Политическая организация славянских стран в Средние века

Преодоление древнеславянского политического деления Чехии—Принципы древнейшей политической организации Чехии—Происхождение чешской знати — Особенности чешского феодализма; «земское право»—Превращение шляхты в особое сосло-вие—Положение высшего духовенства и горожан в Чехии — Чехия— «дуалистическое» государство—Попытки создания нового свода законов—Maiestas Carolina; корона— символ государства — Особенности происхождения польской знати — Положение высшего духовенства и горожан в Польше—Польская знать как правящее сословие — Престолонаследие в Польше; реформы Казимира III—Административные реформы — Словенцы — Словаки и политическое развитие Венгрии—Матуш Чак и словаки — Реформы королей Анжуйской династии и словаки—Политический статус хорватов—Хорватские саборы; венгерское влияние в Славонии — Пережитки римско-византийского права в Далмации—Дубровник (Рагуза) — Второе Болгарское царство — византийская модель—Византийские и западноевропейские элементы в средневековой Сербии—Происхождение сербской аристократии; прония; религиозная ситуация; сербские города;

Законник Стефана Душана

Начиная с XII в.

В последний момент возможность такого развития событий была предотвращена Пржемыслом I. То обстоятельство, что члены династии Пржемысловичей были не столь многочисленны, как польские Пясты, как и то, что между 1200 и 1204 гг. системе уделов пришел конец, не дало чешскому государству разделить в этом отношении участь Польши и Киевской Руси2. Как было показано выше, в конце концов были определены отношения Чехии к Священной Римской империи, суверенный статус королевства был подтвержден Золотой сицилийской буллой Фридриха II Штауфена и Золотой буллой Карла IV. Был определен порядок престолонаследия (принцип первородства, более твердого установления которого добился Пржемысл I в 1216 г., в 1341 г. получил дальнейшую разработку), при этом, однако, права наследника должны были быть подтверждены сеймом, в котором представителем всего народа выступала шляхта, и признаны императором.

Изначально власть князя в Чехии была абсолютной, и он не должен был разделять ее с кем-либо. Он назначал на придворные должности и наместников административных областей, которые, вероятно, сформировались на базе племенных княжений в IX—X вв. В Моравии система княжеских уделов обусловила особенности ее внутреннего деления. Только князь контролировал жупанов (supanis bene- ficiarius), впоследствии называвшихся comes, praefectus, castellanus, отвечавших за управление краем. Всех должностных лиц князь избирал из состава своей дружины. Управление осуществлялось из градов (замков) — резиденций наместников-жупанов3. Жупан возглавлял размещенный в граде гарнизон, а также, в случае войны, отряды ополчения. Постепенно вводились различные придворные должности по западноевропейскому образцу.

Княжеские наместники, каждый в своем административном округе, отвечали за безопасность, финансы и правосудие. Лишь с первой половины XIII в. появляются особые королевские чиновники (villici), к которым от наместников перешли юридические и охранные функции. В вознаграждение за службу наместники получали княжеские бенефиции и часть собиравшихся князем налогов.

На процесс возникновения чешской знати и рост ее роли в государстве оказывали влияние также западноевропейские институты. Отдельные представители свободного населения могли возвыситься над основной массой простого люда, состоя на княжеской службе, или благодаря богатству, добытому на войне или княжеской службе. Однако в Чехии и Польше знать, видимо, возникала позднее, чем в Западной Европе. Чешское ее обозначение — шляхта — отражает немецкое влияние4, восходя к средневерхненемецкому slahta (совр. Ge- schlecht), означающему «род, происхождение, порода». Со временем сформировалось различие между высшей и низшей знатью; послед-нюю составляли свободные люди, которые могли нести конную воен-ную службу. Правда, это развитие совершалось медленнее, чем где- либо в Европе. В XII—XIII вв. свободные конные воины все еще на-зывались «знатные второго положения» (milites secundi ordinis) и не счи-тались шляхтой. В состав шляхты они вошли только в XIV в. и стали называться рыцари, или владыки, в отличие от высшей знати — панов, «знатных первого положения» (barones, domini). По немецкому обычаю, князья и высшая знать стали использовать рабов для несения различ-ных придворных, хозяйственных, административных обязанностей в своих имениях (villici, ministeriales). Немецкое влияние проявилось также в распространении гербов, родовых титулов, строительстве замков.

Роль высшей знати в управлении государством формировалась в соответствии с теми же моделями, что и в Германии и других странах Западной Европы.

Западноевропейская феодальная система предоставляла знати определенные гарантии против злоупотреблений королевского абсолютизма, защищала ее свободы и привилегии и обеспечивала реальное участие в управлении королевством. В Чехии высшая знать добилась сходных результатов, актуализируя и защищая права и свободы, развившиеся на базе древних народных обычаев и представлений или благодаря различным уступкам и гарантиям, полученным от князей и королей. Эти права и свободы получили название земское право (ius terrae). Преимуществом такого пути развития было то, что Чешское княжество не превратилось в свободный конгломерат квазинезависимых владений, с другой же стороны, кодификация земельных прав неминуемо должна была существенно ограничить власть правителя.

Впервые знать добилась подтверждения своих привилегий от князя Конрада Оттона в 1189 г. Оригиналы его статутов не сохранились, акты же его преемников, подтверждающие «Право Конрада» (iura Conradi), предоставляют свободному населению определенные гарантии против злоупотреблений княжеской власти и перехода местных судов в руки могущественных княжеских наместников-жупанов. Содержат они и существенные изменения в правах наследования, распространяя их также на дочерей и братьев умершего знатного человека. Гарантии знати расширялись и за счет утверждения порядка, в соответствии с которым пан может быть изгнан или его собственность конфискована лишь после длительной судебной процедуры в соответствии с установленными земскими обычаями.

Обнародование «Права Конрада» маркирует завершение периода развития Чехии, который может быть определен как патриархальный княжеский деспотизм.

Свободные, обладавшие меньшей собственностью, также оказались в выигрыше. Поскольку они уже получили важные гарантии своей собственности и статуса, им не было нужды добиваться этих гарантий, отдаваясь под покровительство высшей знати и принимая на себя феодальные обязательства. Следствием этого был рост числа вольных рыцарей, притязавших на меньшую степень знатности. Это, однако, не означает, что высшая знать не была заинтересована в феодальных связях. Обладание придворной или земской должностью приносило значительный рост влияния и могущества. Поэтому знать стремилась не только к увеличению своих родовых наследственных владений, но и к расширению власти благодаря королевским пожалованиям — бенефициям. Вскоре, однако, бенефиции стали рассматриваться как принадлежащие определенной феодальной должности, а сами эти должности как наследственные. Таким образом развивалась вотчинная судебная юрисдикция, и уже в XIII в. знать осуществляла прямую юрисдикцию над населением своих владений.

Несмотря на такой ход развития, король по-прежнему считался единственным источником закона, но осуществлял он свою высшую власть, даруя многочисленные изъятия из судебной юрисдикции должностных лиц, которые должны были действовать как его представители. Санкционируя новый порядок вещей, король косвенным образом ограничивал собственную власть.

Ободренная своими достижениями, знать восстала против короля Вацлава I, объединившись с его сыном Пржемыслом . Хотя Вацлаву удалось сохранить власть, с этого времени знать формирует особое сословие, заменившее прежних жупанов и возвышавшееся над прочим населением благодаря своему происхождению, богатству, обще-ственным и частным привилегиям. Шляхта, не исполнявшая никаких должностей, позднее также была допущена в ряды этого сословия.

