ЦЕНТРАЛЬНАЯ И СЕВЕРНАЯ ЕВРОПА

Люсьен Мюссе

В ранний период средневековья эта обширная территория отличалась крайним разнообразием путей развития своих отдельных частей, и лишь с ХІ-ХІІ вв. общая судьба - постепенное приобщение к западной цивилизации - понемногу сблизила эти части, хотя и позднее сохранялось немало ощутимых различий.

В VII в. почти все эти разные части находились на весьма архаической ступени развития. Многим германским народам была, конечно, известна руническая письменность, но применялась она крайне редко; денежное хозяйство оставалось для них неизвестным (стоимость драгоценных металлов определялась на вес, а использовались они главным образом как сырье для ювелиров); развитие городов едва-едва намечалось, а значительные пространства (за исключением Среднедунайской равнины) все еще были покрыты лесами; сохранялась политическая разобщенность, а непрочные объединения редко выходили за рамки того или иного племени. Лишь на тех немногих территориях, которые когда-то зависели от Римской империи, прогресс ощущался в несколько большей степени, что было особенно заметно в Баварии и соседних с нею областях.

Этническое разнообразие народов, населявших Центральную и Северную Европу, едва ли укладывается в рамки какой-либо иной системы, кроме основанной на чисто лингвистических критериях. На севере - в Скандинавии, на о-вах Датского архипелага и п-ове Ютландия - жили народы, говорившие на северных германских наречиях (Крайний Север, однако, был частично заселен лапландцами (саами), язык которых относится к финно-угорской языковой семье). Южные берега Балтийского моря, от р. - Висла до окрестностей г. Киля, и лежавшие за ними внутренние районы, простиравшиеся до Карпат и средних излучин Дуная, были заселены различными группами славян, занявшими также Чехию и восточные предгорья Альп. Среднедунайская равнина долгое время оставалась регионом, в котором оседали полукочевые народы азиатского происхождения, как, например, в VII в.

В нескольких частях скандинавского мира (в Центральной Швеции и на датских о-вах), а также у баваров и аваров, возможно, уже существовали относительно устойчивые монархические структуры. У славян они возникли лишь некоторое время спустя. Лишь на западных окраинах Центральной Европы имелись подлинные государственные образования - королевства Меровингов, центр которых находился в Галлии, и лангобардская Италия, однако их влияние на области, лежавшие севернее и восточнее, тогда только лишь начинало ощущаться. Так, Нижняя Саксония упорно противилась насаждению любой подобной организации вплоть до эпохи Карла Великого, хотя некоторые признаки существования такой системы в Тюрингии и Баварии заметны уже в более раннее время.

Это равновесное состояние подверглось первым изменениям приблизительно в начале VII в., когда у славян Центральной Европы возникли менее примитивные, чем ранее, государственные объединения. Наиболее древнее из них, связанное по преимуществу с Богемией, появилось около 625 г., когда франкский подданный, славянский князь Само, прибывший в качестве купца (вероятно, торговавшего со славянами), положил начало государственной организации земель, территориально соответствовавших Чехословакии наших недавних времен, которые вели в то время борьбу с аварами и Меровингами. Однако после смерти Само его государство распалось, и нового объединения не появлялось уже до второй трети IX в., когда возникло другое, более долговечное образование западных славян - Великоморавское княжество (Великая Моравия), главной силой которого была знать и укрепленные замки. В 862 г. в это княжество прибыла первая большая христианская миссия, возглавлявшаяся братьями Константином (Кириллом) и Мефодием, которые пришли из Фессалоник, побывав в Византии и Риме. После этого западные правители могли рассматривать государственную организацию, созданную славянами Центральной Европы, как вполне законную.

Славяне, жившие у берегов Балтийского моря, долгое время не могли пойти тем же путем, хотя их социальная эволюция испытала известный прогресс, на что указывает наличие многочисленных городских поселений, особенно в бассейне Вислы. Здесь в конце X в. появилась вторая территория, на которой оформилась монархия, сложившаяся вокруг семейства Пястов в земле племени полян (Польша). Официальное обращение в христианство здесь произошло около 990 г., а князь Мешко I был признан как Византийской империей, так и папством. Население областей, лежавших западнее, между Одрой (Одером) и Лабой (Эльбой), вплоть до XI и даже до XII в. оставалось крайне слабо политически организованным и упорно сопротивлялось христианским влияниям.

С этого времени наличие корон, освященных Церковью, появление религиозных центров (как, например, польское Гнезно), а также политические и брачные союзы между западными правителями и славянскими князьями обеспечили последним статус, практически равный статусу правителей старых христианских монархий, хотя большинство славянских княжеств и находились в большей или меньшей степени в сфере влияния Священной Римской империи. Эта новая ситуация нашла свое символическое

Карта 10. Северная и Центральная Европа (рис. Musset)

выражение в распространении там западнохристианского искусства, в том числе каменной архитектуры, а также усвоении;латыни в качестве единственного письменного языка (попытка использовать в Центральной Европе в качестве церковного языка славянские диалекты потерпела неудачу). Именно поэтому исторические судьбы этих групп славянства столь резко отличались от судеб как восточных славян, так и большей части славян на Балканах.

