Семиты, греки, персидская держава.

Путешествия и колонии финикиян. Натиск европейцев, появившихся в восточной части Средиземного моря, в конец расстроил обе великие державы ближнего Востока, египетскую и хетитскую; отозвался он и на судьбе моряков финикийского побережья, входивших в состав Фиванского царства.

Семиты в египетской живописи.

телям поневоле пришлось покинуть старые способы плавания и двинуться прямо по открытому морю на запад. В гаванях С и - дона, города богини Астарты (то же, что Иштар), и Тира, города бога Мелькарта, опытные финикийские мореходы собирают под своим предводительством предприимчивых людей со всех концов Передней Азии. Главной целью их поисков было собирание металлов с западной окраины Европы: серебра, добываемого на Пиренейском полуострове (нынешней Испании), и олова, привозимого из Британнии (Англии) через Галлию (Францию) к берегам Средиземного моря.

Виппер, Учебник истории. Ч. I. 6

На пути в Испанию и обратно финикийским морякам приходилось останавливаться для роздыха у берегов выдавшегося в море полуострова Малой Африки (нынешнего Туниса). Завязалась торговля с африканскими племенами, которые охотно обменивали свои товары, хлеб, фрукты, шкуры и кожи, дерево для постройки кораблей, на изделия азиатского ремесла, доставляемые финикиянами. В 814 году до Р X. тирские моряки построили в тунисской бухте, закрытой мысом Бон,

Финикийские корабли в изображении ассириян.

укрепление Бирсу, около которого вырос город Карфаген (по финикийски Картхадашт, что значит Новгород). Предание говорит, что основание Карфагену положила изгнанная из Тира царица Дидона: прибывши в Африку, она выпросила у вождя местных дикарей земли не больше, чем может охватить воловья шкура, затем разрезала шкуру на тонкие ремни и оцепила ими место, достаточное для построения крепости.

Одновременно с поисками на далеком западе торговцы Финикии совершали сухопутные поездки на юг в страны жаркой полосы; через Ханаан направлялись они к Аравийскому заливу и дальше вдоль его берега к Счастливой Аравии, а также по самому морю к западно-африканскому берегу (нынешней Абис-синии и стране Сомали). Для финикийских караванов, возвращавшихся из южных краев с грузами золотого песку, слоновой кости, ценного мебельного дерева, ладану, душистых курений и мазей (того, что мы теперь называем аптекарскими и парфюмерными товарами), остановкой служил город Иерусалим, который сделался средоточием народа израильского.

Израильское царство. «С ы и ы И з р а и л я», как они сами себя называли (Израиль значит «боец Божий»), или евреи, как их звали посторонние, первоначально воинственные и грубые кочевники, пришли со стороны пустыни из-за р. Иордана и принесли с собой предания и обычаи степной жизни. Согласно их сказаниям, народ долго жил в рабстве у египтян и был освобожден великим вождем и пророком Моисеем, воспринявшим закон на горе Синайской из уст самого Яхве; после 40-летнего странствования в пустыне они были приведены в обетованную богом землю Ханаанскую (одновременно с Троянской войной).

С израильтянами в Ханаане случилось то же самое, что с арийцами в долине Ганга; они постепенно примирились с туземцами, стали вступать с ними в браки, поселились в выстроенных хананеями городах. Самые гордые воспоминания народа связаны с именем Давида, героя из колена, или племени Иудина, непобедимого вождя, слагателя воинственных песен (п с а л - мо в). Давид сделал из Иерусалима, захваченного Иудиным коленом, неприступную твердыню и подчинил ему остальные племена израильского народа (впоследствии евреи насчитывали 12 колен, происшедших от 12 сыновей патриарха Иакова, или Израиля).

Вместе с переходом народа к оседлости, переменились и обряды его поклонения своему богу - покровителю, Яхве. При сыне Давида, Соломоне (в 950 году до Р. X.) в Иерусалиме вме-

Израильтяне (в изображении ассириян).

сто переносной скинии стали строить большой каменный храм, подобный святилищам Ниппура, Вавилона, Мемфиса й Фив; между прочим в храме помещалось «медное море», громадная чаша, поддерживаемая фигурами 12 металлических быков, т. е. допущены были изображения, которые строго осуждались верой степняков. Соломон заключил с тирским царем Хирамом договор, в силу которого финикияне обязались доставлять для сооружения строительный материал и рабочих, а израильтяне снабжать финикийский город пшеницей и оливковым маслом; Соломон уступил Тиру часть своих владений и допустил свободный проезд финикийских караванов через Ханаан.

Богатые торговые и садоводческие области Сирии не могли сплотиться вместе в одно сильное государство. На берегу Финикии Сидон и Тир, занятые больше всего морскими поездками, ревниво не уступали друг другу первенства; владетель Дамаска, большого города, расположенного, в цветущем оазе на север от Ханаана, враждовали с царями Израиля.

Финикийский купец (статуэтка с о. Кипра).

Ассирийская военная держава. Ассирией называется небольшая область, расположенная по среднему течению р.

Тигра на левой его нагорной стороне с главным городом А с с у р о м. Население его составляли семиты, которые в отличие от своих вавилонских и ханаанских единоплеменников, не смешались с туземцами и потому сохранили всю нетерпимость степных воителей. С наступлением железного века они становятся бесспорно первыми мастерами военного дела.

Ассирийские цари не содержали на жалованьи иностранных солдат, как это делал египетский фараон; у них было постоянное войско, набираемое из крепких и храбрых земледельцев самой Ассирии, а также М е с о п о т а- м и и, плодородной области, расположенной против Ассирии на правой равнинной стороне Тигра. На стенах дворцов ассирийских изображены, кроме царской охоты, только военные дела; штурм крепостей, переправа воинов через реки, аттаки конных стрелков и т. д. Особенно бросаются в глаза мускулистые фигуры бородатых длинноволосых пехотинцев в остроконечных медных касках, в панцырях из выпуклых металлических пластинок, с бронзовыми голенищами на ногах, с железноконечным копьем в одной руке и бронзовым щитом в другой.

У ассириян были три цели воинственных предприятий: 1) на юг, вниз по Тигру и Евфрату в страны старинной культуры, к Вавилону и другим городом, хранившим издавна накопленные драгоценности, 2) на север, к верховьям Тигра и Евфрата в горные страны нынешней Армении и Адзербейжана за железной ру-дой и стальным оружием и 3) на запад за Евфрат, в Сирию и на берега Средиземного моря, к богатствам вновь расцветающих областей виноделия и садоводства, торговых и ремесленных городов.

В 884 г.

Ассурназирпал.

екая армия; впереди спешили землекопы, каменщики и плотники, под руководством инженеров, равняя дорогу, возводя мосты, прокладывая проходы в горах. Внезапно пришла весть о мятеже в Месопотамии: царь немедленно повернул назад и на

летел на восставших. Вот-как он сам рассказывает о расправе: «я велел умертвить по одному человеку на каждую пару. Я построил стену перед большими воротами города и велел покрыть ее кожей, содранной, на моих глазах, с вождей восстания; иных я живьем велел замуровать в стену, а иных воткнуть на колья вдоль стены; я сложил их головы в виде венца, а их пронзенные трупы в виде гирлянд.»

Затем Ассурназирпал переправился через Евфрат и разгромил остатки хетитской державы. Город Кархемыш спешил

сдаться и по требованию царя выдал: золотые чаши, золотые цепи, золотые клинки, золотых идолов, 100 талантов (т. е. грузов, везомых лошадьми) меди, медных идолов, медные сосуды, 250 талантов железа, царскую мебель из ценного дерева и слоновой кости, 200 рабынь, разноцветные ткани, черный и синий кристаллы, драгоценные камни и т. д. С городами, посмевшими' оказать сопротивление, расправа была коротка: ассирияне разбивали кирпичные стены таранами, т. е. обитыми медью1 бревнами, которые раскачивались на цепях; подкативши на" колесах высокие деревянные башни, воины переходили на бой-ницы осажденной крепости; проникнув внутрь города и выта-' щив из домов все ценное, они предавали строения и людей пламени.

Ассурназирпал выбрал себе новую столицу, К а л х и, и в ней выстроил работой многочисленных пленников громадный дворец, обширный арсенал для хранения оружия и запасов железа, а также зиккурат, вполне подобный святилищам Нип- пура и Вавилона.

Сын Ассурназирпала Салманассар двинулся с большой армией на Сирию. При Каркаре, в 854 г. до Р. X. его встретили

Вавилонский дракон.

соединенные силы царей Дамаска и Израиля, к которым пришли на помощь степные арабы на верблюдах, еще не виданных в Передней Азии. Бились долго и упорно. Салманассар удержал за собою поле сражения, но не сломил врагов. Еще четыре раза возвращался он в Сирию и наконец одержал верх благодаря раздорам, поднявшимся у израильтян.

Израильский царь Ахав, страшась ассириян, искал дружбы

с финикийским Тиром и ради этого вступил в брак с тирской царевной Иезавелью, а также принял в свою страну жрецов тир-

Ассурназирпал охотится на диких быков.

Гребень из черного дерева ассирийской работы.

ского бога Баала, изображаемого в виде золотого тельца. Грозно восстали против этих обрядов пророки. Илия и Елисей; они требовали поклонения одному только исконному богу - покровителю изра-ильтян, Яхве, проведшему свой народ через пустыню) с ними вместе выступали н а з и р е и, отшельники, не стригшие длинных волос в знак своего отвращения к светской жизни, и р е- к а б и т ы, готовые совсем уйти из городов, восторгавшиеся старинной жизнью в шатрах, осуждавшие особенно питье вина и виноделие. Пророки и отшельники согласны были из за торжества своей веры пожертвовать самостоятельностью страны и народа. Они возбудили против сына Ахава командира войск Иеуя. Умертвив сыновей и вдову царя, все его родство, а также перебивши, по наущению Илии, жрецов Ваала, Иеуй провозгласил себя царем Израиля, но так как злодей

ства лишили его союза с Тиром, то пришлось искать милости ассириян: при новом появлении Салманассара Иеуй «поцеловал ноги великого господина и вымел землю своей бородой» (так сказано на большом черном обелиске, поставленном в память побед Салманассара). Дамаск очутился теперь между

двух огней и вынужден был сдаться: с богатого города асси-рияне взяли 2300 талантов серебра, 20 талантов золота, 3000 талантов бронзы, 5000 талантов железа.

Господство ассириян держалось на страхе, который они внушали своими нашествиями. Покоренные дожидались первого случая, чтобы восстать и избавиться от поборов, взимаемых не-

Ассирийские воины несут изображения богов.

навистными завоевателями. В ответ на эти возмущения ассирий- ские.цари предпринимали новые истребительные походы; их военная сила разрослась, пришлось нанимать чужих солдат, мало- азийцев, финикиян, греков. Обогащение от беспрерывных войн изменило весь быт Ассирии; привыкши жить на чужой счет, получая все готовое в виде добычи, ассирияне перестали сами работать. Деревни пустели, так как земледельцы или уходили в выгодную военную службу, или приписывались служителями к храмам, получавшим от царей-громадные дарения. Из военных царь назначал наместников завоеванных областей, начальников покоренных городов, сборщиков дани и налогов. Крестьяне, составлявшие главную силу прежней Ассирии, исчезли; образовались большие имения, принадлежавшие царю, его родству, крупным сановникам; на полевую и садовую работу в них ставили пленных, которых во множестве приводили из завоеванных областей.