Другим формирующимся сословием было высшее духовенство. Отголоски борьбы за инвеституру, которые мы наблюдаем в Чехии в правление Пржемысла I, были весьма бурными. Вернувшись из Рима, где он присутствовал на созванном папой Иннокентием III 4-м Латеранском соборе (1215), епископ пражский Андрей начал долгую и ожесточенную борьбу за полное освобождение чешской церкви от какого-либо вмешательства светских лиц. Несмотря на налагавшиеся им интердикты и прямое вмешательство Рима, Андрею не удалось полностью достичь своей цели. Чешская церковь не добилась освобождения от налоговых платежей и выполнения земских работ, однако ей удалось обеспечить, в определенной степени, собственную юрисдикцию (privilegium fori) и значительную самостоятельность при назначении на церковные должности. Естественно, как и высшая знать, паны, высшее духовенство сосредоточило в своих руках и гражданское судопроизводство в отношении населения своих владений.

Жителям новых городов, начавших расти в Чехии с конца XII в., в этот период не удалось добиться признания себя отдельным сословием. В большинстве своем города основывались немецкими колонистами, призывавшимися последними Пржемысловичами, и их строй соответствовал немецкой модели: управление основывалось либо на магдебургском, либо на нюрнбергском праве. Города изымались из юрисдикции жупанов и освобождались от выполнения земских работ; они обладали собственной юрисдикцией и правом содержать войско.

Жители Праги и Кутной Горы, важнейшего центра добычи серебра в Чехии,— они были особенно богаты — в 1309 г. предприняли смелую попытку добиться участия в управлении страной, захватив важнейших чиновников королевства. Попытка не удалась, и бюргеры (мещане) были признаны отдельным сословием только в 1421 г. Как и в Германии, высшее духовенство и горожане являлись лучшими союзниками королей в их борьбе против растущего влияния высшей знати.

Наиболее важным следствием развития земского права было то, что с начала XIII в. чешское государство можно определять как «дуа-листическое»: политическая власть в нем принадлежала не только ко-ролю, но и привилегированным классам, представлявшим весь чеш-ский народ. Яркой иллюстрацией этому служит то, что с этого времени высшая знать как класс, позднее совместно с сословиями (все вместе они назывались нацией, народом), стала обладать собственной печатью, прикладывавшейся наряду с королевской к государственным документам. Через некоторое время королевские придворные должности и королевский суд трансформировались в земские должности и земский суд. Последний, контролировавшийся панами, в то время заменял институт сейма, в полной мере развившийся лишь в XV в. Введение tabulae terrae («досок земли Чешской») — регистра земельной собственности, чешского варианта английской «Кни-

/ . и и и

ги Страшного суда» , также является хорошей иллюстрацией этой интересной особенности развития Чехии.

Как было упомянуто выше, основания «земского права» лежали в местных обычаях, сложившихся к концу XII в. Вместе с тем известны три попытки королевской власти создать новый свод законов. Первая была предпринята Пржемыслом II в 1271 г., правда, никаких данных о мотивах и характере этой инициативы, оказавшейся бесплодной из-за противодействия высшей знати, не сохранилось. Пржемысл мог руководствоваться примером французского двора либо мог попытаться кодифицировать королевские права, борясь за ог-раничение действия земского права6.

Вторая попытка, предпринятая Вацлавом II, представляет больше интереса, кроме того, мы имеем больше информации о ее причинах и характере. Общеизвестно влияние, которое оказывал на юного короля пример Франции, к тому же он был большим поклонником новой школы римского права, расцветавшей в то время в Болонье. Одного из итальянских юристов, Гоццио из Орвието, он пригласил в Прагу как советника. Однако Вацлав II оказался не удачливее английского короля Эдуарда I (1272—1307), планировавшего аналогичные реформы в своем королевстве. Английская знать, удовлетворенная обычным правом и Великой хартией вольностей, категорически отвергла предложение короля, заявив «Nolumus leges Angliae mutari» . Чешская знать, сама того не зная, последовала примеру английской.

Пребывание Гоццио при чешском дворе, однако, не оказалось безрезультатным для истории чешского права: ему в значительной мере принадлежит замечательный горнорудный кодекс7, обнародованный Вацлавом II. Во введении к нему Вацлав обнаруживает свое пристрастие к римскому праву, именуя себя, по примеру римских императоров, «одушевленным законом» — lex animata.

Третью попытку кодификации чешского права предпринял Карл IV. Его законник, Maiestas Carolina8, не обнаруживает следов воздействия новой школы римского права, хотя Карл и был хорошо о ней осведомлен. Во введении к кодексу он ссылается как на источник на введение Фридриха II к Золотой сицилийской булле — Сonstitutio- nes regni Siciliae. Составляя 109 статей законника, Карл IV руководствовался национальными обычаями и желанием не только усилить королевскую власть, но и донести до своих подданных более высокую концепцию государства, ставя его интересы выше эгоистиче-ских целей панов или прихоти правителя.

Помимо основ публичного и конституционного права, законник содержит установления, касающиеся уголовного и гражданского права, а также процедуры судопроизводства. Особенно стремясь ускорить процедуру рассмотрения уголовных дел, Карл IV установил, что обвинения по таким делам будут изъяты из юрисдикции высшего и местных земских судов и их станут рассматривать так называемые судебные исполнители (popravct). Очевидно, эти чиновники существовали и до эпохи Карла IV, но именно он расширил их юрисдикцию по уголовным делам.

Хотя законник Maiestas Carolina не являлся систематическим изложением чешского права и не был из-за сопротивления знати некоторым содержавшимся в нем новшествам принят в качестве официального руководства, он сыграл большую роль в усилении монархического начала в строе Чешского королевства9. В заслугу Карлу IV следует поставить и то, что он укрепил узы, связывающие концепцию монархии с высшей государственной идеей, воплощенной в чешской короне. Известно, что эта идея, возникнув на Западе10, во второй половине XII в. получила уже распространение и в Чехии. Корона как символ королевства приобрела еще большую важность, когда с пресечением рода Пржемысловичей исчез династический принцип объединения земель и народа. Даже Ян Люксембургский вполне сознавал значение этого символа. Карл IV во Франции научился ценить символическое значение короны и коронационного церемониала и использовал эти символы для выражения высшей государственной идеи. Именно это имел он в виду, заказывая для коронации новую корону, которая должна была быть положена на череп св. Вацлава (умер в 929), «наследника земли чешской», и разрабатывая с благочестивым тщанием новый чин коронации11. Идея короны королевства (corona regni) как символа высшей концепции государства из Чехии проникла в Польшу и здесь также способствовала возрождению и консолидации государства при Владиславе I Локетке и Казимире III Великом.

Социальное и политическое развитие средневековой Польши являет определенные черты сходства с Чехией, но во многих отношениях заметно отличается от всего, что характеризует другие цен- тральноевропейские народы того времени. После того как в ранний период польской истории династией Пястов было достигнуто объе-динение племен, власть князя, как и в Чехии, была абсолютной. Как и в Чехии, в Польше период патриархального абсолютизма продолжался до XIII в. В X—XI вв. великие Пясты, от Мешко I (960—992) до Болеслава III Кривоустого (1102—1138), создали чрезвычайно

сильную и мощную монархическую систему, которой разумно поль-

зовались12.

