НУБИЯ И НИЛЬСКИЙ СУДАН1

Юсуф Фадл Хасан

Цивилизация средневековой Нубии известна, несомненно, лучше, чем цивилизация ее предшественников, благодаря отчасти изобилию археологических находок из Нижней Нубии и Донголы, отчасти большому объему информации, содержащейся в средневековых арабских источниках и, наконец, суданским устным преданиям (Monnert de Villard, 1938; Adams, 1977; Hasan, 1967, pp.

Вследствие распада царства Мероэ образовались три независимых государства. В арабских источниках того времени их называют Билад эль-Нуба, а их обитателей - нуба, или нубийцы. Этот регион также составлял восточную часть территории, которую средневековые мусульманские географы называли - Билад элъ-Судан, «Земля черных». Это название относилось к поясу африканских стран, расположенных южнее Сахары, который протянулся от Красного моря до Атлантического океана. Однако к концу XIX в. название «Судан» стало все чаще относиться к территориям южнее Египта, т.е. к Нубии и землям народа беджа (бедауйе). Название «Нильский Судан» относится к прибрежным территориям вплоть до Сеннара.

Первым из трех нубийских царств, если смотреть с севера, была Нобатия (по-арабски Эль-Марис) со столицей в Баджраше (современный Фара с), протянувшаяся от первого до второго порога Нила. Второе царство Мукурия (по- арабски Эль-Мукурра) охватывало регион среднего Нила, протянувшийся до пятого порога (и, возможно, еще южнее, до Эль-Абваба) (Monnert de ViUard, 1938, р.

Третьим царством было Алодия (по-арабски Алоа) со столицей Соба, находившейся в нескольких километрах южнее современного Хартума. Южную границу государства Алоа определить сложно, хотя, судя по всему, его влияние простиралось до Сеннара, где были найдены останки христиан (Crowfoot, 1927,XIII; р. 142\Arkell, 1959, XL, 45).

Восточная и западная границы Нубии представляли собой участки обрабатываемых земель на обоих берегах Нила, порой достигающие ширины в 1,5-2 км. Остальная часть была пустыней, местами заселенной кочевниками, самыми значимыми из которых были беджа, жившие в восточной пустыни. Пустыни пересекались караванными путями, связывавшими Нубию с тропической и Западной Африкой, с Египтом и портами Красного моря.

На ограниченной территории обрабатываемых земель Нобатии и Мукурры нубийцы занимались земледелием на низких, затопляемых при разливе Нила равнинах, а также в естественных низинах или бассейнах, куда направлялась вода при подъеме уровня Нила. Более высокие участки орошались с помощью устройств для поднятия воды, которые появились еще во время Мероэ, - шадуфов, или журавлей, управляемых вручную, и водяных колес, приводимых в движение быками.

В Алоа было больше плодородных земель, располагавшихся, во-первых, вдоль берегов Нила и двух его главных притоков и, во-вторых, на луговых обрабатываемых равнинах Бутаны и Гезиры - землях между Голубым и Белым Нилом (Adams, 1977, 20, рр. 52-54).

Хотя система хозяйствования этих трех царств базировалась в основном на земледелии, она, помимо торговли, дополнялась пастушеством, к которому люди обращались как к альтернативной деятельности в тяжелые времена. В Алоа, на тех территориях, где осадков выпадает достаточно для разведения овец и верблюдов, люди вели кочевой или полукочевой образ жизни.

Промежуточное положение, которое Нубия занимала между развитыми цивилизациями Средиземноморья и культурами тропической Африки, обусловило ее восприимчивость ко многим достижениям в области культуры и идеологии. Египет времен фараонов, а затем и сменившие его государства оказывали возраставшее со временем влияние на Нубию, которое оставило неизгладимые отпечатки почти на всех сторонах кушитской цивилизации, включая религиозные убеждения, храмы, погребальные обычаи, методы строительства и способы орошения.

ОБРАЩЕНИЕ НУБИИ В ХРИСТИАНСТВО

Между VII и XVI вв. Нобатия, Мукурра и Алоа подверглись влиянию двух важных культурных течений, которым суждено было стать доминирующими факторами в истории и культуре этих царств. Первым из них было обращение в христианство народов Нобатии, Мукурры и Алоа примерно в 580 г., с этих пор христианство доминировало на протяжении более 800 лет.

Однако не успело христианство стать в этих государствах господствующим вероисповеданием, как в Египте, Нобатии и Мукурре появилось второе культурное течение - ислам. Постепенно ислам получил признание, заполнив культурный вакуум, образовавшийся в результате распада нубийского христианства. Процесс обращения в христианство начался с прибытием из Египта гонимых христиан. Впоследствии он усилился с появлением двух официальных миссионерских групп, представлявших две соперничавшие христианские доктрины: диофиситов, придерживавшихся идеи о двойственной природе Христа, и «яковитов», или монофиситов, учение которых было осуждено как ересь Халкидонским собором в 451 г. Напротив, диофиситская секта выступала сторонницей официального вероучения византийской Церкви, которая осудила учение монофиситов. Движение монофиситов обычно отожествляли с египетской коптской Церковью.

Детали произошедшего обращения мы обсуждать не станем. Достаточно установить, что к 580 г. во всех трех царствах произошел формальный процесс обращения, особенно среди представителей правящей элиты. Хотя постепенно главное положение в Нубии заняли монофиситы, существует ряд свидетельств, подтверждающих, что в течение долгого времени в этой стране практиковались и диофи- ситские обряды.

Принятие нубийцами христианства произвело фундаментальную перемену в идеологии их цивилизации. Новая вера стала важным фактором в культурной жизни нубийцев и привела к существенным переменам, которые отделили этот период от предыдущих и последующих периодов истории Судана.

Влияние христианства проявилось в погребальных обрядах, архитектуре зданий, орнаментации и символах. Вероятно, лучшим примером, демонстрирующим быстроту перехода от языческих верований к христианству, был отказ от языческих погребальных обрядов, и с христианством появилось совершенно иная форма погребения умерших Исчезла древняя практика захоронения вместе с усопшим его вещей, а также вера в божественную природу царей. Лишенный своих прежних атрибутов царь перестал быть центральной фигурой в христианской Нубии. Люди начали прославлять «небесного царя», который имел большую власть над умами и душами людей, чем государство. Прежние убеждения сменились новыми канонами веры, искусства, архитектуры и литературы. Если рассматривать этот процесс в целом, то можно считать, что на протяжении всего средневековья христианское вероисповедание оставалось главным двигателем нубийской цивилизации (Hasan, 1967, рр. 8-9; Adams, 1977, рр. 439-440, 481-501; Shinnie, 1978, р. 557; Gaddalak, 1959, XI, рр. 38-42; Torok, 1988, рр. 70-71).

