Русские княжества, возвышение Литвы и Москвы. Федерация Ягеллонов

Немецкие военные ордена и княжества Северной Руси—Галицкая земля, Волынь и латинский Запад—Литва и русские княжества — Ранняя история Москвы — Дмитрий Донской—Ягайло Литовский, Москва и Польша—Шансы Витовта объединить русские земли вокруг Вильнюса—Литва и Польша—Религиозные планы Витовта—Великий князь Василий I и византийский император — Кратковременный успех Витовта

Различные внешние факторы, которые так часто влияли на положение в Польше в XIII и XIV вв., оказывали мощное воздействие и на историю ее восточных соседей — русских.

В начале XIII в. рыцари Ордена Меченосцев (Fratres militae Chri- sti), основанного в 1202 г. для миссионерской работы среди северных язычников, обосновались в устье Двины. Из Риги (основанной в 1198 г.) — важного центра немецкой миссионерской деятельности — они стали распространять свое присутствие на русское Полоцкое княжество. В результате многих столкновений с рыцарями славяне потеряли Юрьев (Дерпт), и на некоторое время даже Псков и Из- борск были вынуждены признать верховную власть Ордена. 2 После того как в 1237 г. ливонские рыцари-меченосцы слились с Тевтонским орденом, в то время уже прочно укрепившимся в Пруссии, на севере сформировался сильный немецкий центр, представлявший угрозу не только местному языческому населению, но и окружавшим его православным славянам. Более того, другой германский народ, шведы, начал экспансию в Финляндии и уже бросал завистливые взоры в сторону Новгорода.

Немецкое завоевание значительной части балтийского побережья в XI—XII вв.

Имеются определенные свидетельства того, что русские сопротивлялись этому враждебному западному вмешательству. В начале XIII в. начала проявляться антизападная ментальность, не существовавшая в киевский период1.

Первый серьезный конфликт русских с Западом начался в 1240 г.— в год, отмеченный окончательным завоеванием Руси монголами. Благодаря энергичным действиям новгородского и (с 1252) владимирского князя Александра наступление шведов было остановлено на Неве, за что герой сражения получил прозвание Невский. Двумя годами позже Александр разгромил тевтонских рыцарей на Чудском озере (озеро Пейпус), и, по крайней мере, Новгород и Псков были спасены.

Кроме Новгорода было еще одно русское княжество, избежавшее, в силу своего географического положения, худших последствий татарского владычества и также открытое для влияний Запада,— Га- лицко-Волынское. Эта земля, не игравшая большой роли в X—XI вв., начала приобретать значение во второй половине XII в., когда в соседние южные княжества хлынуло большое количество беглецов, желавших обезопасить себя от набегов половцев-куманов. Впервые Галицкая и Волынская земли были объединены князем Романом (1199—1205), сыном Мстислава II Изяславича Киевского. В осуществлении своих амбициозных политических проектов ему, однако, приходилось противостоять завистливым западным соседям — полякам и венграм.

После смерти Романа венгерский король Андрей (Эндре) II пригласил к себе вдову Романа и объявил себя опекуном ее двух малолетних сыновей, Даниила и Василька. К тому времени венгры уже завладели так называемой Подкарпатской Русью, которую населяли славяне, говорившие на том же языке, что и в Галицко-Волынской земле, и стремились распространить свою власть далее, на славянские земли за Карпатами. Воспользовавшись случаем, Андрей II занял Галич и принял титул «король Галиции и Лодомерии» (rex Galiciae et Lodomeriae, Лодомерия = Волынь; этот титул венгерские короли сохраняли до 1918 г., как и титул «король Сербии, Боснии и Болгарии»). Сын Андрея Коломан был коронован как король Галиции. Союзник и тесть Андрея Лешко Краковский занял Перемышль и Брест, предоставив остальную часть Галицкой земли венграм, а часть Волынской — сыновьям Романа Мстиславича. Распри между венграми и поляками имели результатом завоевание Галиции князем-Рюриковичем Мстиславом .

Сыновья Романа Мстиславича Даниил и Василько вновь объединили Галицкую и Волынскую земли, причем не только установили свою власть над Волынью, но и изгнали из Галиции зятя венгерского короля князя Ростислава (1245)2. Ввиду татарской опасности Даниил Романович старался сохранять хорошие отношения с Польшей и Венгрией и даже обращался за помощью к папе. Иннокентий IV (1243—1254) посулил объявить крестовый поход против татар. Даниил обещал обратиться в римско-католическую веру и в 1253 г. был коронован присланной папой короной как король Галиции. Видя, однако, что папа не в состоянии сдержать свое обещание, и никакая помощь от «латынян» не придет, Даниил уступил оппозиции, которую вызвала в княжестве его попытка унии с Римом, и порвал с папством. В борьбе с татарами и в попытках освободить Киев он мог рассчитывать только на собственные силы. Даниилу Романовичу не удалось осуществить свои дерзкие замыслы, и в 1264 г. он умер.

