Польша, «Смутное время» в Московском государстве и рождение Украины

Неудача Сигизмунда III в Швеции и провал планов реформ—Борис Годунов; Лжедмитрий; Василий Шуйский—Поляки в Москве—Потери на Балтике; возникновение казачества; первое столкновение Польши с Турцией—Казаки как защитники православия—Восстание Богдана Хмельницкого; Московское государство и Украина; Переяславская рада—Реакция Польши; Гадячский договор; раздел Украины между Польшей и Москвой—Авантюра Петра Дорошенко; Турция угрожает Поль-ше—Победы и разочарования короля Яна Собеского — Экономический и культурный упадок в Польше—Польская литература барокко как отражение национальных культурных и политических концепций—Характерные черты польского

искусства барокко

Избрание на польский престол представителя шведской династии Ваза определялось не только тем фактом, что Сигизмунд III был племянником последнего короля из дома Ягеллонов, но и теми преимуществами, которые уния с могущественным скандинавским государством могла принести Польше.

Король вполне сознавал необходимость в Польше конституционной реформы и, следуя общей линии развития Западной Европы, желал провести преобразования, укрепившие бы монархический строй. Своей цели он рассчитывал добиться при помощи Габсбургов. Именно таким образом понимала его брак с австрийской принцессой польская шляхта, враждебная политике Австрии и Швеции. Его предложения реформ, хотя и вполне здравые, вызвали рокош — восстание, подавленное (1607) его лучшим генералом Жолкевским, остававшимся вместе с Яном Ходкевичем, Потоцким и большинством сената, верным королю. Однако эти события положили конец планам реформ Сигизмунда III.

Тем временем на Востоке для Польши вырисовывалась неожиданная перспектива. Московское государство было погружено в новый политический кризис в связи с пресечением династии Рюрика. Народ, помня его административные реформы, успехи в новой войне со Швецией (1595), приблизившие Москву к берегам Балтики, умение руководить государственными делами и отвергнув идею регентства, провозгласил Бориса Годунова, могущественного «министра» Федора Ивановича, новым царем. Чтобы усилить свои позиции, Годунов попросил созвать народное собрание — Земский собор для выборов царя. Земский собор включал 500 членов: деятелей церкви, бояр, военных, представителей городов, особенно столицы. Первый собор был созван в 1566 г. Иваном IV, чтобы решить вопрос о войне или мире с Литвой . И Иван, и Борис желали получить народную поддержку своего важного решения, причем Борис знал, что он встретит оппозицию старой знати.

Борис Годунов (1598—1605) был одним из наиболее привлекательных лиц на московском престоле. Он сломил оппозицию знати, сослав наиболее опасных ее представителей, Бельских и Романовых, и начал проводить реформы, призванные усилить престиж Московского государства, улучшить его благосостояние и состояние образования. Казалось, он имел хорошие перспективы, но череда неурожайных лет, эпидемий и голода вызвала народное возмущение, которое использовал новый претендент на престол, Лжедмитрий I, самозванец, происхождение и обстоятельства появления которого на исторической сцене до сих пор остаются загадкой для историков России1. Объявив себя сыном Ивана Грозного, чудесно спасшимся от смерти, уготовленной ему Борисом Годуновым в пору его регентства, он появился на границе Руси и Польши с армией донских казаков и польских волонтеров (хотя Сигизмунд III и не поддержал его). Его появление послужило началом Смутному времени в русской исто-рии (1604—1613) , грозившему разрушить все, построенное в госу-дарстве потомками Ивана Калиты.

Поначалу Борису сопутствовал успех в его попытках разоблачить самозванца в глазах народа как монаха-расстригу, переметнувшегося к «латынянам» и обещавшего запретить православие, но тому удалось снискать народную поддержку, и, когда Борис внезапно умер, даже знать во главе с Василием Шуйским оставила сына Бориса Федора и перешла на сторону Лжедмитрия (1605). Федор был убит, и Лжедмитрий утвердился в Москве.

Недовольная польскими обычаями нового царя и ревнуя к его польскому окружению, высшая знать выступила против Лжедмитрия и убила его. Осуществление заговора привело к кровавой бане, в которой погибли тысячи казаков и польских сторонников убитого царя. Восстание представляло собой попытку части высшей знати вернуть себе власть, и ее вождь, Василий Шуйский, стал царем (1606— 1610).

Однако низшие классы населения поднялись против царя, и уже новое восстание, предводительствуемое бывшим рабом Болотнико-вым, угрожало общественному порядку.

Но Смутное время еще не закончилось. На Западе появился новый Лжедмитрий, таинственная личность, получившая в русской истории прозвище Вора; ему удалось сплотить вокруг себя многих людей низкого происхождения, казаков, литовцев и поляков, к нему же присоединились все враги Шуйского.

Видя, что поляки — сторонники нового Лжедмитрия, женившегося на полячке, вдове Лжедмитрия I, являются его политическими противниками, Сигизмунд III заключил соглашение с Василием Шуйским, но когда последний, находясь в тяжелых обстоятельствах, пошел на подписание договора с врагом Польши Швецией, король решил непосредственно вмешаться в московские дела. Однако он отверг здравый совет своего умного гетмана Жолкевского, что ему следует идти прямо на Москву и стремиться образовать федерацию Московского государства с Польско-Литовским на основе полного уважения религиозного и общественного строя Руси. Вместо этого Си- гизмунд под нажимом литовской шляхты приступил к осаде Смоленска, планируя расширение своей территории и завоевание Москвы.

С этой целью он заключил соглашение с рядом сторонников Вора —Лжедмитрия II и сумел привлечь на свою сторону значительную часть его войска. Одновременно, обещая гарантировать в Московском государстве свободу вероисповедания, польский король принял сделанное Филаретом Романовым и другими боярами пред-ложение о провозглашении царем его сына Владислава. Когда мос-ковская и шведская армии, посланные на выручку Смоленску, были разбиты Жолкевским, бояре сместили Шуйского и предложили царство сыну Сигизмунда при условии, что тот примет православие и будет править только с помощью русских бояр. Разбив остатки сторонников Вора, польская армия вошла в Москву.