В социальной сфере изначальная Польша не знала ни знати, ни феодализма: все сородичи были свободными, за исключением военнопленных и рабов. Однако классовые различия проявились рано: родовые старейшины (старосты), естественно, должны были начать считать себя выше остального народа. Все свободные могли стать воинами, но князья содержали собственные дружины. Дружинники были не только воинами и на поле боя военачальниками ополчения свободных общинников, но и правителями в княжеских укрепленных замках, гродах,— центрах политической администрации.

Таким образом, постепенно возникал привилегированный класс, выделявшийся своим богатством или высоким положением, занятым благодаря правителю. Число привилегированных значительно выросло в период распада Польши на отдельные княжества, поскольку каждый князь имел собственный двор и дружину. Необходимость защищать границы и вести войны породила спрос на воинов-рыцарей, обученных лучше обычных свободных ополченцев. Князья давали им за службу земельные пожалования, и скоро они стали отделять себя от прочего народа. Так возникал класс низшей знати. Свободные крестьяне постепенно оказывались все теснее привязаны к знатным родам или церковным институтам. Разделение на классы — магнатов, рыцарей и простой люд, в принципе, все еще обладавший личной свободой, постепенно делалось все более четким, хотя, в отличие от Чехии, рыцари обладали теми же правами знатности, что и магнаты. Отличие благородного сословия от простого народа подчеркивалось распространением немецкого обычая иметь родовой герб и титул. Гербы появились в Польше позднее, чем в Чехии, фактически лишь во второй половине XIII в., а общеупотребительными стали только к концу столетия13.

В отличие от Чехии, в Польше как отдельное сословие первым утвердилось высшее духовенство и, таким образом, приобрело в государстве выдающееся положение. Духовенство представляло собой образованный класс. Именно клирики отвечали за переписку князя с другими правителями, составляли правовые документы и заявления юридического характера. Они же первыми обеспечили себе важные привилегии и гарантии против вмешательства государства. Первые привилегии духовенству были одобрены Ленчицким съездом в 1180 г., а затем расширены в 1211 (1210) г. и 1214—1215 гг.

благодаря архиепископу гнезненскому Генрику Кетличу (1199— 1219). Он был наиболее выдающимся в Польше приверженцем церковных реформ в духе Григория VII. Церковная собственность была освобождена от почти всех государственных повинностей, а духовенство получило полную самостоятельность в решении своих дел на церковных соборах. Важные правовые привилегии были пожалованы церкви в связи с ее благодетельной ролью главного защитника общепольского единства, а также благодаря нередкому вмешательству папства в защиту польской независимости от притязаний императоров Священной Римской империи. В отличие от Чехии, высшие сановники церкви сумели добиться и сохранить положение привилегированного сословия.

Вслед за высшим духовенством горожане (мещанство) также орга-низовались как отдельное сословие. Города развивались частью из предградий, возникавших вокруг укрепленных гродов, частью из поселений, выраставших вокруг монастырей и церквей, частью из обыкновенных деревень. Как и в Чехии, первыми горожанами стали немецкие колонисты; вскоре им были пожалованы обширные при-вилегии и освобождение от государственных сборов и повинностей. Города получили статус самоуправления, основанный на магдебург- ском праве. Вслед за восходящим к нему городским правом Хелмно и Шроды новое городское право распространилось на Мазовию14.

Высшая знать, обладавшая обширными имениями и традиционно занимавшая главные земские и придворные должности, а также гораздо более многочисленная низшая знать осознали свои личные привилегии и свободы и свое положение как отдельного сословия как раз тогда, когда пресеклась занимавшая польский престол династия Пястов. Казимир III Великий, стремившийся обеспечить пре-столонаследие за своим племянником Людовиком Анжуйским (вен-герским королем Лайошем), был вынужден разрешить знати присое-диниться к переговорам. Знать в должной мере воспользовалась слу-чаем, чтобы добиться от Людовика Венгерского обещания дальнейшего расширения привилегий в обмен на признание его королем Польши (1355).

Эти привилегии были подтверждены и распространены на все благородное сословие Кошицким привилеем 1374 г. В обмен на го-товность знати признать одну из его дочерей своим государем король Людовик Венгерский освободил ее от всех налогов, кроме чисто номинального сбора в размере двух грошей с лана земли. Вместе с тем, король обещал, что государственные должности в отдельных землях будут занимать только местные землевладельцы-дворяне, а королевские наместники (старосты) 23 важнейших гродов будут принадлежать только к польской знати.

Притязания знати значительно увеличились во время междуцарствия (1382—1384), последовавшего за смертью Людовика, и в первые два года правления десятилетнего «короля» — Ядвиги. Новая возможность расширения привилегий представилась знати в связи с признанием ею новым королем Польши Ягайло Литовского, брак которого с Ядвигой был организован ею. Дальнейшие уступки были получены в 1399 г., когда Ядвига умерла, не оставив потомства.

Таким образом, правящий класс Польши состоял из высшей знати — магнатов, не только владевших огромными имениями, но и занимавших все ключевые посты при дворе и в отдельных землях. Магнаты вместе с высшим духовенством заседали в королевском совете, через который и осуществляли свое влияние на короля. Их исключительные привилегии не были гарантированы никаким особым документом, но поскольку магнаты составляли сплоченную крепкую группу, всегда признавались и уважались.

Как было отмечено выше, представление о королевской короне как государственном символе проникло в Польшу из Чехии. Та же концепция получила развитие в Венгрии, и то обстоятельство, что Польша поддерживала дружественные отношения с Венгрией, спо-собствовало легкости ее восприятия здесь, причем в Польше она приобрела особое значение. До объединения Польши престол в многочисленных княжествах Пястов передавался по наследству в пределах данной княжеской линии. Приступая к объединению госу-дарства, Владислав Локетек мог, собственно, притязать на власть только над собственным княжеством. Правда, идею польского королевства еще до Локетка проводили в жизнь Генрик IV Пробус, Пше- мыслав II (1295) и Вацлав II Чешский15. Но только после коронации Владислав Локетек смог предъявить законные притязания на власть над остальными княжествами. Символ королевской короны значительно помог переходу властных полномочий. Выражение Corona regni Poloniae (корона Королевства Польского) стало обозначать, таким образом, все польские земли, подлежащие королевской власти, в то время как слово regnum (королевство) означало лишь территорию, непосредственно подчиненную королю16.

Все это показывает, какое значение приобрела коронация в строе Польши. В XIV в. церемония совершалась в соответствии с римским коронационным обрядом, который в XV в. был адаптирован к польскому обычаю в соответствии с чешским образцом. Хотя коронационный ритуал совершался в Кракове, он оставался прерогативой архиепископа гнезненского. Только по совершении коронации король мог в полной мере осуществлять свои функции.

Поскольку изначально Польша не знала феодализма, перед первыми двумя королями-поляками встала трудная задача добиться более выраженного признания своей власти. Казимир III, однако, быстро понял, какие преимущества феодальная система дает Яну Люксембургскому по части постепенной инкорпорации силезских княжеств в состав чешской короны. Он усвоил урок и применил его в ходе успешной борьбы за присоединение Мазовии с Плоцком и Вар-шавой, управлявшейся князем-Пястом, к польским королевским землям.

После восстановления королевства польская корона оставалась наследственной. К несчастью, политические перемены второй половины XIV в. проложили путь трансформации наследственной монархии в выборную. Казимир III Великий мог надеяться, что после смерти его племянника и признанного наследника Людовика (Лайо- ша) Венгерского трон займет его внук, усыновленный им поморский князь Казимир Слупский (Щецинский)17. Если бы это состоялось, наследственный принцип, возможно, был бы спасен, однако требование Людовика, чтобы одна из его дочерей была признана его преемницей, и смерть бездетной Ядвиги открыли дорогу прямому вмешательству знати в наследование польской короны. В конце концов такое вмешательство должно было привести к коренным переменам в порядке занятия престола.

