Новая фаза Bocrowo вопроса при Ешерине П
B первой половине XVIII в. в развитии Восточного вопроса можно отметить события, имевшие своим завершением Белградский мир (1739), который приостановил успехи Австрии на Ближнем Востоке до времени Восточной войны и Парижского трактата.
Точно так же и для России Белградским миром поставлены были значительные ограничения, действовавшие до времени Екатерины II. Весьма любопытно, что при Анне Иоанновне широко ставились притязания России на северных побережьях Черного моря, хотя Белградский мир и принудил русское правительство поступиться многими своими здесь приобретениями1. Самая существенная статья этого договора состояла в ограничении права для русских военных и торговых судов ходить по Черному морю. Только под турецким флагом русские могли вести по Черному морю торговлю. Это несомненно стояло в связи с усилением в Турции влияния Франции, которая слишком ревниво оберегала свои торговые интересы в Леванте и принимала все меры к ограничению привилегий в пользу новых конкурентов [95].Чтобы выяснить себе направление, принятое Восточным вопросом во второй половине XVIII в., мы должны оценить восточную политику Екатерины II. По господствующему в русской литературе воззрению , наша политика сводилась к решению двух вопросов: 1) обеспечению экономических и политических интересов России на Востоке, 2) заботам об улучшении положения находившихся под турецким господством христиан, по преимуществу единоплеменников наших. Если бы в самом деле в этом заключалось наше направление и если бы так определенно выражено было отношение русского правительства к Восточному вопросу, то несомненно наше в нем поступательное движение представляло бы соответствующие и последовательно развивающиеся стадии, каковых в самом деле подметить нет возможности. Недостаток в твердых устоях в тогдашней нашей политике объясняет наличность таких взглядов в литературе вопроса, которые прямо грешат против логики, таков взгляд Карповича3, будто Россия вначале старалась даже сблизиться с Турцией и заботилась исключительно о своих торговых интересах.
До какой степени натяжки и преувеличений доводят свои заключения наши историки, можно видеть хотя бы из того, что даже в настоящее время, после столь широких наших завоеваний в промышленной и торговой области, мы слишком мало расположены чем-нибудь пожертвовать дляНовая фаза Восточного вопроса при Екатерине II
того, чтобы открыть для своих товаров новые рынки в Турции. Единственная статья, нас глубоко затрагивающая,—это закрытие проливов для наших хлебных грузов. Ни с капиталами, ни со своими товарами мы и до сих пор не представлены в Турции так, как западные народы. Будто бы даже стремление освободить христиан из-под турецкого ига, выставляемое исторической задачей России, не зародилось в ее сердце—Москве, но пришло-де туда с Запада и долгое время было, там чуждо и ее религиозному настроению, и направлению ее внешней политики...
//Можно признать подобные мнения оригинальными и занимательными, но никак не согласными с историческими фактами и не отвечающими действительным настроениям русского народа. Это мнение могло обмануть лишь легковерных читателей, но за ним нельзя признать исторического значения.//
Первые действия Екатерины по отношению к туркам ставят перед нами проблему Восточного вопроса. Именно, в 1768 г. одним из важнейших элементов борьбы с турками, на который возлагались большие надежды, были христианские народы, находившиеся под господством мусульман, движение которых вызвано было освободительными идеями. И следует признать, что не в первый раз в восточной политике России начинает иметь значение идея освобождения единоверной и единоплеменной турецкой райи от порабощения. Что же касается психологических мотивов, какими руководился Петр I и Екатерина в своих обращениях к грекам и славянам, т. e. ставили ли они на первый план собственные интересы и успехи предпринимаемой войны с турками или же руководились благожелательными расположениями к единоверцам, мы считаем этот вопрос праздным. B первый раз заговорили о посылке эмиссаров в Грецию и к славянам Балканского полуострова 4 ноября 1768 r., когда получено было известие в Петербурге о заключении русского посла Обрескова в Семибашенный замок.