После смерти его и его брата Галицко-Волынская земля стала объектом заговоров и амбициозных устремлений ее жадных соседей, Польши, Венгрии и Литвы, которые только и ждали возможности расчленить княжество.

Воздействие Литвы на историческое развитие Руси и Польши тесно связано с утверждением немецкого военного могущества на Балтике. Под натиском рыцарей Тевтонского ордена литовцы, ранее раздробленные на множество племен, достигли определенной степени единения и, поскольку путь на север и на запад им преграждали Орден и немецкие колонисты, начали экспансию в южном направлении.

Экспансию на русские земли осуществлял уже первый известный литовский князь Миндовг (ок. 1240—1263). Ему удалось овладеть так называемой Черной Русью в бассейне верхнего Немана с городами Новогрудок, Гродно, Волковыск, Слоним, а также раздробленным Полоцким княжеством. Свою резиденцию Миндовг устроил в Ново- грудке. Чтобы защититься от тевтонских рыцарей, готовивших против него крестовый поход, он крестился и, как и Даниил Галицкий, принял от папы Иннокентия IV королевскую корону (1251) . Однако усилившись, Миндовг оставил немецкую веру и вернулся в язычество. Миндовг был достаточно умен, чтобы оценить преимущества той политической организации, которую он застал на русских землях, и это помогло ему укрепить свою власть в родной Литве.

В XIV в.

Такое колоссальное расширение Литовского княжества было достигнуто не только силой оружия, но и потому, что русские князья приветствовали литовцев как освободителей от татарского ига. Союз с Литвой также усиливал возможности их сопротивления натиску Тевтонского ордена с севера. Таким образом, в 1238—1386 гг. почти вся южная и западная Русь оказалась объединена в одном могущественном государстве. До некоторой степени литовские князья воскресили Русь Олега, Владимира I и Ярослава Мудрого, только центром ее теперь был не Киев, а Вильнюс.

Это тем более интересно, что литовские князья сохранили в неприкосновенности политическую, религиозную и административную организацию большинства русских княжеств, признавших их верховную власть. Лишь некоторые западные русские земли стали частью собственно Литвы, а Полоцкое, Витебское, Смоленское, Киевское княжества, Волынь, Подолия, Чернигово-Северская земля по- прежнему управлялись русскими князьями-Рюриковичами, признававшими верховную власть великого князя литовского, которому они выплачивали дань и оказывали военную помощь.

Литовцы сохраняли язычество и с готовностью приняли более высокую культуру населения своих новых владений.

Если бы в XV в. Литва продолжала развиваться в том же направлении, что и в XIV в., то она вкупе с Южной и Западной Русью представляла бы феномен, сходный с тем, какой являл собой Киев X— XI вв., когда правящий класс в нем был скандинавским. Литовская династия и литовский народ были на пути к объединению всей Руси и слиянию с ее населением в единое политическое и национальное образование.

Видимо, Ольгерд ставил целью распространить свою верховную власть на княжества Восточной Руси, находившиеся под монгольским игом. История показала, что русским землям суждено было объединиться не вокруг Вильнюса, резиденции литовских князей, а вокруг Москвы и ее князей, которые во времена Ольгерда постепенно становились лидерами среди восточнорусских княжеств3.

История возвышения Москвы чрезвычайно увлекательна. Впервые она упоминается в 1147 г. как место, где останавливались росто- во-суздальские князья, но город в собственном смысле появился только в 1156 г., когда был заложен деревянный Кремль. До середины XIII в. Москва оставалась незначительным пограничным городом и крепостью на юго-западной окраине Владимиро-Суздальско- го княжества. Ее настоящая история начинается около 1263 г., когда герой Невской битвы князь новгородский и владимирский Александр, следуя обычаю Рюриковичей, оставил город с прилегающими землями своему младшему сыну Даниилу (1263—1303). Как младший сын, Даниил должен был удовольствоваться самой меньшей долей отцовского наследия. Единственным преимуществом Московского княжества было достаточное население4. Оно было расположено в месте, где сходились речные пути, и его удаленность от центра державы монголов обеспечивала определенную защиту от их опустошительных набегов. Крестьяне, стремившиеся обезопасить себя от них, предпочитали селиться в небольшом новом княжестве.

Даниил Александрович расширил его территорию, присоединив Переяславское княжество, унаследованное им от своего племянника, а его сын Юрий (1303—1325) завоевал часть земель Рязанского и Смоленского княжеств. Юрий был первым, кто оспорил великокняжеский титул, удерживавшийся старшим в роде, Михаилом Яросла- вичем Тверским. Разбитый Михаилом, Юрий Данилович добился большего успеха, прибегнув к помощи татар. Однако за это ему суждено было заплатить жизнью, и в 1325 г. он был убит в ханской ставке сыном Михаила Дмитрием. Убийственная распря с тверским княжеским домом продолжилась при брате Юрия Иване Даниловиче (1325—1341), который вновь обеспечил себе победу с монгольской помощью. Александр Тверской с сыном были казнены ханом, как ранее его брат Дмитрий и отец Михаил . Иван Московский получил великокняжеский титул и заставил Тверское, Рязанское и Суздальское княжества признать его верховенство.

