Последние Пржемысловичи, Чехия и Польша

Пржемысл I Чешский получает королевский титул—Блаженная Анежка Чешская, сын императора и английский король—Король Вацлав I и Австрия—Прже-мысл II, Польша и Литва — Союз Австрии и Чехии—Пржемысл II и Рудольф I Габсбург — «Манифест к полякам»—Вацлав II, король чешский и польский — Чеш-ско-польско-венгерская империя?—После пресечения чешской национальной ди-настии

Земли чехов — Чехия и Моравия — были частью Римской империи, воссозданной германским императором Оттоном I (962), и уже в силу этого политическое развитие Германии оказывало глубокое воздействие на их национальную жизнь.

В князе Пржемысле I Отакаре (1197*—1230) чехам посчастливилось обрести талантливого правителя, сумевшего воспользоваться борьбой за германский трон после смерти Генриха VI во благо страны и своей династии1. Ослабление королевской власти в Германии усилило позиции чешского князя среди немецких владетелей. Он управлял обширным государством, превосходившим любое из тер-риториальных княжеств, формировавшихся в то время в Германии. В полной мере сознавая, что его страна является частью империи, он, как и другие крупные князья, стремился извлечь выгоды из сложившейся после смерти Генриха ситуации.

В лице своего брата Владислава III Пржемысл нашел понимающего партнера, который не только отказался в его пользу от чешского трона, но и как маркграф Моравии по-прежнему лояльно поддерживал все шаги амбициозного правителя. Пржемысл I воспользовался своим правом курфюрста — князя-избирателя — принять участие в выборах нового императора и поручил своему брату архиепископу зальцбургскому Адальберту отдать голос за Филиппа Швабского.

Пржемысл I был осведомлен о притязаниях папства в империи, и когда Иннокентий III после некоторых колебаний объединился с противником Филиппа Оттоном IV, обнаружилось, что будет очень нелегко добиться папского подтверждения привилегий, данных Филиппом Швабским, тем более, что римская курия легко могла найти предлог для вмешательства в чешские дела. Пржемысл, имея несколько детей от Адлеты из известного дома маркграфов Мейсенской марки Веттинов, полюбил сестру венгерского короля Имре Констанцию и добился от пражского епископа аннулирования своего брака на основании запрещенного церковью родства. Отвергнутая жена обжаловала решение чешского епископа перед римской курией, и возникла опасность, что этот инцидент перерастет в трагедию, такую же, как с Филиппом II Французским, с которым Иннокентий III обошелся без всякого милосердия.

Однако сознание значения Чехии в империи, и в частности, в ходе борьбы за императорский престол, заставило папу вести себя с чешским королем несколько по-другому. Он предложил Пржемыс- лу I присоединиться к партии Оттона IV и получить свой титул от лица, обладающего всей полнотой императорского достоинства и, кроме того, коронованного папой . Несмотря на скрытую угрозу, содержавшуюся в этом предложении, Пржемысл колебался и перешел на сторону последнего, лишь когда его позиции укрепились. Папа подтвердил привилегии, данные Пржемыслу Оттоном IV, но не желал давать согласие на его просьбу сделать Прагу центром архиепи- скопии.

В конфликте, последовавшем за отступничеством Пржемысла I, Филипп Швабский добился преимущества и даже угрожал выдвинуть другого кандидата на чешский трон. Когда же Пржемысл вновь присоединился к его партии, Филипп покинул своего кандидата, и два монарха скрепили дружественный союз обещанием поженить своих малолетних детей.

Разочарованный папа тщетно пытался вновь склонить чешского короля на сторону своего кандидата на имперский престол. Даже когда Филипп был убит (1208), Пржемысл, несмотря на нажим папы, сохранял династическую традицию лояльности Штауфенам (Гоген- штауфенам). Тем временем Оттон IV был отлучен папой от церкви за попытку вторгнуться в Сицилию в 1211 г., а Пржемысл избавился от угрозы, которую приберегала против него курия, поскольку его отвергнутая жена умерла. Он был первым из князей, кто оставил От- тона и примкнул к другому кандидату папы, Фридриху II Штауфену. Поддержка Пржемысла склонила чашу весов в пользу Фридриха, и молодой император признал эту услугу, подтвердив 26 сентября 1212 г. в «благородном городе Базеле» все привилегии, данные чешскому королю Филиппом Швабским, и освободив его и его преемников от обязанности присутствовать на рейхстагах, кроме тех, которые проходили вблизи Чехии в Бамберге, Нюрнберге и Мерзебурге. Далее, чешским королям предлагалось поставлять триста рыцарей для церемонии коронации императора в Италии или, вместо того, на выбор, выплачивать триста марок серебром. Булла, запечатанная золотой печатью Сицилийского королевства, открыла новый этап в истории Чехии и стала наиболее ценным документом ее королевских архивов.

Чтобы отвратить последнюю возможную опасность престолонаследию, Пржемысл I представил знати своего сына Вацлава для выбора в качестве своего преемника с последующим подтверждением императором (это подтверждение было должным образом получено).

Престиж Чехии быстро рос как внутри империи, так и во всей Европе. Первым огромным успехом Пржемысла было обручение его восьмилетней дочери Анежки (Агнесы) с четырнадцатилетним германским королем Генрихом (VII), сыном и наследником императора Фридриха II (1219)2.

