Мусульманская цивилизация в XX веке
Угрожает ли этот глубокий кризис самой цивилизации ислама? Вопрос может ставиться в разньк плоскостях.
1. Существует ли еще в условиях огромного дробления на национальности и наличия политического соперничества единая и узнаваемая исламская цивилизация?
2.
Если она существует, то не угрожает ли ей «планетарная техническая и поведенческая оболочка», как ее называет Жак Берк, т.е. доступ к индустриальной цивилизации, которая скроена по западному образцу и имеет тенденцию к распространению во всемирном масштабе?3. Более того, не существуетлиугрозы, чтодля получениядоступа к этой цивилизации ислам выберет путь марксизма, способного разрушить один из оплотов единства ислама — его религию?
* Существует ли еще мусульманская цивилизация? Политическая раздробленность ислама, каккажется, щдолго исключаетосуществление мечты панисламистов. Ho как факт, как цивилизационная реальность
' панисламизм все еще существует в той же мере, как он существовал в прошлом.
Ha всем пространстве ислама можно обнаружить эту цивилизацию в реалиях повседневной жизни. Сходство веры, нравов, привычек, семейныхотношений, вкусов, способов проведениядосуга, игр, поведения и даже кухни... Переезжая из одного в другой город мусульманского Средиземноморья, европеец в большей степени поражается сходству, а не различиям. Если вы переезжаете в Пакистан и государства Индо-Малайскойобласти, атем более вЧернуюАфрику, там вы заметите больше отличий, но это потому, что в этихрегионах мусульманская цивилизация наталкивается надругие цивилизационные течения, которые зачастую оказываются более сильными, чем мусульманское.
B Черной Африке связи с исламом ограничиваются религией. Проповеди (Египет, со своей стороны, проводил от имени панарабизма большую «миссионерскую» деятельность) зачастую читаются — во франкоговорящих странах во всяком случае — на французском языке.
Это означает, что культурных связей практически не существует, а если они и есть, тохрупкие, опосредствованные. Причем можно усомниться и втом, что религиозные связи оказываются эффективными среди массы африканского населения, которое трансформируетна свойяад, аф- риканизируетрекїїшю Мухаммада, также, впрочем, каконотрансфор- мируетихристианство. Короче говоря, если вЧернойАфрике панисламизм и существует, то он не более чем политический и социальный; он не может быть здесь полноценным цивилизационным фактором.Что касается Пакистана, то он является составной частью цивилизации, которую справедливо называют индо-мусульманской. B его национальном языке — урду — смешаны слова арабского или иранского происхождения со словами, пришедшими из санскрита. Хотя слова пишутся справа налево, как и в арабском, но урду на него не похож.
Одним из наиболее явных признаков, обеспечивающих единство мусульманской цивилизации, остается язык. Речь идет о литературном арабском, некогда цементировавшем ислам, который сохранился и в XX в. Он остался общим письменным языком, на котором издаются газеты и книги. Национальные языки — это языки разговорные.
Другое связующее звено: социально-экономические проблемы почти повсюду выражаются одинаково, поскольку они возникают главным образом от столкновения архаичной, традиционной, консервативной исламской цивилизации с цивилизацией современной, которая наступает по всем фронтам. B разных странах проблема стоит более или менее остро, но это ничего не меняет в предлагаемых решениях, которые оказываются схожими из-за логики вещей, из-за идентичности исходных причин. Страны, уже продвинувшиеся в осуществлении реформ, предвосхищают будущее других стран.
Ho и здесь, «сосланный» в ЧернуюАфрику, Индию, Индо-Малай- скую область, Китай ислам дистанцируется от ислама в целом, так как его будущее связано с будущим других цивилизаций.
* Второй вопрос: будет ли ислам избавляться от своей традщщоннай старой щівилизащш, как избавляются от старой оделсзы, по Mqie того, как он будет дэигазъся по пути ицдустриализащш и использования современной техники?
Этот вопрос стоит не только перед исламом.
Он означает следующее: сможет ли современная цивилизация, цивилизация машин, электроники, автоматизации, атома, вольно или невольноуниформи- ровать мир, заставить исчезнуть отдельные цивилизации?Повсеместное внедрение технических достижений и бесчисленные последствия этого процесса безусловно способны разрушить и восстановить в иной форме многие структуры цивилизации. Ho не все, поскольку сама по себе автоматизация не является цивилизацией. Утверждать это значит верить, что сегодняшняя Европа родилась заново в эпоху индустриальной революции, которая оказаласьжестокой встряской для нашего континента. Впрочем, размышляя об европейских нациях, можно позволить себе усомниться в способности автоматизации объединить и унифицировать планету. Казалось бы, являясь составной частью общей христианской и гуманистической цивилизации Запада, будучи вовлеченными практически одновременно в процесс индустриализации , начавшийся более века тому назад, имеющие доступ к схожим научным и техническимдостижениям, обладающие похожими общественными и государственными институтами, всеми социальными формами автоматизации, эти нации должны были бы уже давно утратить свои национальные особенности, которые позволяют говорить о французской, немецкой, английской, средиземноморской цивилизациях...