Духовенство и военные не ладили между собою и завидовали друг другу; священники имели главную силу в Ассуре, старой столице Ассирии, солдаты и чиновники в Калхи, столице новой; если царь благоволил одним, раздражались другие. Сознавая свое значение в страйе, армия стала свергать неугодных ей царей и возводить на престол своих командиров. В 747 году до Р. X. солдатский бунт поднял на царство Тиглат-Пилеса- р а. Чтобы кормить великую ассирийскую армию, для которой уже не хватало сбора с полей месопотамских, этот царь решил

покорить черноземный вавилонский край; сломив сопротивление вавилонян, он торжественно венчался старинной короной свя-щенного Вавилона. Тиглат-Пилесар еще усилил жестокий способ расправы с покоренными. Он совсем разрушил Дамаск к отнял у израильского царства его северные области (позднейшую Галилею): ассирияне увели из захваченного края все зажиточное

Обелиск Салманассара II из Крылатый бык с человеческой головой, украшающий черного базальта. вход дворца Саргона II.

население, земледельцев, торговцев, искусных ремесленников и оставили там одну бедноту; пленников отправили подальше от родины в горные области Урарту и М и д и и (в западной части Иранского плоскогория); в опустошенную Сирию, на место высланных, передвинули осужденных на каторгу востанцев - вавилонян.

Династия, основанная Тиглат-Пилесаром, удержалась не долго; в 722 году ее сверг С а р г о н, который однако продолжал начатую Тиглатом политику (т. е способ войны и управления). Саргон совсем прикончил израильское царство, разрушил Самарию и перевел большую часть израильского населения в Месопотамию; на место переселенных были посажены уроженцы северной Сирии, вавилоняне, арабы. Эти чужие друг другу люди молились все разным богам; но чтобы це обидеть туземное божество, Яхве, они и его поминали в своих молитвах. Таким образом ассирияне пе-

Ассирийская детская игрушка.

ремешали все народности Передней Азии; отрывая народ от родной почвы, завоеватели уничтожали его самостоятельность и самый его облик, обращали его в жалкий сброд нищих, невольно забывавших свое прошлое и свои предания.

Избегая прежних столиц, Ассура и Калхи, Саргон построил себе особый укрепленный дворец Дур-Шаррукин; неизменно счастливый в своих походах, он однако не угодил солдатам и был ими убит. Сын его Санхериб провел все свое царствование в борьбе с мятежниками; зато и не было властителя более беспощадного в казнях и расправах. Особенно пострадал от жестокости Санхериба восставший против ассириян Вавилон. Громадный город разграбили в конец, сожгли до тла, сломали все храмы и стены, кирпичи великого святилища Бел-Мар - дука побросали в реку; Санхериб приказал уничтожить все следы Вавилона, перерыть его почву каналами (692 г.). В глазах благочестивых людей, эти жестокости были вместе с тем и великим святотатством тем более, что Вавилон со своими старинными храмами составлял место богомолья для ассириян. Преследуя вавилонских восстанцев, Санхериб вторгся в соседнюю с Вавилонией плодородную долину Элама; чтобы подойти к столице Элама, С у з е, со стороны Персидского залива, Санхериб выстроил флот и нанял матросов, финикийских и греческих. Ради своей безопасности, Санхериб снова перенес столицу, на этот раз в Ниневию; но все таки и он погиб от военного мятежа.

При преемниках Санхериба ассирияне завладели еще одной житницей, крупнейшей в тогдашнем мире — Египтом. Государ- ¦ство ассирийское достигло величайших размеров: оно простиралось от Сахары на западе до Арарата, Иранского плоскогорий и Персидского залива на востоке. Располагая богатствами большей части Передней Азии, царь Ассурбанипал провел лочти все свое долгое царствование (668—626) среди мира; де-

Саргон со свитой.

лами благочестия старался он поправить разрушения, совершенные ассириянами до него, начал восстановлять святилища Вавилона, собрал огромную библиотеку из священных книг, заключавших в себе предания, поэмы, сказания о богах и героях, астрономическия вычисления, обряды, молитвы, заклинания. Почти все, что мы знаем о старинном Вавилоне, добыто из остатков этой библиотеки, открытой европейскими учеными в середине XIX века.

Грозная и блестящая на вид, ассирийская держава внутри была зданием гнилым и слабым; разрушивши самостоятельную жизнь народов, расстроив всюду зажиточный быт, искусное ремесло, старательную обработку полей, истребив самых крепких людей, способных носить оружие, ассирияне сами подорвали основы своего существования. Пленники, заброшенные в дале-кие, чужие для них края, работали плохо, проклиная свою каторжную долю; ни у кого не было родины и, в случае прихода

иноземной военной силы, никто не пошел бы проливать кровь на защиту страны.

Распадение ассирийской державы началось уже при Ассур- банипале; он не мог помешать отделению Египта, где ливийский в'ождь (Ливия лежит на запад от нильской дельты) Псам- метих захватил власть при помощи греческих наемников. Освободились также от подчинения Ассирии мидяне. Принадлежавшие к зендской ветви арийцев, мидяне занимали западный край Иранского плоскогория (нынешние Адзербейжан и Курдистан;

Вероятный вид Саргонова дворца.

их главный город Эгбатана — нынешний Хамадан к западу от Тегерана); овладевши металлическими рудниками в Армян-ских горах, которыми когда-то пользовались урартийцы, они стали угрожать самой Ниневии; особенно опасно сделалось положение Ассирии, когда Вавилон заняли халдеи, кочевой народ семитского происхождения. Мидяне и халдеи заключили союз и уговорились разделить между собою ассирийскую державу. Лишь ненадолго была отсрочена гибель Ассирии переселением европейских народов.

Занимавшие приуральскую равнину скиф ы, теснимые гуннами, народом монгольского происхождения, перешли Волгу и Дон и распространились по степям нынешней южной России; в свою очередь сбитое ими с мест туземное население этого края киммерийцы, бежало к побережью Черного и Азовского морей. Часть киммерийцев, племя тавров, укрылась в Крыму" (их следы здесь — название самого полуострова

щшшшшяшшшшшшшшшшшшвшшшшшшшшшшш

Таврическим и пролива Керченского Киммерийским Босфором; слово Крым — испорченное Киммер). Большая часть киммерийцев с женами и детьми, со всем скарбом на повозках, двинулась в далекий путь кругом моря, переправилась через Дунай, прошла Фракию и через Босфорский пролив вступила в Малую Азию; неясный, но заманчивый слух о богатствах и привольной жизни в благословенных оазах жаркой полосы увлекал дикарей вперед. Другая часть киммерийцев прошла через Кавказский перешеек

Ассурбанипал с супругой в дворцовом саду.

(между морями Черным и Каспийским) и появилась в стране Урарту, над самой головой Ассирии. На счастье ассириян, следом за этой последней группой киммерийцев, вторглись через Кавказ и их враги скифы. Ассурбанипал нанял их на свою службу, отразил при их помощи нападение киммерийцев, а вместе с тем нашел в скифах союзников также против мидян. Когда после смерти Ассурбанипала царь Киаксар стал подходить к Ниневии, его отбили скифы.

Однако дни ассирийской державы были сочтены. Киаксар в союзе с халдеями, снова двинулся на Ассирию и осадил Ниневию; скифы снова попытались подать помощь, но было поздно. Никто не сохранил рассказа о гибели великой столицы Ассирии, в которой по словам иудейского пророка Ионы, было не менее 120.000 одних младенцев, не умевших различить правой руки от левой. Греки потом рассказывали, что последний ассирийский царь, человек ленивый и развращенный, в виду неминуемого конца, нашел в себе столько мужества, чтобы, сложивши на костер свои сокровища, погибнуть с ними вместе в пламени (608 г. до Р. X.). Разрушенную Ниневию победители сожгли и сравняли с землей, «превратили в пустыню, в дикий край, где нет дороги» (слова иудейского пророка Софонии). Мидяне и халдеи разделили между собою ассирийскую державу; граница проходила по р. Тигру: весь горный край получили мидяне, равнинной, черноземной частью Двуречья завладели халдеи.

Ассирийская весовая гиря.

Гибель Иерусалима и начало Вавилонского плена. В то время как большая часть Израиля изнывала на чужбине, маленькое царство иудейское держалось ценою униженного подчинения ассириянам. Все упования народа, верившего, что Яхве дарует ему господство в обетованной земле, сосредоточились теперь около Иерусалима. Но пророки уже не звали к бою с врагами Яхве. В их речах слышалось горе и ожиАние новых бедствий; злая доля, постигшая Израиль, была, в их глазах, создана грехами народа, пышностью богослужения, увлечением чужими богами. По словам пророка Исайи (современника Саргона и Сан- хериба), Иудея будет терпеть несчастия до тех пор, пока оставшиеся в живых не обратятся на путь истины; только тогда Яхве создаст из них новый народ и пошлет им спасителя из рода Давида, тогда придет конец времен, все народы соединятся вокруг Сиона (холма, на котором стоял храм Иерусалимский) и умиротворится вся земля.

Многие священники сочувствовали учению пророков о духовном поклонении Яхве без блеска и всяких изображений. Пользуясь слабостью когда-то страшной Ассирии, иерусалимское духовенство при благочестивом царе Иосии в 623 году произвело важную перемену: первосвященник Хилкия торжественно вручил царю составленную в духе пророков книгу второго закона (первым считался данный Моисею на Синайской горе). Согласно Второзаконию Иосия велел уничтожить все изображения божества в виде статуй, сжечь священные колесницы Солнца, удалить из храма возивших эти колесницы коней, изгнать священников, воскурявших на вавилонский лад Баалу, Солнцу, Луне, 12 со-звездиям и всему небесному воинству, сломать священные де-

йссирия при Ассурбанипале.

Юговосточная Европа и Передняя Азия около 650 г. до Р. X.

ревья и обелиски, богослужение на высотах прекратить, допустить молитвы и жертвы только в одном иерусалимском храме. Второзаконие предписывало подробно и точно, как должны одеваться священники, как им надлежит совершать омовения и приготовлять священные сосуды; только при условии заботливого исполнения этих церковных предписаний могли иудеи надеяться на милость Яхве, на прекращение его гнева.

С падением Ассирии Иудея перешла в подданство занятого халдеями Вавилона. Халдейско-вавилонский царь Навуходоносор (605—562) старался вернуть старинному городу тот блеск, который он имел при Хаммураби, восстановил каналы, начал строить новый зиккурат богу Мардуку. Особенно стремился Навуходоносор к тому, чтобы получать все выгоды, которые приносила финикийская торговля, проходившая по Ханаану; встречая здесь соперничество египетского фараона, пытавшегося найти опору в Иерусалиме, вавилонский царь решил сокрушить Иудею.

Два раза приходил он осаждать Иерусалим. В первый раз, в виду покорности иудейского царя, Навуходоносор пощадил город, но унес сокровища храма и дворца, разбил золотые сосуды, сработанные при Соломоне, увел в плен всех способных носить оружие, а также кузнецов и оружейников. Пророк Иеремия, охваченный чувством полного отчаяния, советовал покориться; новый царь Седекия и окружавшие его патриоты, надеясь на по-мощь Египта, решили сопротивляться и заключили Иеремию в тюрьму. После второй осады Навуходоносор взял Иерусалим и теперь дал полную волю мщению: перебил сыновей Седекии,

выколол ему глаза, разбил все, что оставалось от металлических украшений храма, между прочим «медное море» и увел За Евфрат остальную часть иудейского народа.