Граф фигорий Орлов предложил немедленно отправить в Средиземное море несколько судов и в то же время послать во все концы Балканского полуострова, «ко всем городам нашего закона», воззвания с приглашением к восстанию против врагов имени Христова. Можно догадываться, что душой этого плана был Алексей Орлов, живший в то время по болезни в Венеции и предложивший императрице свое посредничество привлечь на сторону России много верных людей из наших единоверцев. Брату своему он писал, что с помощью найденных им единомышленников он надеется зажечь сильный огонь внутри оттоманских владений и делать помешательства в привозе провианта и разделить турецкую армию. Увлечение графа Орлова доходило до того, что он решился прибавить: «И если ехать, так уже ехать до Константинополя и освободить всех православных и благочестивых из-под ига тяжкого, которое они терпят». B составленном от имени Екатерины воззвании, или манифесте, говорилось, что государыня желает способствовать их освобождению и предлагает им воспользоваться войной России с Турцией для свержения турецкого ига и достижения прежней независимости, восстав с оружием в руках против непримиримого врага христианства с целью улучшения своего положения, которое Россия при заключении мира свято и нерушимо обещает утвердить. B воззвании далее указывалось, что России приятно видеть христианские народы избавленными от порабощения и что она и в будущем не откажется покровительствовать им и способствовать к сохранению техБлижневосточная политика России
прав и привилегий, которые они своим храбрым подвигом приобретут в нашей войне с вероломным неприятелем4. //Алексей Орлов в это время находился уже в Италии и вел переговоры с представителями морейских и македонских греков. По его плану, необходимо было снарядить морскую эскадру в Средиземное море и вместе с тем оповестить наших единоверцев в Mopee, Далмации и Греции и всех христиан Турции, что Россия решилась начать войну за веру, черногорцам же в особенности дать знать, ввиду положения их страны, где можно иметь надежную базу в случае осуществления экспедиций.//
Императрица Екатерина с увлечением занялась осуществлением этого предприятия, которое, по мысли графа А.
Орлова, должно иметь конечной целью самый Константинополь, «неверных же прогнать в степи песчаные, на прежние их жилища». Вместе с тем Екатерина принимала все меры, чтобы достигнуть свободы плавания по Черному морю, и с этой целью уже во время войны в России стали обдумывать план устройства гаваней и крепостей на Черном море. Важнейшим шагом здесь было также подготовление движения среди крымских татар и план освобождения ханства от власти султана. Ha первых порах преследовалась цель внесения некоторого порядка и спокойствия в наши южные окраины, которые не могли пользоваться спокойствием, пока крымцы, находясь под властью турок, были послушным орудием их враждебных против Москвы подстрекательств. Напротив, организовав в Крыму независимое ханство, Екатерина имела, основания надеяться вступить с ним в мирные сношения и достигнут^ соглашения по вопросам о свободной торговле на суше и на море.Появление морской эскадры в Средиземном море произвело в Турции большое смущение. Порта обнаружила при этом беспримерный акт отсутствия надлежащих сведений по географии, обратившись с претензией к венецианскому уполномоченному по поводу того, что республика позволила неприятельским кораблям пройти из Балтийского через Адриатику в Средиземное море. B Mopee началось движение, но оно имело мало успеха и окончилось несчастным делом при Триполи, где греки обратились в бегство, оставив в жертву туркам небольшое число русских. B рескрипте на донесение Орлова, вспоминая дело при Триполи, императрица говорила:
«Так как греки не последовали примеру храбрости, мужества и силы, который вы им показали, и не в состоянии выйти из-под ига рабства по своей трусости, изменчивости и лживости, то вы поступили весьма умно, что оставили их собственной судьбе».
Очень любопытно в рассуждении трезвого взгляда императрицы на наши интересы на Ближнем Востоке отметить, как она обдумывала условия мира с турками.
Снабжая графа Алексея Орлова своими указаниями по предмету военных действий и негоциации мира, императрица Екатерина приложила к своему рескрипту от 22 марта 1771 г.
собственноручную записку. «Хорошо бы было,— говорится в ней,—если бы вам удалось выговорить проход нашей в Средиземном море эскадры мимо Царьграда в Черное море. Сие вам сказано единственно только как идея, но мне желательно было бы, чтобы вы возможности нашли самым делом довести до действия». Другая идея, которую возымела прозорливая государыня, но которая также не осуществилась, заключалась в приобретении одного из архипе-Новая фаза Восточного вопроса при Екатерине II
лагских островов, для того чтобы турки имели всегда над собой доказательство полученных над ними преимуществ, для установления нашей торговли там и также доставления пользы нашим мореплавателям. Ho граф Алексей Орлов не согласился с мнением императрицы, доказывая, что такое приобретение вовлекло бы нас в распрю с западными государствами и потребовало бы от нас больших жертв и расходов.
Ввиду современного интереса, приковывающего внимание русского обывателя к театру морского похода при Екатерине II, сообщим несколько подробностей5.
B начале 1770 г. граф Алексей Орлов проживал в Пизе в ожидании прихода в Ливорно русских военных судов для следования на них на остров Мальту, где было назначено соединение с эскадрой адмирала Спиридова; оттуда русский флот направлялся в Архипелаг.
По словам современника, конной гвардии поручика А. И. Дивова, участвовавшего в экспедиции Орлова, «в народе замечалось великое удивление видеть российский флаг благополучно плавающим на струях Средиземного моря, чего от начала света никогда не бывало».