Ho достаточно французу пересечь пролив Ла-Манш, англичанину ступить на континент, немцу приехать в Италию, чтобы они сами убеди- лисьвтом, что индустриализация вовсе не означаетунификации. Если техника не способна преодолеть региональные особенности, то какже онасможетразрущитьтакие могучие самобытныеобразования, какци- вилизации, в основе которыхлежат различные религии, философии, человеческие и моральные ценности?
Ho не окажется ли проблема иной, если технические достижения, предлагаемые исламу, будут сопровождаться марксистской идеологией, чьи ценности противоположны традиционным ценностям ислама? Найти ответ на этот столь часто ставящийся вопрос непросто и врядли даже возможно. Нет уверенности, что такая постановка вопроса меняет его суть.
Осмелимся сказать следующее: сам по себе марксизм не является замещающей цивилизацией; он представляется социальной ориентацией, сознательно выбранным гуманизмом, рационалистическим объяснением. Если однажды он все-таки окажется выбором ислама, то это приведет к сосуществованию с ним мусульманской цивилизации, как в CCCP сосуществуют русская цивилизация и марксизм, а в Китае — китайская цивилизация и марксизм. B этих странах он оказал влияние на национальные цивилизации, но не уничтожил их; впрочем, это и не являлось его программой.
Разумеется, И. Мубарак прав, когда говорит, что «исламу будет труднее сопротивляться марксистскому влиянию, чем христианству, по той причине, что он еще не делает различия между духовным началом (вечным) и временным. Духовному началу будетлегче в условиях технической материализации коммунизированного мусульманского общества». ЕЕочему он прав? EEo той причине, что христианство повсюду или почти повсюду еще до того, как сказались последствия индустриальной революции, выдержало наступление рационалистической и светской научной мысли и сумело, хотя и не без трудностей, адаптироваться к новым условиям, смогло сохранить свое равновесие, отказавшись при этом от того, от чего было необходимо отказаться. Ислам оказался защищенным от воздействия на него техники, рационализма, марксизма.
Для ислама, религиозная жизнь которого руководит каждьтм поступком человека, техника (марксистская или нет) представляется огненным крутом, который нужно преодолеть одним прыжком, чтобы перестать быть слишком старой цивилизацией и омолодиться в огне событий настоящего времени. Выбор пути развития зависит как от самого ислама, так и от окружающего его мира, мира двойственного, который раскачивается, подобно огромному маятнику, то в одну сторону, то вдругую. Как и у всего Третьего мира, у ислама есть опасность пойти не туда, куда бы он хотел, а оказаться в сфере влияния более притягательного из двух существующих блоков.
Постскриптум
1966г.
Одно лишь хронологическое перечисление всех событий, которые произошли в исламском мире с 1962 по 1965 r., заняло бы целый том.
Повсюду, от стран Азиатского континента до Марокко, сохраняется определенная напряженность, причем тон задает окрашенный в co- циалистическиетона национализм, выступающий в вопросахнефти и отношений с крупным капиталом против международного капитализма и берущий пример с Египта, чья политика в 1960—1961 гг. стала для остальных своеобразной моделью. Характерный пример — национализации в Ираке (l4 июля 1964 г.) и враждебная западным нефтяным монополиям политика Сирии (2 января 1964 r.).B последние годы большое внимание привлекают к себе события в Алжире, ставшем независимым после Эвианскихсоглашений (19 марта 1962 г.) с Францией и проведения 1 июля 1962 г. общенационального референдума по вопросу о самоопределении.
Начальный период независимости был отмечен разного рода выступлениями и беспорядками. Народная армия, которая во времена войны за независимость размещалась в Марокко и Тунисе, на грани- цахсАлжиром, сумелавосстановитьпорядок. Бен Белласформиро- вал первое национальное правительство 15 сентября 1962 г. и в течение всего 1963 г. претворял в жизнь программу социальных реформ, так называемую «программу Триполи». Наиболее значительным событием стала национализация земель уехавших европейских колонов, которые перешли в руки специальных комитетоеупраеления. Тем самым правительство выразило намерение опереться на кресть- янскуюдемократию, которая стала «острием его политики».
Вместе с тем стали очевидны бесчисленные трудности, вызванные массированной национализацией, отъездом европейцев, хронической нехваткой капиталов и технических кадров. Политическая нестабильность провоцировала дополнительные волнения, расколы, диссидентские движения, партизанщину и возобновление судебных процессов... B целом создавалось впечатление, что Бен Белле удалось справиться с этой сложной ситуацией (15 сентября 1963 г.
он был избран президентомАлжира, а в апреле 1964 г. стал Генеральным секретарем Фронта Национального Освобождения). Ho наряду с этим усиливалась социальная и экономическая напряженность (экономическаядепрессия, ростстоимостижизни, увеличение безработицы), что вызывало недовольство определенных кругов национальной буржуазии, рупором которых стал Ферхат Аббас...