НУБИЙСКИЕ ДОГОВОРЫ

Исламское завоевание Египта в 641-642 гг., который ранее был византийской провинцией, решительным образом изменило его политический и идеологический статус. Став провинцией исламского халифата, Египет мало- помалу превратился во влиятельную арабизованную и ис- ламизованную страну.

Вторжение мусульман в Нубию, вероятно, было спровоцировано пограничными набегами нубийцев в поддержку своих собратьев-христиан в Египте. Арабы организовали две крупные кампании: одну - в 641 -642 гг. и вторую - в 651-652 гт. Они столкнулись с отважным сопротивлением знаменитых нубийских лучников. Но при второй военной кампании нубийцы были особенно напуганы катапультами, бомбардировавшими кафедральный собор Донголы. Арабы все же приняли предложение нубийцев о мире, не сумев одержать решительную победу. Достигнутая договоренность была ни чем иным, как «договором о безопасности», или пактом о ненападении, в соответствии с которым ни одна из сторон не могла нападать на другую. В этом договоре также признавались обоюдные торговые интересы обеих сторон. Стороны пришли к соглашению, что нубийцы будут ежегодно поставлять 400 рабов мусульманскому правителю Египта в обмен на продовольствие и одежду. Мусульманам было позволено приезжать в Нубию, но только в качестве торговцев, а не для постоянного проживания; эта же привилегия давалась нубийцам, приезжавшим в Египет (al-Maqnd, 1922, III, рр. 290-293; Ibn'Abdal-Hakam, 1920, р. 189 ■,Hasan, 1967, рр. 20-24; Hinds & Sakkout, 1981,рр.210- 216). Это соглашение, известное под названием бакта, оставалось в силе и прослужило основой мусульманско-нубийских отношений в течение шести столетий. Этим договором была заложена прочная основа мира и экономического процветания, ставшие существенными характеристиками средневековой нубийской цивилизации.

Вероятно, именно в это время произошло объединение Нобатии и Мукурры. Донгола стала главным центром политической власти в этих двух регионах. Однако ведущую роль в экономическом и культурном росте по-прежнему играла Нобатия. Организация торговых сделок между Мукуррой и исламским миром в соответствии с условиями Бакта, судя по всему, привела к расширению этой торговли и ее выходу за пределы традиционных рынков, а также к выгоде для обеих сторон (Adams, 1977, рр. 453- 454, 464, 501-506). Нубийцы экспортировали рабов, финики, медь, слоновую кость, гончарные изделия (и золото из Нубийской пустыни) в обмен на промышленные товары типа тканей, стекла и керамики и продукты питания (Michalowski, 1981, р. 335Jakobielski, 1986, р. 232). Для соблюдения условий Бакта и удовлетворения растущей потребности мусульман в рабах нубийцам, которые выступали в роли посредников, приходилось искать их, все дальше подвигаясь к юго-западу от Нубии (M-lstakhn, 1870, рр. 41-42; Nasin Khusraw, 1945, р. 46; Hasan, 19б7,р.4б).

После VII в. мусульманские торговцы получили разрешение свободно селиться в Нижней Нубии. Создание свободной торговой зоны и активное участие мусульманских торговцев привели к введению денежного хозяйства, основанного на исламских деньгах. Отношения с Египтом регулировал губернатор Нобатии, глава епархии, или Сахибалъ- Джабал, от имени царя. Центральный регион, расположенный южнее второго порога Нила, оставался закрытым для иноземных торговцев; здесь царю принадлежала монополия на торговлю, проводившуюся путем обмена; царь был и единственным собственником земли (Adams, 1977, рр. 461, 504-505\Torok, 1975, р. 29&\Jakobielski, 1986, р. 232).

РАЗВИТИЕ АРХИТЕКТУРЫ ДОМОВ

В начале VIII в. как Мукурра, так и Нобатия были преуспевающими странами, что нашло отражение в расширении их поселений и росте строительства религиозных и светских зданий (Adams, 1977, рр. 488-494, 501).

Развитие архитектуры коснулось жилого сектора: в ранний христианский период дома были небольшими, тесными, с бессистемной планировкой и небрежно построенными из камня или необожженного кирпича. Плоские крыши домов были сделаны из деревянных балок, тростника (или соломенных матов) и глины. После 900 г. дома стали лучше, красивее и строились уже из обожженного кирпича. Стандартный дом состоял из одной или двух передних комнат, одной или двух небольших кладовых, соединенных узким коридором, заканчивающимся уборной в задней части дома (Adams, 1977, р. 491). Такое стремление к обеспечению внутренней «канализационной системы» было важным свидетельством развития средневековой нубийской строительной архитектуры.

К XIII в. дома стали меньше, но крепче из-за увеличения толщины стен. Изменение внешнего вида и дальнейшее развитие архитектуры были обусловлены двумя факторами. Во-первых, деревням северной Нубии приходилось бороться с наступающими из пустыни на их территорию песчаными дюнами. Во-вторых, в этот же период начались внутренние политические волнения и вмешательство армий мамлюков в дела нубийцев (этот вопрос рассмотрен ниже). Прочные дома, более приспособленные для противостояния наступлению песка, все же не годились для целей обороны.

Решением стал двухэтажный дом, похожий на миниатюрный замок Оборонительные характеристики и архитектурные особенности таких двухэтажных домов стали достижением профессиональных архитекторов. Этих высококлассных строителей, нубийцев или приезжих, вероятно, стимулировал дух военного феодализма, к XII в. охвативший Европу и Западную Азию. Оттуда новый дух, судя по всему, проник в Нубию. Военный феодализм и оборонительная тенденция в строительстве привели к появлению вышеописанного двухэтажного дома, а затем «блокгауза» (дома типа оборонительного сооружения). Строение первого типа считалось «роскошным» домом. Второе, имея аналогичную конструкцию, было намного больше и обычно строилось на стратегически важном месте в деревне. Оно, вероятно, служило укрытием, в котором могли спрятаться жители деревни во время опасности, захватив с собой самые необходимые запасы. Вместе с тем, строительство подлинных замков не получило большого развития в Нижней Нубии и не пошло дальше «блокгаузов». Во всех остальных местах богатые «феодалы» пользовались старыми мероитскими укреплениями, а все прочие довольствовались большими двухэтажными домами. Вероятно, наибольшего развития строительство замков достигло в Мукурре, в регионе между третьим и пятым порогами Нила (Adams, 1977, рр. 515-518).

АРХИТЕКТУРА НУБИЙСКИХ ЦЕРКВЕЙ

Почти с самого начала у нубийских христиан развились собственные художественные и литературные традиции. Самые важные их достижения относятся к церковной архитектуре, украшениям стен, домашним ремеслам (особенно гончарному делу) и религиозной литературе. Важной частью обрядовой архитектуры было строительство церквей. Поэтому неудивительно, что почти во всех нубийских поселениях центральное место занимала церковь (Jakobielski, 1988, р. 216).