Экономическое процветание Москвы позволило Ивану утроить его размеры, покупая земли и города других княжеств. Обедневшие князья Углича, Белоозера и Галича, которые, возможно, были не в состоянии выплачивать дань татарам, были вынуждены продать их Ивану Московскому, который, таким образом, значительно расширил свою власть и владения в северном направлении.

Привлеченные щедростью Ивана, многие бояре оставляли службу своим князьям и переходили к великому князю. Иван знал, как обеспечить их верность пожалованием важных привилегий. Он также выкупил тысячи русских пленных у монголов и расселил их на своих землях — это было весьма выгодно для великого князя. За свою ловкость в финансовых и хозяйственных делах Иван получил прозвище Калита («кошель»). Благодаря щедрым дарам, которые он расточал хану и его придворным, а также своей беспринципности и унизительному раболепству перед монгольскими владыками Иван Калита получил от хана Узбека, обычно оказывавшего ему особенную милость, для себя и своих преемников великую привилегию сбора дани, которую русские вассальные князья должны были платить монголам5. Эта привилегия принесла русским большое облегчение, поскольку приезды монгольских сборщиков дани часто были очень обременительны. Благодаря такому проявлению милости со стороны татарских ханов авторитет великих князей московских значительно вырос, что дало им новые возможности для собирания русских земель вокруг своего княжения.

Ростом своего могущества московские князья были обязаны не только милостям, оказывавшимся им ханами, но также, и даже в большей мере, поддержке со стороны русской церкви. Около середины XIV в. Иван Калита добился нового крупного успеха, завоевав Владимир, столицу Суздальского княжества . Здесь была резиденция митрополита киевского, оставившего разрушенный город в 1299 г. Митрополит Петр, русский по происхождению, часто навещал Ивана в Кремле и умер там в 1326 г. Его преемник, грек Фео- гност, окончательно учредил свою резиденцию в Москве. Для великого княжества московского это было событием огромного значения: оно стало духовным наследником Киева, центром русской православной церкви. Возглалявший русскую церковь митрополит был единственным символом единства всей Руси, разделенной на многочисленные княжества, причем некоторые из них оказались под властью Польши и Литвы. Благодаря такой удаче и Москва стала символом этого единства. Иван Калита понимал все это и был достаточно умен, чтобы использовать предоставившуюся возможность, а потому стал называть себя «великий князь владимирский и всея Руси».

Новая опасность замаячила, когда преемник Калиты Симеон (1341—1353) вместе с двумя своими сыновьями и братом Андреем пал жертвой эпидемии чумы. Его выживший брат и преемник, Иван Кроткий (1354—1359), был менее способным правителем . К счастью, новый митрополит Алексей, потомок боярского рода (Плещее-

\ г

вых) , имел необходимые качества государственного деятеля и крепко держал в руках дела великого княжества. Когда Иван II внезапно умер, оставив только малолетнего сына Дмитрия, Москва казалась близкой к крушению. Но основы, заложенные Иваном I Калитой, оказались прочными. Бояре, извлекавшие большие выгоды из процветания княжества, стали стойкими сторонниками юного Дмитрия, понимая, что в их интересах иметь единственного правителя, главу процветающего государства.

Хотя великокняжеский титул временно, в 1359—1363 гг., отошел к суздальскому князю , бояре не оставили службу юному князю московскому. В малолетство Дмитрия митрополит Алексей проявил ка-чества умелого дипломата и блестящего администратора. Ему удалось сорвать план Ольгерда Литовского получить собственного митрополита для своих православных подданных. Поначалу Ольгерд поддерживал инока Феодорита, поставленного болгарским тырнов- ским патриархом митрополитом киевским. Отказываясь признавать власть Алексея, поставленного константинопольским патриархом Фи- лофеем (1354—1355) в «митрополиты киевские и всея Руси», Ольгерд добился от патриарха поставления родича своей жены Романа митрополитом киевским. Оба митрополита притязали на власть над всеми русскими землями. Собор 1356 г., собранный патриархом Кал- листом (1355—1363), разделил и разграничил их юрисдикцию, сделав Романа митрополитом литовским, а Алексея — митрополитом киевским и всея Руси. Роман продолжал осуществлять юрисдикцию над русскими землями, но Алексею удалось пресечь его деятельность и добиться от патриарха упразднения отдельной литовской митрополии после смерти Романа (1361). Алексей, пребывавший в Москве, вновь был митрополитом всех православных русских и в Литве, и вне ее.

Алексей, бывший в великой чести при ханском дворе, с помощью московских бояр старался вернуть великокняжеский титул внуку Ивана Калиты. Наконец ему удалось этого добиться, и в 1363 г. юный Дмитрий, несмотря на притязания своих соперников в ханской резиденции в Сарае, получил ярлык (ханская официальная грамота) на великое княжение.