Это переселение осталось в памяти иудеев как начало Вавилонского пленения (588 г. до Р. X.).

Колонии и торговля греков. В то время, ,когда ассирияне уничтожали государства и культуры старинных народов Передней Азии, в юговосточной Европе ширится и развивается народность греков.

Нападавшие на Трою греческие воители принадлежали к ахейскому племени. Большим выездом на восток ахейцы ослабили свои силы; между тем к берегам Эгейского моря с севера продвинулось племя дорийцев, угрожавшее прежним поселенцам этого края. Воинственные дорийцы прошли в боях из Фессалии через гористые области Средней Греции (нынешней Ливадии) в Пелопоннес (нын. Морею), связанный с материком лишь узким перешейком, И с т м о м. Туземцам ахейского и ионийского племени, которые не хотели стать их рабами, пришлось выселяться. Только в Аттике, выдающемся восточном углу Средней Греции (Аттика значит «предгорие» или «мыс») еще удержались ионийцы; их главная масса потянулась отсюда за море. Своими колониями ионийцы заняли ряд островов, составляющих как бы мост от Европы к

Р. Виппер, Учебник истории. Ч. I. 7

Азии поперек Эгейского моря, — Эвбею, Кик л адские («круговые») острова, затем Хиос и Самос, наконец пред- гория и выдающиеся углы малоазийского полуострова, вытянувшиеся навстречу Аттике. От новопоселенцев, основавших города Фокею, Эфес и Милет, край получил название Ионии. В это время ахейцы бежали в направлении противоположном, на запад от Греции, к берегам Италии; на полуострове Калабрии ? Тарентинского залива они основали Сибарис и Кротон (720 г.).

На этих больших выездах не остановилось переселение из Греции. К изгнанникам и беглецам присоединялись всякого рода беспокойные предприимчивые люди, смелые искатели, которым в тесных маленьких областях южной части Балканского полуострова не хватало земли или заработка. Как в Финикии Тир был сборным местом для отправки колонистов, так в Ионии Милет. Снарядившись на милетских кораблях, под предводительством милетских моряков, дружины отправлялись на север, к богатым золотом берегам Фракии, а затем, через проливы Геллеспонт (Дарданеллы) и Босфор, в Понт (Черное море). В прилегающих к Понту странах греки основали: на южном малоазий- ском берегу Синоп и Трапезунт, на северном, европейском, в стране скифов — О л ь б и ю близ устья Днепра, X е р- с о н е с около нынешнего Севастополя, Пантикапей в Крыму (нынешн. Керчь), Фанагорию с другой стороны Керченского пролива на Тамани, и Т а н а и с при впадении Дона в Азовское море (против нын. Азова).

Предприимчивые ионийцы скоро решились выехать за пределы замкнутых морей Черного и Эгейского, на широкий простор большого Средиземного моря. В 650 году прибыли к устью Нила греческие воины и, нанявшись на службу к ливийскому вождю Псамметиху, помогли ему завоевать весь Египет и освободиться от подчинения ассириянам. Расположенный к грекам, новый фараон звал к себе торговцев и мастеров из Греции и Ионии; городу Навкратису, основанному милетцами на одном из рукавов Дельты, он дал торговую монополию, т. е. исключительное право выгружать у себя все товары, приходящие морем в Египет.

Вслед за ионийцами и дорийцы стали высылать колонистов в заморские предприятия: отправляясь из Пелопоннеса на во

сток, они заняли острова южной части Эгейского моря Крит и Р о д о с и, как по мосту, по ним добрались тоже до малоазий- ского берега. Всюду они соперничали с ионийцами: у пролива Босфорского, ведущего в Черное море, они основали в 650 г. Византию (нын. Константинополь); на африканском берегу к западу от Нильской дельты дорийцы основали в цветущей тропической местности Кире ну (нын. Барка).

В водах западной части Средиземного моря, окаймленной полуостровами Апеннинским и Пиренейским, ионийцы зашли дальше всех греков: им принадлежит основание в 600 году Мае- с и л и и, нынешней Марсели, в южной Франции. Но вообще перевес здесь имели дорийцы, так как переезд из Пелопоннеса к берегам южной Италии и Сицилии гораздо короче, чем из Ионии. Местом сбора дорийских, колонистов служил город К о - р и н ф, расположенный в самом узком месте Истма, где с востока и запада врезываются в сушу два морских языка. В Коринфе был обычай — перед снаряжением экспедиции вызывать желающих отправиться за море, приглашая в то же время других граждан оказывать колонистам помощь денежными взносами и предметами; богатые люди охотно сбывали бедных подальше от дома, чтобы избавиться от беспокойных завистников.

Пифия и ожидающий ея ответа проситель.

Когда поселенцы собирались выехать добром, не вынужда-емые врагами, они обращались к оракулу, т. е. предсказанию священников какого-либо почитаемого храма, чаще всего к жрецам бога Аполлона в Дельфах (у подножия горы.Пар- насса в Средней Греции). В гимне Аполлону говорится: «ты любишь создавать новые города, ты сам приходишь класть первый камень». Однажды во время чумы, свирепствовавшей в Коринфе, пифия (предсказательница в Дельфах) возвестила, что единственное средство умилостивить бога, наславшего бедствие, это удалить из города Архия, виновника смерти молодого Актеона, отец которого с горя, проклиная убийцу, покончил с собою во время больших народных игр. Чтобы замолить свой грех, Архий собрал дружину коринфян и отправился в дальнее заморское плавание: сначала он занял о. К о рк иру, потом на

7*

восточном берегу Сицилии нашел великолепную гавань, защищенную со стороны моря островком и основал Сиракузы.

Колонии греков захватили очень большое протяжение по всему побережью Средиземного моря, кроме только его югоза-падной части, оставшейся- в руках финикиян. Нигде однако греческие колонии не заходили глубоко внутрь страны, везде они

Чернофигурные вазы.

составляли только небольшую кайму у морского берега. Поселенцы старались извлечь главную выгоду из торговых сношений с туземцами. Хотя первым побуждением колонистов было оторваться от метрополии (родины), они все-таки не могли ее забыть и постепенно опять заводили сношения со старым домом; со всех концов стали они подвозить в Грецию товары, которых ей не хватало; мачтовый лес из Фракии, хлеб, собираемый в черноземном крае скифов, в Нильской долине и на плодородных полях Сицилии, рыбу, которой так богаты все части Средиземного моря, кожу и сало, добываемые от степных скотоводов нынешней южной России. Обратно в Италию, в Египет, в глубину Малой Азии, в дикие страны восточной Европы они везли произведения искусной работы греческих виноделов, садоводов и ремесленников, вино, оливкое масло, ткани, оружие, посуду; в гончарных мастерских Коринфа и А ф и н (гл. г. Аттики) художники раскрашивали большие вазы красной краской, добываемой из железной окиси, и наносили черным блестящим лаком фигуры, изображавшие бои героев, полеты богов, а также картинки современной жизни.

Располагая торговыми сношениями на разных концах Средиземного моря, греки занялись перевозом восточных товаров, вавилонских и египетских, в Италию и Галлию и обратно. На таком транзите (т. е. торговле посреднической) большую выгоду получали города Ионии, расположенные в конце речных долин, которые выходят из глубины малоазийского полуострова. Недалеко от Фокеи, в долине р. Герма, находилась столица небольшого, но богатого л и д и й с к.о г о государства, С а р - д ы, сообщавшаяся большой дорогой со странами приевфрат- скими: Месопотамией, Ассирией и Вавилонией. В самой Греции транзитом больше всего жил Коринф, обладавший гаванями на обоих заливах, между которыми протянулся Истм. Чтобы не делать объезда кругом Пелопоннеса и чтобы соединить оба морских языка в один непрерывный путь для кораблей, коринфяне построили между гаванями гладкую дорогу, по ко-торой суда перекатывались на колесах.

В транзитной торговле грекам постоянно приходилось рассчитываться на деньги со своими поставщиками; отсюда необходимость' всегда иметь с собою взвешенные и проверенные ку-сочки дракоценного металла, что привело к чекану монеты. Впервые монета появилась у лидийцев, обладавших в своей стране рудниками электра, или белого золота; скоро потом чекан монеты переняли ионийцы, а от них европейские греки. Каждый греческий торговый город старался чеканить свою собственную ; монету, ставя на ней изображение своего бога-покро- вителя. Лидийцы и греки взяли весовой и денежный счет у вавилонян так же, как у вавилонян они заимствовали много мифов о богах и героях: талант у греков делился на 60 мин, как у вавилонян, и само слово мина — семитское; мина делилась на 50 с т а т е р_о в, а слово статер значит весы, так же как семитский шекель.

Греческие общины. Греки обнаружили все черты своего характера в колониальных предприятиях: смелость, изворотли

вость, настойчивость и в то же время неуменье действовать согласными усилиями, нежелание подчиняться одному общему руководству и идти к одной общей цели. Каждый город, посылавший колонистов, думал только о себе и старался помешать предприятию других. Даже между изгнанниками одного и того же племени разгоралась рознь, как это видно на примере двух ахейских колоний южной Италии: Сибариса и Кротона.

Сибарис, расположенный в цветущей долине, счастливый в торговле, быстро разбогател; его жители привыкли к роскоши, имя сибарита стало означать изнеженного ленивца. Соседи их, кротонцы, которые завидовали богатству сибаритов, напротив, сохранили суровые воинские нравы; в их ополчении первое место занимали последователи Пифагора, уроженца о. Самоса, учившего закалять тело и дух строгими лишениями. Кротонцы не удовольствовались победой над Сибарисом: они отобрали у

сибаритов землю и разрушили город, не оставивши камня на камне (510 г.).

Та же рознь разделяла жителей самой греческой метрополии.

Греция распадалась приблизительно на 20 независимых областей, а некоторые из них в свою очередь еще делились на самостоятельные волости и городки. Такие маленькие самобытные соединения людей мы называем общинами, или, по примеру современной нам Швейцарии, кантонами. Но в Швейцарии самостоятельные 22 кантона образуют между собой тесный союз, имеют общее войско и общее союзное правительство, которому все одинаково подчинены. В древней Греции не было ничего подобного. Греки сознавали себя народом одного общего проис-

Сокровищница граждан Массилии в Дельфах.

хождения, эллинами, покланялись одним богам, каждые 4 года сходились у храма Зевса в Олимпии (в западной части Пелопоннеса) на большие игры, установленные по преданию героем Гераклом; и в то же время города и области вечно ссорились между собою, отнимали друг у друга поля и выгоны, вырубали оливковые и виноградные посадки, отводили проточную воду, перекапывали речки. Постоянные усобицы держали всех настороже; каждый город был обведен стеной, часто загораживали рвом и валом деревни; в Греции всякий умел владеть

Поселения финикиян и греков на берегах Средиземного моря.

мечем и копьем; когда надо было защищать свою родную общину, за оружие брались все возрасты, стар и млад.

Самыми крупными общинами были дорийская Спарта и ионийские Афины, очень непохожие друг на друга.

