ГлаваЗ. Китай вчера и сегодня

Классический Китай не исчез сразу. Он двигался к закату постепенно и достиг роковой черты к XIX в. Затем события стали развиваться гораздо быстрее. Древний Китай был открыт внешнему миру насильственным путем, и ему пришлось пережить долгое унижение.

Времена неравноправных договоров: униженный и страдающий Китай (1839—1949)

Китай не был оккупирован, подобно Индии, не был низведендо положения колонии. Ho в страну ворвались силой, ее разграбили и расчленили. Китай выбрался из этого адатолько благодаря возникновению Китайской Народной Республики в 1949 г.

• Начиная с XVI в., Китай входит в сферу европейской торговли. Хотя это событие и является важным, оно имело для Китая лишь ограниченные последствия. Только потом наступила эра неравноправных до - говоров.

B 1557 г. португальцы закрепились в Макао, напротив Кантона, и стали играть существенную роль в отношениях между Китаем и Японией. B ХѴП в. англичане и голландцы заняли господствующее положение. И наконец, во второй половине XVlll в. начинается золотой век торговли с Китаем, хотя поначалу она была ограничена портом Кантона.

Для Китая торговля была важна, но она никак не отражалась на основной массе его населения. Европейские, особенно английские, купцы установили контакт с одпой-едипствеппой компанией китайских торговцев, которые получили монополию на закупки и продажу. ELoc- колькуторговые связи были взаимовыгодными, они постоянноразви- вались. Шла торговля золотом (в Китае оно было дешево из-за высоких цен на серебро, объясняемых его редкостью: в соотношении 8 к 1 против 15 к 1 и более в Европе), чаем, спрос на который в Европе не переставал увеличиваться головокружительными темпами, хлопком и

изделиями из него доставляемыми из Индии.

Торговля с Китаем оказывалась для Европы весьма выгодным образом, часто, если не всегда, обещая крупные барыши. Для Китая выгода была также вполне реальной; кроме того, иностранные методы торговли и сами чужеземные товары не создавали в стране проблем: в масштабах огромной империи возникавшие экономические проблемы имели локальный характер.

Bce изменилось в XEK в. Европа почувствовала свою силу и стала более требовательной. Кроме того, она опиралась на ресурсы колонизированной англичанами огромной Индии, которая выполняла роль перевалочного пункта. B итоге интервенционистская политика Запада стала более жесткой со всеми вытекающими отсюда последствиями для Китая.

Англо-китайская «опиумная» война (1840—1842) открыла Западу пять «ворот» в Китай, включая Кантон и Шанхай (Нанкинскийдого- вор). Тайпинское восстание привело к открытию в 1860 г. еще семи дополнительных портов. Затем русские добились уступки Морской провинции, где они построили Владивосток. Ho беды Китая были еще только в начале. Первая китайско-японская война (1894—1895) привела к отделению Кореи, чем не приминули воспользоваться ве- ликиедержавы, чтобы продолжить кромсатьтерриторию страны. F*yc- ские захватили Маньчжурию, и Боксерское (Ихэтуаньское) восстание (1899—1901) спровоцировало интенсификацию процесса. Русско- японская война 1904—1905 гг. отдала в руки Японии некоторые из тех преимуществ, которые русские получили от Китая. Первая мировая война, закончившаяся поражением Еермании, также привела кусиле- ниюЯпонии, особенно в Шаньдуне.

K 1919 г. Китай оказался лишенным многих из своих исконных территорий. Западные страны и Япония получили свободы, привилегии и «концессии»; наиболее известная из них — обретение Шанхаем международного статуса. Отныне иностранцы контролировали часть железных дорог и таможни: таможенные платежи стали гарантией выплаты процентов по иностранным кредитам. Иностранцы разместили натерритории Китая почтовые службы, консульские представительства, банки, торговые, промышленные и горнодобывающие предприятия. B 1914 г. иностранные инвестиции в страну достигли 1 610 миллионов долларов, из которых 219 миллионов приходились наЯпонию.

После интервенции девяти держав и оккупации императорской столицы (1901) квартал посольств в Пекине бьш занят иностранными войсками и «окружен защитной зоной, куца доступ китайцам бьш запрещен». «Дипломатический корпус Пекина де факго получил контроль над всеми китайскими делами, прежде всего над правительством Пекина».