При поддержке многочисленных сторонников-бояр молодому князю удалось занять Владимир и победить своего соперника — суздальского князя. Мир был скреплен браком Дмитрия с его дочерью. Хотя Дмитрий и позволил тестю носить великокняжеский титул, сам он действовал как единственный великий князь на Руси. Он вмешивался в споры ростовских князей и с помощью митрополита Алексея и Сергия, игумена Троицкого монастыря (один из самых известных русских аскетов и святых), заставил брата суздальского великого князя вернуть Нижний Новгород законному наследнику . Вторично для реализации политического решения великого князя московского были применены церковные санкции6.

В это же время Дмитрий столкнулся с устремлениями великого князя литовского Ольгерда объединить всю Русь вокруг Вильнюса. Литовская угроза была тем более серьезна, что Ольгерд являлся союзником своего тестя Михаила Александровича Тверского, также претендента на великокняжеский титул. Трижды литовцы со своим тверским союзником вторгались на территорию Московского княжества, но всякий раз безуспешно. Лидерство великого князя московского в восточной Руси первый раз было продемонстрировано современникам в 1375 г., когда Дмитрий с войсками 19 восточнорусских князей, включая Новгород, осадил Тверь. Михаил был вынужден капитулировать. Ему было позволено сохранить великокняжеский титул, пожалованный ханом, но только в качестве «молодшего брата» великого князя московского . Теперь позиции Дмитрия были столь сильны, что он мог пренебречь претензиями на этот блестящий титул со стороны суздальских, тверских и рязанских князей, при том, что всем им пришлось признать его верховенство. Более важно для него было ослабить тверского князя, выведя часть тверских земель из его непосредственного подчинения и обязав оказать Москве военную по-мощь против противника, даже если это будут литовцы или татары.

Вскоре после этого лидерство Москвы проявилось еще более вы-разительно. Золотоордынская империя вновь оказалась ввергнута в кризис. Многочисленные опустошительные набеги татарских отрядов на русские земли вынуждали князей Восточной Руси к сопротивлению. Русские воины под руководством Дмитрия осмеливались доходить до Казани . Особенно большого успеха против татар он добился в 1378 г. на Оке. Мамай, могущественный «делатель ханов», сам объявивший себя ханом, организовал мощный поход против Москвы и ее союзников. Хан заключил союз с литовцами, возглавлявшимися сыном Ольгерда Ягайлом, и с огромным войском вторгся на Русь. В час опасности Дмитрий воззвал к национальным и религиозным чувствам русских. Прежде чем выступить со своим войском из 150 тыс. человек, собранным из всех княжеств Восточной Руси, кроме Рязани и Новгорода, Дмитрий отправился в Троицкий монастырь за благословением наиболее почитаемого религиозного деятеля Руси игумена св. Сергия Радонежского . Битва на Куликовом поле на Дону (1380) является одним из наиболее памятных событий в истории Московского государства7. Эта первая победа русских над их угнетателями произвела глубочайшее впечатление на всех совре-менников, присвоивших Дмитрию прозвание Донской. Однако победа не была решающей, и через два года Дмитрию пришлось покориться погубителю и преемнику Мамая могущественному Тохтамы- шу, который, вторгшись, дошел до Москвы, захватил ее и разрушил. Великий князь вновь вынужден был изъявить покорность и платить дань, но он уже доказал, что татар возможно победить и что их мощь может быть сломлена общими усилиями всех русских под умелым руководством. Памятная битва принесла Москве новый престиж, и национальное чувство, казалось, едва существовавшее в годы угнетения, с благословения церкви вновь начало проявлять себя. Эти чувства нашли выражение в современных событию повествованиях, в том числе поэтических, таких как «Задонщина» и «Сказание о Мамаевом побоище» .

Перед смертью Дмитрий Донской ввел важное новшество в политическую традицию Москвы. Хотя принцип первородства в наследовании великокняжеского титула уже был молчаливо признан Москвой, старый порядок наследования с разделом родовой собственности на уделы между детьми продолжал применяться. В своем завещании Дмитрий также оставил своим сыновьям уделы, но крупнейший и важнейший вместе с великокняжеским титулом определил старшему сыну. Таким образом, монархический принцип, который постепенно начинала признавать Москва, значительно укрепился. Это был важный шаг на пути к установлению единовластия великих князей, получившего развитие уже при следующих поколениях.

Дмитрий Донской хорошо сознавал те преимущества, которые он мог извлечь из дружбы с Литвой. Доказав свою силу Ольгерду, он устроил брак своего брата Владимира с дочерью Ольгерда (вероятно, в 1371) и охотно поддерживал хорошие отношения с рядом литовских князей.