Помолвка Анежки, однако, явилась началом сложной цепи событий, отразившихся не только на международных связях Чехии, но и на политической и религиозной ситуации всей Европы. Брачное соглашение между чешским королем и императором не отвечало взглядам кельнского архиепископа Энгельберта, де факто правившего Германией от имени юного короля. Как бы ни требовали интересы Фридриха II для получения необходимой поддержки римской курии сохранения дружественных отношений с Францией, Энгель- берт, побуждаемый, вне сомнения, традиционной ревностью кельнских архиепископов к своей соседке, Франции, способствовал сближению между Германией и соперницей Франции Англией. Он склонил к этому плану герцога Австрии Леопольда VI Бабенберга и предложил брак английского короля Генриха III и дочери герцога Маргариты. Одновременно он замыслил брачный союз между юным германским королем и младшей сестрой Генриха III Изабеллой. Эн- гельберт воображал, что он перехитрил Пржемысла I, побудив юного короля Генриха порвать помолвку с чешской княжной, однако и чешского короля, и архиепископа превзошел герцог Австрии, который, опасаясь осложнений с императором в случае союза Бабенбер- гов и Плантагенетов, добился (1225) руки сына Фридриха II для своей дочери Маргариты.

Между Чехией и Австрией вспыхнула война (1226).

Английским в отношении руки его дочери, и не возражал против переговоров с Плантагенетами, но он слишком стремился избежать конфликта с императором, чтобы довести дело с английским королем до конца3. Война с Австрией тем временем принесла чехам очень мало удовлетворения. Все, чего сумел добиться Пржемысл I Отакар, это воспрепятствовать австрийскому герцогу стать членом регентского совета после убийства Энгельберта и обеспечить своему союзнику Людовику Баварскому положение одного из советников Генриха.

Переговоры между Лондоном и Прагой продолжились и после этого инцидента, но без ощутимых результатов. В то время как преемником Энгельберта в Кельне и герцогом баварским замышлялся союз между Англией и империей, Фридрих II навлек на себя отлучение от церкви из-за неоднократного откладывания обещанного крестового похода. Папа Григорий IX, подыскивая замену на германский трон, нашел (явно вдохновляемый Англией) кандидата в лице Оттона Брауншвейгского, племянника покойного императора Отто- на IV. На земле Германии угрожала вновь вспыхнуть старая распря между гвельфами и гибеллинами. Людовик Баварский, присоединившийся к этой политической комбинации, пытался привлечь Пржемысла I на свою сторону, но чешский король предпочел сохранить верность Фридриху II4. Так планы курии вновь оказались расстроены лояльностью Чехии императору и традиционной симпатией Пржемысловичей Штауфенам. Оттон Брауншвейгский снял свою кандидатуру, Людовик Баварский подчинился королю и императору, а переговоры между английским королем Генрихом III и Прже- мыслом I Отакаром были прерваны. Княжна Анежка потеряла своего второго поклонника.

Таково было положение в Чехии и империи, когда 15 декабря 1230 г. Пржемысл I умер и его единственным преемником стал Вацлав I. Последний уже в 1228 г. был коронован майнцским архиепископом, являвшимся также архиепископом пражским. Инвеституру от императора он получил только в 1231 г., но обратился за нею не лично, а через посольство.

Поначалу казалось, что Вацлав I разрушит планы австрийских Бабенбергов. Юный король Генрих (VII) устал от жены, которая, мало того, что была старше его, но и все еще ожидала выплаты своего приданого — важное обстоятельство для мужа, постоянно испытывавшего нехватку денег. Людовик Баварский, женой которого была чешская княжна, добился расположения Генриха и использовал свое влияние, чтобы побудить молодого человека отказаться от союза с Бабенбергами ради сближения с Пржемысловичами. Поскольку отношения Генриха с отцом все ухудшались и ему не терпелось получить власть, герцог мог быть уверен, что к нему прислушаются. Делу помогало то, что молодой король был уже влюблен в чешскую княжну и жестоко раскаивался в том, что изменил ей с Маргаритой5.

В 1231 г. Генрих открыто обнаружил свое намерение развестись с женой и жениться на чешской княжне. Из-за возможных политических последствий эта новость вселила во многих немецких князей ужас и смятение. Император, который не мог себе позволить открытой враждебности с могущественным австрийским герцогом, немедленно выплатил приданое Маргариты из собственного кармана. Король Вацлав I, как бы высоко он и его сестра ни ценили влюбленности Генриха, мудро воздержался от действий. Генрих уступил уговорам и подчинился отцу.

Разочарованная в земной любви6, чешская княжна решила оставить мир. Она выбрала суровый устав ордена кларисок, наиболее пламенных последовательниц св. Франциска, и поступила в мона-стырь, основанный ею в Праге. Она принадлежала к первому поколению учеников св. Франциска, энтузиастов, пытавшихся со всей возможной строгостью придерживаться идеалов бедности и самоотречения смиренного святого Ассизского; в течение двадцати лет она была личным другом св. Клары Ассизской7. Вместе с основанным ею монастырем она участвовала в миссии распространения идеалов св. Франциска в Центральной и Восточной Европе и явилась вдохновительницей учреждения нового чешского ордена — крестового.