С конца XII в. верховная власть польских правителей значительно ограничивается различными льготами и привилегиями, которые они силой обстоятельств вынуждены были жаловать церковным деятелям, религиозным орденам, магнатам и рыцарям. Казимир Великий предпринял ряд смелых шагов, направленных на прекращение этого процесса и укрепление королевской власти. Он стабилизировал систему земских налогов (порадльное), восстановил королевские права над государственной собственностью, вернул регалии — монопольное право короля на доходы от таможен, рудников и чеканки монеты. Особое значение имели его денежная реформа и попытки кодификации польского права. До тех пор правовая система и судопроизводство Польши основывались исключительно на обычном праве, часто отличавшемся в различных княжествах. Казимир III собрал и до некоторой степени систематизировал эти законы, добавив к ним новые ордонансы и статуты. Вместе с тем, ему приходилось уважать местные различия бывших княжеств: статут Малой Польши был обнародован в 1346 г. или 1347 г. на Вислицком съезде знати, а статут Великой Польши в том же году на Петроковском съезде. Его примеру последовал мазовецкий князь Земовит III, обнародовав в 1377 г. Мазовецкий статут, основанный на Казимировом статуте18.

Кодифицируя польское право, Казимир III следовал примеру Карла IV в Чехии. Чешское влияние очевидно в его кодификации, но, видимо, на него большее воздействие, чем на Карла IV, оказывали римское и каноническое право. Похоже, что Казимир особенно стремился усилить основы польского права, выведенного им из прежнего хаотического состояния. Чтобы обеспечить стране должное количество хороших юристов и теоретиков-правоведов, Казимир III основал в Кракове юридическую школу, которой суждено было превратиться в университет.

Другой важной проблемой, стоявшей перед первыми правителями возрожденного королевства, было установление более тесной зависимости отдельных земель от короля. Прежние княжества по- прежнему управлялись палатинами, или воеводами, контролировавшими администрацию через собственных чиновников. Вацлав II Чешский, став польским королем, столкнулся с той же проблемой и попытался решить ее, учредив в каждой земле особых чиновников — старост, зависящих от короля. Его примеру последовал Владислав Локетек, Казимир же завершил строительство новой системы. В каждой провинции Великой Польши назначались королевские представители —старосты, призванные контролировать земскую администрацию, военные и судебные дела. Управление Малой Польшей было предоставлено непосредственно королю, постепенно учредившему должности различных чиновников, с помощью которых он и осуществлял свои функции. Должности воевод и каштелянов (castella- nus), уполномоченных, возглавлявших гарнизоны королевских гро- дов (castellum), сохранявшиеся в руках местных знатных фамилий и считавшиеся наследственными, не были ликвидированы, но потеряли свое значение. По мере того как в результате деятельности старост власть короля в провинциях росла, развивался и процесс цен-трализации управления всем королевством. Важнейшие королевские чиновники Малой Польши (составлявшей собственно regnum короля) — канцлер, подканцлер, подскарбий — все более считались отправляющими свои обязанности в отношении всего королевства.

Воеводы, однако, вскоре нашли компенсацию за потерю контроля над местной администрацией. Желая получить поддержку каких-либо своих мероприятий или совет по каким-либо важным вопросам, короли по-прежнему собирали должностных лиц и знать отдельных провинций на съезды (веча, wiece), где обсуждались их проблемы. Эти съезды могли созывать и старосты. На таких съездах они возглавляли земских чиновников и местную знать: естественно, эта новая функция значительно увеличивала их престиж. Именно из этих съездов и суждено было развиться всем известным институтам представительной системы Польши.

Еще один славянский народ, история которого тесно связана со Священной Римской империей,— это словенцы. Политическая независимость словенцев продолжалась недолго19. Земли, которые они населяли,— Штирия, Каринтия, Крайна, Истрия — вначале перешли под власть Баварии (745—788), затем франков, затем на короткое время — венгров (907—955). Когда империя распространила свою власть на все альпийские области, земли словенцев разделили судьбу герцогства Бавария, раздробленного на мелкие княжества и земли. В XI—XIII вв. ими правили мелкие немецкие династии — Бабенбер- ги, Андекс-Мераны, Шпангеймы, графы Целейские, патриархи Ак- вилейские, графы Горицкие. Лишь короткое время словенцами правил славянин: когда Пржемысл II Чешский завладел наследственными владениями Бабенбергов и Шпангеймов. После того как он потерпел поражение, правителями всей Словении стали Габсбурги.

Память об изначальной политической независимости словенцев сохранялась в церемонии интронизации герцогов Каринтии на каменном престоле («княжем камне») около Крнски-града и Госпа-Све- та в бассейне Целе. Ритуал, вышедший из употребления при Габсбургах, подробно описан в австрийской рифмованной хронике Ота- кара20.

В IX—X вв., как и у соседей-немцев, начался процесс выделения знати из состава свободного населения. В документах этого периода и начала XI в. упомянуты несколько словенцев—должностных лиц немецких герцогов. Однако в первой половине XI в. большая часть знатных словенских фамилий исчезает и их место занимают немцы.

Некоторые древние словенские обычаи, общие для всех славянских народов, сохранялись и в средневековье, несмотря на германизацию администрации. Например, старейшины словенских деревень в южной Штирии и районе Фриули назывались славянским термином жупаны , можно было обнаружить и следы местного самоуправления21. В прочих же сферах социальной и политической жизни словенцам приходилось соблюдать обычаи своих немецких властителей, причем занимаемая ими территория постепенно сокращалась из-за притока немецких колонистов.

Два других славянских народа, словаки и хорваты, в этот период участвовали в социальном и политическом развитии неславянского народа, венгров, с которыми они были объединены в одном государстве. Хорваты сохранили свой автономный статус и с Венгрией были связаны лишь общностью короля. Положение словаков не было столь привилегированным. Есть ряд указаний на то, что после окончательной аннексии словацких земель в начале XI в.22 венгерские короли обычно жаловали территорию северной Венгрии, составляющую большую часть современной Словакии, своим сыновьям как герцогство (ducatus), но тем не менее, словаки и занимаемые ими земли в составе Венгрии никогда не получали аналогичный Хорватии статус.

Вестернизация Венгрии, начавшаяся при св. Иштване (Стефане) I в начале XI в., продолжалась и в последующий период. Высшая знать, включавшая древнейшие и богатейшие венгерские роды, начала формироваться в могущественную группу, которая, как и повсюду, консолидируя принадлежавшие ей земли, разрушала политическую и судебную организацию государства вокруг королевских замков (градов). В XII в. начала появляться и низшая знать, состоявшая из королевских «воинов» (milites), королевских служилых людей — министериалов (ministeriales) и «королевских слуг» (servientes regis), а также свободных, проживавших на королевской собственности. К этому разряду населения следует добавить воинов гарнизонов королевских замков (milites castri, iobbagiones), обретавших более высокий статус, чем у просто свободных, и становившихся землевладельцами. В основном, они размещались близ границ королевства, и их значение постоянно росло. В этот же период началась колонизация Венгрии немецкими поселенцами.