После смерти Ольгерда в 1377 г. Дмитрий выступил с очень смелым планом, демонстрирующим его талант государственного деятеля (подробности его стали известны науке только недавно). Между Дмитрием и вдовой Ольгерда и ее сыном Ягайло (или, по-польски, Ягелло, 1377—1434) было заключено соглашение, в силу которого последний должен был жениться на дочери Дмитрия. Переписка, касающаяся этого соглашения, утеряна. Недавно в архивах московского великого княжества была обнаружена копия 1626 г. докумен-та, свидетельствующего не только о существовании соглашения, но и о его основных условиях.

Это список с грамоты («докончания») «великого князя Дмитрея Ивановича и великие княгини Ульяны Олгердовы ... о женитьве великого князя Ягайла Олгердова, женитися ему у великого князя Дмитрея Ивановича на дочери, а великому князю Дмитрею Ивано-вичу дочь свою за него дати, а ему, великому князю Ягайлу, быти в их воле (стать подданным Дмитрия), и креститися в православную веру и крестьянство свое объявити во все люди»8.

Если бы этот проект реализовался, развитие Руси и Восточной Европы пошло бы по совершенно иному руслу. Возможно, было бы ускорено объединение всех русских земель в одном могущественном государстве и освобождение остальной Руси от татарского ига, предотвращено распространение пагубного антагонизма между восточными русскими и «латынянами», а полякам, ближайшему и наиболее культурному западному народу, была бы предоставлена возможность дружески передавать западную культуру православным русским.

Однако план Дмитрия не осуществился. Литовцев привлекали не только возможности, открывавшиеся перед ними в русских землях, но и Польша, которая могла предложить своим соседям-язычникам культуру более высокую, чем в русских княжествах.

В то время как великий князь литовский стоял на перепутье, выбирая между Русью и православием и Польшей и католицизмом, в Польше возникла новая ситуация, заставившая поляков приложить все свои дипломатические способности, чтобы привлечь Ягайло на свою сторону. Усиливающаяся опасность, исходящая от Тевтонского ордена, отняла у Польши Поморье с Гданьском (Данцигом), и король Казимир III Великий вынужден был примириться с этим; его преемник Людовик Венгерский (Анжуйский) мало что мог сделать, чтобы исправить положение. После его смерти, в соответствии с соглашением, заключенным с польской знатью, его десятилетняя дочь Ядвига была коронована «королем» Польши (1384). Польская знать, жаждавшая обрести действенного союзника против немцев, убедила юную королеву, уже помолвленную с Вильгельмом Австрийским, выйти замуж за Ягайло Литовского. Этот брак (1386) не только прекратил польско-литовское соперничество за Галицкую и Волынскую земли, но и привел к личной унии между двумя государствами. Ягайло отвернулся от Москвы и вместо принятия православия обещал, по соглашению в Крево (1386) , стать католиком, обратить весь свой народ в римскую веру, предоставить в распоряжение Польши литовские войска и объединить свои земли с Польшей9.

На выбор Ягайло повлияло то, что Орден угрожал не только Польше, но и Литве. Он и сам имел горький опыт отношений с ним. Его восхождение к высшей власти в Литве после смерти отца — Оль- герда — не обошлось без кровопролития. Тогда, чтобы помешать своему дяде Кейстуту принять великокняжеский титул, Ягайло вынужден был заключить тайное соглашение с Тевтонским орденом, уступив ему Жемайтию и признав его верховную власть. Ему удалось перехитрить Кейстута, умершего в заключении, и заточить другого своего соперника, двоюродного брата Витовта . Однако тот спасся из плена и нашел убежище у Ордена. Когда Витовт обещал Ордену дальнейшие территориальные уступки и объявил о своей готовности не только принять крещение, но и стать его вассалом, великий магистр повернул против Ягайло и начал помогать Витовту вернуть свое родовое наследие. Лишь примирение между двоюродными братьями, предложенное Ягайло (1384), предотвратило превращение Литвы в вассала Ордена. Возможно, этот опыт отношений с Орденом стимулировал решение Ягайло отвергнуть предложение Москвы и принять предложение Польши. Заключенное им соглашение явилось очень серьезным ударом по политическим планам Ордена, но оно же отвратило литовцев от пути, которым несколькими столетиями ранее пошли скандинавы-варяги. Литовская династия стала католической, и народу пришлось последовать примеру Ягайло, принявшему при крещении имя Владислав.

Следовало ожидать, что в результате такого развития событий обострится антагонизм между Москвой и Литвой. Видимо, с этого времени Москва усвоила право считать себя не только политическим центром всей Руси, но и единственным защитником русского православия от «латынства».

Такое направление развития, однако, проявилось не сразу после обращения Ягайло в католичество и заключения польско-литовской унии. Несмотря на эти события, идея сотрудничества между Москвой и Литвой все еще находила многочисленных сторонников в Восточной Руси. В Литве же план Ольгерда собирания всех русских княжеств вокруг Вильнюса нашел нового поборника в лице двоюродного брата Ягайло Витовта10.