Нубийские архитекторы, приняв убеждения новой веры, создали свою церковную архитектуру по образцу церковной архитектуры Византийской империи. Несмотря на отсутствие прямых контактов с основными зарубежными архитектурными центрами христианства, нубийские архитекторы пытались подражать передовым архитектурным моделям и совершенствовать свои технические методы (Gartkiewciz, 1982, р. 9).

Церковное здание типа базилики, широко распространенное в Северной Нубии, - это вытянутое по линии восток-запад здание, разделенное на три нефа - средний и два боковых. Ранние нубийские церкви напоминали церкви Египта. Однако, когда в 1964 г. польские археологи открыли церковь в Доншле, стало ясно, что церковная архитектура создавалась под влиянием и других архитектурных образцов. В плане старая церковь Донголы представляет собой центральное крестообразное сооружение, вписанное в прямоугольник (или сочетание плана крестообразной церкви с планом церкви с гранитными колоннами) (Jakobielski, 1982а, р. 52;.Jakobielski, 1988, рр. 216-217) (ипл. 273).

К VIII в. нубийская Церковь приобрела ряд отличительных архитектурных особенностей, которые сохранились на протяжении многих веков. Среди них можно отметить узкий коридор, проходящий за апсидой и соединяющий две угловые комнаты, и расширение алтарной части за счет нефа. Другим архитектурным усовершенствованием было постепенное уменьшение размера церкви. К середине XI в. она сжалась еще больше и стала менее тщательно отделанной, а точнее - совершенно простой. Церкви в то время были слишком уязвимы для песчаных дюн, сметающих все на своем пути. Вероятно, в ответ на такую опасность была использована концепция купольной церкви. «Новая» церковь была квадратной в плане и увенчивалась высоким центральным куполом (Adams, 1977, рр. 476-477;Jakobielski, 1988, рр. 217-219).

В Донголе до сих пор сохранилось двухэтажное царское здание, которое долго считалось церковью. Оно была построено на пороге VIII в. В нем был царский тронный зал, и когда-то она была украшена фресками (Jakobielski, 1988, р. 200). В 1317 г. при правителе Шара- фаддине Абдаллахе аль-Насире Баршамбу это строение было превращено в мечеть (IJasan, 1967, р. 124 и примечание 180, р. 244). До недавнего времени его продолжали использовать для религиозных целей.

Лучшим примером архитектурного мастерства и культурного развития нубийцев служит кафедральный собор в Фарасе, который чудом удалось откопать польским археологам. Этот собор, хоть и лишившись крыши, хорошо сохранился благодаря пескам, которые на многие века полностью скрыли его под своей толщей. Это величественное сооружение было построено в VII в. Оно состояло из одного основного нефа и двух боковых. В 707 г. собор был значительно перестроен и заметно расширен. Теперь он состоял из одного основного нефа и четырех боковых. В промежутке между серединой VII и концом XII в. стены собора были расписаны прекрасными картинами, причем некоторые из них накладывались прямо поверх ранее написанных (Shinnie, 1978, р. 575).

ИСКУССТВО СТЕННОЙ РОСПИСИ

Первые архитектурные украшения нубийских церквей, судя по всему, ограничивались использованием лепных капителей, перемычек, дверных косяков и карнизов, изготовленных из камня или дерева. К VII в. на смену этому стилю пришли ярко раскрашенные живописные фрески. Созданные по образцам византийских фресок и мозаик, эти картины стали высочайшим воплощением христианской цивилизации Нубии. Первым подтверждением этих достижений были находки фрагментов цветной штукатурки в заброшенных церквах по всей Нубии. Самые крупные находки настенных украшений были сделаны в соборе Фараса и в двух небольших церквах. Полное собрание картин из этих трех церквей не имеет аналогов в анналах средневековой христианской Африки: 120 отдеяьныхярко раскрашенных картин были умело сняты со стен собора Фараса. Кроме религиозных сцен, например изображений рождества Христова, Христа и Девы Марии, на стенах были изображены портреты святых, архангелов, епископов и сцены из Старого и Нового Завета.

Найденные картины демонстрируют господство коптского влияния, а также отражают влияния Византии, Сирии и Палестины. Без труда можно выявить и нубийские приемы, особенно в стиле, исполнении и деталях.

Пример местных особенностей - изображение этнических нубийцев (епископов или правителей) с более темной кожей, чем на изображениях Христа, Святого семейства, святых и ангелов, которых, как правило, изображали со светлым цветом лица (илл. 56,276-278).

Религиозные изображения ни в коем случае не ограничивались церковной тематикой, они включали обширный диапазон аспектов повседневной жизни. Стены домов периодически украшались оберегающими изречениями из Библии. Ими же украшали и поверхности керамических сосудов. Некоторые люди носили кожаные амулеты, в которых был записан оберегающий отрывок из Священного Писания (Adams, 1977, рр. 464-496;Adams, (а), 9-Ю).

ДОМАШНИЕ ПРОИЗВОДСТВА

Гончарное дело - древняя традиция, в которой нубийцы с мероитских времен достигли совершенства. В ранний христианский период на нубийских гончарных изделиях были простые украшения, как на римской красной посуде. К концу VIII в. производилось огромное количество разнообразных чаш, ваз и кувшинов, ярко раскрашенных, с геометрическими узорами, изображениями цветов и животных Такой была изысканная посуда, умело изготовленная, изящно украшенная и поэтому очень дорогостоящая в отличие от обычных мисок для еды и горшков для приготовления пищи (Shinnie, 1978, р. 570; Adams, 1997, рр. 496-498).

Создание гончарных изделий в соответствии с новой художественной традицией производства так называемых классических христианских гончарных изделий, было широко распространено в разных центрах. В X или XI в. производство внезапно резко прекратилось. Однако в более поздний христианский период гончарное дело снова стало процветать и изделия обрели прежние высокие качества. Именно тогда нубийцам удалось добиться более тщательного контроля над температурой обжига и температурой окружающей среды, что позволило создавать сосуды различных оттенков оранжевого и желтого цвета (Shinnie, 1978, р. 498).

С середины XIII в. в производстве изделий на гончарном круге произошел резкий спад, как количественный, так и качественный, и к концу христианского периода оно совсем захирело. Производство гончарных изделий с помощью крута прекратилось, а местный спрос удовлетворяли изделия, сделанные женщинами вручную, как в доисторические времена (Shinnie, 1978, рр. 520-521).