Спарта составляла главный лагерь пришлых дорийских воителей, захвативших под свое господство Лакедемон, юговосточную область Пелопоннеса. Господа, которые и назывались собственно спартанцами, взяли себе лучшие земли в плодородной долине р. Эврота, а также поделили между собой туземных крестьян, обративши их в своих илотов (крепостных). От илотов они требовали доставки хлеба, масла, вина, холста, а сами, презирая всякую работу, отдавались исключительно спорту, охоте и воинским упражнениям. Спартанцев было, по крайней мере, вдесятеро меньше, чем подчиненных им ремесленников, торговцев и крепостных крестьян. Приходи-лось быть вечно настороже, Зная ненависть к себе илотов и опасаясь восстаний, спартанские власти время от времени посылали молодых людей в объезд по стране, причем им позволялось убивать всех, кто покажется подозрительным.

Спартанский строй оставался неизменным в течение столетий. Свои установления спартанцы приписывали мудрому Ликургу, получившему одобрение Дельфийского оракула. Согласно Ликурговым заветам, мальчиковое 7 лет отдавали в военную школу, где их разделяли на роты, учили терпеть всякие лишения, испытывали их выносливость мучительными истязаниями; с 16 лет начиналась настоящая служба, бессрочная до самой старости. В Спарте ценили одни военные добродетели; от спартанца требовалось, чтобы он подчинялся начальникам, выражался коротко и ясно, не говоря лишних слов, соблюдал простоту в одежде и пище, избегал -франтовства и украшений; только к битве они одевались точно на праздник.

Благодаря своей военной выправке, спартанцы прослыли первыми в Греции мастерами боя сплоченной фалангой, т. е. строем, где воины, закованные в железо, становились в два или три ряда, плотно придвинув Друг к другу щиты и выставив из за них длинные копья. Подобно ассириянам, спартанцы держали большие запасы оружия; при выступлении в поход они заставляли своих союзников и подчиненных подвозить железные бруски и полосы. На большом общеэллинском празднике Олимпийских игр спартанцы заняли самое почетное место. В жестоких боях они одолели дорийцев соседней Мессении, отняли у них землю, обратили покоренных в таких же илотов, какими были их крепостные.

Хотя в Спарте главные вожди носили имя царей (правили двое зараз из двух родственных между собою фамилий, производивших себя от Геракла), но государство надо назвать республик о и, т. е. народным управлением. Цари спартанские в отличие от вавилонских и египетских, не имели двора, не были окружены блеском и недоступностью, не могли неограниченно повелевать: во всех делах они должны были спрашивать мнения с о- вета стариков, а в важных обращаться к собранию всех воинов.

Жители Аттики, называвшиеся по главному городу афинянами, гордились тем, что с незапамятных времен сидят на своей земле, что не уступили даже несокрушимым дорийцам, когда те проходили войной по Средней Греции. Между тем как спартанцам воспрещалось выезжать за границу своей области, афинские рыбаки и судохозяева всегда были готовы на далекие морские предприятия. В деревнях Аттики не было разделения на господ и крепостных: садоводы, виноградари, хлебопашцы, люди свободные, владевшие небольшими участками, сами на них и работали. Труд был в почете; афиняне говорили, что отец в старости не может требовать от детей своих прокормления, если не научил их никакому ремеслу. В гончарных и оружейных мастерских, а также в услужении у богатых людей, применялись рабы, большею частью привозимые из варварских (полудиких) стран, Фракии и Скифии.

В противоположность Спарте афиняне часто меняли свой строй: от м о н а р х и.и перешли к аристократии (т. е. правлению немногих, выдающихся семей), от аристократии опять к власти одного, тиранки и, и наконец к демократии (т. е. правлению народа). Но кто бы ни были стоявшие у власти правители, они искали расположения у демоса (простого народа), т. е. моряков, ремесленников, крестьян.

Знатные роды, отменившие царскую власть в Афинах, вели свое происхождение от старинных богатырей, увлекались коневодством, любили выигрывать награды на конных бегах в Олимпии. Между ними однако было мало согласия. Каждый род ста-рался подняться выше других; в свои споры они втягивали остальных граждан. Для того, чтобы прекратить смуты, афиняне выбрали верховным посредником Солона (в 594 г., незадолго до гибели Иерусалима). Мудрец и поэт, Солон умел вдохновлять народ и к защите родины, и к взаимному примирению. Солон позаботился о мелких хозяевах, разводивших оливки, ви-ноград, занимавшихся пчеловодством. В Аттике мало проточной воды: Солон предписал рыть колодцы на таком расстоянии друг от друга, чтобы никто не перекапывал соседу водопровода; бедным он разрешил пользоваться водой от зажиточных: Демос

считал его своим благодетелем, облегчившим бремя трудовых людей.

Племянник Солона, Пизистрат, во главе наемной дружины, захватили акрополь (укрепленный холм в середине города) и стал единым правителем Афин. Великий мастер демагогии (ухаживания за народом), Пизистрат увлек моряков афинских дальними предприятиями, снаряжая корабли для отправки в Черное море; чтобы иметь стоянку в пути, он захватил крепость С и г е й, расположенную у Геллеспонта на берегу, противоположном Трое. Для всего афинского народа Пизистрат устроил блестящие праздники в честь Диониса, или Вакха, бога виноделия. В день Дионисий афиняне двигались процессией по городу с пением и пляской, сопровождая повозку, разукрашенную в виде корабля, где ехал актер, изображавший самого Диониса; кругом вертелась толпа ряженых, представлявшая козлоногих сатиров, свиту бога; когда праздничный поезд останавливался на площади, актеры и

Оружейная мастерская (живопись чернофигурной вазы).

хористы разыгрывали трагедию, т. е. миф о Дионисе в лицах: его торжественное прибытие из Индии, его гибель от злых врагов и его воскрешение волею Зевса.

Пизистрат избег старинного титула б а с и л е я (царя божьей милостью); его называли тиранном (народным правителем). После его смерти противники рода Пизистратидов, Алкмеониды, склонили в свою пользу Дельфийский оракул, отдавши свои золотые запасы на возобновление храма в Д е л fa- фа х. Когда в Афинах двое друзей, поклявшихся убить тираннов, закололи одного из сыновей Пизистрата, Гиппарха, спартанцы, побужденные оракулом, пришли для изгнания брата убитого, ти- ранна Гиппия. Спартанцы хотели установить в Афинах опять аристократию; но народ доверился Алкмеониду Клисфену, демагогу еще более искусному, который предложил народу изгнать всех родственников Пизистрата и сам, отклонив власть тиранна, объявил себя сторонником демократии: по предложению Кли- сфена все дела должно было отныне ведать собрание Пятисот выборных от деревень и поселков Аттики; для избрания архонтов и стратегов (городских и военных начальников) созывается каждогодно общее собрание всех граждан (506 г. до Р. X.).

Сфинкс, посвященный гражданами о. Наксоса в Дельфах.

Иран и религия Заратустры. В шестом веке до Р. X. (600 — 500 гг.) на Ближнем Востоке происходит важная перемена: на смену семитам, основавшим государства Вавилона, Ассирии и Сирии, выступают в качестве господствующей силы родственные европейцам арийские народы Ирана; образуется великая держава персов, которая охватывает все страны старинной культуры: Двуречье, Сирию, Малую Азию, Египет.

Большая часть Иранского плоскогория (нынешние Персия, Авганистан, Белуджистан, южный Туркестан), и в особенности середина, состоит из обширных песчаных степей и солончаков. Обитаемы только долины на окраинах, где держится влага от потоков и рек, спускающихся с гор; такова Бактрия, на северовосточном краю плоскогория в бассейне Аму-Дарьи (нынешний Балх ¦— древняя Б а к т р а, Самарканд — древняя М а р а к а н д а); такова Мидия в северозападном углу и Персида (нын. Фар- еистан) на югозападе у Персидского залива. Эти области населены гораздо слабее Двуречья, Сирии и Египта. Если народам Ирана тем не менее удалось покорить всю Переднюю Азию и образовать громадную державу, то объяснение лежит в двух обстоятельствах: 1) в истощении народностей старинной культуры, расстроенных губительными походами ассириян; 2) в свежести

Царь персидский в борьбе с Аримановым чудовищем.

сил самих иранцев, пока их не тронула роскошь и изнеженность быта.

Мужество и деятельная сила иранцев отражаются в принесенной ими религии, которую их священная книга 3 е н д - А в е - ста приписывает великому учителю Заратустре (в греческом произношении Зороастру).

Согласно учению Заратустры вселенная разделена между дву- - мя силами: богом света и властителем мрака. Первый, А г у р а- м а з д а (по греч. Ормузд) — высшее совершенство, сияющая чистота, святой создатель видимого мира, устроитель вселенной, величайший законодатель, верховный первосвященник; его окружают 6 бессмертных архангелов, воплощающих в себе добродетели высшего божества, исполнители воли Агурамазды; за ними идет бесчисленное множество ангелов и добрых духов, наполняющих вселенную и охраняющих жизнь, каждый в своей области, во славу великого властелина мира. Второй, Ангро- м а н ь у (по греч. Ариман) — родоначальник всякого зла и греха внушающий человеку ложь и неверие, леность и разврат, пороки и преступления; он же виновник смерти, болезней и напастей, ему подчинены бесы лихорадки, стужи и засухи, горя и несчастия, злые духи, воплощенные в нечистом и хищном звере. В то время как Агурамазда царствует над райскими садами и цветущими нивами, Ангроманьу повелевает над пустыней, знойными и бесплодными ветрами.

Избрание пути жизни зависит от воли человека. Благой путь — помогать Агурамазде и бороться с воинством Ангроманьу, увеличивать плодородную землю, холить ниспосланный Богом рогатый скот, истреблять змей и скорпионов, а в нравственном поведении соблюдать правду и избегать всякой лжи и обмана.

Во имя бога света возжигаются всюду неугасимые огни; но чистую огненную стихию нельзя осквернять сожиганием животных, след. жертвы, как их понимали вавилоняне, греки, израильтяне, недопустимы. Греков поражало, что персы не воздвигают ни хра-мов, ни алтарей, ни статуй богов, что у них нет в обрядах ни музыки, ни цветочных гирлянд.

В загробной жизни каждому воздается по его делам: через три дня после смерти душа отлетает в другой мир: праведная, с помощью ангелов, переносится в одно мгновение через мост, тонкий, как волос, в рай, злодейская низвергается неминуемо в адскую бездну. У последователей Заратустры нет заботы о телах умерших; бессмертным они считают лишь дух, который никогда не может вернуться в прежнюю оболочку, состоящую из праха и в прах превращаемую. Однако есть у иранцев и другое представление о будущей судьбе умерших: в конце времен зазвучит труба великая, возвещая страшный суд; тогда тела праведников чудесным образом воскреснут и просветлеют для новой, вечной жизни.

Образование персидской державы. Из иранских народов прежде всего выдвинулись мидяне, отнявшие у Ассирии страну железа Урарту. При Киаксаре во время -падения Ниневии персы были им подчинены. Пятьдесят лет спустя персы поднимаются под предводительством Куруша (по гречески Кира), опрокиды-

— но —

вают господство мидян, объединяют зесь Иран и увлекают других иранцев к завоеваниям (в 550 г. до Р. X.). Персы были превосходными наездниками и стрелками из лука. Ни один из народов Азии не выдерживал их бурного натиска. В течение двадцати пяти лет (550—25) они покорили все страны Передней Азии, находившиеся под властью 3 государств: лидийского (в западной

Гробница Кира.