После примирения с Ягайло Витовт (1384—1430) получил от того в удел все значительные русские земли, включая города Брест, Дро- гичин, Мельник, Бельск, Каменец, Волковыск, Гродно. По совету Ягайло он принял православие, что значительно увеличило его популярность среди православных подданных . Видимо, это обстоятельство указывает на его намерение посвятить свои таланты дальнейшему проникновению на русские земли.

Заключение польско-литовской Кревской унии (1386) изменило планы Витовта. Он должен был признать унию и, чтобы продемонстрировать единство династии, позволил крестить себя вместе с двоюродным братом по католическому обряду, сохранив имя Александр, принятое при православном крещении. Однако Витовту никогда не нравилась уния с Польшей, и, хотя Ягайло назначил наместником в Литве своего брата Скиргайло, он выступил с притязаниями на великокняжеский титул. Вскоре стало ясно его стремление насколько можно ослабить унию и добиться независимости Литвы и ее русских земель. В этих планах его поддержал сын Дмитрия Донского Василий I, который, бежав из Орды, где находился в заложниках, оказался у Витовта в Луцке и попросил руки его дочери.

Вскоре Витовт попытался достичь своих целей с помощью Тевтонского ордена и женившегося на его дочери Василия I, ставшего великим князем московским (1389—1425) после смерти Дмитрия. Ягайло вынужден был вступить в новые переговоры со своим амбициозным кузеном. По договору в Острове, тот получил наследство своего отца и стал фактическим владыкой собственно Литвы. Скир- гайло перенес свою резиденцию из Тракая в Киев.

Все это, казалось, указывало на то, что открывается новая эпоха сотрудничества между Москвой и Литвой. В действительности, однако, Василий I свою политику направлял скорее на восток, чем на запад. Он присоединил Нижний Новгород и Муром и распространил свое влияние на некоторые новгородские колонии на северо-востоке. Эту его экспансию остановила новая татарская опасность. Мятеж Тохтамыша против великого хана Тамерлана (Тимурленга) еще более ослабил Золотую Орду. Побежденный великим завоевателем, Тохтамыш бежал к Витовту. Вновь могущественная татарская армия, возглавляемая грозным Тамерланом, стояла на границе Московского княжества. По благочестивому представлению современников, вторжение предотвратило вмешательство Богоматери. В день, когда по приказанию митрополита была принесена в Москву наиболее чтимая икона Богородицы, перенесенная из Киева во Владимир Андреем Боголюбским, Тамерлан ушел из Руси. Естественно, среди верующих сильно возросла популярность и знаменитой иконы, и молодого великого князя.

Эта угроза, пусть и счастливо устраненная, явилась напоминанием Восточной Руси, что татарская опасность уменьшилась, но не исчезла. Поэтому поход против татар с целью возвращения его протеже Тохтамышу ханства, который Витовт организовывал, несмотря на предупреждения Ягайло и Ядвиги, видимо, встретил в Москве сочувственное одобрение. Многие желали успеха великому князю литовскому, надеясь, что поражение татар явится началом полного освобождения Руси от татарского владычества. Однако эти надежды оказались напрасны, армия Витовта потерпела сокрушительное поражение на реке Ворскла. Вместо того чтобы обрести освобождение, русские земли были опустошены новым татарским вторжением, докатившимся до стен московского Кремля. Василий I вновь принужден был к уплате дани и признанию суверенитета татар 11.

Если бы Витовт победил, Москва тоже много бы не выиграла. Его заветной целью было завоевание Московского княжества с помощью татарского союзника, которого он надеялся утвердить в качестве хана. Подчинение Василия татарам предотвратило какое-либо повторение попытки Витовта, даже тогда, когда на ханском престоле ока-зался сын несчастливого союзника литовца.

Поражение на Ворскле разбило надежды Витовта на владычество над всей Восточной Европой, и ему пришлось пересмотреть свое прохладное отношение к польско-литовской унии. В 1401 г. вассалы Витовта и Ягайло в Вильнюсе и Радоме одобрили соглашение, достигнутое между двоюродными братьями. В документе было подчеркнуто создание постоянного оборонительного союза и вновь были определены отношения Витовта к польскому королю. Ягайло оставался королем польским и «верховным князем» литовским, но в Литве он делегировал свою власть Витовту и пожизненно жаловал ему великокняжеский титул и полномочия. Все еще сохранявшиеся в Литве и на ее русских землях местные князья, хотя Витовт и заменил большую их часть своими наместниками, должны были принести Витовту вассальную присягу, но вся страна считалась владением польской короны. Таким образом, Витовт добился правовой гарантии автономии Литвы, но вновь должен был признать ее зависимость от Польши.

Новое соглашение упрочили последовавшие осложнения с Тевтонским орденом. За переходом младшего брата Ягайло Свидригай- ло на сторону Ордена последовало примирение, но Жемайтию, население которой восстало против Ордена, вернуть не удалось. Мирным договором 1404 г. Польше была возвращена только Добжинь- ская земля, и то за очень большой выкуп.