Крушение под ударами франков Аварского каганата (в 796 г.) привело к полному исчезновению этого народа, после которого зона по обоим берегам Среднего Дуная осталась свободной.

Балты, жившие между устьем Вислы и Финским заливом, не пошли по стопам славян. Вплоть до XIII в. они не имели никакой политической организации и упорно противились любым попыткам христианского проникновения.

Скандинавский мир с конца ѴІІІ до середины IX в. переживал период экспансии и реорганизации. Он известен всем как «эпоха викингов», поскольку наиболее заметным его проявлением в глазах людей Запада стали именно походы викингов (или «рожденных морем пиратов»). После периода относительной изоляции, продолжавшегося с VI в., скандинавы вдруг, незадолго до 800 г., обнаружили, что за морем они могут найти любые богатства, которые бы могли пожелать, не встретив на своем пути никаких непреодолимых препятствий. Это позволяло их вождям при возвращении домой утвердить свое социальное превосходство, окружая себя зависимыми людьми, скупая земли и купаясь в роскоши. Этот новый подход был связан со значительным техническим прогрессом в кораблестроении и мореплавании в открытых водах; первые стадии этого прогресса прекрасно иллюстрируют резные изображения на стеле с о.

Одновременно, с целью получения выгоды от награбленных богатств, которые стекались со всех сторон, скандинавы стали основывать торговые фактории, где добычу и рабов можно было менять на предметы роскоши. Торговые центры такого типа существовали в нескольких легкодоступных местах, вроде шведского Хельгё, находящемся немногим западнее Стокгольма. С ѴИІ в. эти фактории образовали своеобразный торговый путь. Особо важными пунктами на нем были Хедебю, лежавший на датско-немецком пограничье у самого основания Ютландского полуострова; Рибе, расположенный несколько северо-западнее, и Бирка на оз. Меларен в Центральной Швеции. Сюда любили приезжать христианские и мусульманские купцы, так как там, где домонетарное хозяйство Северной Европы вступало в контакт с денежным хозяйством Запада и исламского мира, сделки сулили невероятные прибыли (илл. 193, с).

Первые походы викингов, начинавшиеся по личной инициативе местных вождей, проводились беспорядочно и без какого-либо предварительного плана. Викинги отправлялись в путь просто при всяком удобном случае. Тем не менее уже довольно скоро выделился ряд присущих им характерных черт.

Шведы обычно плыли к восточным берегам Балтики. Поднявшись вверх по рекам, они обнаружили за теми территориями, где обитали финны и балты, земли, населенные восточными славянами. Пройдя через границы сегодняшней России, они добирались до окраин греческой империи и исламского мира. 0 те времена шведов можно было встретить в Северном рфане, на Кавказе и в Константинополе. На этом дальнем пути им удавалось сравнительно мирно уживаться со множеством разнообразных народов и извлекать выгоду в качестве купцов и торговцев там, где они переставали быть пиратами.

Датчане проявляли мало интереса к землям, расположенным на востоке и на юге. Их влекло главным образом на запад, по направлению к государствам франков (разделение которых существенно облегчало их походы) и англосаксонским королевствам (которые, однако, сумели оказать довольно эффективное сопротивление). Датские набеги быстро приобрели вид организованных военных экспедиций, сначала носивших сезонный характер, а затем совершавшихся по нескольку раз в год. Их целью, помимо непосредственного захвата добычи, было первоначально в основном вымогательство дани («Danegeld», т.е. «датских денег»), а затем и закрепление за собой территорий для эксплуатации и получения постоянного дохода, зачастую после того, как правитель того или иного государства формально передавал их захватчикам.

Пути, освоенные норвежцами, были гораздо разнообразнее. Они плавали главным образом на запад: к землям кельтов, а также в безлюдные или малонаселенные земли в северной части Атлантики - к Шетландским и Фарерским островам, в Исландию, а позднее в Гренландию и к северо- восточному побережью Северной Америки. Кроме того, они бывали в таких областях, как побережья Баренцева и Белого морей за мысом Нордкап. Их интересовали не столько коммерческие предприятия, сколько хозяйственное освоение заморских территорий, которое бы позволило им устраивать небольшие фермы и, как у себя на родине, заниматься разведением крупного рогатого скота. Порою, но отнюдь не систематически они добирались даже до христианского или мусульманского побережья Испании, а также появлялись в Западном Средиземноморье.