Одним из важных домашних производств было ткачество из верблюжьей шерсти. Нубийские шерстяные одеяния украшались, главным образом, чередующимися яркими цветными полосами, реже - клетчатым узором. Нубийские ремесленники ковали железные инструменты (например, мотыги и ножи), украшения (наперсные кресты), а также золотые и серебряные медальоны, изображающие священные фигурки. Домашние производства также включали работу с кожей (изготовление сандалий, ремней и хлыстов); плетение циновок, корзин; изготовление художественно украшенных тарелок, или табаке, деревянных инструментов и жерновов. Производство изделий из пальмовых волокон, судя по всему, развилось в специализированную отрасль типа гончарного дела с использованием колеса. Последнее производство стало частью обширной торговой сети, в отличие от первого (включая горшки для приготовления пищи, или канту- шес, и ведра, или кадушес, используемые для набора воды с помощью сакийяс или шадуфов) (Adams, 1977, р. 500; Jakobielski, 1988, р. 206,Adams, (а),р. 14).

ЛИТЕРАТУРА И ЯЗЫКИ

Во время проникновения в Нубию христианства в этой стране не было установившегося письменного языка. Ме- роитский язык (язык надписей Мероитского царства) уже почти исчез. Греческий использовался очень мало, главным образом для официальных объявлений. Однако поскольку это был язык египетской Церкви, то после триумфа христианства он также стал литургическим языком Нубии. Когда египетская Церковь разорвала отношения с Византией, она приняла коптский язык Однако нубийская Церковь не перешла на коптский язык и на протяжении всего средневековья при написании текстов и надписей продолжала пользоваться греческим языком.

С VII в. и коптский, и старый нубийский языки постепенно приобрели некоторую известность как языки, которые использовали для составления документов и надписей (особенно в Нобатии). Коптский язык поддерживался египетским духовенством и монахами, которые играли важную роль в развитии культуры Нубии. Старый нубийский язык был исконным языком нубийцев-христиан и записывался с помощью коптского алфавита.

В церквах и монастырях были найдены несколько сотен фрагментов пергаментных (а позднее и бумажных) текстов и нанесенные красками надписи на стенах. Главным образом это религиозные канонические тексты. Эта религиозная литература, судя по всему, не содержала никаких новшеств, за исключением использования старого нубийского языка в качестве средства для письма. Средневековая нубийская литература, подобно архитектуре и фрескам, а также другим культурным и художественным проявлениям, судя по всему, находилась под присмотром духовенства. Среди сохранившихся литературных произведений можно отметить пять полных книг молитв или требников, многочисленные отрывки из Евангелий, жития и изречения святых, проповеди и обряды - все это бьио типично для ранних христианских трудов. Тексты эти демонстрируют обширное лингвистическое разнообразие - применение греческого, коптского и старого нубийского языков.

Арабский язык использовался при дипломатических и торговых контактах, особенно в Нижней Нубии. Там, в местах типа Каср-Ибрим, проживало многоязычное общество (нубийцы и арабы).

Хотя на протяжении всего средневековья основная масса населения была неграмотной, в средневековой Нубии, вероятно, было больше людей, владеющих письмом, чем раньше (Shinnie, 1974, рр. 41 -47;Shinnie, 1978, рр. 573- 575,580-581;A&wis, 1977,рр. 447-448,484-485Jakobielski, «Polish Excavations at Old Dongola», 1969- In: Dunkler, E. (ed.) Kunst und Geschichte Nubiens in Christlicher Zeit, Recklinghausen, 1970, процитировано aAdams, 1977, p.485).

УПАДОК НУБИЙСКОЙ ЦИВИЛИЗАЦИИ

Возникновение в Египте мамлюкского султаната (1250- 1517 гг.) стало началом новой главы в мусульманско-нубийских отношениях. Мамлюки потребовали немедленного возобновления действия договора (Бакта) и возвращения всех задолженностей. Не сумев достигнуть этой цели, они с помощью арабских соплеменников организовали против Мукурры ряд кампаний, которые д лились целый век. Еще до вооруженного нападения мамлюков нубийский правитель Давуд, чувствуя изоляцию после захвата мамлюками города и порта на Красном море Суакин, начал вести агрессивную политику в 1272 г. захватив и разграбив Айдхаб, богатый торговый порт Египта на Красном море.

Армии мамлюков несколько раз опустошали Нобатию и Мукурру тем самым подрывая политическую структуру Нубии и подготавливая почву для ее окончательного падения. К этому же исходу вели и другие факторы. Члены

царской семьи, раздираемые династическими распрями, искали у мамлюков поддержки против своих соперников.

Христианское царство Нубии реально прекратило свое существование 29 мая 1317г., когда мамлюкские силы возвели на нубийский престол одного из претендентов - Сай- фаддина Абдаллаха Баршамбу, который принял ислам, пока содержался под арестом в Каире. Хотя исламизация царских верхов стала серьезным ударом для христианской нубийской монархии, она не означала конца христианской веры или христианской цивилизации, продержавшихся еще около полутора веков. Более того, христианская политическая власть не была уничтожена полностью, как было принято считать (Hasan, 1967, рр. 1 Об-120, 125).

Христианское царство Дотаво продержалось до конца XV в. Оно находилось в южной части Нижней Нубии. Кожаный свиток из Каср-Ибрима, датированный 1464 г, сообщает, что тогда царь Джоэл и епископ Мерки, оба нубийского происхождения, обитали в Каср-Ибриме; 20 лет спустя они по-прежнему были живы и жили в Гебель-Адце {Hasan, 1967, рр. 109-ПО■,Adams, 1977, рр. 531-536,541-542).

Несмотря на постепенный распад Церкви как государственного учреждения, христианство продолжало жить и продержалось в некоторых изолированных местах возможно до конца XVI в. В ХГѴ и XV вв. нубийских паломников видели в Палестине (yonSuchen, 1895, р. Ші-Faim, 1987, р. 209). Завершающий удар по христианству в Нубии нанесли арабы-кочевники, которые, будучи измучены политикой правящей элиты Египта, особенно мамлюков, с X в. небольшими группами начали проникать в Нубию. Некоторые селились в Нобатии и женились на нубийках. Благодаря системе наследования по женской линии некоторые из этих иммигрантов, так называемые бени кануз, наследовали титул местного вождя. Мало-помалу они стали реальными хозяевами Матиса, женились на представительницах царской семьи из Донголы ив 1323 г. захватили нубийский престол. В результате христианская династия Нубии подверглась арабизации и исламизации СHasan, 1967, рр. 98-99,111,119,120).

Медленное миграционное движение усилилось к концу XIII в. и продолжалось на протяжении двух столетий. Арабы-переселенцы проникали в Нубию вдоль Нила большими группами вместе с мамлюкскими войсками или самостоятельно. Одиночки шли по восточному пути, где на землях народа беджа уже поселились многие арабы из Египта и из самой Аравии, переправившись через Красное море. Новоприбывшие отправлялись в Бутану или Гезиру; остальные переправлялись через Нил на плато Кордофа- на и Дарфура. Там они встречались с другими переселенцами, которые шли вдоль западного берега Нила и через вади (сухие долины) Эль-Мелик и Эль-Мукадцам прорывались на плато Кордофан, Дарфур и к оз. Чад. До того как этот поток превратился в тонкую струйку, земли царства Алоа были разграблены арабами-мародерами, которые нанесли смертельный удар его обнищавшей столице Собе примерно в 1450 г. (Hasan, 1967, рр. 42, 90, 124-125, 128,132,135).

