришедшей из Европы.

Однако никакой пример не можетсоперничатьс историей, раска- занной в маленькой книжке американского антрополога Маргарет Мид. B молодости она в течение нескольких месяцевжила среди одного из примитивных племен на острове в Тихом океане. Началась война, и эти люди оказались в новых условиях существования, впервые сблизивших их с остальным миром. Черездвадцатьлет Мид повторила свое путешествие и увидела тех же людей, о чем и рассказала в очень эмоциональной манере в своей книге, где поместила их фотографии.

Так возникает диалог между цивилизацией и цивилизациями, который мы продолжим на протяжении всей книги. Можноли сказать, что ускоренное распространение культурных ценностей взорвет границы цивилизаций — фиксированные демаркационные линии мировой истории? Многие в это верят, грустя или радуясь. Ho каким бы ни было стремление цивилизаций заимствовать блага «современной» жизни, они не готовы слепо их все заимствовать. Происходит обратное, кчему мы еще вернемся: они упорствуют в отказезаимст- воватъ, объясняя это своим вчерашним и сегодняшним желанием сохранить свою самобытность, над которой, как им кажется, нависла угроза.

Цивилизациикакобщественныеформации

He бывает цивилизаций без обществ, которые являются их носителями, способствуют ихразвитию своими противоречиями.

Отсюда первый вопрос, от которого нельзя уйти: а былали необходимость в создании слова «цивилизация», его популяризации в научных кругах, если это слово есть лишь синоним слова «общество»? Почему Арнольд Тойнби постоянно употребляет слово «общество» (society) вместо того, чтобы говорить «цивилизация» (civilization)'} Марсель Mocc также считал, что «понятие цивилизации безусловно Ченееясно, чем понятие общества, которое она предполагает». ^[5]

Или, как говорил Леви-Стросс, эти понятия «соответствуют не разнБім предметам, но двум дополняющим один и тот же предмет перспективам; этот предмет адекватно описвівается либо одним либо другим термином в соответствии с принятой точкой зрения».

Понятие «общество» подразумевает оченв богатое содержание, что верно и для понятия «цивилизация», с которБім оно часто совпадает. Западная цивилизация, в которой мы живем, также зависит от «индустриалвного общества», которое приводит ее в движение. Бвшо бы удобно описатв ее, описав данное общество, его группы, противоречия, материалвнвіе и моралвнвіе ценности, его ццеалы, его закономерности, вкусы... Если короче, то описавлюдей, кото- рвіе несут в себе эту цивилизацию и передадут ее последующим поколениям.

Общество эволюционирует, изменяется, и цивилизация также изменяется и эволюционирует в свою очередв. Об этом говорится в хорошей книгеЛюсьена Гольдмана Сокровенный Бог (1955), посвященная Франции Великого века. B частности, здесв объясняется, что всякая цивилизация определяет свои подходы, исходя из принятого ею «вцдения мира». Ho каждый раз это видение мира представляет собойлишъ отражение, следствие господствующих социалънъіх противоречий. Подобно зеркалу, цивилизация отражает эти противоречия.

Вовременаянсенизма, в эпохуРасина, Паскаля, аббатаСен-Сирана и аббата Баркоса, писъма которьк, обнаруженнъіе Л. Гольдманом, представляют болъшой интерес, в эту замечателъную пору французской истории, о которой рассказъівается в книге Сокровенный Бог, господствующее трагическое вцдение мира бъшо присуще парламентской крупной буржуазии, разочарованной абсолютизмом и находящейся в оппозиции к королевской власти. Осознанная трагичностъ судьбы, растущие способности крупной буржуазии прцдали Великому веку ее вцдение мира.

Отожествление цивилизаций и обществ присуще, хотя и в ином духе, Леви-Строссу, когда он говорит о различиях между примитивными и современными обществами или между культурами и цивилизациями, если использовать термины антропологов.

Культурам соответствуют общества, «которые производят меньше беспорядка (физики называют это энтропией) и которые имеют тенденцию бесконечно поддерживать присущее им изначальное состояние. Это и объясняетто обстоятельство, что они представляются нам обществами, лишенными истории и прогресса. Тогда как наши общества (которые соответствуют современным цивилизациям) ...используютдля своего функционирования разницу в потенциалах, которая реализуется посредством различных форм социальной иерархии... Таким обществам удалось осуществить внутри себя ту социальную неустойчивость, которую они используют для производ- стваодновременно большего порядка, — посколькуявляются обществами с использованием машинного производства, а также большего беспорядка меньшей энтропии в плане отношений между людьми».