Чем объяснить этот необычайный динамизм, эту почти ничем не ограниченную экспансию - пусть даже в нее была вовлечена лишь сравнительно небольшая часть населения Скандинавии? Лежали ли в основе этого явления демографические причины? Едва ли, поскольку, за исключением немногих разрозненных районов, Скандинавия была заселена чрезвычайно слабо. Не был ли в таком случае причиной своего рода религиозный фанатизм, как в свое время считали западные монахи? Это также следует исключить, так как норвежские культы были слишком тесно связаны с родной почвой и были мало пригодны для экспорта. Более вероятной причиной представляется сама структура скандинавского общества, в котором Повышение общественного статуса всегда оставалось возможным для тех, кто мог разбогатеть и окружить себя зависимыми людьми, привлекая тех щедрыми дарами, покупая рабов и земли и демонстрируя таким образом свое богатство и значение. Иногда, впрочем, могли сыграть свою роль и особые политические факторы, как это было с данами (датчанами), обеспокоенными вопросом, как избежать судьбы, которая выпала на долю соседней Саксонии, захваченной Карлом Великим

«Первая эпоха викингов», начавшаяся вскоре после 780 г., завершилась приблизительно в первой трети X в., после страшных опустошений, нанесенных норманнами Галлии и Англии. Последовало полувековое затишье, в течение которого Север словно бы переводил дыхание, наслаждался захваченными богатствами и укреплял свою власть над завоеванными странами (на Руси, в Нормандии и Северной Англии), учился пользоваться деньгами, приобщаясь к новой хозяйственной организации, и в конце концов начал устанавливать первые интеллектуальные контакты с христианским миром - довольно эпизодические в случаях Швеции и Норвегии и более тесные в случае Дании, которая была единственной в это время страной, где имелись зачатки монархии (Отметим, что версия о завоевании Руси скандинавскими викингами являлась спорной. - Прим. ред.)

На период между 980 и приблизительно 1066 гг. пришлась «вторая эпоха викингов», оказавшая воздействие на более ограниченную территорию и связанная главным образом с данами. При короле Кнуде I Могучем (Великом) датчанам удалось на время завоевать Англию и основать своеобразную обширную морскую «империю ВИКИНГОВ», охватившую Северное море, однако распространить свою власть на Норвегию им так и не удалось. Соперником датчан выступила еще одна скандинавская сила - Нормандия. В это время власть над английским обществом находилась в руках англо-датских правящих кругов, что привело к переносу в северный мир множества плодотворных идей (в основном - об устройстве общества), сыгравших решающую роль в обращении Севера в христианство.

Эти события привели к глубинной трансформации Северной Европы, где появляются различные по степени прочности монархии и сеть городов, зарождается осознание принадлежности к латинской Церкви, распространяется использование денег и постепенно усваиваются основные черты западной цивилизации. Протекание этих процессов весьма разнилось по скорости в зависимости от страны. Они начались в Дании, некоторое время спустя ими была охвачена Норвегия и позднее всего Швеция, однако они нигде не привели к полной ассимиляции. На протяжении всего средневековья у норвежцев (в самой Норвегии и особенно в Исландии) сохранялась самобытная культура, в основе которой лежало широкое использование наряду с латынью своего собственного языка. Все три страны сохранили оригинальную правовую систему, по своему духу близкую к той, которая была выражена в германских сборниках законов, преобладавших в меровинг- скую эпоху. В рамках этой правовой системы большой объем судебной и законодательной власти принадлежал иерархически организованным народным собраниям (тингам), действовавшим на уровне округа, провинции или королевства, и это устройство повсеместно сохранялось по меньшей мере до XIII в. Однако если в X в. язык северных германцев все еще оставался более или менее единым, то в XIII в. происходит его распад на весьма непохожие наречия, так что вскоре одни скандинавы уже не могли понимать других.

Глубокую реорганизацию пережила Дания, которая в последних десятилетиях XI в. прекратила свою экспансию за пределами бассейна Северного моря. Решающую роль в экономике и управлении стали играть датские города, бывшие центрами епархии, такие как Рибе и Орхус на п-ове Ютландия, Роскилле на о. Зеландия, Лунд на п-ове Сконе. Обладавшие обширными земельными владениями знатные семейства претендовали на положение местных правителей, однако в лице Церкви династическая монархия нашла мощную поддержку и датские короли сумели добиться усиления верховной власти, пользуясь такими преимуществами, как монополия на чеканку монеты и старинное право проведения смотров морских сил страны - право, которое, несомненно, приобрело систематическую форму под влиянием англосаксонских образцов. При этом, однако, между членами королевской семьи нередко случались кровавые конфликты. Реакцией на это со стороны крупных вельмож было сооружение замков по западным образцам, но, тем не менее, после каждой вспышки гражданской войны королевская власть всегда сохраняла свое превосходство. Увеличивалось количество сельских церквей и каменных соборов, что несомненно свидетельствовало об экономическом благополучии страны. К концу XII в. Дания была четко устроенной монархией, которая почти ни в чем не уступала монархиям Запада, хотя и не имела определенной столицы.