Экономическое порабощение сопровождалось культурной и религиозной интервенцией. Духовно и материально Китай оказался в оковах соглашений, которые он справедливо назвал «неравноправными договорами».

• Сбросить защдное иго означало для Китая определенную предварительную «перестройку на западный манер», модернизацию. Проведение реформ, освобождение — это зачастую противоречивые, хотя и необюдимые задачи.

Они требуют много времени и усилий, предполагают многочисленные испытания и топтание на месте, прежде чем определятся четкие цели. Китай оказался не способен сразу же воспринять уроки Запада, как это случилось в Японии в эпоху революции Мэйдзи Исин (1867— 1868). Для него это оказалось трудной задачей.

Так, мощная крестьянская война, ставшая «классической» (известна как Тайпинское восстание, 1850— 1864), которой удалось на время создать сепаратистское правительство в Нанкине, была революцией националистической, направленной против всего иностранного и одновременно против старых китайских политических и социальных традиций.

причинам: прежде всего потому, что Запад, стремясь сохранитьуже имеющиеся торговые льготы, предоставил помощь маньчжурской династии, атакже и потому, что планы по модернизации страны бьиш нечеткими, не учитывали реалий тогдашнего Китая.

Что касается движения боксеров, тайной секты, практикующей устрашающие обряды, то оно вдохновлялось ксенофобией, очень популярной среди всех слоев китайского общества, начиная с тогдашней императрицы Цыси, которая (вероятно, в сговоре с боксерами) дала сигнал для выступления против иностранцев. Боксерское восстание было подавлено и стало еще одним поражением Китая (1901). Отметим, что императрица Цыси бьша врагом любого прогресса и с присущей ей ловкостью и умом способствовала крахуреформы 1898 r., известной под названием «Сто дней реформ» и заложившей основы (пусть только на бумаге) подлинного преобразования китайских институтов и экономики.

Короче говоря, эпоха реформаторов в начале XX в. еще не наступила. Они наталкивались «на органическую глухоту мандаринов, уши которых открыть было труднее, чем ворота Китая» (Э. Балаш), на равнодушие народа, который привлекал только «тупик ксенофобии». Максимум, чего они хотели, это заимствовать у иностранцев их «хитрости», их рецепты эффективности.

Проблема труднорешаемая: нужно было, с одной стороны, устранить западных варваров, а с другой, чтобы этого добиться, заимствовать научные и технические достижения утого же Запада.

быстро приобрела авторитет во всем Китае, и подготовил продуман- нуюпрограммудействий. Возглавляемое имдвижение непосредственно участвовало в революции, приведшей в 1911 г. к свержению манБчжурскойдинастии и сделавшей самого СунвЯтсена перввім президентом Китайской республики. Ho эта революция потерпела поражение, и Сунь Ятсен оставил свой пост в пользу генерала Юань Шикая (ум. в 1916 r.), который попытался восстановить старый режим.

Действиелиберальной конституции было приостановлено в 1912 r., и Китай оказался охвачен анархией. Военные губернаторы провинций, вскоре получившие прозвище милитаристов, вступили в союз с крупными землевладельцами, стремясь извлечь максимальную выгоду из своих функций. Они стали безжалостными властителями Китая. СуньЯтсен, снова оказавшийся в изгнании, создал новую партию, получившую название гоминьдан («Партия революции»). Название партии, в котором использовалась игра слов (Гомииь значит революция и FyoMUH — нация), означало, что гуоминьдан, большая«партия нации», основанная в 1912 г. в период эйфории первых месяцев революции, не выполнила своей задачи и что революцию надо продолжить.

Поставленной цели Китаю удастся достичь только после долгого периода потрясений и драм, который закончится в 1949 г. победой коммунистов и образованием Народного Китая. Даты при этом игра- юг немаловажное значение: начиная с «Оімумной» войны (1840— 1842) и вплоть до 1949 г. Китаю понадобилось целое столетие усилий и страданий, чтобы обрести независимость и национальную гордость.