Пока что здесь мало сказано о культурном и художественном развитии Мукурры и еще меньше - о развитии Алоа, потому что нет информации, которую можно было бы сравнить с данными, обнаруженными в отношении Нобатии. Действительно, большая часть общих замечаний, сделанных по данной теме, основана на подробных примерах, в большей степени типичных для Нобатии, где область между первым и вторым порогами Нила была тщательно исследована археологами прямо перед ее затоплением в связи с сооружением высотной Асуанской плотины. Хотя скудные данные археологических раскопок были получены и из южных регионов, т.е. Мукурры и Алоа, многие важные места еще не изучены.

История Алоа полна неясностей. Соба крайне редко упоминалась в источниках своего времени. В соответствии

с данными археологических раскопок царство Алоа как независимое государство очевидно пришло в упадок к XII в. Царю аль-Абваба, государство которого находилось у северных границ Алоа, было уделено некоторое внимание в арабских источниках. До возникновения мамлюкского султаната влияние мусульман чувствовалось только в торговых сделках, которых между Алоа и исламским миром совершалось множество. С усилением вмешательства мамлюков в жизнь Мукурры влияние мусульман, очевидно, усилилось (Mufaddal, 1919; П, р. 237; Ibn 'Abd al-Zahir, 1961, рр. 143-144; Hasan, 1967, рр. 128-130).

Как и в Мукурре, важную роль в культуре южного нубийского царства играла Церковь. Византийское влияние отчетливо проявлялось в планах раскопанных в 1981- 1983 гг. церквей-базилик Каждая из этих двух церквей по площади больше собора в Фарасе. Из тех же раскопок следует, «что греческий язык продолжал использоваться вплоть до XI в.» (Welsby, Daniels, 1991, XVIII, р. 9). Однако с усилением давления мусульман Церковь попала в изоляцию и лишилась эффективного руководства. В середине XIII в. патриарх Александрийский приостановил отправку священников в Алоа. Иоанн Сирийский, посетивший Алоа незадолго до 1520 г., утверждал, что там все еще насчитывается 150 церквей, однако во времена Абу Салиха аль-Армани (ок 1203 г.) их было не менее 400. Согласно Альваресу, людям настолько недоставало христианских наставлений, что они не были «ни христианами, ни маврами, ни иудеями и жили в желании быть христианами» (Alvares, 1961, II, р. 4б1;АЬй $а1ф, 1894, р. 120). Ослабление Церкви - один из аспектов общего упадка царства Алоа. Ко второй половине XIV в. оно было не в состоянии противостоять натиску бедуинов.

С исчезновением центрального правительства в Дон- голе, а затем и в Собе, начался хаос. Кочевые арабские племена опустошили большую часть территории Мукурры и Алоа. Роль этих кочевников и их грабежи в Нубии кратко объясняет знаменитый арабский историк Ибн Хальдун: «Когда они [нубийцы] обратились в ислам, они перестали платить джизъю (подушный налог, взимавшийся с немусульманского населения стран). Затем несколько кланов арабских племен джухайна рассеялись по их стране и поселились в ней. Они захватили власть и наполнили землю беспорядком и хаосом» (IbnKhaldiin, 1958, Ѵ,рр. 922-923). Господство атмосферы опасности также подтверждают данные археологов. Развитие оборонительных сооружений, о которых упоминалось выше, вероятно, было следствием крупномасштабных переселений арабского населения в эту область в конце XIII в.

Хотя общий характер проникновения арабов, судя по всему, был мирным, стычки с крестьянами, местными правителями и вожаками караванов были неизбежны. Кочевники с их хищническим нравом испокон веков были врагами оседлых народов и организованных государств. Именно они погубили жизненно важную торговлю, про- цветавшую вдоль берегов Нила. Эта торговля была основной составляющей процветания Нубии. Утратив мир и потеряв основу своего экономического благополучия, цивилизация христианской Нубии выжить не могла.

Необразованные бедуины действительно не питали особого уважения к оседлой жизни и связанным с ней усовершенствованиям, но не только они были причиной упадка нубийской цивилизации. Признаки распада в нубийских монархиях появились задолго до нападения мамлюков. Тогда и Мукурре, и Алоа было более 700лет. Вторжение мамлюков ослабило Мукурру настолько, что подняться это государство больше не смогло. Нубийские лучники уже не могли соперничать с профессиональными мамлюкскими воинами. Нубийская церковь еще больше отошла от повседневной жизни. Ослабла духовная поддержка со стороны Александрийской епархии, а в XIII в. в Донголу и Собу вообще перестали отправлять священников.

Упадок торговли был отчасти обусловлен внешними факторами. Со времени заключения Бакта нубийская торговля влилась в мусульманскую и в результате этого стала восприимчивой к колебаниям мировой экономики в отношении спроса и предложения, а также к смене главных торговых путей. Отрицательное влияние могли также иметь закрытие шахт по добыче золота и изумрудов в Нубийской пустыне и падение спроса на рабов (Hasan, 1967, рр. 49, 58, 80-81,129). Усилившийся дух военного феодализма, проявившийся в появлении феодалов - земельных собственников, оборонительные сооружения и растущее соперничество между претендентами на престол Донголы тоже были признаками общего упадка. Все эти факторы привели к крушению нубийской монархии и распаду цивилизации христианской Нубии.

Последний удар нанесли бедуины. Мирной, преуспевающей, творческой цивилизации христианской Нубии пришел конец. Исчезли все признаки государства или организованной Церкви. Замерла торговля на дальние расстояния, а вместе с ней литературные, художественные и архитектурные традиции. Перестали производить раскрашенные изделия, сделанные на гончарном круге, и сохранилась только практика изготовления керамики вручную (Adams, 1977, р. 521).

В условиях господствовавшей анархии нубийское общество, судя по всему, испытало социальный упадок В возникший вакуум были брошены семена новой культуры, новой веры и новой письменности. Переход Нубии от христианства к исламо-арабской культуре был не менее грандиозным, чем превращение кушитов в христиан.

АРАБИЗАЦИЯ И ИСЛАМИЗАЦИЯ

СУДАНСКОГО НАРОДА

Арабизация и исламизация нубийцев и других суданских сообществ стали прямым следствием проникновения в этот регион на протяжении веков большого числа кочевых арабских племен - процесса, прекратившегося к концу XV в. Сначала арабы ставили свои палатки на окраинах пустыни и постепенно продвигались к берегам Нила, где и селились. Те, кто оставался на постоянное место жительства, смешивались с местным населением, заключая браки с нубийками; тем самым повторялся процесс, который уже сработал в Эль-Марисе. Благодаря практике наследования по женской линии, свойственной народам этого региона, они наследовали положение вождей и/или их имущество. Другие создавали собственные владения, пользуясь политическими манипуляциями или применяя военную силу. Таким образом, медленно, но неотвратимо части или провинции нубийских государств одна за другой попадали под власть арабов-мусульман. Новоприбывшие, в основном кочевники, численно превосходили крестьян и других постоянных обитателей берегов Нила и господствовали над ними.