В этом отношении высшей точкой стало правление Вальдемара Великого (правил в 1157-1189 гг.). Он организовал единую оборонительную систему королевства (на юге страны была построена мощная стена, отделявшая Данию от германских земель. - Прим, ред.'), упрочил союз с Церковью, которая намеревалась канонизировать его отца, и предпринял ряд своего рода крестовых походов против славян, живших на о. Рюген и в Померании. Он поощрял развитие блестящей латинской культуры, символом

которой вскоре стало создание клириком Саксоном Грамматиком «Деяний данов» - труда по национальной истории, опиравшегося как на классическую традицию, так и на северное наследие (вскоре после 1200 г.). В 1103 г. был учреяоден архиепископский престол в Лунде, первоначально главенствующий во всей Скандинавии. Этот престол пользовался необыкновенной славой, в особенности при архиепископе Абсалоне, занимавшем его с 1178 по 1201 г. Этот архиепископ был одарен не только интеллектуальными, но политическими способностями. Именно Абсалом верно оценил значение местности, господствовавшей над Датскими (Балтийскими) проливами, и основал там будущую столицу страны Копенгаген. Он отправлял множество учащихся в парижские школы и устраивал походы против язычников-славян. Огромную выгоду приносили рыбные промыслы в Сконе, где появилась ярмарка.

В последние годы IX в. удалось, хотя и не без труда, добиться объединения Норвегии. Были объединены земли вдоль пути, шедшего по побережью (само название страны означает «Северный путь»), а объединителями выступили представители династии, происходившей из области вокруг Осло-фьорда в районе нынешнего Осло. Против результатов этого объединения выступили не только местные вожди (в особенности на севере Норвегии), но и короли Дании (попытавшиеся установить свой протекторат над югом страны). В конечном итоге после долгой борьбы король Олаф II Харальдссон Святой (правил в 1016- 1030 гг.), когда-то бывший викингом, добился восстановления единства страны, а также возвращения к латинскому христианству. Впрочем, гражданские войны между претендентами на королевский престол оставались характерной чертой XI и XII вв. Тем не менее в это время появились несколько городов, в их числе - Осло, Берген и Тронхейм, ставшие центрами епархий. Тронхейм в 1152 г. получил собственного архиепископа после визита английского легата, который основательно реформировал местную Церковь. На Шетландских островах норвежское влияние постепенно убывало. На смену духу викингов пришел дух крестовых походов (около 1109 г. король Сигурд побывал в Палестине). Своего пика латинская цивилизация в Норвегии достигла в конце XII - начале XIII в., одновременно с развитием самобытной северогерманской цивилизации в Исландии. В сельских областях распространились в высшей степени оригинальные формы деревянного зодчества, а города испытывали наплыв торговых колонистов, главным образом германских, заинтересованных в торговле рыбой, древесиной и маслом. Но основными занятиями населения страны по-прежнему оставались земледелие и мореходство (илл. 168).

Эволюция Швеции происходила медленнее и была более сложной. Различные части ее населения - свей (svear) вокруг оз. Меларен, жившие южнее ёты (gotar) и, наконец, обитатели о. Готланд - обладали непохожими традициями. В конце XI в. обращение шведов в христианство было все еще далеко от завершения, а стабильной династии не сложилось до середины XIII в. Типы городов долгое время оставались такими же, как в эпоху викингов. В Уппсале не было архиепископа вплоть 1164 г., а Стокгольм как город появился лишь в последней трети XIII в. Привычка к экспансии еще долго толкала шведов на восток В конце XIII в. они приступили к колонизации прибрежных островов и побережья Финляндии и некоторых районов Эстонии. Обращение в христианство финнов началось лишь в XIII в., но здесь соперниками шведов выступили русские (которым достанется Карелия), а также даны (в северной трети Эстонии). И, наконец, здесь действовали германцы, представленные в регионе рыцарями Тевтонского ордена и Ордена меченосцев, которые захватили подступы к Рижскому заливу. Как бы то ни было, в северной части Балтийской зоны со временем установилось шведское господство, а открытие полезных ископаемых, в том числе

железа и меди - принесло королевству благополучие, которое притягивало торговцев в его города.

Вскоре скандинавский мир оказался расколот распрями между выразителями противоположных точек зрения на отношения между короной и Церковью, между иммигрантами и коренным населением и, наконец, между все более мыслящими по-феодальному лидерами аристократии и преобладавшими в сельских областях традиционалистами. После 1134 г. стало использоваться новое вооружение и боевые приемы, а ядром вооруженных сил стали рыцари и наемники, часто германские. Знать приступила к укреплению своих резиденций. В каждой стране на это отреагировали по-своему. В конечном счете монархия усилилась в Дании и Швеции, но оказалась в конце XIII в. почти разрушенной в Норвегии, зависимые территории которой получили автономию (как Исландия в 1264 г.). Старое право постепенно отмирало. Значительно обновилась архитектура благодаря распространению, особенно в городах, нового строительного материала - кирпича, с которым скандинавы познакомились на Юге. В целом вторая половина скандинавского средневековья разительно отличалась от первой.