B Mopee русские ознаменовали свое пребывание военными действиями в Новарине, Модоне и Короне и подняли греческое население против басурман. Турецкий флот, скрывавшийся в Навплии, перешел к берегам Малой Азии за островом Хиосом. Преследуя его, граф Алексей Орлов 11 июня двинулся со своими судами к острову Паросу, откуда 20-го числа направился отыскивать неприятеля, который был настигнут 24 июня в Чесменской бухте у острова Хиоса и совершенно истреблен.
Описывая сражение в письме к отцу, поручик Дивов говорит: «Видели мы неприятеля, стоящего на якоре между островом и твердою землею; его флот состоял из 16 военных кораблей, из которых шесть восьмидесят- ных фрегатов и шембек около девяти, что сделают 25. Мы же, будучи только в девяти линейных кораблях, сперва ужаснувшись на столь неприятельскую силу, но, предприняв резолюцию, пошли оную атаковать. Атака произошла в половине 12-го часа ночи. C час времени продолжалась ужасная стрельба из 600 орудий. Корабль «Евстафий», по несчастью, свалился борт с бортом самого большого турецкого судна и имев у себя побитых до 400 человек; свалясь, не чего иного было делать, как абордаж. Тотчас наши люди, хотя в малом числе оставшиеся, бросились на турецкий корабль, и, как скоро начали турок стрелять и рубить, все турки стали кидаться в воду, и корабль уже был в наших руках, в то самое время загорелся, а нашему отойти было никоим образом нельзя, потому что не было почти ни одной веревки целой. Мачта турецкая, подгорев, упала на корабль, «Евстафий» в минуту весь подняло на воздух; искра попала в пороховой магазин, и только спаслись адмирал Спиридов с сыном, граф Федор Орлов и адмиральский адъютант, которые во время абордажа съехали с корабля, да капитан оного корабля, быв поднят на воздух с двумя офицерами, спасся—умел плавать и успел ухватиться за доску».
По сожжении турецкого флота гр. Орлов отправил 4 июля эскадру контр-адмирала Эльфинстона к Дарданеллам, чтоб угрожать самой столице Порты, а сам выступил 6 июля также к Дарданеллам, направляясь между островом Мителеной и анатолийским берегом. 14 июля он прибыл к острову Лимносу и осадил крепость. Bo время этой осады почти все архипелагские острова признали над собой власть России. «Русские,—. было сказано в триестской газете от 13 сентября,—своим человеколюбием и справедливостью приобрели в Архипелаге общую к себе любовь».// Между тем Эльфинстон не мог проникнуть в Дарданеллы вследствие чрезвычайно быстрого течения из Черного моря, к тому же дул сильный противный ветер.//Самый замок у входа в пролив был очень слабо защищен, но Эльфинстон, мало осведомленный о состоянии укреплений, не
Ближневосточная политика России
пытался ими завладеть и, ограничившись поборением острова Тенедоса, отошел к Лимносу, где находился основной флот.//Отсюда все эскадры направились для стоянки в Парос. Здесь при Аргузском порте адмиралтейство для починки судов, госпиталь и пороховой магазин. //
Заключенный с Турцией мир в деревне Кучук-Кайнарджи имеет большое значение в истории Восточного вопроса и ставит весьма высоко имя Екатерины II.
Ho, прежде чем указывать существенные условия этого договора, уместно вспомнить здесь, что русские победы над турками привели в смущение Австрию, которая тогда в первый раз определенно выступила в качестве защитницы Турции против России и начинает настаивать на вмешательстве Европы в переговоры о мире между воюющими странами. K этому именно времени относится столь громадное последствиями в дальнейших отношениях между русскими и поляками коварное предложение короля прусского Фридриха II Екатерине удовлетворить на счет Польши весьма справедливые желания России увеличения своих владений. Так состоялся первый раздел Польши 15 января 1772 г.
Вследствие указанного обстоятельства, эпизодически входящего в историю занимающей нас стадии Восточного вопроса, полученные Россией выгоды по миру в Кучук-Кайнарджи не вполне соответствовали ее успехам на театре военных действий. B смысле территориальных приобретений мы получили в свое владение часть берегов Азовского и Черного морей с городами Азов, Керчь, Еникале, Кинбурн. Крымское ханство признано автономным с удержанием в нем и в землях кубанских и буджакских татар духовной власти султана, как калифа магометанского мира. Важней были торговые привилегии. Россия удовлетворяла свои давние, еще при Петре I основательно сознанные и поставленные требования насчет судоходства по Черному морю. По миру с турками установлена свобода плавания русских торговых судов из Черного моря в Средиземное, при этом русские торговые люди уравнены в правах с французами и англичанами. Точно так же, соответственно установившимся для западных держав обычаям, Россия получила право иметь своих консульских представителей в тех городах, где это будет признано необходимым, а в самом Константинополе держать министра второго ранга или посланника, которому Порта обязалась оказывать все внимание и уважение, каким пользуются министры дружественных держав.