половине Малой Азии), халдейско-вавилонского и египетского.

Лидийский царь Крез, владевший греческими городами Ионии, постоянно сносился с Дельфами, уповал на обещание победы, данное ему оракулом. Однако Кир разбил его, взял столицу Лидии, Сарды, и приступил к осаде греческих укрепленных городов побережья Эгейского моря. В виду грозной опасности ионийские греки сошлись на синод (собрание представителей самостоятельных общин). Здесь Биас, выборный от города Приэны, предложил всем ионийцам покинуть Малую Азию, соединиться в одну морскую экспедицию и плыть на запад к острову Сардинии, чтобы основать новую Ионию; только там они будут наконец избавлены от опасности рабского подчинения.

Греки не успели выработать общий план действия, как уже персы принялись разрушать их города. Только жители Фокеи, не желая сдаваться персам, двинулись на 60 кораблях в западную

часть Средиземного моря. Их ждала и здесь неудача. Против новоприбывших греческих колонистов соединились карфагеняне и этруски, или туе к и, мореходы Средней Италии (Тоскана, их область, до сих пор сохраняет в своем имени память о пребывании этого народа). У берегов Сардинии в 534 году произошла большая морская битва; хотя фокейцы приписывали себе победу, но половина их кораблей была потоплена, остальные рас-сеялись, иные нашли себе приют в Массилии, в свое время фокей- цами основанной. Уцелевшие города Ионии, в том числе Милет, подчинились персам. Чтобы обеспечить себе повиновение греков, персы всюду заменяли республики господством тираннов, рассчитывая, что властители, которым они помогли водвориться, будут крепко за них стоять.

С покорением Малой Азии персы замкнули в своей власти весь полукруг горных стран, нависших над долинами Сирии и черноземным краем Двуречья. Халдейское царство не в силах было держаться против персидского завоевателя. Преемник Навуходоносора, Набонид, в ужасе перед Киром, заперся в стенах Вавилона и для спасения своего велел перевезти к себе все изображения богов, которые почитались в других городах Сенаара. Но духовенство самого Вавилона покинуло его и открыло ворота Киру; персидский царь объявил народу, что бог Вавилона Мар- дук признал его, Кира, законным государем, а Набонида отверг, как изменника. Иудеи, за 50 лет до того плененные Навуходоносором, с восторгом встретили победителя. Между их религией и верой персов чувствовалась близость, оба народа сходились в понятии о бестелесном божестве, бесконечно высоко подни-мающемся над человеческим миром и чуждом человеческим страстям. Притом персы готовы были ладить с иудеями из соображений практических: сделавшись властелинами Азии и получив в свои руки купеческие корабли финикийских городов, они хотели возобновить торговлю, проходившую по Сирии и Палестине; с этой целью Кир разрешил зажиточным иудеям, жившим в Вавилоне, возвратиться на родину и начать восстановление разрушенного храма иерусалимского.

Из стран старинной культуры оставался непокоренным только Египет. Давно уже у фараонов, которые сами были чужестранцы — ливийцы и эфиопы (Эфиопия — современная Нубия, на юг от Египта) — не было народной армии. Против Кирова сына Камбиза фараон Псамменит мог выставить только греческих наемников. Но предводитель греков, Фанес, родом из малоазий- ского Галикарнаса, рассорился с фараоном и перешел на сторону Камбиза; персам, в войске которых тоже были греки, Фанес ука-зал пути через безводную пустыню, отделяющую Египет от Азии, и помог заключить союз со степными арабами, доставившими воду персидскому войску. Камбиз разбил Псамменита, вступил в Мемфис и подчинил себе весь Египет.

Устройство персидского государства. Камбиз боялся соперничества своего брата Бардии и послал из Египта приказ умертвить его. Но под именем Бардии в Эгбатане воцарился самозва-нец из мидииских магов (священников), который приобрел большое расположение народа прощением налогов на три года вперед. Камбиз двинулся на него войной, но в дороге погиб. Против Лжебардии однако составился заговор в самой столице: семь знатных персов проникли во дворец и убили его; потом они стали гадать по ржанию коней, кому из них быть царем; судьба выпала Дарию, сыну Гистаспа, из рода Ахеменидов; эта династия правила потом до самого конца персидской державы в течение почти 200 лет (522—330 гг. до Р. X.).

Дарий остался навеки обязан своим сообщникам; он выдал им в награду обширные земли с городами и деревнями, где они правили, как князья; им самим и их сыновьям раздавались главные должности при дворе и важнейшие наместничества; они могли входить к царю без доклада. Так как своим воцарением Дарий был обязан также персидской армии, возмутившейся про-тив мидииских магов, то и воинству царь должен был отделить большую долю своих богатств: щедро одарять военных золо

тыми цепями, браслетами, кольцами, красивой одеждой, лошадьми, давать им поместья и рабов, посылать на доходные должности в покоренные области, где туземное население кормило и содержало их. Большую часть военных царь держал при себе в качестве гвардии, отборный отряд которой, немедленно пополнявшийся, назывался «бессмертными»; дети персид-ских воителей воспитывались «у царских врат». Ежедневно вместе с царем во дворце обедало до 15.000 сановников, придворных, почетных стражей, отборных воинов и слуг. Со своей многочисленной свитой царь переселялся три раза в году: главной ре-зиденцией была С у з а, самые жаркие месяцы проводил он в горной Эгбатане, а зиму напротив в тропическом Вавилоне.

Подарками и щедротами ограничивались уступки царя в пользу персов; но он был для них такой же неограниченный властелин, как для покоренных, с тою только разницей, что персы не платили податей. Царь появлялся перед народом не иначе, как в колеснице, окруженный блестящей свитой; он выделялся своей высокой тиарой (шапкой) с выпуклым верхом, тогда как все остальные должны были вдавливать этот верх; придворный, державший над ним опахало, должен был стоять с завязанным ртом, чтобы дыхание его не коснулось высокой особы государя. У царя возвышенное понятие освоей власти: он — господин всех людей от восхода солнца до заката, он — царь царей и царь всех стран. Но он не сын бога и не воплощение бога на земле, каковым считали царя египтяне и вавилоняне, а лишь исполнитель воли божьей: «Агурамазда поручил мне установить право, карать неправду и ложь, награждать друзей, наказывать врагов, под защитой божьей давать законы народам».

Громадную державу, простиравшуюся от Сахары до Памира и от Черного моря до Индийского океана, Дарий разделил на 20 сатрапий (наместничеств); в каждую назначался заместителем царя сатрап —для наблюдения за порядком, прекращения мятежей, разбойничества, для взимания налогов. В управлении ф и- н а н с а м и (т. е. доходами и расходами государства) Дарий показал больше искусства, чем ассирияне: для того, чтобы не истощать покоренных чрезмерной данью и не лишать себя будущих получений, царь положил на каждую сатрапию определенный взнос, вычисленный в золоте; с целью вычисления появлялись царские оценщики, которые описывали землю в имениях со всеми доходами, приплодом скота и пр.

Дарий со свитой; над ним реет высший бог Агурамазда.

Затем Дарий применил изобретение греков и лидийцев и стал чеканить монету. Золотыми д а - рейками (так звали персидскую монету греки) уплачивалось из казны жалованье; дарейками же подданные платили налоги.

Кроме того сатрапии обязаны были для содержания царского двора и его гвардии платить н а т у р о и (т. е. товарами):

Каппадокия (страна хетитов в восточной части Малой Азии) конями, мулами и овцами, Аравия — ароматическими веществами,

Вавилония пшеницей, Сирия художественными коврами, Эфиопия слоновыми клыками и черным деревом. Груды ценностей и всякого рода предметов скоплялись в столицах; по словам греков, копченого мяса накладывали столько, что издали кучи можно было принять за холмы; у царя имелись разные диковинки в роде золотого платана в большом приемном зале, стояли в кла-довой куполообразные слитки золота, от которых для чекана монет брали лишь небольшую часть.

Для того, чтобы передавать царские приказы по областям и, обратно, донесения и отчеты наместников и других должностных лиц, были устроены большие государственные дороги; самая важная из них соединяла Сузу с Сардами на западной окраине. Дорога и почта служили также тайному надзору за сатрапами, которым занят был особый сановник при дворе, «госудаР. Виппер, Учебник истории. Ч. I. 8

Персидская держава во время наибольшей своей силы в 480 г. до Р. X.

рево око», наезжавший по временам в области для проверки управления и для расправы.

Войны Дария со скифами и с греками. Дарий хотел властвовать над всем тогда известным миром. Его манили сказочные бо-гатства Индии. Скилаксу, уроженцу Карий (малоазийского берега к югу от Ионии), он поручил исследовать путь для морских сношений с Дальним Востоком: экспедиция спустилась на кораблях по Инду вниз, выехала в Индийский океан, обогнула Аравийский полуостров и пристала к Суецу на берегу Египта. Дарий возымел мысль соединить океан со Средиземным морем.' С этою целью он приказал выкопать канал между Нильской дельтой и Суэцом. В то же время царь требовал покорности от Карфагена и далеких западнофиникийских колоний. Греческого врача Демокеда из Кротона он отправил с кораблями для исследования берегов Апеннинского полуострова.

Сам царь собрался в 512 году в поход на скифов, жив-ших за морями Черным и Каспийским в нынешней южной России и досаждавших персидской державе своими набегами то с Кавказского перешейка, то из Туркестана. План персов состоял в том, чтобы, обойдя Черное море с запада, проникнуть в самую глубину скифских поселений; но они не давали себе отчета в обширности северной страны: пространство между устьем Истра (Дуная) и Оксом (Аму-Дарьей) представляли себе раза в 4 короче, чем оно есть в действительности; Танаис (Дон) и Яксарт (Сыр-Дарью) считали за одну и ту же реку.

Греческий историк и географ Геродот, побывавший на северном побережьи Понта, лет 70 спустя после Дариева похода, описывает нам быт необыкновенно воинственных кочевников, занимавших необозримые степи между Истром, . Борисфеном (Днепром) и Танаисом. Скиф пьет кровь первого врага, которого ему удалось убить; головы убитых скифы приносят своему царю и по числу голов получают награду; снимают с убитых скальпы.и привешивают к узде лошади; из отрубленных рук делают колчаны, черепа покрывают золотом и употребляют в виде чаш для питья. Клятва товарищеской верности и братского союза совершается так: в большой чан наливают вина и туда же все участники обряда кропят своей крови из надреза, сделанного ножем, окунают кинжал, стрелу, секиру и копье, произносят торжественную молитву и выпивают смесь. Для почитания бога войны наваливают огромные кучи хвороста в виде покатой горы и на вершине ее водружают железный меч; перед этим изображением божества закалают рогатый скот и лошадей, а также пленников. Умершего царя долго возят в богато украшенном катафалке от одного племени к другому; воины наносят себе раны в знак печали, затем его хоронят с большим торжеством и жестокостями: на могиле убивают одну из жен умершего, а также виночерпия, повара, конюха, ближнего слугу и вестника, чтобы на том свете, у него был весь придворный штат; в склеп под насыпь кладут золотые чаши, оружие, много всякого добра и украшений.