Казалось, это событие явилось апогеем польского влияния в Московском государстве и знаменовало полный переворот в отношениях двух славянских народов.

За первой безуспешной попыткой изгнать поляков из Москвы последовали оккупация Новгорода шведами, а Смоленска поляками. Однако благодаря инициативе патриотов Минина и князя Пожарского было сформировано новое народное войско. Польская армия, пришедшая на выручку укрепившемуся в Кремле гарнизону, была разбита, и Москва освобождена с помощью казаков (1612). В начале следующего года Пожарский предложил каждому городу прислать по десять представителей на Земский собор. Этот собор, представлявший все классы населения, кроме несвободного крестьянства, избрал царем юного сына Филарета Михаила Романова (1613—1645). На московском троне утвердилась новая династия, правившая Россией до 1917 г.

Мечта Сигизмунда III о распространении власти на Московское государство не сбылась, и его провал вызвал резкую критику со стороны шляхты. Боясь нового восстания, Сигизмунд заключил союз с Габсбургами. Новый царь, выражая распространившиеся в Московском государстве настроения народного отмщения, уже через несколько месяцев после своего избрания поспешил послать армию против Смоленска, прочно удерживаемого поляками. Поляки смогли ответить тем же только после того, как Жолкевский установил мир на южной границе. Как только было заключено соглашение с турками, в 1617 г.2 Владислав, величая себя царем, вторгся в Московское государство.

Лелеевшиеся Сигизмундом амбициозные планы в Швеции и на Балтике тоже окончились неудачей. Сын и наследник Карла IX Густав II Адольф (1594—1632) в 1617 г., когда поляки были заняты войной с Москвой, вторгся в Ливонию. Это был ответ на нежелание Си- гизмунда отказаться от своих притязаний на шведский престол. Попытки шведов добиться поддержки курфюрста бранденбургского побудили Сигизмунда согласиться на передачу герцогства Пруссия, ленного владения Польши, бранденбургскому курфюрсту Георгу Вильгельму Гогенцоллерну; это событие имело для Польши судьбоносное значение3.

Опираясь на молчаливую поддержку курфюрста, Густав II Адольф продолжил войну, заняв Ригу, и к 1625 г. овладел всей Ливонией, а затем приступил к захвату прибрежных городов Восточной Пруссии, кроме Гданьска. Несмотря на военные успехи, которых добился талантливый гетман С. Конецпольский, подписанное в 1629 г. перемирие зафиксировало потерю Польшей Ливонии и предоставило Швеции контроль над всем балтийским побережьем от Финляндии до Гданьска. Сигизмунд III сохранил лишь свои права на шведский трон.

В правление Сигизмунда III Польша столкнулась с крахом проводившейся Яном Замойским политики поддержания нейтралитета с Турцией. Основной причиной нового поворота событий были вторжения в татарские и турецкие земли казаков, живших в степях на границах Польско-Литовского государства, турецкого Крыма и Молдавии.

Происхождение казачества остается неясным, для объяснения его роста было выдвинуто много теорий4. Само слово, несомненно, имеет тюркское происхождение: казаками турки называли свободных людей, вольных воинов, а татары — странствующих воинов, людей, ведших в степях кочевой образ жизни, мародерствуя и грабя.

От первой половины XV в. дошли многочисленные свидетельства о татарах-казаках, но упоминаются они и уже в начале XIV в. Многих из них нанимали для охраны генуэзские колонии в Крыму, особенно Кафа. Татары-казаки существовали также на Дону, Оке и Волге, к их услугам часто прибегали рязанские и московские князья. Самое раннее известие о казаках на границах Литвы, в районе Днепра, относится к концу XV в. Видимо, и здесь поначалу доминировал татарский элемент, хотя вскоре в их рядах появились и славяне . Небольшие казачьи отряды нанимались киевскими и черкасскими воеводами в качестве пограничной степной стражи. Их ряды пополняли так называемые уходники, авантюристы, покидавшие по весне свои жилища, чтобы искать пропитания в степи рыбной ловлей, охотой и грабежом путешественников; в городах они появлялись, чтобы продать свои продукты и добычу перед возвращением на зимние квартиры.

Ряды этих степных авантюристов росли и за счет молодых крестьян, привлеченных богатствами степной территории и той неограниченной свободой, которой они могли там пользоваться, ибо узы феодальной зависимости еще не были распространены на пограничье — Украину5. Население Литовской Украины жило в постоянной опасности опустошительных набегов татарских орд. Это обстоятельство заставило их организовать свою защиту под руководством доверенных вождей. Вскоре они уже отплачивали татарам за опустошения той же монетой, совершая смелые вторжения в Крым. Один из аристократов, живших в пограничье, князь Д. И. Вишневецкий, организовал первый постоянный казачий полк для защиты украинского населения. Он укрепил район днепровских порогов, где заложил казачий центр — Запорожскую Сечь. Казачья община, имевшая республиканское устройство и общую собственность, возглавила всех казаков в районе Днепра. Вишневецкий тщетно пытался возбудить интерес литовцев и Ивана IV к защите Украины и выступлению против татар.

Численность казаков, все еще незначительная в первой половине XVI в., сильно выросла после заключения в 1569 г. Люблинской унии, когда южнорусские земли (Рутения) были отторгнуты от собственно Литвы и открыты для польской шляхты, получавшей там от короля земельные пожалования и пытавшейся заставить местное население нести такие же феодальные повинности, что и в Польше. Польские и южнорусские крестьяне, стремившиеся избежать этого бремени, начали массово присоединяться к казакам. Южнорусский элемент среди них делался все значительнее и наконец стал превалировать.