Практика земельных пожалований друзьям и сторонникам, введенная св. Иштваном I, в еще большем масштабе была продолжена его преемниками. В результате постепенно формировался обширный класс земельных магнатов, ранг которых примерно соответствовал рангу прежних племенных вождей. Быстрый рост этого олигархического сословия оказывал все возрастающее воздействие на положение свободного населения. При том, что королевская власть зна-чительно уменьшилась, многие свободные попадали в зависимость от магнатов. Этот процесс достиг своего пика в начале XIII в. в результате щедрых пожалований магнатам короля Андрея (Эндре) II (1205—1235). Чтобы защитить свободы вольного населения и подтвердить привилегии знати, Андрею II пришлось издать знаменитую Золотую буллу (1222). Servientes regis и iobbagiones получили тот же статус, что и магнаты; магнаты лишались права арестовывать их без должной процедуры. Вся знать освобождалась от какого-либо налогообложения, могла отказаться нести военную службу за пределами государства, в случае же судебного разбирательства тщательно разработанная процедура должна была исключить всякие злоупотребления в ее отношении. Каждому дворянину гарантировалось право являться перед судом, ежегодно собиравшимся королем или его высшим должностным лицом — палатином, и приносить свои жалобы. Подобные же льготы были пожалованы духовенству, причем в 1282 г. они были еще расширены.

После обнародования Золотой буллы, во многих отношениях на-поминающей английскую Великую хартию вольностей, влияние низ-шей знати на управление государством значительно выросло, и короли часто искали ее поддержки против магнатов. В округах-комитатах, количество которых увеличилось с 45 в XI в. до 72 в XIII в., лишь главный ишпан (феишпан) по-прежнему назначался королем, но по условиям Золотой буллы его должность не была наследственной. Уполномоченные, судьи, асессоры, нотарии и другие чины местной администрации избирались собраниями местного дворянства. Законы обнародовались собраниями комитатов и проводились в жизнь комитатскими чиновниками. После 1435 г. даже королевские налоги, в том числе шедшие на содержание королевского войска, собирались в комитатах. Таким образом, наряду с магнатами представители низшей шляхты, зачастую обедневшей, принимали участие в управлении королевством.

Золотая булла должна была гарантировать права потомков изначальных венгерских завоевателей. Они не должны были попадать в зависимость от магнатов. В последующий период не только венгры, но и многие словаки и румыны включались в состав дворянства. Иногда целым деревням королем жаловалось дворянское достоинство. И все же, хотя численность низшей шляхты была очень велика, несвободного населения, попадавшего в феодальную зависимость, было много больше: оно составляло до девяти десятых жителей Венгрии.

С другой стороны, следует признать, что Золотая булла открыла дорогу феодализации Венгрии и усилению феодальной зависимости. Бела IV (1235—1270), видя эту опасность, пытался остановить рас-пространение феодальных отношений и обуздать своеволие магнатов. Нашествие татар обусловило неудачу его усилий. Колонизация обезлюдевшей страны язычниками-куманами (половцами) в конечном счете усилила неславянские элементы в Венгерском королевстве и исключила последнюю возможность того, что славянское население будет играть в нем выдающуюся роль. В правление последних Арпадов могущество магнатов продолжало расти. Они установили контроль над древней системой комитатов и многие «королевские слуги» попали от них в феодальную зависимость. Страна распалась на полунезависимые владения, управлявшиеся группами магнатов. Лишь центральная часть государства и еще две небольшие области оставались в непосредственной власти короля. Период олигархического правления продолжался с 1301 до 1310 гг.

Если бы Словакия составляла единое политическое образование в составе Венгерского королевства, существовала бы возможность основания каким-либо могущественным магнатом полунезависимого лена на севере Венгрии. Такую попытку, действительно, предпринял Матуш Чак, один из могущественных магнатов, влиятельный член олигархической группировки, определявшей наследование венгерского престола после пресечения династии Арпадов. Матуш Чак создал квазинезависимое владение в западной и центральной части современной Словакии и в 1299 г. сделал город и замок Тренчин своей столицей. Став палатином, Чак завел собственный двор и посредством феодальных связей распространил свою власть на многих свободных. Именно Чак привлек большую часть венгерского дворянства на сторону чешского кандидата на венгерский престол Вацлава III. В то же время отступничество Чака было главной причиной, заставившей чехов оставить Венгрию. Карл Роберт Анжуйский победил благодаря поддержке Чака. Когда же вскоре магнаты восстали, король в ходе продолжительной борьбы с олигархами сумел отвоевать большую часть территории, контролировавшейся Чаком, хотя центр его власти, Тренчин, захватил только после смерти последнего (1321).

Хотя Чак правил на огромной части территории Словакии, он никогда не намеревался создать что-либо вроде словацкого герцогства и для усиления власти едва ли взывал к национальным чувствам своих подданных. Он был всего лишь представителем могущественной магнатской олигархии Венгрии, стремившейся к расширению своего могущества и влияния.

Многие магнаты погибли вместе с Чаком во время войн, которые вел против них новый король Карл Роберт Анжуйский (1308—1342), преисполненный решимости обуздать их могущество и укрепить ко-ролевскую власть. Король добился успеха и создал новую, более по-слушную себе знать, передавая конфискованные земли своим сто-ронникам (часто иностранного происхождения) в борьбе с олигархами. Из этих магнатов, высших чиновников и прелатов он сформировал лояльный королевский совет. Карл Роберт реорганизовал суд и канцелярию, сосредоточив судебные дела в особом учреждении, воз-главляемом секретарем, но подчиненном высшему канцлеру (supre- mus cancellarius).

Карл Роберт ввел в Венгрии обычаи французского и итальянского рыцарства. При нем положение новой высшей шляхты регулировалось в соответствии с феодальными нормами. Знать должна была поставлять в королевскую армию особые отряды в соответствии с размерами своих владений и вести их в бой под своим знаменем (banderia). Военные отряды мелкой и средней шляхты входили в состав бандерий своих комитатов. Эту политику продолжил его преемник Лайош I Великий (1342—1382), в 1351 г. заново кодифицировавший права и обязательства венгерского дворянства. Чтобы обезопасить и упрочить новую военную организацию, он ограничил право дворянства свободно распоряжаться своей собственностью и, таким образом, предотвратил раздробление огромных владений на более мелкие поместья.

Карл Роберт реформировал королевские финансы и благодаря удачной денежной реформе, основанной на золотом стандарте, поставил экономику Венгрии на прочную основу. Все эти реформы, конечно, глубоко отразились на словаках. Открытие золотых и серебряных рудников в северной Венгрии вызвало возникновение, рост и процветание шахтерских городов на территории современной Словакии. Горное дело организовывалось по чешскому образцу. Крем- нице (важнейшему из новых городов) был пожалован горный устав Кутной Горы, Банской Штявнице — Иглавы в Моравии. Другие гор-норудные города, основанные на словацких землях,— Банска Быст- рица, Гельница, Рожнява, Пуканец.

Первыми горняками и жителями новых городов были, естественно, немецкие колонисты, городской строй основывался на магде- бургском или нюрнбергском праве. Вскоре, однако, в городах стало селиться и коренное население, что постепенно меняло их облик. Город Жилина, например, получил от Лайоша Великого особую «привилегию для славян» (privilegium pro Slavis), что доказывает, в частности, рост словацкого населения в новых центрах. Кроме того, по мере того как колонисты-словаки проникали все дальше в лесные массивы, новые поселения основывались в сельской местности. В то же самое время в северную Венгрию продвигаются украинские колонисты, вливаясь в ряды славянского населения, начавшего пересекать Карпаты уже в X в. Они не пользовались особым статусом, подобно другим колонистам, в частности куманам-половцам, секеям, саксонцам и румынам в Трансильвании, поскольку их массового одновременного расселения в Венгрии не происходило, но в их деревнях у них были собственные старосты, солтысы.