Дарий поручил греческому инженеру Мандроклу, уроженцу о. Самоса, соорудить мост на судах через Босфор, по которому войско переправилось из Малой Азии во Фракию (нынешнюю турецкую Румелию и Болгарию); такой же мост был построен через «горло» Дуная (т. е. до расхождения его на рукава, между нынешней Добру джей и Бессарабией). Но царю не удалось встретить скифов: отправивши жен и детей с имуществом на север, скифы завлекали врага в бездорожную степь, засыпая колодцы, чтобы наступающие погибали от жажды. Дарию осталось толь-

Старинный двухэтажный корабль (живопись на вазе).

ко повернуть назад; возвращалось войско по голой опустошенной местности, причем скифские наездники беспокоили персов своими нападениями и чуть не уничтожили мост через Дунай, порученный охране ионийских греков.

Несмотря на неудачу скифского похода, держава персов продолжала расти. Она перекинулась в Европу: Дарий присоединил к своим владениям Фракию, с ее золотыми и серебряными рудниками, потребовал покорности царя Македонии и простер свою власть до горы Олимпа, за которой начиналась европейская Греция.

Внезапно вспыхнуло (в 500 г.) восстание в греческих городах Ионии, где народ сверг тираннов, поставленных персами, и провозгласил демократию. Ионийцы просили помощи европейских греков. Спарта отказала, так как не в ее обычаях было воевать за морем; афиняне прислали несколько т р и э р (кораблей с тремя этажами гребцов). Малоазийские греки проявили ненужный задор, напавши на Сарды, но не сумели приготовиться к защите: когда к милетской бухте подъехал большой

персидско-финикийский флот, они растерялись: корабли островитян Лесбоса и Самоса изменили общему делу и бежали домой, остальные суда были окружены и уничтожены. Персы сурово расправлялись с восставшими, сожгли Милет и переселили пленных милетцев в далекую Согдиану на берега Аму-Дарьи (494 г. до Р. X).

Дарий ясно видел, что для спокойствия державы необходимо подчинить себе европейских греков. Он отправил в Грецию послов с требованием «земли и воды» в знак покорности. Своему зятю Мардонию, сыну Гобрия, одного из сообщников по убийству Лжебардии, царь поручил вести войска через Геллеспонт и Фракию для нападения на Грецию с севера; вдоль берега должен был ехать флот, доставляя сухопутной армии припасы. Но пер-

Греческий всадник в шляпе и хламиде (плаще).

сидские корабли потерпели крушение от бури у мыса Афонского, и Мардоний вынужден был вернуться.

Через год Дарий отправил другую армию более коротким путем: персы переехали на судах от берега Малой Азии к Аттике: с ними был старик Гиппий, которого персы собирались водворить в Афинах; он посоветовал высадиться у прибрежной равнины Марафона, где персы смогут развернуть свою конницу. Навстречу врагу вышло ополчение афинских гоплитов (тяжело-вооруженных воинов в панцырях, высоких шлемах, с металлическими щитами и длинными копьями); во главе его стоял Мильтиад из старинного афинского рода Филаидов, бывший тиран Херсонеса у Геллеспонта, участник скифского похода, по- ссорившийся с персами. Мильтиад применил искусную тактику (способ боя): не спуская войска с высот, где ему не

страшна была конница, выждал нападение персов, расстроил их ряды неудержимым натиском своей фаланги и отбросил на ко-

Великий поход Ксеркса и его крушение. Дарий стал готовить третий поход, но уже в гораздо. более крупных размерах. Казалось, независимой Греции грозила неминуемая гибель. Вся восточная половина Средиземного моря находилась в руках персов; им подчинились греческие колонии от Кирены до Понта; «великий царь», как его называли греки, располагал громадным флотом финикийских и греческих городов; при дворе царя в Сузе проживали греческие изгнанники, готовые помочь персам в покорении соотечественников. Сам Дельфийский оракул, отчаявшись,, в возможности обороны, советовал подчиниться.

Атлшн, играющий на Среди приготовлений к велико-

сгруннзй кифаре. му походу на завоевание Европы,

старый Дарий умер. Выполнять предприятие пришлось его сыну Ксерксу, человеку малоспособному, ленивому, погруженному в удовольствия. Да и персы били уже не прежними неутомимыми и суровыми воителями: теперь они собирались в Грецию со всеми удобствами, везли громадный обоз, множество слуг, целый табор торговцев и забавников.

Ксеркс вернулся к первому плану Дария и пошел через Геллеспонт, в то время как флот следовал за армией вдоль берега: персы думали задавить Грецию своей массой, разгромить ее с суши и с моря. Почти половина европейских греков из страха не хотела участвовать в борьбе; аристократический род Алевадов в Фессалии радушно принял Ксеркса. Сторонники независимости — Спарта, Афины, Коринф и еще несколько общин — решили собрать ополчения и выставить корабли, но.не сговорились, как действовать против врага. Спартанцы, не имевшие вовсе флота, уповали на сухопутную войну: своего царя Леонида они послали защищать горные проходы, ведущие из Фессалии в Среднюю Грецию, и занялись возведением крепостной стены на самой узкой части Истма, чтобы загородить Пелопоннес. В Афинах, напротив, народ последовал совету проницательного Фемистокла, ожидавшего неминуемого опустошения Аттики, и решил вверить свою участь кораблям: как ни трудно было убедить крестьян, виноградарей и оливководов, крепко привязанных к земле, покинуть свои жилища и святыни, увезши свои семьи и имущество, но все-таки им пришлось, в виду приближения персов, превратиться в скитающихся бездомных моряков.

Первые столкновения были неудачны для греков. Спартанцы, защищавшие Фермопилы, узкий проход вдоль морского берега, не смогли удержать вторжение персов в Среднюю Грецию; окруженные врагами, они все до единого погибли. Персы проникли в Аттику, разорили ее, сожгли Афины. Преследуя отступающие греческие корабли, персидский флот запер им выход в узком проливе между Аттикой и о. С а л а м и н о м; здесь наконец должен был разыграться решительный бой.

Царь Ксеркс расположился смотреть на морское сражение с высокого берега Аттики. Произошло однако нечто неожиданное для обеих сторон. Тяжелые корабли персов, управляемые финикийскими моряками, с трудом поворачивались в тесном проливе; напротив, греческие триэры и, в первую голову, афинские под предводительством Фемистокла, легко и проворно двигаясь в хорошо знакомой им местности, сбили вражеский флот в беспомощную кучу и потопили большую его часть. Разбитые финикияне, боясь царского гнева, бежали к родным берегам. Разочарованный неудачей, Ксеркс уехал домой, поручив продолжать войну Мардонию. Между тем опасность для греков далеко не прошла. Мардоний перезимовал в Фессалии и вновь появился в Средней Греции; к нему присоединилась большая община города ФИЕ в Беотии; он сам предлагал афинянам дружбу в надежде, чтс они изменят национальному делу (защите родной страны и народности).

Опасение, как бы действительно афиняне не передались врагу, заставило спартанцев выступить из своей твердыни в Пелопоннесе. Царь Павсаний, во главе патриотических ополчений, встретился с персами на границе Беотии и Аттики у городка П л ат е и. Спартанский вождь, подобно Мильтиаду, не хотел сходить с холмов на равнину, Мардоний не решался нападать на высоты. Двенадцать дней простояли они друг против друга; наконец, когда персы отрезали грекам питьевую воду и Павсаний решил отступать, Мардоний бросился на него со своими стрелками и конницей. Тут обнаружилось все превосходство греческой дисциплины (подчинения солдат вождю). Павсаний выдерживал своих воинов на месте, несмотря на град стрел, наносивший им немалый ущерб; лишь когда персидские стрелки припали на одно колено и воткнули остроконечные щиты в землю, спартанский царь поднял руки к небу, молясь богам о победе, и двинул в бой непроницаемую железную стену своих гоплитов. Персы, лишенные панцырей и шлемов, оказались без- помощны против натиска греческих копейщиков; храбро сража-ясь, пал Мардоний среди персидской гвардии; лишь незначительная часть большого войска, приведенного Ксерксом, спаслась бегством.

Греция после освободительной войны. Возобновлять военные действия против греков у Ксеркса не было ни малейшей охоты. С крушения великого похода 480 г. начинается упадок персидской державы; изгнанные из Европы, персы теряют власть и над малоазийским берегом Эгейского моря; с трудом удерживают они Египет, где непрерывно почти кипят восстания.

У греков, напротив, победа создала новый воинственный пыл. Афиняне, бывшие на волосок от гибели, бросились к Геллеспонту отнимать у персов проливы и путь в Черное море; к ним присоединились освободившиеся от персов греки островные и ма- лоазийские. Собрался синод у храма бога Аполлона на о. Делосе (одном из Кикладских, в середине Эгейского моря): здесь было решено составить оборонительный союз, обратить деньги, которые платились великому царю, на снаряжение кораблей и стать под начальство первой морской силы Греции, Афин. Войну за освобождение повел с большим успехом Кимон, сын Мильтиада; снабдив триэры сплошными палубами и забирая на корабли отряды гоплитов, он стал высаживаться на берегах, истребил персидские гарнизоны во Фракии, изгнал персидский флот из Эгейского моря. Все острова этого моря и окружающие его берега перешли под власть афинян.

Спарта, обратно, потеряла первенство, которым пользовалась во время обороны Эллады от Ксеркса. В падении Спарты много был виноват главный герой освободительной войны, царь Павсаний. Посланный для отвоевания у персов Византии, он вдруг переменился в обращении, покинул республиканскую простоту, стал одеваться в роскошную персидскую одежду, окружил себя персидской и египетской стражей, точно собираясь захватить тираннию над всей Грецией при помощи персов. По-дозревая измену, спартанские эфоры (сановники, выбираемые воинством для надзора за царями) вызвали Павсания домой. В Спарте царь показался им еще более опасным, так как явно стал поднимать крепостных - илотов против спартанцев - господ. Когда эфоры послали схватить Павсания, он спасся от па-лачей в храм, который считался неприкосновенным убежищем. Эфоры приказали замуровать вход, чтобы уморить заключенного голодом; наблюдая однако за ним через крышу и увидавши, что он близок к смерти, они поспешили вывести умирающего наружу, чтобы трупом не осквернить святого места.

В освободительной войне греки показали свою привязанность к родной земле, свою стойкость и самоотвержение в защите национальной чести. Они могли гордиться тем, что не кланяются никакому властелину; но сплотиться в одно государство греки не сумели. Напротив, война за освобождение послужила началом новых взаимных споров между общинами. Для более сильных кантонов это был повод собрать добычу со своих более слабых единоплеменников.

Спарта предприняла грабительскую экспедицию в Фессалию под предлогом наказания Алевадов за измену отечеству. Афиняне не долго оставались на равной товарищеской ноге со своими новыми союзниками. Сначала они предложили островным и малоазийским грекам разделить обязанности: союзники будут платить деньги, афиняне строить корабли и вести войну. Но когда персы признали независимость своих прежних подданных и война прекратилась, афиняне продолжали взимать раз установленные взносы; союзники обратились в обыкновенных данников, таких же, какими они были в персидском государстве. Общину, осмелившуюся отделиться от союза, ждала суровая рас-

Перикл (см. стр. 122).

права: афиняне разрушали стены непослушного города, отбирали у него золото, продавали граждан в рабство, сажали на их место афинских колонистов. Заключенный для освобождения греков союз обратился в афинскую державу; афиняне любили, чтобы подчиненные им греки приезжали к ним на поклон, чтобы отдавали им на суд свои тяжбы и споры.