Удаление княжны от двора и общественной жизни в монастырь не разрешило австро-чешский конфликт. Новому австрийскому герцогу Фридриху II Бабенбергу, человеку мстительному и беспринципному, удалось войти в союз со своим зятем, моравским маркграфом Пржемыслом, братом короля. С его помощью герцог планировал отомстить за разорение Австрии и свергнуть Вацлава I. Ему сопутствовал успех, пока внезапная болезнь не заставила его приостановить военные действия, и мятежный маркграф был вынужден покориться. Воинственный герцог вскоре оказался в затруднительном положении из-за венгров, заключивших союз с чехами, и два короля, Андрей (Эндре) II и Вацлав I, в 1235 г. совместно опустошили австрийские земли.

Тем временем император, подозревавший герцога в соучастии в недавнем заговоре своего сына Генриха, низложив и изгнав сына (1235), преисполнился решимости положить конец зловредным действиям Фридриха II. Новые инциденты и подозрительные контакты австрийского герцога с ломбардскими городами принудили императора к немедленным действиям: непокорный Бабенберг был лишен своего герцогства, а король Вацлав I и Оттон, преемник убитого Людовика Баварского, были сделаны (1236) исполнителями имперского объявления его вне закона (Reichsacht). Они добрались до Вены, и тогда вся страна покинула злосчастного герцога, а на следующий год император завершил всю кампанию в Вене, где добился избрания королем Германии своего сына Конрада (IV)8.

Фридрих II находился на вершине могущества, сокрушив всю оппозицию в Германии и заставив ломбардские города признать свою власть. Возможно, он лелеял план низвести Чехию до ее прежнего униженного положения в империи: это могло бы объяснить, почему Вацлав I на короткое время присоединился к партии папы. Впрочем, вскоре под влиянием традиционных симпатий Пржемыслови- чей к Штауфенам он вернулся к имперской партии. Тем не менее, конфликт с Фридрихом Австрийским, ныне примирившимся с императором, продолжался, и лишь общая монгольская опасность, грозившая Центральной Европе, заставила двух соперников прийти к соглашению: австриец согласился на брак своей племянницы Гертруды с сыном Вацлава Владиславом (1241).

Опустошившие Силезию монголы, к счастью, были остановлены на путях, ведших в Чехию. Разграблены были только Моравия и Австрия. Когда монгольская опасность миновала, конфликт с Австрией возобновился. Похоже, что после смерти жены-англичанки Фридрих II сам обратил свои помыслы, если не чувства, к Гертруде, имея в виду значение австрийских земель для продвижения фамильной политики в Германии. Считают, что еще в 1245 г. он обещал герцогу Фридриху предоставить Австрии и Штирии статус королевства. Перед лицом этой новой опасности Вацлав I присоединился к папе Иннокентию IV и его кандидату на имперский трон Вильгельму Голландскому. К счастью, во время новой войны с Венгрией Фридрих Австрийский внезапно умер (1246). Чешский принц Владислав женился на Гертруде, но умер через несколько месяцев после свадьбы.

Для чешского короля это было ударом, а за ним последовало новое разочарование — мятеж чешской знати, недовольной его политикой в отношении курии. Чешские гибеллины избрали сына короля Пржемысла маркграфом и соправителем Моравии. Гражданская война продолжалась до 1250 г., когда Вацлав примирился с сыном. Эта война была чешским отзвуком борьбы гвельфов и гибеллинов, и она длилась, пока гвельфы и их программа в отношении курии не выиграли окончательно. Такой поворот в политике в конце концов помог королю реализовать свои амбиции в отношении Австрии. В 1251 г. умер второй муж Гертруды Герман Баденский, и чешские перспек-тивы в Австрии вновь выросли. Пржемысл, правитель Моравии, был избран австрийскими сословиями герцогом и сумел с помощью племянника чешского короля, архиепископа зальцбургского, завладеть Австрией. Чтобы подтвердить свои притязания и заглушить любую возможную оппозицию, Пржемысл решил жениться на вдове германского короля Генриха (VII) Маргарите, хотя она была уже достаточно стара, чтобы быть его женой, и всерьез размышляла об уходе в монастырь. Не соответствующая друг другу пара соединилась в политическом браке в 1254 г.

Сложности возникли с венгерским королем Белой IV, притязавшим на Штирию, политически объединенную с Австрией. После нескольких кровавых столкновений благодаря вмешательству папской курии был подписан мирный договор, предоставивший Австрию и часть Штирии Пржемыслу, а Штирию в ее современных границах — сыну Белы IV Иштвану.

Пржемысл II Отакар (1253—1278) был самым могущественным государем Центральной Европы. При двух его предшественниках значительно усилились династические узы, связывавшие чешские земли с их правителем. Оставшись единственным живущим мужчиной — членом династии, он не должен был с кем-либо делить управление моравским маркграфством. Этническая общность его подданных составляла прочный базис королевства. Этот базис усиливал замечательный экономический расцвет, достигнутый открытием при Вацлаве I серебряных рудников в Чехии и Моравии и интенсивной колонизацией приграничных земель. Колонисты — горнорудные рабочие, ремесленники и крестьяне — преимущественно приходили с севера Германии, из Тюрингии, Бранденбурга, Швабии и Саксонии. Пржемысл поддерживал очень дружественные отношения с ведущими домами этих княжеств — Веттинами, Асканиями, Вельфами и даже с графами Гольштейна Шаумбургами.