Политический статус хорватов в Венгрии был совсем иным, чем у других народов и колонистов. Преемники короля Коломана (Кальмана) соблюдали условия договора, заключенного в 1102 г. с представителями хорватской знати, признавшей его королем Хорватии. Поэтому земли хорватов считались не завоеванными (partes subiugate), а присоединенными (partes adnexae). Исключительный статус Хорватии подчеркивал особый коронационный ритуал венгерского короля королем Хорватии. Особая хорватская коронация была ликвидирована в XIII в., возможно, в 1205 г., когда престол перешел к Андрею (Эндре) II, но и позднее независимый статус Хорватии соблюдался. Как короли Хорватии венгерские правители носили титул «король Хорватии и Далмации» (rex Croatiae et Dalmatiae). Хорватия управлялась баном — наместником короля, высшим чиновником королевства. Иногда в качестве правителей венгерские короли посылали в Хорватию своих сыновей или младших братьев, принимавших титул герцога (dux) или воеводы. Герцоги, баны носили титул dux, ba- nus Slavoniae (иногда также — всей Славонии, totae Slavoniae, подчеркивая, что их власть распространяется на все королевство Хорватию).

Со второй половины XIII в. венгерские короли начали назначать двух банов: одного для Паннонской (Посавской) Хорватии, включавшей земли между реками Дравой и Савой, а другого для остальной части королевства. Первая область стала называться Славонией, а Далматинской Хорватией именовались земли между Славонией и Адриатикой.

Герцоги действовали как настоящие короли, называя себя герцогами «милостью Божией» (Dei gratia). Они назначали собственных ба- нов и епископов, подтверждали королевские привилегии, выступали высшими судьями, чеканили собственную монету, распоряжались финансами и созывали сословные собрания — саборы. Власть бана тоже была очень велика, хотя и меньше, чем у герцогов. Его пред-ставителем был vicebanus, печать которого хранил протонотарий, из-биравшийся собранием знати.

Изначально сословные собрания, как и в Чехии и Польше, представляли собой не собственно сеймы, а судебные сессии. Кроме магнатов и высшего духовенства их членами были низшая знать и представители городов. Председательствовали король, герцог или бан. Хотя начиная с XIII в. обычно собирались два сабора — для Славонии и Далматинской Хорватии, иногда собирался сабор, общий для всего королевства (congregatio totius regni Slavoniae). Характер политических органов саборы приобрели только начиная с XV в.

Страна по-прежнему делилась на жупы, управлявшиеся жупанами. Жупан председательствовал в местном суде, апелляцию на его решения можно было подавать суду бана. Гарнизонами королевских замков командовали градчики. Владения церкви и наследственной аристократии (perpetui comites, кнежье) были изъяты из юрисдикции жупанов и подлежали суду непосредственно бана. Последние коро- ли-Арпады жаловали многочисленные освобождения от судебной власти бана. Карл Роберт в 1325 г. отменил все эти льготы, разрешив апеллировать на суд бана только королю. Однако эта мера повлекла за собой ограничение независимости Хорватии. Короли передавали такие апелляции высшему суду Венгрии, который, таким образом, оказался в определенном смысле выше суда бана; подобная ситуация вызывала протесты хорватов.

Влияние Венгрии все более и более распространялось в Хорватии. Особенно это было заметно в Славонии, расположенной ближе всего к собственно Венгрии. Например, хотя племенные жупы в собственно Хорватии сохранялись до XIV в., в Славонии они по венгерскому образцу вскоре были объединены в более крупные образования. В Славонии вскоре начали появляться аристократические венгерские семьи, Карл Роберт положил начало новой чиновной аристократии. В то же время в собственно Хорватии сохранялась и своя аристократия. В Славонии распространялись венгерские обычаи и установления, иногда они проникали и в Далматинскую Хорватию. Как и в собственно Венгрии, в Славонии новые города и деревни основывались на немецком праве. Мало-помалу мадьяризация хорватского общества и его обычаев придавали Славонии все более венгерский облик. В XV в. продолжали развиваться ассимиляционные процессы, особенно учитывая, что с 1442 г. славонский сабор начал посылать своих представителей (nuntii, oratores regni Slavoniae) на венгерские сеймы.

Далматинская Хорватия продолжала выказывать больше независимости. Одной из причин этого было то, что здесь собственная правовая система могла формироваться не только на базе обычного права, но и римско-византийского. Последнее сохранялось в прибрежных городах и на входивших в состав Византийской империи Далматинских островах Адриатики, на которые постоянно притязали короли Хорватии23. Вскоре на острова и в города начинает проникать славянский элемент; тесные связи между этими осколками Рим- ско-Византийской империи и собственно Хорватией оказали влияние на развитие хорватского публичного и частного права.

Прибрежные города сумели сохранить свой автономный статус и во время венецианского господства, и под властью Хорватии или Венгрии. Обычно ими управляли князь (comes, кнез), нередко назначавшийся венецианцами, которому был придан заместитель-викарий (vicarius), и судьи, избиравшиеся городскими советами. В Дубровнике (Рагузе) было три совета — Большой совет (Большое вече), апелляционный Сенат (Вече умоленных) и административный Малый совет (Малое вече). С византийских времен сохранялись городские сходки, объединявшие все взрослое мужское население, но к концу XIV в. они стали выходить из употребления. В Дубровнике, скажем, функции сходки по решению важнейших вопросов городского управления перешли к Большому совету.

Все далматинские города имели собственные статуты, основанные на древних традициях, восходящих к римскому или византийскому времени, дополненные нормами славянского обычного права и ис-пытавшие сильное воздействие итальянских и, особенно, венецианских правовых отношений. Важнейшим является статут Дубровника (Рагузы) — liber statutorum civitatis Ragusii 1272 г. (сохранился лишь в бо-лее поздних копиях). У Сплита был собственный статут, датирующийся 1240 г. (сохранился лишь восходящий к нему статут 1312 г., демонстрирующий заметное присутствие, наряду с нормами обычного права, положений римского и канонического права; во второй половине XIV в. возникла его новая дополненная редакция).

Статут Задара (Зары), также датирующийся началом XIV в., обнаруживает итальянское влияние, одна из его частей содержит морское право. У Шибеника был древний статут, отразившийся в памятнике, датирующемся 1305—1322 гг., и затем пополнявшийся в XIV— XVI вв. Этот статут представляет большой интерес в связи со своим в значительной мере славянским происхождением: Шибеник был хорватским поселением. Существуют особые статуты Далматинских островов Адриатики, в частности Корчулы, Брача, Хвара, Ластово, Млета. Эти статуты имеют более славянский характер, они содержат законы и предписания, касающиеся земледелия, виноградарства и рыболовства. Наиболее древним из них является статут Корчулы, частично существовавший уже в 1214 г.24

Наиболее важным для истории хорватского права является Ви- нодольский статут, составленный на хорватском языке в 1288 г. В XIII в. Винодольская жупа простиралась вдоль побережья от Нови- града (Нови) до Риеки (Фиуме), ее статут оказал огромное влияние на хорватское право. Он включает нормы публичного права, касающиеся обязательств горожан в отношении главы жупы и церкви, и интереснее в части уголовного, а не гражданского права. Содержит он и ценные указания относительно сложившейся системы судопро- изводства25.