Рост казачества означал для Речи Посполитой возможность создать с его помощью сильное войско для обороны своих южных рубежей от татар и турок. С 1578 г. короли формировали особый полк из казаков, записанных в реестр. Эти «реестровые казаки» обладали значительными правами местной автономии и находились под командованием верховного гетмана, назначавшегося королем . Но в реестр было внесено относительно мало казаков, большинство их, так называемые вольные казаки, считались беглыми, причем предпринимались тщетные усилия заставить их вернуться в крепостную зависимость, от которой они бежали. Несмотря на это, польское правительство часто бывало вынуждено обращаться к ним за военной поддержкой. Слава о подвигах казаков в боях с татарами и турками вскоре распространилась по всей Европе, и их стали пытаться склонить к участию в планируемой папой Климентом VIII антитурецкой лиге.

Все это заставило казаков осознать свою силу, и они были недовольны недоброжелательным отношением к ним польского правительства. Вместо того чтобы максимально расширить реестр и таким образом усилить польское войско, оно, скорее, проводило курс на сокращение числа реестровых казаков, ограничение их автономии и заполнение командных постов в казачьих полках польскими или полонизированными офицерами.

Это и другие обиды побуждали казаков к выступлениям против польского правительства. Несмотря на жестокие кары, особенно после катастрофического поражения повстанцев при Лубнах в 1596 г. , численность казачества не уменьшалась. Запорожское войско сохраняло независимость, и вскоре Сигизмунд III вынужден был обратиться к нему за помощью в войне со Швецией. Смута в Москов-ском государстве, в которой Польша проявила такую живую заинте-ресованность, дала казакам желанную возможность пополнить свои ряды и проявить себя в боях и грабеже. Скоро они поразили всю со-временную Европу смелыми набегами на небольших судах против турецких городов на черноморском побережье; появлялись они и у окраин Константинополя. 2 Набеги усилились после отступления поляков из Московского го-сударства, но протесты, которые Турция предъявляла Польше, были тщетны: король Сигизмунд был не в состоянии контролировать бес-покойные отряды. Тем временем Турция установила контроль над Валахией и Молдавией, заменив господарей из рода Могила собст-венными ставленниками. Родственные Могиле видные польские фа-милии вели частные войны в защиту своих родичей. Их поражение обострило внутреннее положение в польских землях, но гетману Жолкевскому удалось подписать соглашение с турками, пообещав им воздержаться от вторжения в Дунайские княжества и сдержать казаков (1617).

Казаки, однако, игнорировали заключенное соглашение, и Жол- кевскому пришлось отражать новое вторжение турок. Для удержания казаков под контролем число реестровых было утроено, но когда Жолкевский, осведомленный о турецкой угрозе, вторгся в Мол-давию, чтобы утвердить там пропольски настроенного правителя, казаки не оправдали ожиданий, и великий польский герой погиб (1620). Новая польская армия, усиленная сорока тысячами казаков, сумела противостоять турецким атакам, и в 1621 г. был заключен мир, подтвердивший соглашение 1617 г.

Сила казачества достигла максимума в первые десятилетия XVII в.6 В это время его цели существенно изменились: поначалу движение казаков имело отчетливо социальную направленность, и они мало интересовались религией. С этого же времени казаки, подстрекаемые эмиссарами греков-фанариотов, служивших турецким интересам, стали выступать защитниками православной религии и украинского (рутенского) народа.

Эта перемена связана с изменением религиозной ситуации в правление Сигизмунда III: заключением так называемой Брестской унии 1596 г., в результате которой две трети православного населения Польско-Литовского государства, в том числе митрополит киевский и епископ луцкий, вошли в унию с Римской церковью. Это событие увенчало победу обновленного польского католицизма и над Рефор-мацией, и над православием, переживавшим глубокий моральный кризис. Предполагалось, что уния приведет к исчезновению в Речи Посполитой религиозных различий между католиками и православ-ными и уменьшит притягательность Московского государства для приверженцев восточного обряда. Ожидания эти, однако, не сбылись. Треть населения, в том числе два епископа, остались верны православию и нашли ревностного защитника в лице Константина Острожского, одного из влиятельнейших магнатов государства. В результате унии православная церковь потеряла свой легальный статус, и все ее права и привилегии перешли к униатской церкви. Принятие унии во многих случаях, особенно в Галицкой земле, силой на-вязывалось польской шляхтой, осуществлявшей принцип «чья земля, того и вера». Православные защищали свое право на существование и, присоединившись к мятежу (рокошу) 1607 г., в 1609 г. восстановили свои основные права. Соперничество между православными, униатами и католиками продолжалось, причем православные тщетно требовали восстановления своей митрополии в Киеве.

Основными защитниками православной веры в Южной Руси были средние классы населения и лишь немногие представители дворянства; за помощью они часто обращались к казакам. Около 1616 г. вольные запорожские казаки вместе со своим гетманом, знаменитым Петром Сагайдачным, были приняты в православное братство, основанное в Киеве для защиты веры. Под защитой казаков Киев вновь медленно поднимался из руин, и в 1620 г. иерусалимский патриарх тайно поставил туда православного митрополита и пять епископов. Польское правительство отказалось признать новую православную иерархию, что дало царю и всем жителям Московского государства желанную возможность выступать в качестве защитников православия, преследуемого польской католической церковью и правительством.

Положение отягчалось тем, что польская католическая иерархия никогда не полагала униатских епископов равными себе в достоинстве и правах и продолжала считать униатов ниже католиков латинского обряда. Униатские епископы не допускались в сенат Польши и контролировались епископами-поляками, верующие должны были платить десятину не только собственным униатским священникам, но и польским. Костелы и приходы латинского обряда часто содержались за счет униатских церковных институтов, при этом для обучения униатского духовенства ничего сделано не было. Так что униаты должны были бороться за свои права на два фронта: против православного и против польского латинского духовенства, причем многие представители последнего предпочли бы латинизацию униатов. Власти в Риме тщетно пытались смягчить эту тяжелую ситуацию7.