B течение столетия ожиданий и потрясений древний общественный строй Китая разрушался и постепенно утрачивал бьшые традиции. B эту эпоху исчезли «иерархия мандаринов с хрустальными или перламутровыми пуговицами на одежде; ритуал памяти утрона императора с рекомендательной припиской Сына Неба, которую он делал алой кисточкой; аудиенции в парчовом халате», а также чрезмерные привилегии для жителей Запада и японцев...

Короче говоря, после периода продолжительных испытаний Китай вступил в ту редкую эпоху, когда цивилизация обновляется через саморазрушение, жертвуя некоторыми структурами, которые ранее бьши ей жизненно необходимы. B случае с Китаем кризис оказался тем более значительным, что приносимые в жертву структуры имели тысячелетнюю историю. Конечно, надо иметь в вцду, что исчезающие структуры не могут исчезнуть окончательно и бесповоротно, что в период реконструкции Китай оставался верен характерным для него

формам мышления ичувствования. Понадобилосвеще несколькоде- сятилетий, чтобы окончательно сформировалась новая цивилизация, сегодня находящаяся в зачаточном состоянии.

Сейчас мы можем лишь попытаться определить смысл проходя- щихпроцессов. Онитолько начались.

Новый Китай

Речь сейчас идет не о том, чтобы восхвалять Народный Китай или обвинять его в чем-то если это вообще возможно. Нам важно отметить, что Китай сделал или хотел сделать, а уже после предсказать — или попытаться предсказать — будущее китайской цивилизации, опыт которой за всю длительную историю ее сушествования бьш исключительным в истории человечества. Этот опыт представляет собой многоступенчатое упорядочение социальной, экономической, политической, интеллектуальной и моральной сфер жизни.

Речь идет о том, чтобы поставить вещи, людей, классы в новую ситуацию, созданную волей Китая. Немалую роль здесь играет национальная гордость как один из способов связать новый Китай с Древним, который полагал, чтоявляется центром, сердцевиной Вселенной. ^[35]

216 РбздэпІІ. І^ипизад^загредэгвмиЕврогы

лось достичь Китаю в реализации его первого пятилетнего плана (1953—1957). Такие темпы развития характерны для национальной экономики, которой, по суш, приходится начинать с нуля. Возможность столь быстрого развития вообще характерна для отсталых стран. Будучи бедными изначально, они имеют возможности удваивать темпы роста, хотя это не приводит к обогащению. Нет уверенности в том, что, достигнув определенного уровня развития, социалистические страны не столкнутся с явлением, характерным для капиталистического мира, а именно со снижением темпов их экономического роста.

Говоря о столь необычном экономическом росте, достигнутом за счет неимоверных усилий, нужно учитывать также наличие в Китае самого крупного в мире количества организованных людей. Свою роль сыграло и то обстоятельство, что плановая экономика — это наука, которая уже была опробована на практике не только в СССР, но и в современном капиталистическом мире.

Перед нами сейчас не стоит задача подвести точный итог. Если следовать официальной статистике и цифрам общего национальногодо- хода (с 1952 г.) и при эгом не слишком вдаваться в содержаниедокумен- тальных источников, с трудом поддающихся анализу, то достигнутый рост будет выглядеть следующим образом: 100% в 1952 r.; 114 — в 1953 r.; 12В — в 1954 r.; 128 — в 1955 r.; 145 — в 1956 r.; 153 — в 1957 r.; 206 — в 1958 r.; 249 — в 1959 г. Экономический рост составлял в 1958 и 1959 гг. соответственно 34 и 22%, что является просто-таки великолепным. Даже при всех необходимых оговорках (сложно рассчитать общий доход при таком количестве и при такойдифференциации населения) экономисты не скрывают ни своего удивления, ни своего восхищения. Можно сказать, что был сделан огромный шаг в развитии.