После этого Витовт вернулся к своим планам экспансии в восточном направлении, на Русь. В 1404 г. он присоединил к своим владениям Смоленское княжество, ослабившее к тому времени свои в прошлом тесные отношения с Литвой . Когда же Витовт проявил намерения присоединить Новгород и Псков, Москва вмешалась, и Витов- ту пришлось воевать с собственным зятем. Мирный договор 1407 г. уступал Смоленск Литве, но Витовт должен был отказаться от своих планов в отношении Новгорода и Пскова. Границей между двумя государствами стала река Угра .

Новые осложнения со Свидригайло и Тевтонским орденом на время приостановили продвижение Литвы на восток. Ордену удалось привлечь на свою сторону короля Вацлава IV Чешского и Жиг- монда Венгерского (Сигизмунда I Люксембургского). Однако на этот раз совместная акция Ягайло и Витовта увенчалась полным успехом. В кровавой битве при Грюнвальде и Танненберге (1410) армия Ордена потерпела сокрушительное поражение, его великий магистр и большинство высших руководителей сложили головы на поле боя. От этого удара Орден никогда не оправился полностью.

К сожалению, поляки и литовцы в должной мере не воспользовались плодами победы. Помимо контрибуции единственным приобретением была Жемайтия, но только на время жизни Витовта. Когда Орден, отказавшийся принять посредничество Сигизмунда Люксембургского, вновь стал угрожать обеим странам, Польша и Литва были вынуждены заключить новое соглашение, призванное с еще большей ясностью продемонстрировать оформление унии. Городельская уния, заключенная в 1413 г., вновь подчеркнула автономный статус Литвы, признав, что и после смерти Витовта она сохранит собственного великого князя; это условие, естественно, удовлетворяло амбиции Витовта. С другой стороны, соглашение предусматривало усиление вестернизации Литвы и распространение на нее польских политических институтов. Вводились новые должности местной администрации по польскому образцу, великокняжескому совету (раде панов) придавались совещательные функции, закладывались основы для развития представительной (сеймовой) системы. Но этими привилегиями могла воспользоваться только католическая знать. Польские аристократические традиции внедрялись и тем, что сорок семь литовских знатных родов были приняты в гербовые роды польской шляхты.

Согласиться с такими изменениями литовского строя Витовта заставила прежде всего опасность, исходившая от Ордена. Споры с Орденом продолжались, в том числе даже на Констанцском соборе. Поляки отвергли (1420) третейский суд Сигизмунда Люксембургского, как явно пристрастный в пользу Ордена, и пытались оказывать на него постоянное дипломатическое давление, чтобы заставить изменить свое отношение к Ордену. Одной из форм такого давления было выдвижение на чешский трон кандидатуры племянника Ягайло Сигизмунда Корибутовича, одобренной умеренными гуситами12. В конце концов Сигизмунд уступил, опасаясь поддержки Витовта Си- гизмунду Корибутовичу, и примирился с Ягайло в Кошице в 1423 г.

Витовт, должно быть, сознавал, что растущие различия в религиозной и социальной организации между Литвой и находившимися под его властью русскими княжествами составляют главное препятствие для осуществления его общерусских планов. Поэтому, оставаясь формально католиком, в своих владениях он по-прежнему демонстрировал явную симпатию православной церкви. В противном случае он неминуемо лишился бы поддержки православного боярства. Начало открытой вражды с Василием I имело результатом, впервые в истории Москвы и Литвы, своего рода исход русских бояр в Московское княжество. Чтобы произвести впечатление на православных подданных, Витовт вместе со своим двоюродным братом, польским королем, после битвы при Грюнвальде и Танненберге произвел военную демонстрацию в своих восточных землях.

Чтобы покончить с религиозным притяжением к Москве на своих землях, Витовт решил последовать примеру Ольгерда и учредить для православных подданных самостоятельную митрополию. В 1415 г.

он заставил православных епископов избрать митрополитом киевским болгарина Григория Цамблака. Митрополит московский Фо- тий выразил протест, и константинопольский патриарх, ответивший отказом на все просьбы Витовта о самостоятельной митрополии, отлучил Цамблака от церкви. Корни этого проекта, возможно, лежат в западной политике Ягайло и Витовта. Они рассчитывали, что присутствие на Констанцском соборе (1415) нового митрополита киевского и всея Руси явится неоспоримым свидетельством ненужности продолжения деятельности Тевтонского ордена в Пруссии: крещено не только все языческое население этих мест, но и русские схизматики возвращены польско-литовскими усилиями в лоно Римской церкви. Весь этот план провалился. Ученый болгарин отказался поддержать их политические планы и отверг предложения собора об унии . После его смерти (1419) московский митрополит продолжал осуществлять юрисдикцию над православными литовцами.