Нам хорошо известно о происходивших тогда столкновениях между аристократами-епископами и короной. В последние годы XIII в. эта борьба имела поистине трагические последствия для Дании. Сотни людей подверглись изгнанию, королям пришлось уступить значительную часть своего достояния германским, в основном галыптейн- ским владетелям, и в начале ХГѴ в. в государстве царила анархия.

В Норвегии королю Сверриру (правил в 1177-1202 гг.), обладавшему сомнительными правами на престол, все же удалось отстоять их в борьбе со сторонниками архиепископа Эйстейна и большей частью норвежской знати. Его преемники в XIII в. смогли построить сильную и своеобразную монархию, проникнутую английской и французской культурой, что привлекало торговцев в столичные города - Берген, а позднее Осло. Эти короли заложили основы законодательства, которое оставляло значительный простор для деятельности Церкви. Однако в конце XIII в. страну потряс политический и экономический кризис. Норвегия, которой приходилось обеспечивать себя зерном из Северной Ifep- мании, оказалась в зависимости от городов Ганзейской лиги, в особенности от ее центра - Любека, а норвежская знать все теснее сближалась с датской.

В Швеции новая династия Фолькунгов усилила свои позиции и завершила завоевание Финляндии. Развивались города, все большую роль играла добыча руд. Однако в конце XIII в. в стране произошли волнения, и власть захватила земельная аристократия. Поощрялось переселение в страну германских колонистов, в особенности на о. Готланд, который в определенной степени даже вошел в состав германской Ганзейской лиги и пережил период значительного процветания, свидетельством которого являются укрепления главного города Готланда - Висбю, а также сооружение около сотни каменных церквей, украшенных фресками и витражами. О. Готланд фактически лежал в конце торгового пути, ведшего на Русь (в Новгород). Хотя в Швеции довольно поздно утвердились христианские идеалы (рабство было отменено лишь в 1335 г.), она дала католической церкви выдающуюся личность - святую Бригитту (1303-1373 гг), основавшую монашеский орден, который был назван ее именем; это единственный орден, имеющий скандинавское происхождение (илл. 175).

Условия жизни сельского населения ухудшились повсеместно. Постоянные поборы для королевской казны, усиление военно-феодального порядка, гражданские войны и эпидемии привели некогда свободное крестьянство к зависимому состоянию, в некоторых случаях (например, в Дании) близкому к рабскому. С другой стороны, правящие классы, в состав которых проникало все большее количество выходцев из Германии, стали более сплоченными и могущественными. Они усвоили западный образ мысли и сделались руководящей силой за спиною государственных советов, превратившихся к концу XIII в. в главные органы управления. Королевские чиновники и крупные землевладельцы образовали в XIV в. «совет королевства» и держали в своих руках бразды политической власти. В то же время Скандинавия сделала первые шаги к приобретению определенной интеллектуальной автономии: в Уппсале и Копенгагене практически одновременно (в 1477-1478 гг.) появились университеты, хотя их влияние еще долго оставалось весьма ограниченным, а зависимость от германских университетов очень сильной.

Как и в других европейских регионах, в Скандинавии на исходе средних веков проявились мощные объединительные тенденции. Им благоприятствовали династические обстоятельства и взаимное переплетение интересов правящих классов. Объединением в 1319 г. Швеции и Норвегии началась «эпоха уний». Позднее дело объединения продолжила в своих собственных интересах датская корона - после того как король Дании Вальдемар ГѴ Аттердаг (1340-1385 гг.) посредством решительных мер навел порядок у себя дома. После ряда сложных событий три королевства в 1397 г. заключили Кальмарскую унию, в силу которой их общей правительницей стала королева-регентша, дочь Вальдемара ГѴ Аттердаг Маргрете I (Маргарита Датская). Этот союз не имел реальных последствий, поскольку отдельные народности, государственные «советы» и вооруженные силы оставались разобщенными; уния приносила пользу главным образом Дании, которая, будучи самой богатой из этих трех стран, сумела извлечь немалые преимущества из упадка Норвегии.

Швеция, хозяйство которой стремительно развивалось, очень скоро серьезно усомнилась в необходимости унии. Грубые просчеты, допущенные вторым союзным правителем Эриком VII Померанским, вызвали первое всеобщее восстание в 1434 г. Это выступление было подавлено, но каждое новое поколение шведов вновь поднималось на борьбу. В конце концов, в 1471 г. Швеция добилась независимости во всех основных вопросах, хотя первое время и оставалась без своей собственной постоянной династии. Позднее, в 1520 г., датский король Кристиан II Ольденбург вновь попытался поставить страну под свой контроль («Стокгольмская кровавая баня» - казнь около ста видных шведских дворян и бюргеров по обвинению в ереси. - Прим.ред.), но был вынужден отступить. При королях из династии Ваза Швеция полностью вернула свободу.