Человек далекий от экономики может убедиться в достигнутом прогресс, исходя из конкретных данных Производство стали (в млн т) достигало: 0,16 — в 1949 r.; 1,3 — в 1952 r.; 18,4 — в 1960 г. Добыча угля составляла: 32 — в 1949 г. и 425 — в 1960 г. Производство чугуна: 0,25 — в 1949 г. и 27,5 — в 1960 г. Электроэнергии (в млрдкВт-ч) было выработано: 4,2 в 1949 г. и 58 в 1960 г. Хлопчатобумажных тканей (в млн м): 19 — в 1949 г. и 7600 — в I960 г. Зерновых, сладкого и обычного картофеля из расчета четверти от их веса при сборе (в т): 185 млн т — в 1957 г; 250 — в 1958 г. и 270 млн т — в 1959 г. Другие свидетельства роста: протяженность железных дорог выросла в три раза по сравнению с 1949 г. (считая какуже введенные в эксплуатацию, так и строящиеся); в три раза выросло количество гидро- и теплоэлектростанций, считая как старые, так и новые или строящиеся; планами также предусмотрены большие ирригационные работы в бассейне реки Янцзы. Эти работы

позволят не только использовать энергию этой реки, но и наладить орошение земель к Северу от нее, упорядочить русло Голубой реки, сделать возможным прохождение по ней морских судов, построить вдаль- нейшем по ее течению современные промышленные предприятия.

* Этих результатов удалось достичь ценой неимоверных усилий всех слоев китайского общества; речь идет не только о том, чтобы вдохнул, в него политический энтузиазм н принущгь к тяжелому трузу, HO о том, чгобы перестроитъ китайское общество.

Эта задача представляется не только средством развития, причем средством чрезвычайно эффективным, но сама по себе является целью, к которой нужно стремиться. Существование нынешнего строя зависит от выполнения данной задачи. Власти не колеблясь следуют этому пути еще и потому, что пользуются поддержкой народ- ньк масс, которые благодарны новой власти за одно только, что она покончила с коррупцией предшествующего режима, которая расцвела буйным цветом в последние годы правления Чан Кайши.

Под контролем оказались все общественные слои: крестьяне, рабочие, интеллигенция, члены партии. Что касается наиболее богатой части буржуазии (компрадорской буржуазии, служившей посредником между европейскими и китайскими торговцами), то она фактически исчезла после 1949 r., покинув страну вместе с Чан Кайши; промышленная буржуазия потеряла свое прежнее значение в результате превращения частных предприятий в смешанные (частные и государственные) в 1956 г. Осталасьлишьт.н.деловаябуржуазия, итотолько в торговом секторе хозяйства, где ее положение непрочно.

B крестьянской среде реформа была быстрой и прогрессивной по своему характеру. Она началась в соответствии с аграрным законом от 30 июня 1950 r., когда были ликвидированы землевладельцы и крупноземельные крестьяне. Сохранившиеся середняки утратили часть своей собственности. B итоге, каждый крестьянин получил мелкий земельный надел (15 акров), что само по себе говорит одоминирова- нии крестьянства в китайском обществе: из 600 миллионов населения страны 500 миллионов — сельские жители. Полученный маленький земельный надел означал временное установление эгалитарной земельной микрособственности.

B октябре 1956 г. началась коллективизация, появились коллективные хозяйства. B 1958 г. бьш сделан следующий шаг — появились сельские коммуны, объединяющие до 20 000 крестьян, тогда как коллективные хозяйства объединяли не более нескольких сот человек. Речь

шла о самобытной, хотя, может быть, и слишком поспешной, организации, имеющей политическое, сельскохозяйственное, промышленное и военное значение. Крестьяне стали одновременно солдатами, некоторые получили оружие, что дало властям дополнительную гарантию того, что под руками будет всегда готовая кдействию армия. Ho 20 ноября 1960 г. коммуны утратили часть своих прерогатив в пользу произ- еодстеенныхбригад, о которых пока рано говорить, будетли ихдеятель- ностьуспешной или нет. Очевидно, что власти колеблются не ТОЛЬКО B выборе целей, но и в вопросе принимаемых решений, поскольку рост сельскохозяйственного производства является определяющим.

Количество рабочих не перестает расти, они контролируются профсоюзами и партией. Как и от крестьян, от рабочего класса правительство потребовало поистине нечеловеческих усилий. После завершения второго пятилетнего плана официальная пропаганда сталатре- бовать «скачков вперед», не предусмотренных пятилеткой. Отсюда соревнования и лозунги: «Больше, лучше, быстрее, экономнее», «День стоит двадцати лет, а год — тысячелетия»; «1958 год будет первым из трех лет тяжелой борьбы за тясячелетие...».