Тем временем православные в Южной Руси — Рутении укрепляли свои позиции, основывая школы для обучения духовенства и молодежи, а также учредив в Киеве типографию, печатавшую многочисленные религиозные книги для духовенства и верующих. Наиболее активны в этом отношении были львовское и киевское братства. Под защитой казаков вновь росло значение Киева, и знаменитый Печер- ский монастырь становился важным православным религиозным центром Польско-Литовского государства. Киевский митрополит, находившийся под защитой казаков, после бесплодного ожидания уступок от Сигизмунда III в 1625 г. обратился к московскому правительству с предложением перехода православного населения Рутении в подданство Москвы для спасения его от польских преследований.

Москва еще не оправилась от последствий «Смутного времени» и не отваживалась вмешаться, хотя и поощряла визиты украинских православных монахов. Новое развитие событий было вызвано суро-выми мерами, принятыми польским правительством против право-славных после убийства в 1623 г. Иосафата Кунцевича, витебского униатского епископа, позднее канонизированного Римом . Этот ин-цидент проявил и серьезность конфликта, и упорство, с которым православные отвергали унию. Все это вновь стало очевидным в 1629 г., когда очередная попытка насадить унию была сорвана ревнителями православия, поддержанными казаками. Последние оставались непокорными, несмотря на успешную кампанию против них на Украине С. Конецпольского (1625); в 1629 г. они вновь круто переломили ситуацию .

Для православных желанная возможность улучшить свою участь открылась во время сеймовых обсуждений избрания сына Сигизмун- да III Владислава (1632—1648). Православная партия, вновь поддержанная казаками, добилась от нового короля важных уступок: им было даровано право избрания киевского митрополита и пяти епи-скопов; церковная собственность на украинских землях должна была быть поделена между православными и униатами, которым пришлось довольствоваться четырьмя епископами; церкви и монастыри также должны были быть поделены. Православные немедленно приступили к выборам нового митрополита — Петра Могилы, архимандрита Киево-Печерского монастыря, отпрыска рода молдавских господарей. Его деятельность открыла новую главу в развитии на Украине православия, что оказало влияние и на Московскую Русь8.

Эти уступки умиротворили казаков, и когда новый царь Михаил Романов (1613—1645) в 1633 г. вторгся в Речь Посполитую, Владислав с их поддержкой смог ему успешно противостоять . По Поля- новскому мирному договору (1634) Владислав отказался от притязаний на русский престол, но удержал за собой Смоленск и ряд других порубежных городов.

В надежде усилить контроль над непокорным запорожским войском польское правительство построило на днепровском пороге крепость Кодак, что вызвало три восстания казаков, окончившихся, однако, неудачей, поскольку реестровые казаки предпочли объединиться с правительством. В 1638 г., после подавления восстаний, количество реестровых казаков было сокращено до шести тысяч, а их привилегии значительно урезаны. В результате казаки оказались подчинены местным властям, эксплуатировавшим их, что вызывало жалобы и недовольство.

Поначалу король Владислав безуспешно пытался добиться удовлетворительного урегулирования своих притязаний на шведский престол, но достиг лишь ухода шведов с прусского побережья. Затем он перенес свою активность на юг в расчете распространить польское влияние на Молдавию и Валахию с помощью казаков, к которым обратился с просьбой начать вторжения на турецкую территорию; однако этот план пришлось оставить из-за оппозиции польской шляхты.

Одним из казачьих военачальников, осведомленных о плане короля, был Богдан Хмельницкий, воспользовавшийся ситуацией для организации нового восстания. Кроме удовлетворения личной мести за непростительное зло, причиненное ему и его семье польским шляхтичем, Хмельницкий надеялся, рассчитывая на доброе отношение короля к казакам, воспользоваться их недовольством правлением польской шляхты и добиться ряда уступок.

Повстанцы разгромили польскую армию, но Хмельницкий, ныне гетман казаков, удержал их от дальнейших действий, надеясь, что сын и наследник Владислава Ян Казимир (1648—1668) даст им те привилегии, которых они ждали от его отца. Обстоятельства, однако, придали восстанию иной характер. Новость об успехе гетмана была с энтузиазмом встречена православным населением, восстание распространилось и превратилось в национальную борьбу украинского народа против «порабощения поляками» и религиозную борьбу между православием и католицизмом. Украинское население выступило против польской шляхты и ее агентов — евреев и изгнало их, как и иезуитов, считавшихся наиболее опасными врагами православия. В этой обстановке общественного возбуждения восстание Богдана Хмельницкого потеряло свой ограниченный социальный и экономический характер и со стороны всей Украины превратилось в борьбу за политические свободы и независимость9. Победив новую королевскую армию, Хмельницкий, видя, что не может рассчитывать на помощь своего союзника, крымского хана, отказался от идеи полной независимости и заключил с королем Зборовский мир (1649). Согласно ему, казаки должны были получить автономную территорию в составе прежних Киевского, Черниговского и Брацлавского воеводств; ее защита полностью вверялась реестровому казачьему войску, включавшему 40 тысяч человек под командованием гетмана. Православие должно было быть восстановлено в Польско-Литовском государстве, митрополит допущен в сенат, а евреям и иезуитам запрещено селиться на украинской территории.

Ни поляки, ни украинцы не были удовлетворены этими условиями. Новый договор, заключенный в 1651 г. после поражения казаков, оставленных их крымскими союзниками, был еще менее выгоден. Количество реестровых казаков уменьшалось вдвое, и им разрешалось селиться только в Киевском воеводстве; условия, касавшиеся религии, были полностью опущены. Недовольство росло, и Хмельницкий был вынужден искать поддержки вне Польши: он установил связи с трансильванским князем Дьердем Ракоци, с крымским ханом и с турецким султаном и, наконец, обратился к московскому царю, ссылаясь на этническую и религиозную общность двух славянских народов.

Когда в 1625 г. киевский митрополит обратился к царю за помощью, Московское государство еще не было достаточно сильным и не отважилось вмешаться. Однако на этот раз Земский собор, созванный царем Алексеем Михайловичем, решил, что казаки должны быть взяты под покровительство Москвы, а Польше надо объявить войну. В 1653 г. послы царя приняли верноподданническую клятву гетмана и его войска, гарантируя им все права и привилегии, которыми прежде пользовались казаки и жители Украины . Переяславский договор был дополнен в Москве, где продолжились переговоры (1654).