Возможно, именно из-за хороших отношений с князьями северной Германии Пржемысл, вместо того чтобы попытаться распространить свою власть в этом направлении, на все еще жившие там славянские народы, в начале своего правления обратился к северо- востоку. Ситуация в Польше, казалось, особенно провоцировала его вмешаться. Разделенная на несколько княжеств, управлявшихся членами династии Пястов, Польша жестоко пострадала от нашествия монголов в 1241 г. и не могла организовать общую оборону от вторжений как монголов, так и балтов — пруссов и литовцев9. Пржемысл был хорошо осведомлен об этом положении и в письме епископу краковскому Прандолу (1255) обещал помощь и содействие краковскому князю, как и всем другим польским князьям, против их врагов. Его слова звучали эхом идеи крестового похода, все еще владевшей умами многих. Современники, должно быть, считали Пржемыс- ла II распространителем христианства среди неверных, именно в этом качестве его восхваляет автор современного чешского эпоса Александреида.

В 1255 г. долг крестоносца привел Пржемысла II на Балтику, где он оказал желанную помощь Тевтонскому ордену в его попытках покорить область Самбию в Пруссии. Город Кенигсберг (ныне Калининград), основанный Пржемыслом в завоеванной части Пруссии, до сих пор напоминает о доблестном чехе, прозванном современниками Железным королем.

На 1267 г. планировался новый поход против язычников-литовцев. Король замыслил смелую идею превратить все завоеванные земли в лены чешской короны и подчинить все вновь основанные епи- скопии своему верному советнику оломоуцкому епископу Бруно из рода Шаумбургов. Оломоуц (по-немецки Ольмюц), таким образом, превратился бы в миссионерской центр для Севера — соответственно планам, прежде лелеявшимся Оттоном I в отношении Магдебур- га10. Это был грандиозный проект, характерный для предприимчивого и романтичного короля, но он потерпел неудачу. Римская курия не желала наделять такой особой ролью Бруно и его епископство, а Климент IV нуждался в помощи Пржемысла II во внутригер- манских делах. Некоторые польские князья тоже не желали поддерживать этот план, хотя Пржемысл и намеревался предоставить им в держание часть завоеванных земель. Тевтонский орден, хотя и нуждался в помощи, едва ли мог приветствовать соперничество чехов на

Балтике. Перед лицом такой оппозиции чешскому королю пришлось отказаться от своего проекта и выслать в помощь Тевтонскому ордену только небольшой отряд рыцарей, но из-за непривычных климатических условий эта экспедиция достигла немногого.

Тем не менее, казалось, что у чешского короля, если бы он упорствовал в своей экспансии на восток, были прекрасные перспективы успешного проникновения в Польшу, хотя некоторые польские князья за помощью и союзом обращались, скорее, к Венгрии. Однако Пржемысл II ограничился завязыванием дружбы с польскими князь-ями Силезии, где чешскому делу был особенно привержен князь вроцлавский. Вместо продолжения экспансии на восток Пржемысл сосредоточился на южном направлении, где в германских альпийских землях попытался создать обширный домен для своего рода.

Желанный случай для дальнейшей экспансии на юг представился в 1259 г., когда знать Штирии восстала против венгерского короля Белы IV; Пржемысл II завладел Штирией.

Родина Белы IV жестоко пострадала в ходе монгольского нашествия, целые области Центральной Венгрии обезлюдели. Бела IV поселил там тюрок-куманов (половцев) и аланов-языгов, используя против своих врагов этих свирепых воинов-язычников. Благодаря его усилиям и дипломатическому искусству Венгрия быстро оправилась от разорения и смогла распространить свое влияние на славянские государства на Балканах11. Бела IV не собирался уступать свои альпийские владения и выступил с куманами против Пржемысла II. В битве при Кресенбруне (1260) чешская армия продемонстрировала свое превосходство над свирепыми ордами куманов, воины Белы IV были истреблены. Чтобы усилить свое влияние в Венгрии, Прже- мысл II, добившийся аннулирования своего брака с Маргаритой, ставшей монахиней, женился на внучке Белы IV Кунигунде (Кунгу- те) и устроил брак сына Белы со своей племянницей Кунигундой Бранденбургской12.

За этим вскоре последовали другие выдающиеся достижения. Как наследник своего племянника, каринтийского герцога Генриха (Йиндржиха), в 1269 г. Пржемысл присоединил к своим альпийским владениям это герцогство, а также Крайну, Истрию и город Пордон- не. Каринтия (Хорутания) и Крайна все еще в значительной части оставались славянскими землями — в них жили словенцы. Вскоре влияние короля стало ощутимо и в Ломбардии13. Таким образом, Пржемысл II явился истинным создателем Австрийской империи нового времени. Благодаря ему идея союза Чехии и альпийских земель стала частью истории Центральной Европы.