Известны тысячи примеровтрудового героизма. И все это, несмотря на плохие условия труда, низкую заработную плату, нехватку продовольствия, плохие жилищные условия. Задумайтесь о судьбе образцовой работницы — образцовой не столько из-за имеющихся преимуществ, сколько из-за взятых на себя дополнительных обязанностей, — которая во время ночной смены ополаскивает лицо холодной водой, чтобы не заснуть...

Что касается работникоеумстеенного труда, учащихся, членов партии, тотрудно понять, действительноли им свойственен трудовой героизм или этотолько видимость. Очевидно, что контролировать их сложнее, они умеют лавировать, воспринимают происходящее трагичнее.

Члены партии являются объектами чисток и кампаний самокритики. Прошла кампания трех, а затем и пяти «против». Первая имела место в январе-феврале 1952 г. и была направлена «против коррупции, разбазаривания ресурсов и бюрократизма» чиновников; она выявила скандальные упущения, которые были намеренно раздуты, и стоила сельским жителям, ставшим в городах «партийными кадрами», потери достигнутого положения, к которому они слишком быстро привыкли. B тотже год прошла кампания пяти «против» (против коррупции, уклонения от налогов, казнокрадства, продажи государственного имущества, экономического шпионажа), которая привела к перетряхиванию кадров, ксамоубийствам, многочисленным и строгим наказаниям. Безусловно, мы еще станем свидетелямидругих чисток, других кампаний самокритики, других самоубийств.

Что касается студентов, число которых не перестает расти, то не проходитдня, чтобы их не «чистили», не унижали, недисциплиниро- вали, не принуждали ктяжелым работам вдеревне или в городе.

Немало порицаний пришлось надолю интеллигенции и учителей. После известных венгерских событий они получили право на критику. Это был период «ста цветов»: подобно цветам, мысль должна распуститься в ста различных формах. Вынужденные давать объяснения собственным мыслям, работники умственного труда оказались в странном положении, тем более что их заявления подхватывались прессой. «Марксизм-ленинизм, — заявлял один из них, — это отжившая свое теория, которая несвойственна Китаю. Учение требует пересмотра». Другой учитель оправдывался следующими словами: «Я боюсь нынешней свободы. Главное в этой свободе — это необходимость говорить. Я с трудом переношудавление на меня. Дадим себе передышку. Мы увидим позднее, что это намдаст». Еще один учитель констатировал: «Народу не удается найти пропитание, а некоторые говорят, что уровеньжизни вырос». Можно подумать, что все это нестоящая нашего внимания шумиха, передышкадля старой интеллигенции, которой с трудом далось марксистское перевоспитание. Наделе все же это было вполне серьезно. Кампания «ста цветов» не продержалась и одной весны: цветы «распустились только на месяц» — с 8 мая по 8 июня 1957 г. Затем начались репрессии. Множество неосторожных говорунов потеряли работу.

Bce это должно напомнить нам о том, что в Китае открытая дискуссия означает борьбу за жизнь. Задача состоит в перестройке общества, общественного сознания, в том, чтобы признать прежние ошибки, исторические заблуждения, освободиться от сожалений о прошлом, привитьобществугордость, трудолюбие, чувство достоинства, а главное — научить послушанию.

«Если заставить 650 миллионов китайцевдумать правильно, то они и действовать будут правильно, в соответствии с нормами, которые Коммунистическая партия Китая считаетосновнымидлядвижения по пути к социалистическому Китаю». Для этого по радио, в прессе, в речах звучит беспрестанная пропаганда, равной которой не было ни в каких «социалистических» или «тоталитарных» странах. Оружие этой пропаганды — критика, организуемая ежедневно на рабочем месте в ходе обяза- тельныхдискуссий. Это средство найти среди присутствующихтех, кто ведетсебя правильно, кто колеблется и кто неисправим. Этих последних имеет право критиковать каждый. «Словесная атака» представляет собой «унизительную смесь критики, сарказма, окриков, а иногда и на- сильственныхдействий, что, правда, встречается крайне редко».