Текст Переяславского договора не сохранился; русские и украинские историки расходятся в оценке его значения. Первые рассматривают его как простое вхождение Украины в состав Русского государства, вторые же не склонны признать, что он означал нечто большее, чем вассальную зависимость либо личную или реальную унию двух независимых государств.

Нет сомнения, что казаки присягнули на верность царю, но при условии, что они сохранят свои права и привилегии. Это не было безусловной сдачей, о чем свидетельствует подтверждение привилегий казаков, дворянства и городов Украины, сделанное царем после переговоров в Москве. Украина получила значительные права самоуправления, хотя ее право на самостоятельные дипломатические отношения с соседями было ограничено. Гетман должен был избираться казаками, но затем уведомлять царя о своем избрании и обещать повиновение. Из этого, кажется, следует, что Богдан Хмельницкий рассматривал царя как своего суверена, а не просто союзника. О таком же характере отношений свидетельствуют и условия, хотя и не осуществленные на практике, что власть царя на Украине будут представлять воеводы, которые будут размещены в главных городах, и что налоги будут собираться в московскую казну10.

То, что условия договора никогда не были точно сформулированы и что цари часто предоставляли гетманам действовать как ответственным правителям Украины, объясняет его различные интерпретации.

Начавшиеся военные действия привели к захвату Смоленска армией царя и разрушению Вильнюса. Когда шведский король Карл X Густав воспользовался ситуацией и вторгся в западную Польшу, король Ян Казимир оказался в очень трудном положении. Молниеносный успех шведской армии поставил Польшу на грань катастрофы. Литовский гетман Януш Радзивилл замышлял литовско-шведскую унию, в Польшу вторгся трансильванский князь Ракоци, а остальная часть страны находилась в руках шведов или русских.

Началась борьба польского народа против шведских гарнизонов, причем нежелание царя и казаков позволить шведам надежно укрепиться на польской территории спасло на этот раз Польшу от намечавшегося раздела между соседями. Победоносное польское наступление началось из Львова, который, как и Гданьск, оставался верен королю11. Возникшие осложнения с Данией заставили Карла Х Густава поторопиться домой. Вмешательство Австрии и посредничество Франции ускорили подписание Оливского мирного договора 1660 г. Польша уступила свой сюзеренитет над Восточной Пруссией бран- денбургскому курфюрсту Фридриху Вильгельму: это был еще один важный этап в возвышении Пруссии.

Тем временем на Украине начала складываться новая ситуация. Культурный уровень населения Украины был много выше, чем в Московской Руси, благодаря распространению польского и западно-европейского влияния среди южнорусского населения; его язык стал значительно отличаться от языка Восточной Руси. Украинская знать лелеяла идеи политической свободы, воспринятые ею в Польше, и поэтому вскоре стала с подозрением относиться к режиму абсолютной монархии, установившемуся в Москве, тем более, что становилась очевидной цель царя постепенно ограничить автономию Украины и полностью инкорпорировать ее в Московскую Русь.

Среди украинской шляхты проявлялись полонофильские стремления, в то время как низшие классы симпатизировали Москве. Острый конфликт между этими двумя тенденциями вспыхнул после внезапной смерти великого украинского вождя Богдана Хмельницкого. Хмельницкий хотел сделать должность гетмана наследственной в своем роде, и перед его смертью преемником был провозглашен его юный сын Юрий. Но так как этот сын был младшим и не особенно одаренным, казаки избрали гетманом Ивана Выговского, хорошо образованного и умного украинского шляхтича. При новом гетмане скоро проявилось пропольское и антимосковское направление. Вы- говский начал переговоры с крымским ханом, Швецией и Польшей, чтобы добиться независимого положения Украины в Польско-Литовском государстве. В 1658 г. было заключено тайное соглашение с Польшей — Гадячский договор, согласно которому Речь Посполита должна была быть трансформирована в федерацию Польши, Литвы и Украины. Три народа должны были быть объединены общим свободно избранным королем и помогать друг другу в войне. Если бы Московское государство пришло к соглашению с Польшей, оно было бы допущено в федерацию, первой военной целью которой ставилось завоевание Крыма.

Великое княжение Русское, как теперь следовало называть Киевское, Брацлавское и Черниговское воеводства, должно было иметь собственный сенат в качестве высшей законодательной власти, а ис-полнительная власть вручалась гетману, избиравшемуся королем из четырех кандидатов, выдвигавшихся казаками. Для казаков упразд-нялась крепостная зависимость, многие военачальники получали права шляхты и жаловались государственными землями. Православная церковь получала равные права с католической; строились мно-гообещающие планы культурного развития Украины.

Поначалу казалось, что договор будет реализован. Русская армия, посланная против Выговского, потерпела поражение, однако гетман не воспользовался открывшейся возможностью вторжения в Московское государство, опасаясь, что в его отсутствие соперничавшие силы поднимут мятеж. Тем временем против Гадячского договора стали выступать с протестами простые казаки, опасавшиеся, что польская шляхта и получившая права шляхты старшина вернут казаков, оказавшихся вне тридцатитысячного реестра, в крепостное состояние. Недовольство, подогреваемое московской пропагандой, росло, казацкие массы восстали и, вынудив Выговского отказаться от гетманства, поставили на его место Юрия Хмельницкого. Последний аннулировал Гадячский договор и обещал быть верным царю. Новый договор, заключенный в 1659 г. между царем и казаками, существенно урезал автономию Украины и усилил контроль царя над гетманом. После крупного военного успеха поляков против московских войск в 1660 г. на Украине вновь воцарился хаос, происходили яростные столкновения русофильской и полонофильской партий казачества. После того как его гетманство было подтверждено королем, Юрий Хмельницкий потерпел поражение от сторонников Москвы, оставил свой пост и ушел в монастырь.