Понемногу, впрочем, между различными политическими силами начало устанавливалось равновесие, и Бен Белла, как казалось со стороны, укрепил свои лидирующие позиции в армии и партии. B сфере внешней политике приоритет отдавался отношениям с Францией, что объяснялось экономическими и культурными причинами, атак- же присутствием во Франции около полумиллиона алжирских рабочих, что способствовало снижению в стране уровня безработицы.Алжир выступал в целом как нейтральная страна, что не исключало, впрочем, декларируемых политических, религиозных и социалистических предпочтений, имевших антиколониальную окраску. Доказательство тому отношение Алжира к событиям в Португалии и бывшем бельгийском Конго.
ІЯиюня 1965г. Вто время, когда, казалосьбы, Бен Белласконцен- трировал в своих руках весь аппарат власти и удалил с политической сцены других националистически настроенных руководителей (лидер восставших в 1964 г. кабилов Аиг Ахмед 10 апреля бьш приговорен ксмертной казни, но помилован), его правительство бьшо свергнуто в результате государственного переворота. Девятнадцатого июня группа офицеров под предводительством начальника Генерального шгаба арестовала Бен Беллу и других близких к нему политических деятелей. Полковник Бумедьен, бывший до того времени заместителем председателя правительства и министром обороны, захватил власть от имени Революционного совета, выступил с разоблачением «ныне нейтрализованного тирана», но признал вместе с тем, что «завоевания революции останутся незыблемыми».
4июля. Публикация спискачленов Революционного совета, включающего в себя главным образом военньк руководителей прежней армии и лидеров партизан.
11 июля. Формирование нового правительства. Главным образом в его состав входили сторонники Бен Белла.
14 июля. Подписание очень важного франко-алжирского договора о природньк ресурсах, продолжающего договоренности Эвиана {!962). Договор предусматривал новые условия деятельности нефте- и газодобывающих компаний, прежде всего в области налогообложения, и об- 136 F&gnpn Il Цквитзацки за проо^пами ЕЕропы говаривал рамки тесного сотрудничества между Францией и Алжиром вобластиразведки,добычи, переработкинефти иторговлиею; этотдо- говор устанавливал совершенно новый тип отношений между слаборазвитой страной-производителем нефти и промышленно развитой страной, ее потребляющей. Договор предусматривал, кроме того, создание смешанного организма, на который возлагалась задача индустриализации Алжира за счет использования средств, поступающих от нефтедобывающих компаний. Этотдоговор бьш подписан в торжественной обстановке в столице Алжира 28 июля. Он открыл новую фазу в отношениях междудвумя странами и послужил основой для выработки алжирским правительством его внешнеполитических позиций: вдальнейшемАлжир не упускал случая, чтобы высказаться в поддержку политики генераладе Голля.
Марокко
23 марта 1965 г. B Касабланке произошли выступления студенческой молодежи и безработных, которые были жестоко подавлены полицейскими силами министра внутренних дел генерала Уфкира. Двадцать восьмого марта 14 марокканцев, приговоренные за год до этого в смертной казни за подрывнуюдеятельность, были казнены.
ІЗапреля. Хасан Il объявил всеобщую амнистию и начал консультации со всеми партиями с целью создания коалиционного правительства. Однако переговоры закончились неудачей и король покончил с попытками создать в стране парламентский строй, начатый относительно свободными выборами 1963 г. Было объявлено чрезвычайное положение, деятельность парламента приостановлена, правление короля стало бесконтрольным.
29октября. B Париже был похищен один из лидеров левой оппозиции Мехди Бен Барка, что вызвало кризис во франко-мароккан- ских отношениях. Франция обвинила в организации похищения министра внутренних дел Марокко генерала Уфкира. Король взял его под свое покровительство, что серьезно пошатнулодвустороннее сотрудничество.
ОбъединеннаяАрабскаяРеспублика
24 августа 1965 г. Hacep и король Саудовской Аравии заключили перемирие, что положило конец войне в Йемене, в которой египтяне поддерживали республиканцев, а саудовцы финансировали и вооружали монархистов. Большую роль в заключении этого договора
сыграли американцы. Американская дипломатия еще больше укрепила свои позиции в Каире после сформирования здесь 1 октября, сразу же после возобновления американской продовольственной помощи Египту, нового правительства Закарии Мохеддьеда. Тем не менее этот успех имел кратковременный характер, поскольку Hacep отказался поддерживать американскую внешнюю политику. Поездка в Египет в 1966 г. советского премьераА.Н. Косыгина ознаменовала успешное возвращение советской дипломатии на Ближний Восток. Москва предоставила новые кредиты, предназначенныедля продолжения строительства Ассуанской плотины, и увеличила помощь йеменским республиканцам. B Йемене вскоре возобновилась гражданская война.
Mapm 1966 г. Военный переворот в Сирии привел к власти левое крыло партии Баас, в результате в правительстве оказались один коммунист и два симпатизирующих компартии.
Июнь 1966 г. Внезапная смертьгенералаАрафа, главы иракского правительства, стала причиной прихода к власти его брата, начальника Еенерального штаба национальной армии. Под влиянием CCCP он заключил договор, положивший, как кажется, конец курдскому восстанию на севере страны, длившемуся на протяжении многихлет. Одновременно Москва предоставила Ираку значительные кредиты для строительства плотины на реке Евфрат.