Все эти приобретения являлись имперскими ленами, и, конечно, взлет Пржемысла II как одного из наиболее могущественных правителей Европы вызывал большую ревность других князей. Пржемысл достиг того, что оказалось недоступным всем усилиям императоров- Штауфенов: создания обширного домена, который должен был обеспечить их позиции перед лицом феодальной аристократии. Если бы Пржемысл II стал императором, он бы обладал влиянием, нежелательным для многих завистливых князей. Похоже, что Пржемысл II изначально лелеял такие намерения. Его шансы быть избранным императором после военного успеха 1255 г. испортила римская курия, поддержавшая Вильгельма Голландского, а после его смерти Ричарда Корнуэльского. Поначалу Пржемысл II колебался между Ричардом и Альфонсом X Кастильским (Мудрым)14, но чтобы предотвратить избрание внука Фридриха II, Конрадина, встал на сторону Ричарда и принял от него как имперские лены Австрию и Штирию. Похоже, что Пржемысл собирался выдвинуть кандидатом на германский престол Фридриха Мейсенского, с которым он обручил свою дочь Кунгуту (Кунигунду), но и этот план испортила курия15. После смерти Ричарда Корнуэльского (1272) Пржемысл надеялся, что курия поддержит его кандидатуру, однако Григорий X предоставил германским князьям свободу выбрать, кого они пожелают. Как и следовало ожидать, завистливые князья избрали соперника Прже- мысла II графа Рудольфа I Габсбурга (1273), добившегося от них подтверждения своего решения, что все имперские лены, полученные после смерти Фридриха II, будут возвращены империи — мера, прямо направленная против чешского короля. Пржемыслу оставался один выбор — не признать избрание Рудольфа и встать на сторону Альфонса Кастильского. Когда же в 1275 г. Альфонс под нажимом курии был вынужден признать Рудольфа, Пржемысл II оказался в изоляции и единственным исходом стала война. Покинутый своим сто-ронником Генрихом Баварским, Пржемысл был не в состоянии защищать свои альпийские владения. Лишь Вена отказалась открыть ворота Рудольфу. Король поспешил ей на помощь, но накануне решающей битвы его предали чешские паны: обогатившиеся благодаря экономическому процветанию своих владений, они, видимо, последовали примеру своих немецких собратьев, желая добиться большей независимости от короны; их вождем был пан Завиш из Фаль- кенштейна16. Пржемысл II вынужден был сдаться и отказаться от всех альпийских владений, а собственные земли принять от Рудольфа как имперские лены.

Последнее столкновение вызвал сам Рудольф I, в пользу чешских феодалов и в ущерб королевским правам Пржемысла урезая его право вмешательства. Когда роковое решение было принято, дело жизни Пржемысла погибло и сам он был убит в битве у Сухих Крут в Австрии17. Обедневший шваб, граф Рудольф Габсбург, ставший германским королем, получил все выгоды от достижений Пржемысла в альпийских землях и, таким образом, вывел Австрию и Габсбургов на европейскую сцену.

Это был трагический конец, и до сих пор неясно, почему Прже- мысл II не сумел добиться своей главной цели. Представляется, что основной причиной была завистливость имперских князей, не желавших иметь императора с такими обширными владениями и экономической мощью. Далее, Пржемысл, хотя в общем и следовал политике курии, не получил ее поддержки в тот момент, когда нуждался в ней. Национальный вопрос, видимо, не имел первостепенного значения. Двор Пржемысла был полон немецких авантюристов и придворных, в его королевстве были многочисленные немецкие колонисты и немецкие города, под его знаменами сражалось много немецких наемников. Ричард Корнуэльский и Альфонс Кастильский тоже не были немцами, а универсальный характер империи все еще признавался.

Несмотря на это, славянская природа короля и его королевства должна была многих возмущать в Германии. В панегирике Рудольфу обнаруживается антиславянский настрой, бюргеров Вены обвиняли в том, что они присоединились к славянину18. Сатирический поэт того времени Зайфрид Хельблинг19 насмешливо упрекал австрийскую знать за подражание чешским манерам: они научились приветствовать друг друга по-чешски, а чешские ругательства предпочитают немецким; австрийским немцам следует от чехов научиться, как надо любить свой родной язык. Все это очень характерно, но в то же время упреки поэта свидетельствуют, что правление Пржемысла, хотя и короткое, имело в Австрии прочные корни.

При дворе Пржемысла выражались и антинемецкие чувства. Вполне вероятно, что Пржемысл II в конце концов осознал, что сделал ошибку, сконцентрировавшись на альпийских землях и пренебрегая поляками. Отражением подобных чувств, преобладавших при дворе перед трагическим конфликтом или после, является «Манифест к полякам» — обращение к польским князьям Генриха Изерн- ского, беглеца-гибеллина из южной Италии, искавшего счастья при чешском дворе. Кажется, что манифест представляет собой лишь стилистическую композицию, одну из многих, написанных красноречивым итальянцем, но идеи, выраженные автором, весьма интересны. Чешский король здесь обращается к полякам как к родичам чехов, связанным с ними узами общей крови и сходного языка. Он обещает польским князьям свою помощь в защите их прав, желает им процветания и выражает надежду, что в случае необходимости тоже может рассчитывать на их помощь20. Удивительно в эту эпоху обнаружить такое славянское самосознание.

Национальные чувства в Чехии значительно усилились после смерти Пржемысла II, когда Рудольф I Габсбург, предоставив управление Моравией себе, управление Чехией и попечительство над юным сыном Пржемысла Вацлавом II поручил Оттону Бранденбург- скому. Последний сильно злоупотреблял полученной властью и со своими наемниками бесстыдно использовал Чехию в собственных интересах. Рудольфу пришлось вмешаться (1280), чтобы остановить гражданскую войну, восстановить порядок и несколько удовлетворить недовольных чехов.