Самое важное условие, которое впоследствии наиболее возбуждало споров и требовало многосложных и обширных комментариев, касалось права защиты Россией своих единоверцев в Турции и вообще прав, соединенных с религиозной свободой. Очень точно формулированы статьи о «защите христианского закона и церквей», о постройке церкви в Пере, о разрешении русским поклонникам свободно и без уплаты пошлин путешествовать к святым Местам. Ho положение, выраженное в ст. 7 договора, дало повод к недоразумениям. Оно заключалось в следующем. Порта предоставляет русским представителям в Царьграде делать представления по всем обстоятельствам в пользу воздвигнутой в Константинополе церкви и служащих в оной и обещает принимать эти представления в уважение, как это свойственно по отношению к соседст- венной и дружественной державе. Вместе с тем русскому министру предоставлялось право ходатайства в пользу Молдавии и Валахии/Как ни мало точности в формулировке этих положений, но из них выводи-
Новая фаза Восточного вопроса при Екатерине II
лись мотивы для самого энергичного вмешательства России во внутренние дела Турции, основывающегося на протекторате ее по отношению к турецкой райе и к дунайским княжествам. Эта статья в особенности встревожила Австрию6, дипломатический агент которой, Тугут, считал редакцию ее верхом искусства русской дипломатии[96].
B связи с указанными событиями, чтобы заручиться на всякий случай компенсациями, Австрия, несмотря на соглашение с Турцией против России (1771), заняла Буковину, которая с тех пор остается во власти Австрийской империи.
Оценка Кучук-Кайнарджийского мира с политической точки зрения хорошо произведена нашими ближайшими соседями, для которых не были безразличны наши успехи. Таково представление Тугута, австрийского посла в Константинополе, своему правительству (3 сент. 1774 r.).
Принимая во внимание, что вновь присоединенные к России места изобилуют строевым лесом, железом, пенькой и другими материалами,—Россия может в весьма непродолжительном времени и без значительных денежных затрат построить в Керчи флот из 12—15 больших кораблей; суда меньшей вместимости она построит в других прибрежных пунктах. Следовательно, России представляется полная возможность быстро создать все необходимое для транспортирования значительных отрядов войска. Нет никакого сомнения, что Россия постоянно будет иметь в своих новых владениях от 30 до 40 тысяч войска... При попутном ветре эскадра с 20-тысячным десантом через двои сутки по выходе из Керчи беспрепятственно явится под стенами Константинополя. B особенности заслуживает внимания то, что поддержание Оттоманской империи уже не будет зависеть от европейских держав, а единственно от доброй воли России. И действительно... можно с часу на час ожидать взятия ими Константинополя.
Конечно, опасения были еще преждевременны. Ho сообщение барона Тугута отличается всей реальностью наблюдений умного государственного человека, для которого весьма ясны были уже и в то время неизбежные последствия утверждения России на Черном море и приобретения ею торговых прав, столь долго за ней отрицаемых.
Французские писатели, может быть, с излишним усердием развивают мысль об искусстве русской дипломатии.
«Эти положения (stipulation), рассеянные в разных статьях трактата в беспорядке, который делает честь искусству дипломатов царицы, составили тот фундамент обязательств, из которых русские публицисты вывели юридические основания России для ее культурной миссии на Востоке и для вмешательства во внутренние дела Оттоманской империи»7.
Итак, хотя ближайшие следствия не были так значительны, как бы можно было ожидать, но договор открывал России широкие перспективы в будущем. И это весьма своевременно было оценено австрийским правительством, которое делало разные попытки войти в соглашение с Россией на случай могущих последовать осложнений. Иосиф II и Екатерина в оживленной переписке выясняли взаимные интересы на Балканском полуострове и подготовляли оборонительный и наступательный союз.
Ближневосточная политика России
Ha этой почве возникла идея окончательного разрешения Восточного вопроса в пользу России и Австрии. // B форме знаменитого «греческого проекта» этот план впервые стал предметом публичных обсуждений в 1780 г. Ho разработка его началась ранее и испытала различные перемены.//В 1772 г. соглашение вылилось в такой вид, что за Россией признавалась восточная часть Балканского полуострова: Молдавия, Валахия и Фракия с Константинополем и проливами. Западные части отходили к Австрии: Сербия, Босния, Крцеговина, Либания и Македония до Мореи. B окончательном виде проект соглашения представлял: 1) образование румынских воеводств Молдавии и Валахии с выбранным европейскими державами князем и 2) восстановление греческой империи или восточной, предназначенной для внука Екатерины, князя Константина Павловича.