Проникновение в Нубию многочисленных арабов-ко- чевников и их постоянное пребывание там выровняли «экологическое равновесие между пустыней и обрабатываемой землей». Кочевые и полукочевые арабские племена, которых не привлекала оседлая жизнь, могли оказывать сильное влияние на земледельцев благодаря своей подвижности и воинственному нраву. В самом деле, военное равновесие, возможно, впервые за всю историю Судана отклонилось от речных народов в пользу степных и пустынных племен (Adams, 1977, рр. 548, 590).

Похожие процессы арабизации и исламизации, завершившиеся главным образом в «Темные времена» (1317— 1504 гг.), шли рука об руку. Многие суданцы подверглись арабизации и были ассимилированы в племенную структуру. Они приняли арабские родословные и обычаи, а те, кто подвергся полной арабизации, поменяли свой родной язык на арабский. Однако огромное множество нубийцев, живших севернее четвертого порога, и беджа, которым суждено было ощутить влияние арабской культуры и исламской власти первыми, вплоть до настоящего времени продолжают говорить на своих родных языках. Этническая и культурная ассимиляция была двухсторонним процессом, который включал как арабизацию коренных жителей, так и уподобление арабских иммигрантов местному населению.

Господство арабской культуры, помимо всего прочего, свидетельствует о том, что арабские захватчики прибыли большими группами и поэтому могли оказывать значительное влияние на суданские народы. Преобладание у новоприбывших кочевого образа жизни приводило к тому, что их культурное влияние на коренные народы было в основном повсеместным. Однако кочевники сталкивались с серьезными различиями окружающей среды, в некоторых случаях вынуждавшими их в своем кочевом существовании использовать не верблюдов, а крупный рогатый скот при пересечении южных частей плато Кордофана и Дарфура.

Степень арабизации, судя по всему, была тесно связана с числом новоприбывших Больше всего их было в областях между четвертым порогом Нила и Сеннаром, в Бутане, Гези- ре и на северных равнинах Кордофана и Дарфура. Там происходил аналогичный процесс слияния двух культур. Степень арабизации в разных племенах была разной. Арабы, выбравшие оседлую жизнь по соседству с арабизированными нубийцами, вероятно, гораздо меньше смешивались с коренным населением, чем арабы-кочевники, разводившие овец и верблюдов. И все же, несмотря на немногие исключения, касающиеся в основном кочевых арабских племен, понятие «араб» все больше и больше утрачивало свой этнический смысл (Hasan, 1967, рр. 135-136,167,174-176).

В итоге, по завершении по меньшей мере двух веков тесной связи арабов с народами Судана родился гибрид, этнически и культурно арабизованный. Важным моментом этого симбиоза стало обширное принятие арабского происхождения, «арабской» родословной, частично даже среди тех, кто толком и не говорил по-арабски, но всей душой уверовал в ислам. Действительно, тесная связь ислама с «арабской» идентичностью означала для умов новообращенных, что стать мусульманином - все равно что стать арабом.

Процесс исламизации в Нубии был неразрывно связан с арабизацией. Изначально распространение ислама шло от двух групп мусульман. В первую входили торговцы, которые, несмотря на ограниченность масштаба своей миссионерской деятельности, распространяли ислам, осуществляя торговые сделки на протяжении почти восьми веков. Вторую группу составляли кочевники, вторгшиеся в эту страну. Великое множество этих кочевников, хотя они и не были особо сведущи в исламской доктрине и не имели миссионерского рвения, в действительности сыграли основную роль в исламизации народа Судана. Это достигалось прежде всего их смешением с местным населением и заключением браков с местными жительницами (Hasan, 1971, рр. 75-76).

Сфера исламизации не ограничивалась жившими на берегах нубийцами, приверженцами христианства, но включала в себя и последователей африканских верований, живших на луговых территориях. Последние представляли широчайшие возможности для исламской власти. Хотя распространение ислама на этой стадии, в «Темные времена», вероятно, было очень слабым, усилия двух первопроходческих групп были подкреплены работами некоторых мусульманских учителей.

Суданские устные предания повествуют о двух религиозных учителях. Первым был іулям Аллах Ибн Айд, ученый из Йемена, посетивший Донголу в конце ХГѴ в. Он решил поселиться в этом городе, потому что «место это было в чрезвычайном затруднении и заблуждении из-за недостатка ученых людей. Он построил мечети и обучал Корану и религиозным наукам» (MacMichael, 1922, II, р. 35) (илл. 273).

Вторым был Хамад Абу Дуннана, марокканский миссио- нер-суфий, который основал на территории Судана религиозный орден Шадхилия примерно во второй половине XV в. Хотя влияние двух этих личностей не могло быть очень большим, всё же они являются первопроходцами религиозного обучения в этой стране. Однако истинная исламизация началась с приходом к власти царей Абдал- лаби и султанов Фунгов (Fun)).

Согласно впечатляющему суданскому преданию, падения Собы добились главным образом арабские племена под предводительством Абдаллаха по кпмчкеДжамма, или «собиратель» (Holt, I960,XXII,рр. 1-12■,Hasan, 1972,рр. 23- 37). Примерно в 1450 г. он основал в Судане первое арабское государство, вероятно, имевшее племенную структуру, и правил этой страной из г. Карри, находившегося примерно в 80 км севернее Собы. К началу XVI в. это вновь основанное арабское государство вынуждено было вступить в борьбу с серьезным противником - династией Фунгов. Происхождение правителей из этой династии остается спорным. Это бьии темнокожие люди, установившие свое господство над южным регионом Гезиры. Суданские предания наделяли их арабским происхождением, но, скорее всего, они обратились в ислам достаточно поздно. Примерно в 1504 г. у Арбаджи столкнулись эти две силы, и Фунги сделали царя Абдаллаби просто наместником. Из Сеннара, своей династической столицы, Фунги правили как арабскими, так и неарабскими подданными, проживавшими вплоть до третьего порога Нила. На юге граница исламского султаната Фунг (и граница ислама) более или менее стабилизировалась вдоль 10-11 град. с. ш. К востоку от Нила под их властью оказались земли беджа, тогда как на западе яблоком раздора между правителями и исламскими государствами тегали, мусабаатов и фур оставалась территория плато Кордофан (Holt, 1963, IV, рр. 39-55; Hasan, 1965,XLVI,pp. 27-32).