Юному королю было только двенадцать лет, когда в 1283 г. От- тон, наконец, дал ему вернуться в родную страну. Главное влияние на ведение дел оказывал прежний враг политики его отца Завиш из Фалькенштейна, амбициозный и высокоталантливый человек, добившийся любви вдовы Пржемысла королевы Кунгуты. Завиш следовал антигабсбургской политике, и молодой король слушал его, но когда в 1287 г. он женился на дочери Рудольфа Гуте, влияние Зави- ша прекратилось. Вацлав II боялся, что Завиш сам намеревается захватить чешский трон. Завиш был заключен в тюрьму и казнен, тогда же подверглись репрессиям все его родичи, восставшие (1290) в этих трагических обстоятельствах.

У Данте в Чистилище есть несколько нелестных для Вацлава II стихов (VII, 97—103), повлиявших на мнение о нем современников. Действительно, молодой король, физически слабый, с плохим здоровьем, предпочитавший тихую жизнь, в рыцарский век выглядел не на месте, но он оказался умным и умелым государем. Некоторые его представления об управлении превосходили методы, применявшиеся канцеляриями его соседей. Кажется, его вдохновляла Франция, где Филипп IV Красивый и легисты модернизировали старые способы управления. У Вацлава принципы администрации были более бюрократическими, и некоторые признаки указывают, что прочную базу для законодательства он искал не в обычном, а в римском праве, изучение которого вновь началось в Италии. Его попыткам кодификации на этой основе чешского права воспрепятствовала знать, опасавшаяся сокращения своих прав. Однако Вацлаву II удалось опубликовать кодекс горнорудного права, а некоторые его декларации свидетельствуют, что его концепция королевской власти коренится в позднеримском праве, предоставляющем государю исключительное право законодательства21.

В международной политике Вацлав II также проявил большую мудрость. Он отказался от представившейся ему в 1291 г. возможности быть избранным императором и, вразрез с отцовской политикой, следовать которой наставлял его Завиш, отказался от идеи завоеваний на юге, сконцентрировав усилия на севере и северо-востоке. Добившись прочной опоры в Мейсене, где еще жили славяне-сорбы (лужичане), он сосредоточился на Польше. При поддержке сильной прочешской партии польских князей он, прежде всего, занял Краков (1291). В последнее время в Польше набирала силу идея возрожде-ния королевства, и два князя, вроцлавский — силезский — Генрик IV Пробус и гнезненский — великопольский — Пшемыслав II, предприняли серьезные шаги для ее реализации22. После смерти последнего чешский король вступил в Гнезно и был коронован там как польский король (1300) архиепископом гнезненским Якубом Свинкой, одним из главных сторонников восстановления польского королевства. Чтобы усилить свои позиции, Вацлав II женился на дочери Пше- мыслава Риксе. С этого времени он с гордостью называл себя Божьей милостью королем Чехии и Польши (Dei gratia Bohemiae et Poloniae Rex).

До последнего времени к правлению чешского короля в Польше польские историки, в общем, относились неблагоприятно23. Их кри-тический подход в значительной степени провоцировали национальные предубеждения, при этом не рассматривались некоторые аспекты ситуации, бросающие совсем иной свет на чешско-польскую унию. Действительно, Вацлав II согласился признать Польшу имперским леном, но в то время этот факт не имел того значения, которое он приобрел бы при Штауфенах. Империя переживала упадок, и Вацлав правил Польшей без оглядки на нее. На самом деле, это было необходимой предосторожностью, призванной обезопасить новую славянскую империю от иноземного вмешательства. Более того, приток польского элемента в Чехию должен был перевесить немецкое влияние при чешском дворе, а оно благодаря предшествующей немецкой колонизации Чехии было очень велико.

Последние исследования показывают, что краткое правление в Польше чешского короля было чрезвычайно благоприятно для страны. Вацлав II был хорошим администратором, внесшим некоторый порядок в дезорганизованную экономику Польши. Его правление следует оценивать как положительный шаг к консолидации польских земель в XIV в.

Все это могло бы иметь колоссальное значение и для чехов, и для поляков, и для всей Европы. Если бы уния Чехии и Польши продолжалась дольше, в этой части Европы мы наблюдали бы нечто подобное тому, что происходило во Франции. Там северяне и южане слились в единый народ с одним литературным языком, хотя их наречия отличались друг от друга сильнее, чем польский и чешский языки в XIV в. Фактически, для чехов и поляков это была последняя возможность слиться в единый народ.

Правление Вацлава II важно и в другом отношении. Впервые в истории получила перспективы идея великой центральноевропей- ской монархии, в которую вошли бы даже венгры. После смерти Андрея (Эндре) III, последнего правителя из династии Арпадов (1301), венгерская корона, объединенная с хорватской, была предложена юному сыну чешского короля. Венгерские сторонники Пржемысло- вичей одержали победу над приверженцами Анжуйского неаполитанского дома, и юный Вацлав (III) был коронован как король Венгрии24.

Приобретение одной династией трех корон вызвало очень большую ревность. Папа Бонифаций VIII, ссылаясь на то, что Венгрия была папским леном, открыто выступил в пользу анжуйской кандидатуры и в поддержку противника чешского короля в Польше Владислава Локетка. Император Альбрехт I присоединился к этой коалиции и запросил долю в чешских серебряных рудниках. Вацлав II нашел союзника в лице французского короля Филиппа IV Красивого, и в 1303 г. или 1304 г. было дано торжественное обещание взаимной помощи в случае нападения императора или папы. Однако французский король заключил соглашение с Бонифацием VIII, и Вацлаву II пришлось выдержать главный удар Альбрехта в одиночку; начавшаяся партизанская война принесла ему полную победу.