В этот период началось развитие одного из прибрежных городов, Рагузы (Дубровника), в квазинезависимый город-республику. Рагуза (Ragusium) была основана в VII в. выходцами из Эпидавра, римского города, разрушенного аварами и славянами. Его изначальными обитателями были латины, славянский элемент начинает проникать с X в. В 1199 г. князем (comes) Дубровника был славянин — Добро- слав. До 1205 г. город находился в зависимости от Византии, в 1205— 1358 гг.— под властью Венеции, в 1358—1526 гг.— под номинальным сюзеренитетом короля Венгрии и Хорватии. Уже в XII в. он начал заключать торговые договоры с итальянскими городами. Значение Дубровника возросло в XIII в., когда к нему перешел ряд островов — Локрум, Колочеп, Лопуд, Ластово и Млет, а в XIV в. территория еще увеличилась благодаря сербскому царю Стефану Душану и боснийскому королю Степану, благожелательно относившимся к этому растущему торговому центру Адриатики. Объем торговли Дубровника с балканскими странами был особенно велик в XIV в., впоследствии его жители в большей мере сосредоточились на морской торговле. Термин «аргозий», «большое торговое судно», происходит от названия Рагузы, процветание которой составило прочный базис для дальнейшего развития хорватской цивилизации.

Мало что нового можно сказать относительно строя Второго Бол-гарского царства и его общественного развития. Государственный строй Болгарии был соотнесен с византийской моделью уже царем Симеоном Великим; в течение двух столетий, когда Болгария была византийской провинцией, происходит византинизация управления и развивавшейся системы общественных отношений. И позднее, несмотря на свою враждебность к Византии, болгарские цари не имели другого выбора, кроме как развивать ту же традицию.

Продолжалось применение титула, усвоенного Симеоном Великим в подражание византийцам: «Во Христе благоверный царь и самодержец всех болгар и греков»; как и византийцы, говоря о себе, болгарские цари употребляли выражение «мое царство» (также поступали и сербские правители).

Интересно, что вместо византийского термина «василевс», равнозначного римскому «император», болгары, а позднее также сербы и русские пользовались титулом «царь», образованным от латинского «цезарь». Наиболее явное указание на такую этимологию содержат древнеславянские документы, содержащие термин «цісарь», позднее — «цьсарь». Слово возникло в те отдаленные времена, когда славяне поддерживали связи с римлянами, и перешло к ним, возможно, через готское посредство.

Папой были пожалованы Калояну корона, скипетр и знамя (плат) с изображением св. Петра, но царей часто изображали с византийским венцом. Сама корона называлась по-византийски диадемой. Часто изображается скипетр, увенчанный крестом или державой; державы с крестом изображены только на монетах Ивана Асеня II. В торжественных случаях цари представали в драгоценном пурпурном одеянии, багрянице, с поясом, украшенным драгоценными камнями: все в соответствии с византийским церемониальным убором.

Болгарский двор также строился в соответствии с византийским образцом. Цари ввели титул деспота, следующий за царским, дававшийся правителям княжеств-провинций. Как и в Византии, родственники царя назывались севастократорами, глава канцелярии — великим логофетом, глава финансового ведомства — протовестиарием. Почти все византийские придворные должности имели соответствия при тырновском дворе.

Административные единицы, провинции, обозначались греческим словом хора, наместники царя, сосредоточивавшие судебную, финансовую и административную власть, назывались кефалиями. Налоговая система была почти такой же, как и при византийском господстве; облагались постройки, скот, земельные наделы, особый налог взимался для содержания местных чиновников.

Номинально царь был самодержцем, но в действительности, как явствует из политической эволюции Второго Болгарского царства, его власть значительно ограничивалась болярством. Боляре, как и во времена Первого Болгарского царства, делились на два разряда: великие и малые; малые соответствовали западноевропейским рыцарям. Похоже, что эта дифференциация болярства со временем становилась все более ярко выраженной. Численность боляр значительно возросла, поскольку в его состав влились многие куманы (половцы).

Естественно, кадры чиновников и управителей черпались царями из состава боляр. При царе существовал болярский совет (синклит), боляре участвовали в созывавшихся царями соборах. Во время часто случавшихся междуцарствий боляре управляли государством и из своей среды выбирали новых царей. Высшие церковные иерархи — епископы и настоятели монастырей — также входили в синклит, а на соборах имели приоритет над болярами.

Это показывает, что высшее духовенство, при том, что его численность уменьшилась, сохраняло привилегированное положение. Тырновская патриархия включала только семь епископий, в то время как в Первом Болгарском царстве в правление царя Петра их было сорок. Высшее духовенство имело обширные привилегии и льготы, включая судебный и налоговый иммунитет. Существовали многочисленные монастыри, наиболее известным из которых был Риль- ский; кроме того, ряд монастырей болгары имели на Афоне, из них важнейший — Зограф. Низшее духовенство происходило из простого народа; подобно ремесленникам и городским торговцам, оно принадлежало к свободным, но не составляло привилегированного класса.

Крестьяне находились в зависимости от боляр, либо непосредственно, в качестве челяди, либо обрабатывая барскую запашку; последние назывались византийским термином парики (paroikoi). Существовали и свободные крестьяне (epoikoi), владевшие участками земли и обязанные платить государственные налоги и выполнять общественные работы, однако их количество уменьшалось в связи с тем, что налоги и повинности делались непосильными, и многие из них предпочитали становиться париками боляр или монастырей.

В отличие от средневековой Западной Европы, города Болгарии не добились какого-либо политического статуса. Большая часть их восходила к древнеримским поселениям, хотя вокруг укрепленных мест, становившихся административными центрами, возникло и некоторое количество новых городов. Главным занятием горожан была торговля, что было чрезвычайно существенно для эпохи Второго Болгарского царства, являвшегося средоточием важных торговых путей, соединявших Италию и Адриатику, с одной стороны, и Фесса- лоники и черноморское побережье — с другой26.

Политическое и социальное развитие сербов в этот период протекало сложнее, чем у болгар, поскольку сербы поддерживали непосредственные связи не только с Византией, но и с Западной Европой. В развитии Сербии очевидны и западные, и восточные влияния.

Власть сербских правителей носила более абсолютный характер, чем у болгарских царей. Это связано с тем, что на заре политической независимости Сербии там не было аристократии. Единственное упоминание о существовании знати, а также князя содержится в источниках, относящихся к Нарантании, земле неретвлян. Умершие правители назывались святыми, как и в Болгарии, что является пережиточной формой титула «божественный» (theios), дававшегося римским и византийским императорам. Начиная с XIII в. правящие сербские короли именовались «светородными» (т. е. священнорож- денными) — как преемники и потомки св. Симеона (Стефана Немани), канонизированного церковью: такое именование является сербской версией византийского титула «порфирородный» (porphyrogenne- tos, «рожденный в пурпуре»), дававшегося отпрыскам правящего императора.

Сербские короли притязали и на византийский титул самодержец (автократор) как выражение абсолютной власти монарха: даже Стефан Душан присоединил его к пышному титулу «царь сербов и греков», а королевский титул предоставил наследнику престола.

Сербы усвоили и другой византийский институт — назначение соправителями членов династии. В некоторых случаях этот обычай должен был компенсировать недостаточное развитие принципа наследственного замещения престола: король по своему выбору или по рекомендации собора знати, представлявшей сербский народ, избирал своим преемником любого члена правящего рода. Принцип выборности в полной мере действовал в Боснии, что было одной из главных причин падения недолговечного Боснийского королевства.