Это идеологическое воздействие рассматривается как «долговременная, сложная и гигантская» операция (Мао Цзэдун), жесткость которой определяется направленностью на те или иные слои: воздействие носит умеренный характер по отношению к крестьянам; но в высшей степени целенаправленно по отношению к работникам промышленных предприятий, государственным служащим, преподавателям вьтсших и средних учебных заведений, военнослужащим. Такая насильственная пропаганда встречает сопротивление и подразумевает определенные санкции. Сейчас они уже не столь кровавые, как в начале Культурной революции, но все еще остаютсядостаточно строгими.

Так, за область литературы и искусства отвечает комиссар по вопросам культуры, следящий задисциплиной и координирующий борьбу против проникновения реакционной и буржуазной идеологии в эту сферу. Каждый писательобязан служить примером, причем не только на словах. Говорят о писателе, живущем в деревне, который творит по утрам в духе «коллективной литературы», а потом идет выращивать сладкий картофель и ухаживать за свиньями... Писатели, уличенные в «правом уклонизме», подвергаются наказаниям подобно известной романистке Тинь Линь, которая была сослана на «трудовое перевоспитание» в пустынные районы северной Маньчжурии, где пробыла два года.

Разумеется, эти санкции кажутся невинными по сравнению с коллективными казнями первыхмесяцев крестьянской революции. Кто- муже акты саботажа, сопротивления, о которыхговоряг официальные документы, неявляютсямногочисленными. Гораздо чаще встречается искреннее и полное энтузиазма присоединение к официальной линии, о чем свидетельствует массовое вступление в рядьт партии. Присоединиться к господствующей идеологии значит быть верным родине, нации, верить в ее будущее, верить в Китай. ^[36]

Несправедливым по следующей причине: катастрофические неурожаи, в первую очередь, объясняются естественными причинами. Китай часто становился жертвой чередующихся или случающихся одновременно засух и наводнений, особенно частых в северных районах. B 1961 г. по этим причинам погибло более половины урожая. Торнадо и наводнения повлекли за собой миллионные человеческие жертвы, и в то же время (с марта по июнь того же года) можно бьшо вброд перейти Хуанхэ, ставшую буквально ручейком. Засухи, тайфуны, наводнения, сельскохозяйственные вредители — это старые враги, которые не разоружились перед новым Китаем.

Нужно ли говорить о том, что Китай расплачивается, как и все социалистические страны, за свои успехи в промышленности? Быть может, бьша сделана слишком большая ставка на индустриализацию при одновременной недооценке сельского хозяйства. Официальная печать, рассказывая о «естественных катаклизмах, равных которым не бьшо на протяжении столетия», упирает на возможность саботажа: «Часть многочисленных управленческих кадров, посланных в деревню в августе 1960 r., чтобы помочь в спасении урожая, пренебрегла своими обязанностями и не исполнила указаний правительства и партии», войдя в сговор с «консервативными элементами среди населения». He стоит слишком верить «объяснениям, сводящимся к поискам козла отпущения». Вероятно, что коллективизация в Китае, как и других странах, наталкивается на сопротивление крестьянства, в массе своей более консервативного, чем остальное население. Впрочем, некоторые шаги властей указывают на определенные уступки в этой области: в частности, упор делается отныне на небольшие производственные бригады, а не крупные, как некогда.

Эти катастрофические неурожаи и сегодня влекут за собой значительные последствия. Они замедляют экономический рост, вынуждают Китай уменьшить экспорт продовольствия в Россию в счет оплаты за предоставление ему услуг и промышленных товаров. Они также заставляют Китай обращаться к Западу с просьбой увеличить поставки зерновых: 9—10 миллионов тонн запрашиваются у Кана- дьцАвстралии, США, Франции, Бирмы идажеуТайваня. ВЛондо- не, где занимаются организацией перевозки продовольствия морским путем, считают, что на протяжении трех лет Китай должен платить 80 миллионов фунтов стерлингов в год за поставляемые ему продовольственные товары. Ho как? Возможно, что оплата будет произведена за счет поставок ртути идрагоценных металлов — золота и серебра.

Конечно, это серьезный удар по экономике, находящейся в процессе роста, — уцар, способный нанести немалый урон будущему KV_i тая, чье хозяйственное развитие было до этого бесспорным, энергг ным, вызывало удивление.