Конечным результатом всех этих событий был раздел Украины на две части: Правобережье Днепра управлялось гетманом, назначавшимся польским королем, а Левобережье — гетманом, избранным царем. Раздел был признан обеими сторонами Андрусовским перемирием, подписанным в 1667 г. Через два года Польше должен был быть возвращен Киев, но это условие никогда не было выполнено; Москва получала Смоленск и Северскую землю.

Гетман Правобережья Петр Дорошенко тщетно пытался объединить Украину, хотя поначалу казалось, что для этого у него есть все шансы. Раздел Украины между Польшей и Москвой не был популярен среди украинского народа. Более того, промосковского гетмана Ивана Брюховецкого простые казаки и крестьяне подозревали в том, что он хочет превратить старшину в новый правящий класс, подобный существующему в Польше и Московской Руси, и одновременно заискивает перед московским правительством, несмотря на очевидный курс Москвы на ограничение украинских свобод. Брюхо- вецкий вынужден был изменить свою политику, но в конце концов был убит недовольными казаками.

Перед Дорошенко открылась возможность объединения Украины, но его решение признать над ней суверенитет султана было неудачно и отвратило от него многих сторонников. Московская дипломатия умело использовала растущее недовольство казачества Дорошенко, причем религиозный фактор вновь оказался в пользу царя, защитника православия. Москве удалось привлечь на свою сторону Демьяна Многогрешного, представителя Дорошенко в Левобережье. Избранный гетманом Левобережной Украины, Многогрешный заключил Глуховский договор (1669), предоставивший Москве право держать воевод и гарнизоны на Украине; казачий реестр устанавливался в 30 тысяч.

Авантюра Дорошенко могла иметь гибельные последствия для Польши. Султан Мехмед IV (1648—1687), желая сделать свой суверенитет над Украиной реальностью, вторгся в Польшу. В это время у власти там находился слабейший король, которого шляхта когда- либо сажала на трон,— Михал Вишневецкий, род которого, считалось, восходил к брату Ягайло. Этот факт, а также память о военных свершениях его отца побудили шляхту предпочесть его французскому кандидату, на сторону которого при помощи взяток Людовик XIV привлек многих магнатов. Его избрание состоялось после того, как Ян Казимир, обескураженный бесплодностью своих усилий изменить польскую конституцию, отрекся от престола и поселился во Франции (1668). Первые годы несчастливого правления Вишневец- кого были заполнены интригами недовольной французской партии, желавшей вынудить его отречься. Вторжение турок произошло в момент, когда неудачливый король обнаружил очередной заговор. Турки разбили небольшую польскую армию, заняли крепость Каменец, прикрывавшую путь в юго-восточную Польшу, и двинулись к Львову.

Испуганный успехом турецкой армии и неспособный вовремя мобилизовать польские силы, король оказался вынужден заключить унизительный Бучачский мирный договор 1672 г., признававший турецкий суверенитет над Украиной, передававший султану Подолию и предусматривавший высокую ежегодную дань победителю.

Катастрофу предотвратил польный гетман Ян Собеский, бывший в числе магнатов, строивших заговор против короля. Поспешив к линии фронта, он благодаря огромному военному таланту и личному мужеству одержал в течение нескольких дней четыре победы. Сейм отказался ратифицировать Бучачский договор и обязал Собеского продолжать военные действия. Несчастный король умер в тот самый день, когда Собеский одержал великую победу под Хотином: 10 ноября 1673 г.

Избранный в следующем году королем, Ян Собеский (1674— 1696) еще до коронации вернулся на театр военных действий. Хотя общая вербовка войск не имела успеха, Собеский со своими опытными командирами во главе небольшой армии, набранной в основном за его собственный счет, остановил дальнейшее продвижение неприятеля. Благодаря стратегическому превосходству он сумел победить турок и добиться договора (1676), возвращавшего Польше две трети Правобережной Украины.

Другую потерю Польши — Восточную Пруссию — Собеский желал бы обернуть в свою пользу и с этой целью заключил союзы с Францией и Швецией (его французская политика во многом инспирировалась женой-француженкой Марией). Следуя этой линии, он поддержал антигабсбургское восстание в Венгрии и даже лелеял идею о возвращении Польше Силезии, но вскоре осознал, что сейм едва ли удастся убедить поддержать войну, возможно, ведущуюся из династических интересов. С другой стороны, турецкая угроза остава-лась вполне реальной, а ожидать французской помощи для ее пре-дотвращения не приходилось.

Это, а также тот факт, что его профранцузская политика встретила сильную оппозицию шляхты, вынудили Собеского заключить новый договор с императором Леопольдом I (1658—1705), ратифицированный сенатом. Согласно договору, обе стороны обязывались оказать друг другу помощь в случае турецкой угрозы их столицам. Вскоре опасность нависла над Веной, поскольку амбициозный великий везир Кара-Мустафа готовил новое наступление на империю и признал вождя антигабсбургской партии Имре Текея королем Венгрии.

Ян Собеский ясно видел, что завоевание Вены откроет туркам путь в сердце Европы и будет угрожать Польше с юго-запада. Поэтому, призванный императором и папой на помощь осажденной столице, он, не колеблясь, повел свою тридцатитысячную армию на соединение с имперской армией под командованием Карла Лотарингско- го. Именно Собескому принадлежит план совместного марша, а круговая атака польской кавалерии, предводительствуемой королем, разгромила турок и спасла Вену (12 сентября 1683 г.). Благодарность венцев была выражена во время благодарственной службы в соборе св. Стефана, когда в основу проповеди были взяты слова Евангелия «Был человек, посланный от Бога; имя ему Иоанн» (Ио.1:6).

В последующие месяцы победы польской и австрийской армий при Паркане и Гране послужили началом освобождению всей Венгрии. Османская империя так и не оправилась от сокрушительных ударов, нанесенных ей Яном Собеским, и Европа была спасена. Турецкая угроза Европе и Польше, которую тщетно пытались отвратить короли-Ягеллоны, была наконец уничтожена благодаря великим деяниям другого короля-поляка.