Основание сильного правительства под властью султанов династии Фунгов обеспечило стране некоторое единство и стабильность, которые подготовили почву для надлежащей исламизации. При правлении Фунгов и арабских вождей теплый прием и приглашение на постоянное место жительства были гарантированы некоторым ученым, главным образом правоведам и суфиям из Египта и Хиджаза (Hasan, 1971, р. 75).

Согласно Ибн Дайф Аллаху (Dayf Allah), туземному автору Tabaqat, биографического словаря праведников и правоведов, первым суданцем, учившимся в Каире, был Махмуд аль-Араки. В первой половине XVI в., он по возвращении основал школу, где обучал исламскому праву. Его ученики открыли не менее 17 школ в долине в нижнем течении Белого Нила. Другим правоведом, обучавшимся в Каире, был Ибрахим аль-Булад ибн Джа- бир (ок. 1570 г.), который ввел обучение по двум мали- китским учебникам: «Risala» Ибн Абу Зайда аль-Кайра- вани (ум. в 996 г.) и«Mukhta$ar»Халила ибн Исхака. Он, его братья и их потомки способствовали распространению традиции учения во многих частях страны (Ibn Dayf Allah, 1992, рр. 40-41, 45-46, 250, 344).

Как только исламизация продвинулась вглубь Нубии, образованные нубийцы перебрались на территории, которые еще не были сильно исламизированы. Одними из первопроходцев в этом отношении были нубийцы-махас, которые в первой половине XVI в. переселились из области между вторым и третьим порогами на берега Нила и Голубого Нила вблизи Собы2. Их поселение в этом регионе привело к развитию важных религиозных центров. Вскоре многочисленные религиозные школы, или хальвас распространились во всей области между четвертым порогом и Гезирой (Trimingham, 1949, note 2, рр. 99). Однако стремление образованных мусульман поднять уровень религиозной подготовки было не очень простой задачей в такой обширной, изолированной и отсталой стране.

Появление в 1577 г. шейха Таджадцина аль-Бихари из Багдада, последователя суфийского ордена Кадирия, привело к разнообразию отличительных черт исламской культуры в Судане. За время своего пребывания в этой стране он привлек в орден множество выдающихся суданцев. Суфийские миссионеры представили более популярный и менее суровый вариант ислама. Ко времени распространения суфизма в Судане он уже подвергся влиянию некоторых неортодоксальных течений и здесь, в отсутствие сильной интеллектуальной поддержки, впитал многочисленные предрассудки. Суфизм становился все популярнее, пока не завоевал сердца большинства мусульман. По существу мистики стали более уважаемыми, чем правоведы. Однако в конечном итоге две функции - правоведа и суфия - слились в одном человеке - факихе, который стал проводником новых перемен в идеологии и культуре (Пт Dayf Allah, 1922, рр. 41,127-128; Яджш, 1971, рр. 80-82).

Превосходство ислама и арабской культуры проявилось со времени возникновения исламского султаната Фунгов. Постепенно начал внедряться шариат - исламский закон (Kropacek, 1984, р. 415). Важным моментом был переход от системы наследования по женской линии к передаче наследства по линии мужчины

В новой культурной обстановке мечеть символизировала основное выражение новой веры и ее культурных проявлений. Там преподавались как письменные элементы новой веры, так и суфийские обычаи. В целом, была подготовлена основа для дальнейшего укрепления исламской веры и арабской культуры, которые, в конечном итоге, проложили путь к большему сплочению различных этнических групп и разных культурных сообществ Нильского Судана и его постепенному поглощению арабским миром. Первые нубийцы стали неотъемлемой частью нового аф- роарабоисламского культурного преобразования, охватившего большие области Нильского Судана. Так началась новая глава в истории культуры этого региона - глава, заключение к которой еще предстоит написать.

ПРИМЕЧАНИЯ

1 При написании этой главы я почерпнул немало полезной информации в работах нубийских археологов и историков. Самыми важными из них являются труды профессоров Адамса (W.Y. Adams),Якобаіьскн (S.Jakobielski) и Шинни (PL Shinnie). Всем им я выражаю благодарность. Благодарен я и профессору Ахмаду МА аль-Хакиму (Ahmad МЛ cd-Hakem), председателю Национального комитета Судана по античности и музеям за предоставленные фотографии музейных экспонатов.

2 Мне кажется, что нубийцы-махас мигрировали несколько раньше, чем предполагает автор, вероятно, в конце XV в.

БИБЛИОГРАФИЯ

IBN 'ABD AL-HAKAM. 1914; 1922. Kitab Futah Misr wa 1-Maghrib wa 1- Andalus (Book of the Conquest of Egypt, the Maghrib and Spain). Arabic text ed. by MASSE, H. (Le livre de la conquete de l’Egypte, du Maghreb et de i’Espagne), Cairo 1914. Arabic text also ed. by TORREY, С. C, The History of the Conquest of Egypt, North Africa and Spain, Yale University Press, New Haven, Conn. 1922.

IBN 'ABD AL-ZAHlR; MU'IN AL-DIN. I960. Tashrlf al-Ayyam wa l-'Usor fi Sirat al-Malik al-Mansur (The Nobility of the Days and Ages in the Course of Life of the Victorious King). Cairo.

ABO SALIF1 AL-ARMANl. 1894. Tarikh al-Shaykh АЫ Salih al-Armanl. (Chronicle of the Shaykh aba Salih al-Armanl Abl) EVETTS, T. A (ed). Oxford.

ADAMS, W. Y. 1977. Nubia: Corridor to Africa. Allen Lane, London.

— (a). Medieval Nubia: Another Golden Age. (in press).

— (ft). The Ballana Kingdom and Culture: Twilight of Classical Nubia, (in press).

ALVARES, F. 1989. Verdadeira informagao das terras do Preste Joao das Indias (1540). New edn., Lisbon. English trans. By BECKINGHAM, C. F, HUNTINGFORD, G. W. B. Hakluyt Society, Cambridge, II. 1961.

ARKELL, AJ. 1959. Medieval History of Darfur and Nilotic Sudan. Sudan Notes and Records, Vol. XL, pp. 44-47.

CROWFOOT, J.W. 1927. Christian Nubia. Journal of Egyptian Archaeology. Vol. XIII, pp. 141-150.

IBN DAYF ALLAH, MUHAMMAD AL-NOR. 1990. Kitab al-Tabaqat fl Khusos al-Awliya’ wa 1-Salihin wa l-'Ulama wa 1-Shu'ara’ fl Sudan (Book of Categories regarding the Saints, Worthies, Learned Divines, and Poets of Sudan). Ed. by HASAN, Y. F. Khartoum.

FABRI, F. 1897. The Book of Wanderings of Brother Felix Fabri. The Library of the Palestine Pilgrims Text Society, Vol. VII, pp. 373,435. London.

GADALLAH, F. F. 1959. The Egyptian Contribution to Nubian Christianity. Sudan Notes and Records. Vol. XL, pp. 38-42.