Византийские и западноевропейские элементы присутствуют в символике королевской власти. Корона имеет западноевропейское происхождение и была пожалована Стефану Урошу I папой. Трон часто изображается на фресках и монетах. Король, сидя на троне, держит в одной руке скипетр или меч, либо державу, увенчанную крестом, иногда знамя и крест. Он носит пурпурную мантию и украшенный драгоценностями пояс. Подобно византийцам, болгары и сербы не знали геральдической символики. В то же время на гербе деспотов появляется золотой двуглавый орел или лев, явно имеющий западноевропейское происхождение. Босния, имевшая более тесные связи с Венгрией, в отношении геральдики восприняла венгерские обычаи.

Как и в ранний период сербской истории, страна делилась на области — жупы, управлявшиеся жупанами — наместниками короля, соединявшими в своих руках не только гражданскую, но и военную администрацию, а также судебную власть. Особый чиновник управлял финансами и отвечал за сбор налогов. Изначально все должностные лица, от старосты деревни до высших сановников и членов правящего рода, носили титул кнез, соответствующий латинскому comes. Позднее он стал прилагаться только к представителям высшей знати и к концу существования независимого Сербского государства стал почти равнозначен королевскому титулу. Должностные лица назывались властелями, властеличами. С XIII в. распространяются некоторые византийские титулы, например севаст (от sebastos, «достойный поклонения, священный») и кефалия (от kephale, «глава», первоначально означал командиров гарнизонов приграничных городов). Придворные титулы имели обычные соответствия, но с прибавлением эпитета «великий» — еще одно подражание византийскому обычаю.

Стефан Душан, приняв царский титул и введя многие византийские должности и титулы, не стал полностью следовать византийскому придворному церемониалу. Он отменил титул жупан (сохранившийся лишь в Боснии), заменив жупанов наместниками, носящими греческий титул кефалия, и в то же время создал новую должность королевского судьи. Канцелярия сербских королей и царей, в общем, была организована по византийскому образцу.

Развитие аристократии в Сербии начинается только с конца XII в. и происходит и под западноевропейским, и под византийским влиянием. Высшая знать происходит из родов жупанов и других высших должностных лиц, а также потомков отдельных ветвей королевской фамилии; поначалу ее представителей называли вельможами, затем был усвоен термин властелин (мн. ч.—властели), являющийся калькой греческого архон («правитель, начальник, повелитель»). Представители низших разрядов знати назывались войниками (подобно византийским воинам — стратиотам) и соответствовали западноевропейским рыцарям.

Воздействие знати на королевскую администрацию осуществлялось, во-первых, через королевский совет, состоявший из высших должностных лиц, которыми являлась только знать, членов знатных родов и церковных иерархов, и, во-вторых, через соборы. Сербские соборы (зборы, састанаки, скупщины) упоминаются начиная с правления Стефана Немани. Они собирались королем и включали высших должностных лиц, представителей высшей знати, военачальников (воевод), некоторых представителей низшей знати и, кроме Боснии, высшее духовенство. Поскольку постоянной королевской резиденции ни в Сербии, ни в Боснии не существовало, соборы проходили там, где в данный момент находился двор. На них обсуждались вопросы наследования престола, назначения соправителей, отречения, а также важнейшие церковные дела, такие как выборы архиепископа, учреждение новых церковных институтов. Боснийские соборы оказывали большее влияние на государственные дела и сохраняли право избрания нового правителя27.

Знаменитый Законник Стефана Душана, важнейший сербский памятник права, также был принят на соборе в Скопье в 1349 г. В нем нет гражданского законодательства, главное содержание составляет публичное и уголовное право. Обнаруживается некоторое влияние византийского законодательства, но основными его источниками являются законы, принятые предшественниками Стефана Душана, и сербское обычное право28. Византийские частно- и гражданскопра- вовые нормы доминируют в другом сербском памятнике этого периода, так называемом «Законе царя Юстиниана».

Вхождение в ряды знати было обусловлено владением наследственным безусловным имением — баштиной. С конца XIII в. короли восприняли византийскую практику предоставления знати земель и деревень в условное держание (прония, pronoia). Его владелец не мог свободно им распоряжаться (хотя оно и могло быть унаследовано) и был обязан нести с него военную службу. Система пронии была распространена в Сербии и Зете (Черногории) до конца XV в., но не получила применения в Боснии29.

Сербское духовенство пользовалось огромным авторитетом. После основания архиепископства было создано восемь новых еписко- пий, а после учреждения патриархии их количество значительно увеличилось. Многие епископы имели резиденции в монастырях, которые были чрезвычайно многочисленны и, в общем, лучше обеспечены, чем епископства. Главные монастыри (Студеница, Жича, св. Георгия в Скопье и Хиландарский на Афоне) назывались «королевскими» и, в подражание византийскому обычаю, освобождались от епископского суда. Низшее духовенство содержалось либо за счет собственности, которая могла быть пожалована их церквам, либо за счет наделения «тремя полями по закону»; все, чем оно владело, освобождалось от налогообложения. Получало оно доход и от особого налога, которым облагались прихожане.

Католики, в основном жившие на побережье, подчинялись барскому архиепископу и которскому епископу; много здесь было бенедиктинских монастырей.

Сербские города никогда не играли особенно важной роли в политической жизни страны. Новые города развивались из поселков, возникавших вокруг укрепленных административных центров (яркой иллюстрацией этому является то, что слово град означает и укрепленный пункт, замок, и город). Некоторые города стали важными торговыми центрами, но они никогда не приобретали того значения, которое имели западноевропейские города. Администрацию осуществляли начальник гарнизона, кефалия, а также кнез, контролировавший торговую деятельность, и сборщик налогов. Византийские города и при сербском господстве сохраняли муниципальную организацию и управлялись градоначальниками и судьями, избиравшимися из нобилитета.

Самоуправление сохраняли только романские города на побережье. Сохранился статут Котора, причем кнез (comes), наместник короля, обязывался добросовестно соблюдать его. Демократическая сходка горожан в XIV в. трансформировалась в Большой совет, включавший наиболее выдающихся граждан, составлявших местный ноби- литет30.

Крестьяне, называвшиеся в Сербии себры, а в Боснии кметы, в ос-новном, жили на землях, принадлежавших либо королю, либо знати, либо духовенству, и несли такие же тяжелые повинности в отношении государства и своих господ, что и византийские и болгарские парики. Введение института пронии еще ухудшило ситуацию, поскольку два дня в неделю им приходилось работать на прониара. Развитие сербского крестьянства повторяло развитие крестьянства западноевропейского. Крестьянам не разрешалось по своему усмотрению менять место жительства, а Законник Стефана Душана предусматривал тяжелые наказания предоставившим убежище беглым без письменного разрешения царя. На землях знати и монастырей жили много-численные отроки, статус которых, близкий к рабскому, также регу-лировался Законником Стефана Душана.

Организация земледелия в Сербии испытала значительное византийское влияние31. Финансовое управление было во многом сходно с болгарским: многие налоги были аналогичны, причем в этой сфере также очевидно византийское влияние.

Интенсификация с XIII в. разработки природных ресурсов значительно способствовала обогащению Сербии и ее правителей. На рудниках в Сербии и Боснии в основном работали немцы (саксонцы), которые переселялись из Венгрии, привлеченные обещаниями особых привилегий. Получив статус самоуправления, они принесли в Сербию саксонское горнорудное право, сохранившееся в турецком переводе. Оно подробно регулирует права и обязательства горняков, содержание рудников и требования к продукции. Горнорудное дело способствовало развитию торговли, так что средневековая Сербия была вполне процветающим государством.