Следует подчеркнуть, что во всем этом деле византийский император и патриарх последовательно держали сторону Москвы. Таким образом, они не только расплатились за все те щедрые субсидии, которые им давала Москва для их отчаянной борьбы с турками, но и продемонстрировали полную солидарность всех православных. В 1414 г. император Мануил II (1391—1425) женил своего сына на дочери Василия I. Этим жестом он рассчитывал обеспечить финансовую поддержку Москвы своей гибнущей империи, но союз с императорским домом послужил и значительному росту авторитета московской династии среди прочих русских князей13.

В этой связи следует упомянуть инцидент, который в начале правления Василия I угрожал нарушить добрые отношения между Византией и Москвой. Чтобы подчеркнуть свое возросшее политическое значение, великий князь Василий I велел исключить упоминание имени императора из церковной службы. Патриарх Антоний вмешался и в 1393 г. прислал ему длинное послание, приложив все усилия, чтобы объяснить положение царя-василевса в христианском «содружестве». Он доказывал, что царь не может быть поставлен на один уровень с другими правителями, поскольку он с самого начала помогал церкви бороться с ересями, созывал вселенские соборы, выработавшие православные догматы в согласии с Божественными и священными канонами, и поддерживал церковную организацию. Царь является правителем не только ромеев, но и всех христиан, и его имя поминается в священной литургии каждым патриархом и епископом. Его ранг так высок, что даже «латыняне», ныне отпавшие от православной церкви, чтут его так же, как и до отделения; тем более оснований чтить его православным. То, что его власть ныне ог-раничена в силу тех бедствий, которые приходится претерпевать от рук неверных турок, не повод для христианина пренебрегать им14.

Эта интересная грамота показывает, что византийские идеи о роли императора не изменялись с IV по XIV вв. и что русские разделяли их в течение четырех столетий своего национального существования. В то же время инициатива Василия I обнаруживает стремление великих князей всюду, в том числе в Константинополе, демонстрировать свое высокое положение. Тем не менее, Василий I принял объяснения патриарха, и тесные отношения между Византией и Москвой вновь реализовались, когда Литва попыталась ограничить юрисдикцию митрополита московского на своих землях. Инцидент же, оставшийся в то время без последствий, указал на то направление, в котором в будущем будут развивать свою религиозную политику великие князья московские.

В конце жизни Витовт все же получил неожиданную возможность осуществить свои общерусские планы. Его зять Василий I Московский перед смертью передал свою семью и наследника Василия II попечению Витовта. Василий I умер в 1425 г., и престарелый великий князь посвятил свои последние годы триумфальным объездам восточнорусских княжеств, собирая русские земли под своей властью. Один за другим князья клялись ему в верности, вручая дань и дары. Его донесения об этих победных путешествиях великому магистру Тевтонского ордена показывают, как дорога ему была мечта об объединении русских земель. В верности ему клялись князья Рязани, Переяславля, Пронска, Новосиля, Одоева, Воротынска, Твери и Смоленска, земли которых окружали Московское княжество, оказавшееся под его опекой. В 1428 г. его признал даже Псков, и лишь гордая Новгородская республика продолжала сопротивляться и, даже потерпев поражение, оставалась враждебна .

Но все это оказалось тщетно: чтобы упрочить свои успехи, Витов- ту недоставало времени. Он умер в 1430 г., тешась планами принятия королевского титула, предложенного ему императором Сигиз- мундом I на встрече в Луцке.

Преемник Витовта Свидригайло, хотя и католик, достаточно популярный среди русских (даже Новгород признал его власть в 1432 г.), был не в состоянии сохранить его наследие. Вновь обострилось старое соперничество между Польшей и Литвой из-за Подолии и Волыни, и Свидригайло опять обратился за помощью к Тевтонскому ордену. Смещенный Сигизмундом (родным братом Витовта и двоюродым — Ягайло), он на некоторое время сумел укрепиться в южнорусских землях. Во время этой борьбы был момент, когда казалось, что подвластные Литве русские земли составят самостоятельное политическое образование и что «содружество» Ягеллонов распадется на три части: Польшу, Литву и юго-западную Русь.

Чтобы сохранить свои позиции в южнорусских землях, Свидри- гайло вступил в переговоры с папой Евгением IV и Базельским собором (1434), обещая содействовать унии своих православных подданных с Римом. Однако союз Свидригайло с Орденом и дурное обращение с собственными союзниками из числа русской знати подорвали его шансы на победу. В 1435 г. он даже обрек смерти митрополита Герасима, обвиненного в мятеже, хотя перед тем сам же выдвигал его кандидатуру в митрополиты киевские и всея Руси и в 1431 г. добился его поставления константинопольским патриархом, отвергшим, таким образом, кандидатуру Москвы.

В 1435 г. Свидригайло был окончательно побежден Сигизмун- дом15. Ягайло умер 31 мая 1434 г. Все это дало Восточной Руси необходимую передышку, чтобы восстановить свою независимость. Пережив первые кризисные годы своего правления, Василий II возобновил политику собирания русских земель16, и все сохранявшиеся для Литвы перспективы исчезли.