Афинская демократия. С тех пор как Фемистокл убедил афинян сняться с земли и сесть на корабли, народ очень переменился в своих привычках и понятиях. Многие потом так и не вернулись к своим сельским занятиям; для людей же безземельных участие в морских предприятиях сделалось настоящим кладом. Между тем как прежде ополченцы вооружались на свои средства, теперь всех стали снаряжать на счет казны; ф еты (неимущие) получали хорошее вознаграждение, большие доли добычи. Афиняне прослыли лучшими моряками Греции; они знали себе цену, гордясь тем, что спасли родной город от смертельной опасности и доставили ему господство над остальной Грецией. В Афинах и в главной торговой гавани П и р е е появился новый демос, который был весьма непохож на прежний, состоявший большею частью из крестьян, привязанных к земле, ме-длительных, живших старыми обычаями и преданиями. Новый народ, выросший на морской войне и морской торговле, считал себя полным властелином в общине; все дела политики он хотел обсуждать и решать сам в общем собрании граждан— эк- к л е с и и. Его тяготил надзор Ареопага, совета старых судей, собиравшихся в закрытом, недоступном для посторонних святилище, где в старину жрецы произносили проклятия убийцам.

Греческий гоплит: шлем, низко

надвинутый, закрывает лнцо, налогах — поножи, в руке надо представить себе копье.

Очень трудно было управлять нетерпеливыми, требовательными афинянами. Народ неотступно следил за стратегам и(военными начальниками, которые также ведали и казну), и в случае неуспеха или при малейшем подозрении в неверности смещал своих избранников, присуждал к штрафу, изгонял из общины. Так был изгнан Фемис- токл, создатель непобедимого афинского флота, вынужденный бежать от смертной казни к персам; так за дружбу со Спартой подвергся ссылке Кимон, хотя он и доставил общине богатейшую добычу, а по-том, открыв в общее пользование свои сады и поместья, продолжал щедро раздавать народу подарки.

Только одному из афинских вождей, Периклу, внучатному племяннику Алкмеонида Клисфена, удалось удержаться у власти на долгие годы (460 — 430 до Р. X.).

Перикл соединял в себе таланты демагога, подобно своему деду, и проницательного стратега, подобно Фемистоклу; он укрепил и расширил державу, созданную подвигами афинских моряков, и дал полное торжество новому демосу. По его предложе- 'нию, Ареопаг лишили права наблюдать за гражданством; у старых несменяемых судей отняли разбор всякого рода обвинений и тяжеб между гражданами. Судить стали публично (с до- лущением посторонних слушателей) комиссии присяжных по 200, 300 и 500 человек, выбираемых жребием из всего народа. Перемену в суде оправдывали следующими соображениями;

судьи должны руководиться не священными преданиями и внушениями божества, а здравым смыслом и своей совестью;

в демократии ни у кого не должно быть особых преимуществ; пусть настоящее и полное равенство открывает дорогу талантливым людям всех званий.

Для того, чтобы равенство было не на словах только, но и на деле, чтобы и беднейшие люди могли принимать участие в политике, Перикл считал нужным ввести плату за все должности и все поручения, исполняемые гражданами; помимо того неимущие афиняне стали получать даровые билеты в театр, в то время как на людей богатых положили обязанность оплачи-

Нынешний вид Парфенона.

вать расходы по устройству драматических представлений и музыкальных концертов.

Средства для больших выдач народу Перикл нашел во взносах, платимых союзниками: он предложил перенести кассу с острова Делоса в Афины и убедил народ, что раз афиняне обе-регают греческое море, они по праву могут пользоваться этими суммами, не спрашиваясь союзников. Золото пошло прежде всего на укрепление Афин и Пирея: главный город, расположенный в семи верстах от моря, соединили с портом Длинными стенами и образовали огромную крепость, которая в случае нового нападения с суши, могла бы сохранить свободные сношения с морем. Затем Перикл сделал народу такое предложение: «раз город достаточно снабжен всем, что нужно для военной обороны, следует направить богатства на такое дело, от которого государство получит вечную славу, а граждане прямую выгоду, т. е.

Мраморная статуя Афины-Девы, составляющая воспроизведение громадного изображения богини из золота и слоновой кости, сработанного художником

Фидием.

на постройки, памятники, художественные сооружения, требующие участия всех искусств и ремесл; так как при этом будут привлечены все мастерства и заняты все рабочие руки, то в

сущности все гражданство будет нанято на службу, и весь город изукрашен и получит пропитание.» Особенно красиво обстроили акрополь, где был воздвигнут храм Афины-Девы (Парфенон) и поставлена колоссальная бронзовая ее статуя, своим золотым копьем далеко сверкавшая, точно маяк, морякам афинским.

Перикл умел также доставить демосу интересные и поучительные развлечения. Нигде в Греции не было таких блестящих и роскошных праздников, как в Афинах. Каждые 4 года праздновались великие Панафинеи: из храмов выносили драго

ценные покровы богини Афины, вышитые афинскими женщинами; гарцовали богато украшенные всадники, люди старых афинских семей, составлявшие гвардию демократической республики; являлись с подарками и приношениями посольства из подчиненных и союзных общин. Ежегодно осенью спра- лялся своеобразный траурный праздник, посвященный памяти павших в бою за отечество: на могиле произносили речи лучшие ораторы Афин, часто сам Перикл, прославляя подвиги афинского народа. К празднику Дионисий, учрежденному Гіизистратом, народ требовал все новых и новых трагедий; каждый год поэты представляли на конкурс (соискание на-грады) целый ряд пьес, из которых театральные судьи выбирали лучшие. Участник Саламинской битвы, Эсхил, в трагедии «Персы» представил торжество свободной Греции, отстоявшей свои святыни против ослепленных высокомерием тираннов. Особенно ярко отразил черты афинского характера поэт Софокл (род.496,ум. 408), написавший более ста пьес: его трагедии изображают бурные столкновения сильных людей, борьбу человеческой воли с неумолимой судь-. бой. Помимо трагедий народ любил также смотреть комедии, т. е. пьесы, в которых позволялось выворачивать на изнанку не только человеческий быт, но и мир богов, осмеивать современных политических деятелей и героев мифологии.

Трагедии и комедии составляли своеобразное искусство афи-нян. Особенность афинского театра заключалась в том, что хоры

и пляски, монологи и диалоги (речи одного лица и разговоры) исполнялись не актерами по ремеслу, а гражданами всех званий; а это было возможно потому, что в Афинах все проходили грамоту, все учились пению и танцам, упражнялись во всех видах спорта. В виду возрастающего интереса к театральным зрелищам пришлось заменить передвижную сцену постоянной и выстроить огромный Дионисов театр, вмещавший до 30.000 зрителей.

Сцена из комедии.

Праздники, зрелища, речи народных ораторов, обилие товаров, подвозимых из разных стран, все это привлекало в Афины большое число посторонних посетителей: у афинян находили

вкус и уменье интересно жить. В числе частых гостей был и Геродот, по рождению ионийский аристократ, увлекавшийся талантом Перикла и подвигами афинского демоса. В своем труде, изображающем борьбу греков с персами, он называет афинян спасителями Эллады: без них страна неминуемо должна была бы погибнуть. Афиняне обладают и наилучшим строем, о котором Геродот говорит восторженно: «господство всего народа уже

тем хорошо, что носит возвышенное название равноправности; должности распределяются по жребию, служащие лица отвечают во всем перед народом, и все решения зависят от общей воли; масса народа составляет одно целое, которое все собой охва-тывает».

Хотя Геродот называет демос «всем народом», однако в дей- * ствительности исконные афиняне были незначительным меньшинством среди множества неграждан, не имевших ни права голоса в народном собрании, ни участия в добыче и выдачах из казны;

а если считать, что в разбогатевших Афинах очень увеличилось число рабов, то окажется, что полноправные граждане, равные между собой, составляли не более }/is всего поселения Аттики и след. афинская демократия была по настоящему аристократией.

Афиняне в Черноморьи и государство скифов. Сорок лет

Глиняная игрушка, изображающая скифскую телегу.

спустя после Саламинской битвы, Афины стали неузнаваемы: из небольшой общины выросла, крупная морская держава, а глав-ный город ее из тихого поселка, оживлявшегося лишь с приходом крестьян на базары и праздники, превратился в большую, шум-

Скифы дрессируют лошадей (рельеф на греко-скифской вазеі.

ную, красиво обстроенную столицу государства. В старину Аттика довольствовалась хлебом, который сама производила; теперь многочисленное столичное и портовое население нуждалось в подвозе припасов из других стран: Афинам стало необходимо завести себе заморские колонии. Перикл снарядил с этой

целью большую экспедицию в Понт и сам отправился во главе флота, «чтобы выразить — как он говорил в речи к народу — сочувствие черноморским грекам, а тамошним варварским властителям показать величие афинской мощи, уверенность и смелость, с какой афиняне плавают, где им угодно, и держат в своем распоряжение все море».

Золотой гребень греческой работы, найденный в Скифии.

Афиняне стали вывозить хлеб из двух рынков: Ольбии, у

Днепровского лимана на берегу Буга (против нынешнего Николаева) и Пантикапея, у выхода Азовского моря. Около Панти- капея афиняне заложили крепость, чтобы распоряжаться полновластно провозом хлеба через пролив. В приморские город-а пшеницу начали доставлять скифы: ради сбыта хлеба за границ}-, племена, жившие ближе к морю, перешли от кочевого скотоводства к оседлому быту земледельцев. Главная выгода от этой торговли доставалась однако не самим хлебопашцам, а господствовавшим над ними кочевым воителям, в свое время отразившим нападение Дария и простиравшим свою власть на весь край от Волги до Днестра.

В обмен на зерно, меха, рыбу, воск и мед (в древности заме-

нявший наш сахар), затем на живой товар, рабов, скифы стали покупать изделия греческого ремесла; скифские князья окружают себя художественной посудой греков, ювелирными и туалетными вещицами; особенно им полюбилось новое изобретение афинского гончарного искусства — вазы, покрытые черным лаком с красными фигурами, изображавшими утонченный быт греков. Западные, греческие моды скоро вытеснили ассирийские и персидские, которые раньше проникали к скифам с востока. Падкие до роскоши, скифы однако не хотели отступать от своих нравов и смешиваться с греками. Когда Анахарсис, брат скифского царя, после многих странствований, вернулся домой и вздумал

Сосуд из гробницы скифского царя.

воспроизвести обряд поклонения Великой матери богов, который он видел в греческом городе Кизике (у Пропонтиды, т. е. у Мраморного моря), сам царь застрелил его из лука, как отступника от обычаев своего народа.

Благодаря торговым поездкам афинян в Понт, страной и народностью скифов заинтересовались вообще в Греции. Любознательный Геродот отправился на север и к своему рассказу о походе Дария прибавил описание всего того, что ему удалось узнать о Скифии. Его поражает прежде всего само море, ведущее в эту страну, — огромное, без островов, с одним узким выходом, который своими черными скалами напоминал греку воР. Виппер Учебник истории. Ч. 1. 9 рота смерти, вход к Аду. Геродот, уроженец благословенного теплого края, готов преувеличивать холод и снежные мятели Скифии, в которой зима продолжается будто бы 8 месяцев. Из рек, громадных и многоводных, нет лучше Борисфена (Днепра): вода в нем для питья очень вкусна, сам он чистый, хотя притоки полны тины; в нем очень много превосходной рыбы; на его заливных берегах чудесные луга и пастбища, на других растет лучшая в свете пшеница; около устья отлагаются большие кучи соли.