«Священная лига», формированию которой способствовал Собес- кий, была образована в 1684 г. в составе Польши, Австрии, Венеции и Рима. Венецианцы начали наступление в Морее в Греции, а имперские войска в 1685 г. взяли Будапешт . В 1687 г. вторая знаменитая битва при Мохаче была выиграна Карлом Лотарингским, занявшим Белград. Турки, однако, сумели остановить продвижение имперских войск в Болгарию, Сербию и Трансильванию, и эта неудача ускорила массовое бегство сербов в южную Венгрию12. За победой, одержанной в 1691 г. маркграфом Людовиком Баденским, в 1697 г. последовала знаменитая битва при Зенте, выигранная австрийским героем Евгением Савойским.

Ян Собеский не участвовал в этом наступлении, предпочитая продолжать военные действия на юге, где наиболее глубоко были затронуты польские интересы, но вместо наступления из Подолии к Черному морю сосредоточил все силы на завоевании Молдавии и Валахии, где ему приходилось воевать не только с турками, но и с местным христианским населением, как и прежде, враждебно относившимся к вмешательству Польши. В это предприятие он ввязался, желая добыть княжество для своего сына и, таким образом, открыть ему путь к польскому престолу, однако все его усилия в 1684— 1691 гг. были напрасны и лишь отвратили Габсбургов, которые сами стремились распространить свое влияние на Дунайские княжества. Поглощенный военными действиями на Дунае и желая получить поддержку Москвы против Турции, Собеский в 1686 г. заключил «вечный мир» с Русским государством, подтвердивший перемирие 1667 г. и оставивший Киев в руках русских.

Ян Собеский сознавал необходимость усиления королевской власти и, возможно, преуспел бы в этом отношении, если бы сумел сохранить свою военную славу незапятнанной, но неудачи во время кампаний в Молдавии ослабили его авторитет и способствовали росту оппозиции магнатов его династическим и монархическим планам. Он даже не дожил до того момента, когда его победы над турками были закреплены заключенным в 1699 г. Карловицким миром. По условиям мира, союзница Собеского Австрия возвращала себе всю Венгрию (кроме Баната с Темешваром), а также Трансильванию, Хорватию и Славонию, Венеция получала Морею и большую часть Далмации, а Польша — Подолию, которую тщетно пытался вернуть Собеский.

Таким образом, последние годы Яна Собеского, короля-героя, начало правления которого обещало столь многое, прозвучали горестной нотой, пророчески предвещавшей трагический конец, который эгоизм шляхты уготовил Польше. Его военные свершения, которые Польша не смогла использовать, лишь помогли Габсбургам усилить свои позиции в Европе.

Немногие в Польше предвидели угрозу конечной катастрофы, к которой аристократическая «парламентская» система медленно приближала страну. Многие иностранцы, наблюдавшие политическую систему Польши и ее воздействие на внутреннее положение, сознавали ее недостатки и в своих мемуарах не скупились ни на острую критику, ни на мрачные пророчества13. Победы Собеского подняли престиж страны, но к концу его правления вновь поднялась волна острой критики. Благодаря активному экспорту польского зерна через Гданьск в Западную Европу в начале XVII в. экономическое положение Польши было благоприятно. Конечно, такая конъюнктура складывалась только в пользу шляхты, а положение крестьян постепенно ухудшалось. Из польских городов продолжал процветать только Гданьск, мещане других городов, в общем, сохраняли уровень благосостояния XVI в., но после 1648 г. их положение ухудшилось. Польшу сокрушила тридцатилетняя война, начавшаяся восстанием Хмельницкого и приведшая ее примерно в такое же состояние, в какое другая Тридцатилетняя война привела Германию и Чехию. Страна была опустошена, небольшие города полностью разрушены, промышленность и ремесла пришли в упадок, и даже дворянство серьезно пострадало. Но больше всего претерпели от казацкого вос-стания многочисленные евреи, жившие в особых кварталах городов, выступавшие в качестве посредников во многих деловых сделках шляхты и часто финансировавшие и королей, и дворян.

Хозяйственный упадок, естественно, негативно сказался на культурной жизни Польши. Лишь немногие поляки могли себе позволить путешествовать и учиться за границей, а польские центры высшего образования: академии Краковская, Замойская (в городе За- мосць), иезуитская Виленская — не могли сравниться с европейскими университетами. Прекрасные школы Чешских братьев в Лешно и унитарианцев в Ракове стали жертвами начавшей распространяться религиозной нетерпимости. Школы отцов иезуитов и пиаристов в Польше, судя по всему, не достигли такого же уровня, как в других странах. Наибольший упадок польской цивилизации наблюдался в конце XVII — первой половине XVIII вв.

Это положение отразилось и на польской литературе. Писатели первой половины XVII в. все еще находились под влиянием гуманизма и Ренессанса. Хотя они имитировали стиль и настрой Яна Ко- хановского, никто из них не достиг высоты его уровня. Среди наиболее заметных авторов — братья Шимон и Юзеф Зиморовичи, по происхождению из мещан. Шимон — автор одного из лучших польских циклов лирических песен Roksolanki (Роксоланки), Юзеф Бартоломей кроме поэтических идиллий Sielanki nowe ruskie (Новые украинские селянки) описал в прозе осаду Львова турками в 1672 г. Annales (Анналы) Веспасиана Коховского описывают правление Яна Казимира и поход Яна Собеского на Вену. Талантливым поэтом, хотя и не получившим глубокого литературного образования, был Вацлав Потоцкий, автор одной из лучших польских эпических поэм Хотинская война, прославившей победу над турками в 1621 г. Воспоминания Яна Пасека (ум. 1711 ) — хороший образец старой польской прозы, глубокое проникновение в жизнь польской шляхты XVII в.; они явились одним из основных источников для исторических романов Г. Сенке- вича. Латинские сочинения Шимона Шимоновича (ум. 1629) были популярны на Западе, его лучшее польское сочинение, Эклоги, обнаруживает сильное влияние гуманизма. Настоящим поэтом барокко был Ян Анджей Морштын, испытавший влияние итальянского поэта Дж. Марино. Самуэль Твардовский — автор эпических поэм на современные сюжеты и двух рифмованных хроник.