Короче, примитивные культуры являются продуктом эгалитарных обществ, в которых отношения между людьми отрегулированы раз и навсегда и повторяют себя, а цивилизации основываются на обществах с иерархическими отношениями, которым присущи весьма значительные различия между группами, что влечет за собой противоречия, социальные конфликты, политическую борьбуи постоянное развитие.

* Наличие или отсутствие городов представляется наиболее существенным внешним проявлением различий межтѵ «кулыурами» и «цивилизациями».

Города множатся на уровне цивилизаций, тогда как на уровне культур их присутствие почти незаметно. Безусловно, между этими уровнями существуют промежуточные ступени. Что представляет собой ЧернаяАфрика, если не группутрадиционных обществ, культур, вступивших на путь трудного, иногда жестокого процесса зарождения цивилизации и современной урбанизации? Их города, чувствительные к влияниям извне, представляются островками посреди сельских районов. Они предвосхищают будущее общество и цивилизацию.

Однако и цивилизации, и самые блестящие общества предполагают наличие внутри них элементарных, примитивных культур и обществ. Вслушайтесь в диалог городов и деревень. B любом обществе развитие по регионам неравномерно, оно по разному затрагиваетраз- личные слои населения. И здесь часто встречаются островки слабо- развитости (горные районы, поскольку они слишком бедны или слишком удалены от коммуникационных путей), подлинные примитивные общества, настоящие «культуры», оказывающиеся в центре той или иной цивилизации.

Первый успех Запада заключался, бесспорно, в том, что города «поглощали» сельскую местность и сельские «культуры». B мире ис- ламадвойственность гораздо заметнее, чем на Западе: города возникают раньше, и они раньше становятся, если так можно сказать-, собственно городами, тогда как в Европе сельская местноств остается более примитивной, включая обширнвіе зонві кочевого населения. Ha Далвнем Востоке различия остаются правилом: культуры по-прежнему раздельны, изолированы, живут за счет собственных ресурсов. Крупные города существуют одновременно с сельской местностью, экономика которой остается замкнутой, иногда примитивной.

* Учитывая тесные взаимосвязи менщу цивилизацией и обществом, уместно обращаться к социолоши каждый раз, когда речь идет одлигель- ной истории щівилизащій.

Ho будучи историками, мы не будем путать общества и цивилизации.

B следующей главе мы объясним в чем, на наш взгляд, состоит разница между ними: с точки зрения продолжительности цивилизация покрывает, включает в себя временные пространства гораздо более широкие, чем данная социальная реальность. Цивилизация меняется не так быстро, как общества, которые она в себе несет или которые влечет за собой. Ho сейчас еще не время исследовать эту историческую перспективу. Всему свое время.

Цивилизации как экономические уклады

Всякое общество, всякая цивилизация зависит от экономических, технологических, биологических, демографических условий. Они беспрестанно довлеют над судвбой цивилизаций. Уменьшение или увеличение численности населения, здоровье и болезни, экономический и технический подъем или спад отражаются на культурной или социальной сфере. Политическая экономия есть в широком смысле изучение всех этих огромных проблем.

* Значение численности населения: долгое время человек оставался единственным орудием, единственнымдвигателем, имеющимсявсоб- ственномраспоряжении, аследовательно, и единственнымсоздателем материальной щіви іизащіи. Он построил ее своими руками.

Впринципе, впрочем,такбьшоивдействительности, всякоеуве- личение народонаселения способствовало развитию цивилизаций. Так было в Европе в XIII, XVI, XVIII, XHC и XX вв.

Ho столь же регулярно чрезмерное народонаселение, благоприятное сначала, становится отрицательным фактором, когдадемографи- ческий рост происходит быстрее, чем рост экономический. Так было в Европе с начала XVI в. To же мы наблюдаем и сегодня в большинстве слаборазвитых стран. B прошлом следствием этого становились голод, уменьшение реальной заработной платы, народные волнения, чудовищные эпохи регресса. Продолжалось это до той поры, пока эпцдемии и голод резко не уменьшали численности населения. После таких демографических катастроф (например после катастрофы второй половины XTVв. в Европе, вызванной чумой и прочими эпцдеми- ями) оставшиеся в живых какое-то время находились в большем достатке, возобновлялось экономическое развитие, продолжавшеесядо будущего кризиса.