Эти унии имели совершенно различные последствия для отдельных скандинавских стран. Вплоть до XIX в. сохранялась политическая вражда между Данией и Швецией, однако тесные связи между Данией и Норвегией просуществовали до 1814 г., кроме того, Дания и в XX в. сохраняла связи с территориями, некогда зависимыми от Норвегии. В результате длительного объединения с датчанами норвежцы почти утратили свой национальный язык, вытесненный датским; его удалось оживить лишь в XIX в., но и затем он оставался скорее искусственным. Тем не менее благодаря унии Скандинавия как единое целое отреагировала на возникшую в XVI в. проблему церковной реформы. Несмотря на глубокие отличия, скандинавские земли единодушно приняли Реформацию в ее лютеранской форме и отказались от католической традиции.

Период стремительного подъема пережила после 1000 г. и Центральная Европа. Развитие отдельных ее частей имело свой особый, во многом неповторимый характер. Большая часть этого региона попала в орбиту Священной Римской империи и подверглась германской колонизации, которая привела к германизации обширных территорий. Организация остального пространства осуществилась вокруг трех полюсов - Польши, Чехии и Венгрии, которые сами включили в свои орбиты менее сильные образования, например

Литву. Конец средневековья ознаменовался здесь попытками политического объединения, сходными с теми, что имели место в Скандинавии (и на Пиренейском полуострове). К долговременным последствиям они привели лишь в Польше и Литве, которые до конца ХѴІІІ в. составляли единое государство, основанное, однако, лишь на династической унии. Попытка сформировать союз Польши и Венгрии окончилась неудачей; Богемия оказалась затронутой ею лишь мимолетно. Экономические и социальные процессы отнюдь не способствовали упрочению этих связей. Особое значение в этих условиях имели германские влияния, и в отношениях европейского Запада и Юга с Центральной Европой германский мир иногда был барьером, а иногда передаточным звеном, но так или иначе все прочие влияния были практически исключены. Как и в Скандинавии, основными проводниками немецкого воздействия выступали города и аристократия.

У поляков, объединенных в конце X в. князем Мешко I, быстро выросло государство, в котором различные племена сплотились в Польское государство. Это государство не включало земли между Одером и Эльбой, и жившие там племена (по крайней мере, те, что жили вдоль балтийского побережья) испытывали в то время сильное скандинавское влияние. Соперником польского государства была Чехия (Богемия), с которой оно боролось за контроль над своими южными рубежами. Славянские племена, соседствовавшие с Польшей на западе, сохраняли верность язычеству и фактически стали заслоном на пути немецкой экспансии, что позволило государству польской династии Пястов сохранить свою самостоятельность перед лицом Священной Римской империи. В польских городах появились каменные церкви, в чем отчасти проявилась культурная традиция Великой Моравии, а отчасти - влияние от- тоновской Германии. Подобно чешским, многие польские церкви первоначально были круглыми в плане, но в конце концов общепринятой стала форма базилики. Благодаря учреждению польским князем, а затем королем Болеславом 1-е соизволения императора Оттона III - архиепископства, в Гнезно (в 1000 г.) была достигнута церковная автономия. Произошло постепенное усвоение латинской культуры, принявшей со временем вполне самобытный характер.

В конце IX в. на смену Великой Моравии, бывшей некогда политическим центром центрально-европейского славянства, пришла лежавшая южнее Польши Чехия (Богемия). В зависимости от нее находились Моравия и Силезия. Начиная с 1085 г. чешские правители из династии Пржемысловичей время от времени получали королевский титул (ставший постоянным с 1212 г), но уже с 1004 г. страна была формально включена в состав Священной Римской империи. Чешская Церковь, подчиненная некоторое время баварской епархии в Регенсбурге, в 973 г. получила свой собственный епископский престол в Праге (а в 975 г. еще один - для Моравии, в Оломоуце). С середины XI в. количество церковных учреждений постоянно умножалось, а местная культура обогатилась сочинениями на латинском языке. Славянские епархии оставались подчиненными германскому архиепископу в Майнце.

Области между Одером и Эльбой так и не получили своей политической организации. Местное славянское население, разделенное на множество племен, стало с X в. объектом политического и религиозного давления со стороны Германии, а также - вдоль морского побережья - со стороны Дании. Сопротивление этих племен христианским миссиям привело в XII в. к крестовым походам, первый из которых состоялся в 1107 п, а самый крупный - в 1147 г. В конце концов, хотя многие вожди и сумели после своего обращения в христианство сохранить видимость своей власти, большая часть страны была покорена и оказалась под управлением германцев, главным образом саксов и вестфалов. Вдоль балтийского побережья и основных путей, ведущих на восток, появилась сеть новых городов. Хозяйственная жизнь тамошних бюргеров, в основном германцев, основывалась на вывозе зерна и ввозе готовой продукции. Это было одной из причин появления Ганзы, федерации торговых городов. Тем не менее славянское крестьянство сохранялось в различных по компактности анклавах в среднем течении Эльбы вплоть до ХѴІІІ в., а в области Лужица (Лаузиц) сохраняется и по сей день.