Произведения многих других авторов остались в рукописях и стали известны историкам литературы только в новое время. Подобно чешской барочной литературе, польская оценивалась столь же сурово как иллюстрация быстрого культурного упадка. Лишь недавно литературные произведения того времени были переоценены, исходя из вкусов и стиля эпохи, и стали выше цениться польскими спе-циалистами; в сравнении же с чешской барочной литературой они находятся на гораздо более высоком уровне.

С точки зрения истории политических идей некоторый интерес вызывают произведения польских авторов, написанные в ответ на критику польского государственного устройства со стороны некоторых зарубежных наблюдателей. Ежи Опалиньский в Монархии (1614) представил польскую систему как наилучшее воплощение респуб-ликанских идеалов; ему же принадлежит ответ на ее острую критику английским поэтом Джоном Барклеем, автором Icon animorum. К Е. Опалиньскому присоединился Лукаш Опалиньский, хотя последний (Rozmowa plebana z ziemianinem — лучшее в то время польское про-изведение этого жанра) призывал к реформе польского представи-тельного строя и усилению королевской власти. Шимон Староволь- ский и Анджей Фредро также выступали против Дж. Барклея, шведа Г. Конринга (1655) и немца Т. Ланциуса (1613), которые, как и ирландец Б. Коннор (1696), являлись главными критиками польской конституции. Их ответы показывают, сколь трудно было польской шляхте осознать, какой ущерб она приносила государству. А. Фредро даже выступал поборником liberum veto, права, позволявшего любому шляхтичу наложить вето на решение сейма, что являлось основной причиной политического бессилия польского государства после 1658 г.

Польские музыка, архитектура и изобразительное искусство по- прежнему развивались под итальянским влиянием. Благодаря итальянским музыкантам стало возможным основание Варшавского королевского оркестра, исполнявшего много итальянской музыки и считавшегося одним из лучших в Европе. Поляки могли гордиться и национальными композиторами, лучшим из которых был Миколай Зеленьский, писавший в стиле венецианской школы. Бартоломей Пенкель в своих сочинениях следовал концертному стилю римской школы. Выдающимися барочными композиторами считаются также Адам Яжембский и Марцин Мельчевский. При королевском дворе исполнялись итальянские оперы, а многие магнаты имели собственные оркестры14.

Новый стиль барокко распространялся в Польше медленнее, чем в Чехии. Здесь он сочетался с традиционными национальными мотивами, подобно тому, как ранее элементы готики сочетались с ре- нессансным стилем15 и что оставалось типично и для всей первой половины XVII в. Сооружались новые замки в духе Ренессанса с реминисценциями готики, готические костелы с чертами Ренессанса (Ка- зимеж, Варшава, Вильно, район Люблина). Сходное положение наблюдалось в скульптуре. В области живописи выделяется славившийся и за границей гравер Ян Зярнко, которого можно сравнить с чехом Голларом, работавшим в Лондоне.

Вообще, стиль барокко принесли в Польшу иезуиты и некоторые магнаты, познакомившиеся с ним в Италии; в отличие от Чехии, она не могла похвастаться известными архитекторами-поляками: внедряли и распространяли его итальянцы. Дж. Тревано обновлял Краковский замок, К. Тенкалла работал в Вильно, другие мастера строили резиденции магнатов. Томазо Долабелла, писавший в стиле вене-цианской школы, стал придворным художником Сигизмунда III. В Польше работали также голландец Я. Мертенс и немец Б. Штробель.

Расцвет барокко начался в правление Яна Собеского, когда многим дворцам и костелам, разрушенным во время казачьих восстаний и войн со шведами, понадобились перестройка и обновление декора. Кроме Ю. Беллотти известны были еще два иностранца: голландец Тыльман Гамерский, сочетавший конструктивную величественность с простотой декора, и П. Феррари, предпочитавший живописность и богатство композиции. В целом, во многих отношениях польское барокко отличается от итальянских образцов. На него оказывали влияние Австрия и Моравия, где прежде работали некоторые из итальянских мастеров; особенно это очевидно на примере характерных для Польши костелов с двухбашенным фасадом.

В изобразительном искусстве также преобладали иностранные мастера. Кроме итальянцев М. Паллони и Дель Бене в Польше работали Клод Калло, племянник известного французского художника Жака Калло, и Франсуа Депорт. Из польских живописцев заслуживают упоминания только Е. Семигиновский и Я. Третко.

Несмотря на упадок Польши в экономической и политической сферах, она продолжала оказывать культурное влияние на своих восточных соседей. Развитие украинской культуры, замечательной в XVII в., во многом протекало под воздействием польской литературы и искусства их золотого века и периода барокко. Польское влияние распространилось и на Московское государство, где даже после провала польских походов на Москву наблюдалось следование польскому образу жизни. Некоторое польское влияние можно также усмотреть в первых попытках сочинения русских народных романов и повестей и в др. областях16.

Наиболее глубокими польские культурные влияния были в румынских княжествах Молдавия и Валахия. Возникновение румынской литературы во многом вдохновлялось Польшей, о чем свидетельствует даже то, что первый значительный писатель, Мирон Костин из Молдавии, по-польски написал эпическую историю своей страны и посвятил ее королю Яну Собескому. С другой стороны, для польских обычаев и образа жизни стали характерны многие восточные черты, но несмотря на это, польская культура оставалась глубоко укорененной в Западной Европе. Распространение польской культуры на Восток показывает, как велика могла бы быть роль Польши на Востоке в качестве форпоста западной цивилизации, если бы она не оказалась так трагически ослаблена благодаря эгоизму своего дворянства и порочности государственного устройства.