Только индустриализация конца ХѴШ—ХІХ вв. разорвала этот порочный круг идалалюдям, даже если ихчисленность была избыточна, возможность работать и жить. История Европы свцдетельст- вует: возрастающая ценность человека, необходимость уменьшить его занятость сделали возможным развитие техники. Ереко-римская античность, при всей ее интеллектуальной мощи, не имела в своем распоряжении машин, которые были бы равны ее разуму. Впрочем, она и не стремилась их получить: ее ошибкой было то, что она использовала рабский труд. Классический Китай, сформировавшийся еще до ХШ в., при всем его интеллектуальном и техническом могуществе, имел, к сожалению, слишком большое население. Человек ничего не стоил: он выполнял все функции в экономическом укладе, где практически не было домашних животных. Вот почему Китай, долгое время идущий впереди в научном плане, не смог преодолеть порог современной науки. Он оставил Европе эту привилегию, этучесть, это преимущество.

* Влияние экономических колебаний: экономическая жизнь не перестает мешпъся B ритме коротких ИЛИ l I11HIIhI\ колебаний.

Так годами чередуется хорошая и плохая экономическая конъюнктура, а общества и цивилизации испытывают на себе последствия этих колебаний, особенно когда речь цдет о продолжительных циклах. ЕЕессимизм и беспокойство уходящего XV в., этой «осени Средневековья», которая так занимала Й. Хёйзинга, соответствуют заметному спаду экономики Запада. Схожим образом позднее европейский романтизм совпадает с долговременным снижением экономической активности в период с 1817 по 1852 r. Экономическая экспансия второй половины XVIII в. (после 1733 г.) столкнулась с определенным спадом (например накануне Французской революции), но в целом ее благотворный подъем способствовал развитию мысли эпохи Просвещения в благоприятном контексте, активной торговли, роста промышленности, увеличения численности населения.

* Ку и бы ни бьші направлены колебания, экономшеская жизнь потш всездасоздаетизлишки.

Расходование, разбазаривание этих излишков было одним из необходимых условий для роскоши цивилизаций, для процветания некоторых видов искусства. Когда мы сегодня восхищаемся архитектурой, скульптурой, портретнойживописью, мы, самитого не замечая, наблюдаем спокойную гордость города, безумное тщеславие принца, нуворишество банкира. Начиная с XVI в. (ато и еще раньше) в Европе цивилизация на своем высшем уровне находится под знакомденег и капитализма.

Цивилизация есть также производное от определенного перераспределения денег. Цивилизации окрашиваются по-разному в соответствии со свойственным им способом перераспределения на основе действующих социальных и экономических механизмов, изымающих из денежного оборота часть средств, которые тратятся на предметы роскоши, искусство, культуру. E XVII в., в оченьтяжелый сточки зрения состояния экономики период царствованияЛюдовикаХІѴ, меценаты, если они и были, группировались при королевскомдворе. Вся литературная и художественная жизнь была ограничена этим узким кругом. B более пышный илегкий с точки зрения экономических возможностей период — XVIlI века — аристократия и буржуазия, следуя примеру королевского двора, в более широких масштабах участвовали в распространении культуры, науки, философии...

Ho в ту эпоху роскошь оставалась привилегией социального меньшинства. Скрытая цивилизация бедной повседневной жизни никакого отношения к ней не имела. Ho известно, что первый этаж цивилизации является зачастую самым показательным. Что такое свобода? Что такое культура индивидуума, когда ему недоступен даже прожиточный минимум? C этой точки зрения, столь часто подвергающийся нападкам «скучный» XK в., век нуворишей, век «победившей буржуазии», возвещает (если сам и не реализует) приход нового времени для судьбы цивилизаций и человека. Одновременно с ростом народонаселения людей все чаще приглашаютучаствовать в некоей коллективной цивилизации. Разумеется, в социальном плане иена такой трансформации (безусловно неосознанной) была очень высокой. Ho значительной бьша и выгода. Развитие образования, доступ к культуре, куниверситетским знаниям, движение вверх по co- циальнойлестнице — все это завоевания богатого ΧΪΧ в., имевшие очень серьезные последствия.

Важной проблемой сегодняшнего и завтрашнего дня является создание цивилизации, которая бьша бы одновременно качественной и массовой, дорогостоящей, немыслимой без крупнькденежных вложений, поставленных на службу обществу, без досуга, который автоматизация, безусловно, скоро нам предоставит. B индустриально раз- вигьк странах такое будущее уже вырисовывается, его контуры уже заметны. Ho если взять общемировой масштаб, то здесь все обстоит иначе.

Это происходит потому, что созданное экономической деятельностью неравенство в доступе к благам цивилизации для различных социальных слоев существует и между различными странами мира. Значительная часть мира представляет собой, по словам одного автора, «внешний пролетариат», известный под названием третьего мира, — огромную массулюдей, для которыхдоступ к прожиточному минимуму оказывается важнее доступа к цивилизации (им зачастую неизвестной) своей собственной страны. Или человечество приложит усилия для выравнивания этих гигантских различий, или цивилизация и цивилизации окажутся, и надолго, проигравшей стороной.