Подобным образом происходила эволюция Венгрии. Она по-прежнему была прибежищем и местом ассимиляции для остатков различных степных народов, кочевавших в западном направлении (таких как печенеги в конце XI в. и половцы, или куманы, в XII в.). Поворотными пунктами здесь стали переход мадьяр к оседлой жизни и их обращение в христианство, сопровождавшееся освоением латинской формы цивилизации. Решающее значение в этом процессе имел разгром венгров германцами (Оттоном I) в битве на р. Лех у Аугсбурга в 955 г., а затем получение венгерским правителем Иштваном (Стефаном) в 1000 г. королевской короны от папы Сильвестра II и создание местной церковной организации. Полная победа этих новых тенденций наметилась, однако, лишь в последней трети XI в. Германская колонизация затронула лишь западный край Паннонского региона. В других местах германская иммиграция коснулась лишь городов и, несколько позднее, рудных областей в горах, окружавших собственно Венгрию (в Словакии и Трансильвании). Этнический состав королевства оставался смешанным. Наряду с венграми и германцами здесь жили славяне - многочисленные и на севере (словаки), и на юге (хорваты), а также румыны в Трансильвании. Преобладали все же мадьяры.

Постепенное формирование польского государства вокруг двух объединяющих центров, т.е. земель полян в среднем течении Вислы и земель вислян на территории вокруг Кракова, происходило при правителях из династии Пястов. Они опирались на свои вооруженные силы и управляли страной из Кракова. Региональные княжества они передавали под власть членов своей семьи, но в XII в. были вынуждены вступить в борьбу против глав аристократических кланов, базировавшихся в укрепленных городах. Жизнь местных общин регулировалась собраниями. Королевский титул правители страны стали регулярно получать лишь с середины XII в. Их зависимость от Священной Римской империи проявлялась довольно редко, но при этом Польша стала частью римской католической Церкви и даже посылала свои собственные миссии - хотя и с малым успехом - к своим балтийским соседям.

Тем временем усиливалось германское давление на западные и приморские территории, а на севере, в Пруссии, утвердился Тевтонский орден. В 1241 г. сильнейший удар по Польше нанесли прошедшие перед этим по Руси монгольские армии. Стала представлять опасность все еще языческая Литва. Кризис грозил отовсюду. И все же польская монархия сумела восстановить свою мощь, хотя с пресечением национальной династии на польском троне в начале XIV в. утвердились короли Чехии. Подобно Чехии, Польша вскоре признала правление Анжуйской династии (в действительности являвшейся итальянской ветвью династии Капетингов), представители которой занимали польский престол между 1370 и 1386 гг. После этого эпизода польская знать сочла за благо установить союз с литовским государством, направленный против рыцарей Тевтонского ордена, что привело к принятию литовцами христианства. Их официальное обращение состоялось в 1385 г. Уния с Литвой, давшая Польше новую королевскую династию Ягеллонов, дала весьма ощутимые результаты. Тевтонские рыцари были окружены и разгромлены (в битве около деревень Грюнвальд или Танненберг в 1410 г.) и навсегда замкнуты в границах Восточной Пруссии.

Польша и Литва образовали союз, основанный на личных узах, бывший, однако, достаточно прочным, чтобы объединить значительные территории, восточные рубежи которых, впрочем, оставались несколько неопределенными. В какой-то период эта уния охватила даже Чехию и Венгрию, хотя эти приобретения носили искусственный характер и не имели долговременных последствий. И Чехия и Венгрия остались совершенно отдельными национальными образованиями. Долговечным оказался лишь союз между Польшей и Литвой, и он еще более укрепился в XVI в. (в соответствии с соглашением 1505 г.) под властью короля, который позднее стал уже не наследственным, а выборным. Землевладельческая знать (шляхта) претендовала на расширение своей власти, располагая таким сословно-представительским органом, как сейм. Это привело к оформлению необычной «шляхетской демократии», придавшей в XVI и XVII вв. особый колорит жизни польско-литовского общества. В городах, многие из которых приняли германское законодательство (из Любека и особенно Магдебурга), сложился образ жизни, все более похожий на тот, что был присущ германскому миру, хотя в XV в. начинает развиваться культура на национальном языке. В 1364 г. Краков получил свой университет. На польской земле нашло прибежище множество евреев, изгнанных в то время из Западной Европы. Происходило становление перворазрядной европейской державы, которой, однако, впоследствии было суждено столкнуться с турецкой угрозой на юге и вести длительную борьбу с Россией на востоке (илл. 176).

Численность германского населения заметно увеличивалась и в Богемии - вдоль ее западных и южных границ, в горнорудных областях и больших городах. Реакция на это со стороны славянской части населения была довольно бурной, хотя национальная династия Пржемысловичей пресеклась в 1306 г. и чешская корона на многие годы стала предметом борьбы между домами Габсбургов и Люксем- бургов. При Люксембургах страна пережила подлинный расцвет, хотя политика этих правителей была направлена прежде всего на приобретение международного престижа и распространение своей власти на внешние земли, лежавшие между Польшей и Священной Римской империей. Важной вехой в интеллектуальном развитии страны стало основание Пражского университета (1348 г.), который вскоре приобрел значительное влияние. Большое возбуждение здесь, в особенности среди чехов, вызывали новые идеи в области теологии (илл. 61).