Тем не менее, союз императора, папы и неаполитанских Анжеве- нов оказался слишком мощным для чешского короля. Ему пришлось покинуть Венгрию, хотя бы на время, и вернуть сына в Прагу. Вацлаву II было не под силу возобновить борьбу за Венгрию. В июне 1305 г. он умер. После неудачного старта его юный сын Вацлав III начал обнаруживать некоторые черты отцовской решимости и мудрости. От императора он добился почетного мира, но под давлением Анжуйского дома был вынужден отказаться от притязаний на венгерский трон, который занял Карл Роберт Анжуйский. В Польше Вацлав III продемонстрировал твердую решимость продолжить отцовский курс сохранения унии Чехии и Польши. Но и здесь судьба нанесла роковой удар. В 1306 г. в Оломоуце, по пути в Польшу, куда он направлялся для подавления возглавленного Владиславом Локет- ком античешского мятежа, Вацлав III был убит неизвестным, возможно, недовольным аристократом. Это был конец династии Пржемы- словичей, и с этого времени развитие Польши и Чехии шло порознь.

После пресечения национальной династии Чехия оказалась сви-детельницей ожесточенной борьбы за свой трон. Прежде всего Габсбурги, следуя традиции Рудольфа I — основателя могущества их дома в Австрии,— наложили свои жадные руки на чешскую корону. Император Альбрехт I заявил, что Чехия является имперским леном, и убедил чешскую знать избрать королем его сына Рудольфа. Последний женился на вдове Вацлава II польке Риксе, которую чехи звали Рейчка, обозначив таким образом жизненность чешско-польских притязаний. Его отец, чтобы обеспечить Габсбургам Чехию и урезать недавно подтвержденные им электоральные права чешской знати, обусловил, что преемниками Рудольфа на престоле будут его братья. Этот факт, а также скупость Рудольфа сделали Габсбургов очень непопулярными, и когда в 1307 г. Рудольф внезапно умер, чехи избрали королем герцога Йиндржиха (Генриха) Хорутанского, женатого на старшей сестре Вацлава III. Последовавшие за этим избранием военные осложнения с Габсбургами прекратило только неожиданное убийство императора Альбрехта I одним из его родичей в 1308 г.

Йиндржих Хорутанский был избавлен от угрозы со стороны Габсбургов, но не сумел добиться поддержки чешской знати, недовольной тем предпочтением, которое он оказывал немецким городам. Горожане, чтобы добиться участия в сейме королевства, даже осмелились захватить занимавших высочайшие должности чешских панов.

Новый курс чешской истории проложили два человека, игравшие важную роль при дворе Вацлава II. Петр Аспельт, его бывший канцлер, а ныне майнцский архиепископ, продолжая профранцузскую политику Вацлава, организовал избрание графа Генриха Люксембургского римским и германским королем (1308—1313). Петр и чешские монахи-цистерцианцы, имевшие огромное влияние на Вацлава II, добились поддержки чешской знатью своего кандидата, юного сына короля Генриха Яна (Иоганна) Люксембургского и устроили его брак со второй дочерью Вацлава II Елизаветой (Елишкой). Йин- држих Хорутанский был изгнан из Праги, а основатель новой чешской династии Ян Люксембургский стал королем (1310—1346).

Примечания

Ср. главу I, с. 31, сл., и Dvornik, The Slavs, p. 321 ff.

Отсутствие Пржемысла I при избрании короля Генриха (VII) побудило Эйке фон Репкова, составителя знаменитого сборника саксонского права Саксонское зерцало, отрицать право чешского короля участвовать в избрании императора: он мог быть имперским курфюрстом, но он не был немцем. Таково было личное мнение известного юриста, и около 1235 г.*, когда было написано Зерцало, оно разделялось в некоторых немецких кругах, но не отражало общего убеждения всех немецких князей. В работах B. Wunderlich, Die neueren Ansichten, и W. Neumann, Die deutschen Konigswahlen, содержится подробная литература об эволюции германской коллегии выборщиков.

Эти подробности сообщает помимо других источников отчет о посольстве в Германию, представленный королю Генриху III епископом карлайль- ским Уолтером (10 февраля 1225 г.). W. W. Shirley, Royal and Other Historical Letters Illustrative of the Reign of Henry III // Chronicles and Memorials of Great Britain and Ireland, vol. 27 (1, 252).

Из другого английского источника, письма, написанного между октябрем 1228 г. и 1229 г., мы узнаем, что чешский король распространял извес-тия о подвигах Фридриха II в Святой земле и делал вид, что получил от него письмо с описанием его свершений. Это доказывает, что чех не имел намерения отказаться от службы императору ради какой-либо политической комбинации. Письмо было написано Генриху III герцогом лотарингским и брабантским Генрихом; перепечатано В. В. Шерли (ibid., p. 343). В числе любовных песен, сочинявшихся в то время миннезингерами, есть две чрезвычайно красивые и романтичные, приписываемые в некото-рых рукописях «кайзеру Генриху». В них говорится о нежной любви к пре-красной даме, которой влюбленный не может обладать, хотя готов отдать за нее свою корону. Ныне общепризнано, что эти песни принадлежат королю Генриху VII, изливавшему в них свою любовь к Анежке.