Во времена торговли Черноморья с Афинами скифы составляли великое государство, почти столь же крупное, как персидская монархия, с которой оно имело много общего. По словам греков «скифы так храбры, и войско их так многочисленно, что если бы они все собрались вместе, с ними не могли бы сладить остальные народы не только Европы, но и Азии».

Очень обширны были торговые сношения скифского государства; кроме морского пути на югозапад, из Скифии направлялись во все концы света дороги сухопутные: вверх по Днепру и Днестру к Балтийскому морю и странам Скандинавии; на юго- восток через Кавказский перешеек или кругом Каспийского моря в Индию; наконец на северовосток за Уральский хребет в глубину Азии. Последний из этих путей подробно описывает Геродот. Начинаясь от Ольбии, дорога идет по сарматской (новороссийской) степи, пересекает Дон, направляется вдоль Волги по лесистой и болотистой стране б у д и н о в, охотничьего племени, белокурого и голубоглазого (может быть, финского происхождения). В этой земле, изобилующей пушным зверем, греки по-строили город Г е л о н, где все дома, храмы и крепостные стены были деревянные (вероятно на средней Волге между Сызранью и Симбирском); население тут смешанное, говорит по-скифски и по-гречески. Далее дорога ведет через пустынную местность, вверх по Каме, переваливает за Урал в Западную Сибирь к охотничьим племенам тиссагетов и юрков, доходит до Иртыша, где живет оторвавшаяся от своих часть скифов. «До страны этих скифов тянется равнина с глубокой землей (так Геродот назы- рает чернозём), а дальше начинаются камни и скалы». Наконец дорога достигает Алтайских гор и Тианшана, проходит через Дзунгарские ворота в Среднюю Азию: «а там живут у подножья высоких гор безволосые люди с приплюснутыми носами и широкими скулами, говорят на языке непонятном, но одеваются по скифски. Их никто не обижает, потому что они считаются святыми, у них и нет оружия; они решают споры своих соседей; тех, кто у них ищет убежища, они берут под свою охрану». Видимо, это какое-то монгольское племя, которое очень искусно восполь- валось своим положением посредника в сношениях Европы и Азии. «Частью скифы к ним приходят, частью греки из Ольбии и других понтийских городов. Скифам приходится, чтобы достигнуть этого отдаленного края, брать семь толмачей для объяснения на семи языках».

Только кочевой народ, обладавший большим количеством

Греция в начале великого междоусобия (Пелопоннесской войны).

вьючного скота для перевоза тяжестей, мог совершать такие далекие переезды с товарами. Скифы стремились к единственному по своему богатству источнику золота в Алтайских горах. Едва-ли у кого-либо из народов того времени скоплялось такое множество золота. Не зная, что делать потом со всеми этими запасами и драгоценностями, скифы зарывали целые склады золотой посуды, ожерелий, позолоченного оружия и конской сбруи в могилы как бы для обстановки и украшения умерших, тела которых они старались сохранить на подобие египетских мумий.

Междоусобная война греков и конец афинской державы. Могущество и богатство Афин сложилось очень быстро. Но афиняне никогда не были довольны достигнутым, а постоянно стремились к новым приобретениям, точно они от природы были предназначены ни себе, ни другим не давать покоя. Им было

мало господства в Эгейском море, оживленной торговли с Понтом, с Кипром и Египтом, их еще тянуло на запад, к обладанию морями, омывающими Италию и Сицилию.

Захваты афинян в западных водах расстраивали в конец „торговлю Коринфа, при-надлежавшего к Пелопоннесскому союзу общин; Коринф стал жаловаться Спарте, главе этого союза. К Спарте же взывали о помощи мало- азийские и островные греки, угнетаемые поборами афинян. Спарта отправила в Афины требование возвратить всем греческим общинам автономию (независимость и самоуправление). Перикл предложил афинской экклесии ответить гордым отказом;началась (в 431 году) большая междоусобная война, которую афиняне назвали Пелопоннесской. Греция разделилась на две стороны: почти все сухопутные общины присоедини- Метатель диска (статуя афинского художника лись к Спарте, зато все Эгей- Мирона). скос море находилось в руках

афинян.

Перикл склонил садоводов и крестьян Аттики покинуть, как во время персидского нашествия, свои земли и виноградники, и поселиться внутри стен огромной крепости, которую представляли Афины, соединенные с Пиреем: он хотел, пожертвовав деревнями, спасти население от нашествия спартанцев и вместе с тем был уверен, что афинянам удастся закрыть подвоз припасов к Пелопоннесу и выморить противника голодом. Но расчеты его не оправдались, война началась неудачно для Афин: их собственные корабли завезли в Пирей чуму, и среди скученного населения скоро стала свирепствовать зараза. Афинский демос прежде всего обрушил свой гнев на Перикла, сверг его с должности верховного стратега, на которую выбирал неизменно втечение многих лет, присудил к тяжкому штрафу; правда, через полгода раздражение прошло, но несчастия подкосили силы Перикла: он сделался жертвою чумы.

В междоусобной войне греки повредили друг другу больше, чем мог когда-либо совершить внешний враг. Спартанцы каждый год приходили опустошать Аттику, вырубали все деревья и виноградные лозы; афиняне, объезжая на кораблях Пелопоннес, выжигали до тла береговые поселки. На острове Коркире, колонии Коринфа, демос, стоявший на стороне афинян, перебил крупных торговцев и судовладельцев, разграбил товарные склады; торговля в этой когда-то богатой общине совершенно замерла, подвоз остановился, в городе наступил жестокий голод; Коркира обратилась в жалкие развалины.

После смерти Перикла никто уже не мог приобрести такую власть над Афинами, потому что никому не удавалось соединить в себе таланты демагога и стратега. Между тем как Перикл умел занять одинаково богатых, образованных людей и простой народ, теперь эти два слоя населения разделились; первые склонялись к заключению мира, вторые, напротив, к продолжению войны, слушая охотно воинственные речи грубоватого Клеона, кожевенного заводчика незнатного происхождения. Клеон советовал во всем крутые меры: когда афиняне подавили восста

ние на о. Лесбосе, пытавшемся выйти из подчинения державе, он потребовал поголовной казни всего мужского населения мятежного края. При большом задоре у Клеона не было вовсе военных дарований. Как раз в это время предприимчивый и талантливый спартанский вождь Брасид прошел через Фессалию и Македонию на полуостров Халкидику, склоняя подчиненные афинянам городам к отпадению. Клеон вызвался прогнать Бра- сида, но вместе того был разбит спартанцами под стенами отнятой у Афин колонии Амфиполя. В сражении погибли и Бра- сид, и Клеон. Тогда в Спарте и в Афинах взяли верх сторонники мира: они уговорились разделить крут власти над Грецией, оставив за спартанцами перевес на суше, за афинянами на море.

Но мир, заключенный после 10-летней борьбы, был непрочен; долгая война оставила свой злой след, приучила людей вместо труда к захватам и грабежам; воители не хотели расходиться по домам и ждали нового случая применить оружие. На угождении этому беспокойному воинству задумал построить свою судьбу Алкивиад, выросший под опекой Перикла, человек очень богатый, одаренный блестящими талантами, очаро-вательный в обращении, но нечестный и бессовестный. Алкивиад увлек афинян фантазией покорения Запада, к которому они так стремились: решено было под его начальством отправить большую эскадру для завоевания Сицилии (в 415 г.). Афинян охватило какое-то ослепление. Историк Пелопоннесской войны, Фукидид (род. 460, ум. 400 г.) рассказывает, что, при отправлении войска в путь, «весь город, вся масса народа, граждане и чужестранцы, спустились в гавань, кто проводить своих близких, кто поглядеть на величественное и невероятное предприятие: до сих пор ни один город никогда не выпускал военного

Эрехтейон, храм, воздвигнутый на афинском акрополе во время Пелопоннесской войны в честь Эрехтея, святого покровителя Афин.

флота, который бы стоил так дорого и был так великолепно снаряжен».

Едва успел приступить Алкивиад к военным действиям в Сицилии, как его потребовали в Афины на суд: враги обвиняли его в тяжком преступлении — оскорблении богов - покровителей города. Алкивиад бежал с дороги и прибыл в Спарту. Быстро приспособившись к спартанским нравам, высмеивая афинскую демократию, которую он называл глупой бессмыслицей, Алки- виад посоветовал спартанцам: прежде всего послать помощь Сиракузам, к осаде которых тем временем приступили афиняне;

далее, объявить войну Афинам и устроить в самой Аттике постоянный лагерь спартанцев; наконец, заключить союз с персами для общих действий против Афин.

Уже Сиракузы готовы были сдаться афинянам, когда туда проник спартанец Гилипп; он сумел отбить нападения осаждающих, уничтожить весь афинский флот и взять в плен сухопутное войско. Афины очутились на краю гибели; все почти мало- азийские и островные греки от них отпали, Спарта завела собственный флот и послала его перерезать сношения афинян с Понтом. Противники демократии в Афинах, которые при Перикле не смели выступать, теперь попытались сбросить господство народа и заключить мир со Спартой; но войско и моряки, стоявшие у о. Самоса, объявили себя истинным демосом афинским и провозгласили верховным стратегом Алкивиада, который уже успел рассориться со Спартой и проживал у персов. Алкивиад быстро поправил дела афинян: разбил и уничтожил флот спартанский, загородивший в Геллеспонте доставку из Черного моря хлеба в Афины, взял Византию, очистил оба пролива от врагов. Народ вернул ему все свое доверие; но после одной неудачи против искусного спартанского адмирала Лизандра Алкивиад вновь и окончательно был свергнут.

В последние годы борьбы афиняне обнаружили удивительное мужество наряду со взрывами почти безумного гнева. Летом 406 г. спартанцы заперли афинский флот у о. Лесбоса и грозили подступить к Афинам. Демос сделал нечеловеческие усилия, соорудил новую эскадру; на корабли посадили людей всех возрастов, вооружили рабов. Еще раз в великой морской битве у островов Аргинузских, близ Лесбоса, афиняне разбили спартанский флот. Но следом за сражением разразилась сильная буря: афинские стратеги не смогли подать помощь выброшенным с кораблей и похоронить павших в бою. Из Афин тотчас же пришел приказ о предании их суду за гибель'сограждан в волнах и за оскорбление памяти мертвых; народ ожесточился против своих спасителей, совершивших почти невероятный подвиг; присудив обвиняемых без разбора дела к смертной казни, он убил в их лице последнюю надежду. На другой год Лизандр захватил без боя афинский флот, стоявший в Геллеспонте, отрезал Афины от подвоза припасов, осадил с моря и с суши и принудил к сдаче. Победители потребовали срытия крепостных стен афинских, выдачи военных кораблей и отказа от всех заморских владений. Афинская держава перестала существовать, Афины сделались опять кантоном, как во времена до персид-ского нашествия (404 г.).

Греки в такой мере ослабили друг друга в междоусобной войне, что персидский царь смог беспрепятственно вернуть себе господство над малоазийскими греческими городами. Он стал даже вмешиваться в споры и столкновения греков и решать их в качестве третейского судьи. Ему было выгодно раздробление Греции: поэтому царь Артаксеркс II объявил, что будет защищать автономию всех греческих общин (387 г. до Р. X.)