Таков был контекст, в котором в первые годы XV в. в Чехии появился в высшей степени оригинальный мыслитель - Ян Гус (хотя он и вдохновлялся идеями, во многом близкими к тем, что проповедовал англичанин Джон Уикпиф, предшественник Реформации). Гус требовал реформы Церкви и отношения к Евангелиям как к единственному источнику веры, став подлинным предшественником протестантизма. Не раз осуждавшийся церковной иерархией, но поддерживаемый населением Чехии, Ян fyc в конце концов подвергся отлучению (1411г.), позд нее предстал перед церковным собором в Констанце и был казнен (1415 г.). Большая часть славянского населения Чехии считала его мучеником и поднялась на защиту его идей, в первую очередь идеи причащения «под обоими видами» (и Телом, и Кровью Христа) для всех мирян. При этом богословские умозаключения приводили многих гуситов к весьма опасным выводам. Разразилась настоящая религиозная война, в которой чехи проявили необычайный пыл, рвение и фанатизм. Их вооруженные отряды долгое время наводили страх на правителей и крестоносцев. Было совершено множество походов в глубь Восточной Германии (вплоть до побережья Балтийского моря), в Моравию и Венгрию. Однако со временем среди экстремистов начались разногласия, и тогда более умеренной части гуситов удалось достичь некоторого взаимопонимания с Римом. После волны насилия, которой сопровождались эти войны, страна лежала в руинах Более двух поколений провели жизнь в условиях повседневной жестокости и хаоса. После этого Чехия на непродолжительное время перешла под власть польско-литовской династии Ягеллонов (1471 г.).

В Венгрии, после того как схлынуло монгольское нашествие XIII в., главные политические проблемы были связаны с пресечением в самом начале ХГѴ в. национальной династии князей и королей Арпадов. Короли из Анжуйской династии провели реорганизацию государства. С этого времени оно имело постоянную столицу в Буде, аристократию, состоявшую из «магнатов» и благородных (эта знать была представлена в собраниях «парламентах», где пользовалась латинским языком), а также хорошо структурированную местную администрацию, основанную на «комитатах». На общем фоне заметно выделялась городская цивилизация, особенно в Буде, которая вполне соответствовала западным стандартам, хотя те следы, которые могли остаться после нее, были позднее уничтожены османским завоеванием. Венгерские миссионеры принимали участие в проведении политики католической экспансии в Азии. Венгерская корона стремилась поставить под свою власть славянские земли на побережье Адриатики (Хорватию и Далмацию), развивала связи с Италией и довольно рано испытала влияние итальянского Возрождения. В XV в. наступил расцвет венгерского государства, во главе которого стояли такие национальные правители, как регент Венгерского королевства полководец Янош Хуньяди (ок. 1407-1456 гг.) и его сын Матьяш Хуньяди (Матвей Корвин) (правил в 1458-1490 гг.). Однако уже около 1440г. к южным рубежам страны приблизились турки-османы. Несмотря на неоднократные попытки западных христиан перейти в контрнаступление на Балканах и постоянные призывы к солидарности перед лицом общего врага, справиться с этой угрозой так и не удалось.

БИБЛИОГРАФИЯ

CAMPBELL, J. G. 1980. The Viking World. London.

DVORNIK, F. 1949. The Making of Central and Eastern Europe. London. FASOLI, G. 1945. Le incorsioni ungare in Europa nel secolo X. Florence. GIEYS2TOR, A. 1961. Recherches sur les fondements de la Pologne medievalc. Etat actuel des problemes. In: Acta Poloniae Historica, IV, pp. 7-33.

GRAUS, F. 1986. Die Nationenbildung der Westslawen im Mittelalter. Sig maringen.

GRAUS, F.; LUDAT, H. 1967. Siedlung und Verfassung Bohmens in der Friihzeit. Wiesbaden.

HENSEL, W. I960. Les origines de l’etat polonais. Warsaw.

HOMAN, B. 1940. Geschichte des ungarischen Mittelalters. Berlin. MUSSET, L 1961. Les peuples scandinaves au Moyen Age. Paris.

— 1971. Les invasions. Le second assaut contre l’Europe chrctienne. Paris.

ROESDAHL, E. 1989. Vikingemes verden. Vikingeme hjemme og ude. 3rd edn. Copenhagen.

Settimane di studio del centro italiano di studi sull’alto medioevo XVI, і normanni e la loro espansione in Europa nell’alto medioevo.

1969. Split.

Settimane di studio del centro italiano di studi sull’alto medioevo XXX. Gli slavi occidentali e meridional! nell’alto medioevo. 1983. Split.

14