Легенда о св. Анежке говорит относительно второго брака Фридриха II, что сестра короля Генриха III Изабелла заняла место, от которого от-казалась Анежка. Это должно бы указывать на то, что Фридрих II пытался жениться на возлюбленной своего сына — чешской княжне. Это возможно, но не может утверждаться наверняка. Спутать отца и сына тем легче, что до Фридриха Изабелла предназначалась Генриху (VII).

Существуют три письма, написанные св. Кларой Ассизской чешской княжне. Клара поддерживала усилия Анежки добиться папского одобрения устава, обеспечивавшего выполнение сестрами обета бедности, как учил св. Франциск. Известно, что это не удалось ни блаженной Анежке, ни св. Кларе. Письма опубликованы Сетоном (W. Seton; см. Библ.). Ср. также J. K. Vyskocil, Legenda bl. Anezky, Praha, 1932.

Изданный по этому поводу имперский декрет демонстрирует очевидный прогресс, достигнутый курфюрстами (князьями-избирателями) в утверждении своих прав и привилегий.

Подробнее см. F. Dvornik, The Slavs: Their Early History, p. 312 ff.

Ср. F. Dvornik, The Slavs: Their Early History, p. 109—113.

Подробнее см. ниже.

Известный чешский историк В. Халоупецки (V. Chaloupecky, Uherska politika Pfemysla Otakara II // Pekaruv Sbornik, Praha, 1930, s. 138—188) считал, что венгерская политика Пржемысла II содержала планы присоединения северной Венгрии (современной Словакии) к Чешскому королевству, а Пан- нонии к альпийским землям. Однако Я. Шуста (J. Susta, Soumrak Pfemyslovcu, a jejich dedictvi, Praha, 1935) отказывается от столь далеко идущих интерпретаций венгерской политики Пржемысла, корректно утверждая, что Прже- мысл II лишь стремился усилить свое влияние в Венгрии и обеспечить себе ее помощь в случае необходимости. Он занял области в северной Венгрии лишь после смерти Белы IV, когда в стране царила анархия, чтобы защи-тить собственные земли от вторжений куманов. Труд Шусты имеет огром-ное значение для истории последних Пржемысловичей. Имеется его обзор по-французски: B. Mendl, Les derniers Pfemyslides // Revue historique, vol. 179, 1937, p. 34—62.

Город Пордонне находился под его верховной властью. Известный средневековый путешественник блаженный Одорик из Пордонне, видимо, был сыном чеха из гарнизона, размещенного там Пржемыслом II.

Подробнее о роли Пржемысла II в этом двойном избрании см. F. R. Lewis, Ottokar II of Bohemia and the Double Election of 1257 // Speculum, 12 (1937), p. 512—515.

Наиболее подробный анализ проблемы можно найти в книге Я. Шусты: J. Susta, Soumrak Pfemyslovcu, a jejich dedictvi, s. 57 f. Автор показывает недостатки описания О. Редлихом избрания Рудольфа I Габсбурга (O. Redlich, Rudolf von Habsburg, см. Библ.) и несостоятельность подозрений Лоренца о том, что Пржемысл II желал раздробить империю (Deutsche Geschichte im 13. und 14. Jahrhunderte, Bd I).

О Завише см. ниже, с. 189.

Я. Шуста (op. cit., s. 271 f.), рассмотрев все доступные свидетельства, пришел к заключению, что сообщения об измене чешской знати во время второго конфликта не являются несомненными.

См. Susta, Op. cit., s. 204.

XIV, 20—23; VIII, 783 сл., hrsg. v. J. Seemuller (Halle/Salle, 1886), S. 1, 2, 210 (см. Библ.).

Чешское королевство называется стеной, воздвигнутой для защиты Польши. Говорится, что если римский король разрушит его, жадные глотки немцев распахнутся еще шире и в своей ненасытной алчности немцы протянут бесстыдные руки в сторону Польши. «Мы ваша крепкая стена, и если эта стена не выдержит, вам будет грозить великая опасность. О, каких только притеснений не придется претерпеть вашему многочисленному народу, столь ненавидимому немцами. О, сколь тяжело будет иго рабства, которое придется нести вольной Польше...» Следует добавить, что подобные чувст-ва славянской солидарности и недоверия по отношению к немцам выражал и магистр Богуслав, канцлер супруги Пржемысла II Кунгуты, в письме, адресованном Агнешке, аббатисе польского монастыря в Тшебнице. Королева упрекает аббатису за предпочтение немецким монахам в ущерб польским братьям, говоря, что та, вместо того чтобы уже по своему происхождению сочувствовать трудностям несчастных, говорящих на ее языке, напротив, поддерживает братьев-немцев. Аббатисе следует более покровительствовать и защищать братьев, говорящих по-чешски и по-польски. Письмо тоже является лишь стилистической композицией. См. публикацию обращения к полякам: Codex epistolaris Primislai Ottocari (см. Библ.), S. 93 f. Письмо, приписываемое королеве, опубликовано Ф. Палацким: Formelbucher, Bd I (см. Библ.). О Богуславе см. статью Новака в сборнике в честь Голла: Sborntk ... J. Golla, Praha, 1906, s. 124—152.

См. также ниже.

См. F. Dvornik, The Slavs, p. 316, 320.

В частности, выдающимся польским историком Освальдом Бальцером в кн.: Krolewstwo Polskie 1295—1370, t. 1—2, Lwow, 1919. См. чешские возражения на критику с польской строны: J. Susta, Uvahy a drobne spisy historicke, t. 1-2, Praha, 1934.

Ср. ниже.