Цивилизации как коллективные мышления

После географии, социологии и экономики обратимся к психологии. При том, однако, отличии, что коллективная психология не столь в себе уверена, не так богата результатами, как упомянутые выше науки о человеке. Она редко отваживалась появляться на дорогах истории. ^[6]

Крупный специалист в данной области, историкАльфонс Дюп- рон высказался в пользу психики. Pocm сознательности имеет временные ограничения. Мышлениеяъкяется, по всей вероятности, наиболее удобным. Люсьен Февр в своей великолепной книге Рабле предпочитал говорить о мыслительном инструментарии.

Ho что значат слова? Ведь проблема не в них. B каждую эпоху общественные массы вырабатывают определенное главенствующее представление об окружающем мире, ими движет господствующее коллективное мышление. Это мышление, которое определяетотно- шение, выбор, усугубляет предрассудки и влияет на общественные процессы, является безусловным цивилизационным фактом. B гораздо большей степени, чем исторические и социальные обстоятельства и случайности эпохи, оно представляется наследием предшествующих поколений, их верований, страхов, неосознанных беспокойств, плодом той гигантской контаминации, семена которой были посеяны в прошлом и передавались из поколения в поколение. Реакция общества на происходящие события, на оказываемое на об- ществодавление, на принимаемые решения, которых требуетобще- ство, в меньшей степени обусловлены логикой илидаже личным интересом, чем неформулируемым и часто невысказанным требованием, которое возникает в глубинах коллективного подсознания.

Эти основополагающие ценности, эти психологические структуры представляютсобойто, что цивилизации внаименъшеймерепередают одна другой, что их изолирует и наиболее различает. Это мышление также мало подвержено влиянию времени. Мышление изменяется медленно, оно преобразуется после долгих «инкубационных» периодов, также мало осознаваемых.

* Религия в этом смысле представляется наиболее сильной характерной чертойцивилизаций, онаодновременно ихпрошлое инастоящее.

Прежде всего это вернодля неевропейских цивилизаций. B Индии, например, все поступки принимают форму и находят свое обоснование в религиозной жизни, не имея рационального объяснения. Это удивляло уже греков, если верить истории, поведанной Евсевием, епископом Кесарийским (265—340): «МузыкантАристоксан рассказывает об индусах следующее: один из них встретил Сократа в Афинах и попросил у него дать определение его философии. «Это исследование человеческих реальностей», — ответил Сократ. Услышав ответ, индус засмеялся. «Как человек может изучать человеческие реальности, — воскрикнул он, — когда он не знаетреальностей божественных!».

Неспособность человека измерить одновременно огромную тайну и единичность сверхъестественного, современный индийский философ Синити Кунар Шатержи проиллюстрировал следующим образом: «Мы подобны слепым, которые, ощупывая те или иные части тела слона, остаются в убеждении, что они трогают то колонну, то змею, то что-то твердое, то стену, то щетку с гибкой ручкой, хотя на самом деле они касаются ноги, хобота, бивня, тела или хвоста».

По сравнению с таким религиозным самоуничижением Запад поражает нас забывчивостью по отношению к своим христианским корням. Ho в гораздо большей степени, чем о разрыве между культурной и религиозной сферами, осуществленным рационализмом, следует говорить о сосуществовании религии, науки и светской жизни, аточ- нее о драматическом или дружественном диалоге между ними, который никогда не прерывался, несмотря на вцдимость этого. Христианство утверждается как основная реальность западной жизни, которая накладывает свой отпечатокдаже на атеистов, хотят они того или нет. Этические, поведенческие нормы отношения к жизни и смерти, представления о труде, ценности усилия, роль женщины или ребенка — все это кажется таким далеким от христианских чувств, но тем не менее вытекают из него.

Однако очевцдно, что тенденция развития западной цивилизации после формирования греческой мысли происходит в направлении рационализма, т.е. освобождения от религиозности. B этом заключается своеобразие западной цивилизации, к которой мы еще вернемся. За исключением некоторых примеров (китайские софисты или арабские философы XII в.), нигде еще в мире такого освобождения от религии не наблюдалось столь же отчетливо как на Западе. Почти всегда мировые цивилизации погружены в религиозное чувство, в сверхъестественное, в магию; такое состояние сохраняется и в наше время: незападные цивилизации определяются главным образом своей особой психикой. Мы будем иметь возможность еще неоднократно сказать об этом.