GARTKIEWIEZ, P.M. 1982. New Outline of the History of Nubian Church Architecture. In: MOORSEL P. VAN (ed.) New Discoveries in Nubia. Proceedings of the Colloquium on Nubian Studies. The Hague, 1979. Leiden, pp. 9-Ю.

— 1987. Nubian Church Architecture: Unity or Distinctness. In: HAGG, T. (ed). Nubian Culture Past and Present. Stockholm.

HASAN, Y. F. 1965- The Umayyad Genealogy of the Funj. Sudan Notes and Records. Vol. XLVI, pp. 27-32.

— 1967. The Arabs and the Sudan. From the Seventh to the Early Sixteenth Century. Edinburgh.

— 1971. External Islamic Influences and the Progress of Islamization in the Eastern Sudan Between the Fifteenth and Nineteenth Centuries. In: HASAN, Y.F., Sudan in Africa, Khartoum, pp. 73-86.

— 1972. Muqaddima fl Tarikh al-Mamalic al-Islamiyya fl al-Sodan al- Sharql, (Introduction to the History of the Islamic Kingdoms in Eastern Sudan). Beirut.

HINDS, M.; SAKKOUT, H. 1981. A Letter from the Governor of Egypt to the King of Nubia and Muqurra Concerning Egyptian-Nubian Relations in 141/785. In: AL-QADI W. (ed.) Studia Arabica and Islamica, Beirut, pp. 209-29.

HOLT, P.M. 1960. A Sudanese Historical Legend: The Funj Conquest of Soba. Bulletin of the School of Oriental and African Studies. Vol. XXII, pp. 1-17.

— 1963- Funj Origins: A Critique and New Evidence. Journal of African History, Vol. IV, pp. 39-55.

AL-ISTAKHRI, IBRAHIM IBN MUHAMMAD. 1870. Kitab Masalik al- Mamalic (Book of the Routes of the Kingdoms). De Coeje, M.J., ed. of Arabic text. Leiden.

JAKOBIELSKI, S. 1982a. A Brief Account on the Churches of Dongola. In: MOORSEL, P. VAN (ed.) New Discoveries in Nubia. Proceedings of the Colloquium on Nubian Studies. The Hague, 1979. Leiden, pp. 51-56.

— 1982b. Remarques sur la chronologie des peintures murales de Faras aux VUIe et IX siecles. In: JAKOBIELSKI, S. (ed.) Nubia Christiana. Warsaw, pp. 141-172.

— 1986. North and South in Christian Nubian Culture: Archeology and History. In: MOORSEL, P. VAN (ed.) Nubian Culture Past and Present. Stockholm.

— 1988. Christian Nubia at the Height of its Civilization. In-. EL FASI, M. (ed.) General History of Africa. Vol. Ill, Africa from the Seventh to the Eleventh Century. UNESCO, Paris, pp. 194-223.

IBN KHALDUN. 1868. ed. Kitab al-Tbar (‘Book of Admonition’ = ‘Universal History1). Arabic text, 7 vols, Bulaq, 1868; Beirut 1958. Partial French trans., 4 vols, by Baron W. MacGuckin de Slane, Histoire des Berberes et des dynasties musulmanes de l’Afrique septentrionale, Algiers, 1852-1856; repr. Paris 1925-1926. New complete French trans., 7 vols, Beirut, 1956-1959. [See Vol. V of the 1958 Beirut Arabic edn.]

KIRWAN, L. P. 1935. Notes on the Topography of the Christian Nubian Kingdoms. Journal of Egyptian Archeology. Vol. XXI, pp. 60-61.

KROPACEK, L. 1984. Nubia from the Late 12th Century to the Funj Conquest in the Early 15th Century. In: NIANE, D.T. (ed.) General History of Africa. Vol. IV. Africa from the Twelfth to the Sixteenth Century. UNESCO, Paris, pp. 398-422.

MACMICHAEL, H. A., 1922. A History of the Arabs in the Sudan. Cambridge, 2 vols.

AL-MAQRIZI. 1922. Kitab al-Mawa'iz wa 1-I’tibar bi-Dhikr al-Khitat wa 1-Athar. (Book of Admonitions and Exhortation in the Mention of Land-Tracts and Traces). WIET, G. (ed.). Cairo, Vol. III.

MICHALOWSKI, K. 1981. The Spreading of Christianity in Nubia. In: MOKHTAR, G. (ed.) General History of Africa. Vol. IV, Ancient Civilizations of Africa. UNESCO, Paris, pp. 326-340.

MONNERT DE VILLARD, U. 1938. Storia della Nubia Cristiana. Pontificio Institutium Orrientalum Studiorum, Roma.

MUFADDALIBNABlL-FADATL 1919-Al-Nahj al-Sadidwal’Durral-Farid fi ma ba'd Tarikh Ibn al-'Amid (The Proper Path and Peerless Pearl in What Follows upon the Chronicle of Ibn al-'Amid’) BLOCHET, E. (ed.) Vol. II. Paris.

NASIR-I KHUSRAW. 1881; 1945; 1992. Safar-Nameh (The Book of Travels). Persian text ed. with French trans. By SCHEFER, C. Paris, 1881. Standard Persian text ed. by M. D. Siyaqi. Tehran AH 1370 (solar) = AD 1992. Arabic trans. By M. al-Khashshab, Cairo 1945.

PLUMLEY, J. M. 1982. The Christian Period in Nubia Represented on the Site of Qasr Ibrim. In: MOORSEL, P. VAN (ed.) New Discoveries in Nubia. Proceedings of the Colloquium on Nubian Studies. The Hague, 1979, Leiden, pp. 100-110.

SHINNIE, P. L 1967. Мегоё: A Civilization of the Sudan. New York.

— 1974. Multilingualism in Medieval Nubia. In: ABDALGADIR MAHMOUD ABDALLA (ed.) Studies in Ancient Languages of the Sudan. Khartoum, pp. 41-47.

— 1978. Christian Nubia, In: FAGE, J. D. (ed.) The Cambridge History of Africa. Cambridge, Vol. II, pp. 556-588.

SUCHEN, L VON. 1895. Description of the Holy Land. The Library of the Palestine Pilgrims Text Society, Vol. VII. London.

TOROK, L 1975. Money, Economy and Administration in Christian Nubia In: Etudes Nubiennes.Colloquede Chantilly, pp. 2-6, 7,1975,287-311.

— 1988. Late Antique Nubia. In: History and Archaeology of the Southern Neighbour of Egypt, c. 4th-6th Century AD. Budapest.

TRIMMINGHAM, J. S. 1949. Islam in the Sudan. Oxford

WELSBY, D. A; DANIELS, С. M. 1991- Soba, Archaeological Research at a Medieval Capital on the Blue Nile. Memoir 12. British Institute in East Africa, London.

34