Китайская цивилизация в современном мире

Наблюдаемый прогресс врядли стал возможным без той роли, которую в китайском мире играет национализм особого рода, который назвали варварским и неприемлемым словом культурализм: речь идет о чувстве гордости, которое является не национальным, но культурным, о цивилизационном национализме, если угодно, одревней и все еще живой реальности, которую нужно постараться объяснить. Дело в том, чго сегодняшний Китай, с первого взгляда такой обновленный и непонятный, не отказался от бьшой национальной гордости, которая была унижена в столетие (1840—1949), предшествовавшее коммунистическому режиму. ^[37] зался от экспорта продовольствия и капиталов. Так, за период 1953— 1959 гг. 1 191 млн долл, был предоставлен им Албании, Бирме, Камбодже, Цейлону, Кубе, Египту, Гвинее, Венгрии, Индонезии, Северной Корее, Монголии, Непалу, Северному Вьетнаму, Йемену... Это безучетапомощи, которую он оказывал алжирским повстанцам, иего недавнего соглашения с Ганой (1961). Эти и другие обстоятельства (40% китайской помощи поступает в некоммунистические страны) доказывают, что народный Китай рассчитывает играть определенную роль на международной арене, роль, которая, может быть, выше его возможностей, но, безусловно, ниже его амбиций.

Оккупация Тибета в 1950 г. и потом латентный конфликт с Индией; требования присоединения к континентальному Китаю острова Тайвань, где базируется армия Чан Кайши; стремление восстановить нормальные отношения с Японией и с Западом, способным в большей мере удовлетворить его потребности, чем CCCP (чуть ли не тайный экспорт станков через Макао и Гонконг); желание стать членом ООН, где место Китая парадоксальным образом занято националистами Тайваня, — все это свидетельствует о стремлении к величию, красширению своего влияния. O том же говорит и ухудшение отношений между китайскими и советскими марксистами, отмеченное на последнем съезде в Москве (1961). Китай хочет, мечтаетдоминиро- вать. B 1945 г. он был «не в состоянии сделать велосипед», но уже в 1962 г. он планирует создать собственную атомную бомбу. B егодей- ствиях просматриваются гордость за свои исторические корни, достоинство своей великой цивилизации.

* Именно это обстоятельство подчеркивает китаист Эіьон Балаш, мненне которою изложено ниже: он говорит о необходимости соотнесения нынешней ревслющпі с длигетыіой перспекшвой культурного развишя Китая.

Если китайский опыт окажется удачным и убедительным, то все развивающиеся страны могут последовать его примеру. Именно это важное обстоятельство придает тревожный характер (тревожный как Лля друзей, так и для недругов Китая) следующему вопросу: будет ли китайский опытудачным? He идетлидело кпоражению?

Скажем откровенно, чтодля ответа не нужно анализировать в цифры и официальную статистику: ее манипулируют в определенных целях, и к томуже сами китайские статистики действуют во многом на ощупь. He нужно удивляться недостоверности статистических данных, а скорее надо удивляться тому, что их оказывается достаточно для планирования и подсчета достигнутых результатов, показывающих определенную эволюцию. B целом эта эволюция позитивна.

Конечно, можно иронизировать по поводунекоторыхпровалов по итогам пятилеток: крошечные доменные печи, производство зерновых, народные коммуны... Ho основные и стабильные факторы роста заставляют скорее задуматься, а не иронизировать или критиковать, поскольку они-то как раз серьезно рассчитаны:

а) индустриализация более чем осознана, и темпы ее развития намного превышают (и еще долго будут превышать) темпы роста как в CCCP и других странах народной демократии, так и в отстающихстранах ( в среднем 20% против 7 и 10%);

б) ясно выраженное желание «идти на двух ногах» столь долго, сколько понадобится, т.е. резервировать доходы промышленности для инвестиций, что позволит сохранять темпы роста и так или иначе, но поддерживать активность в других секторах хозяйства: деревенские ремесленники будут продолжать поставлять крестьянству основную часть предметов потребления и необходимые орудия труда;

в) всеобщий режим строгой экономии, что позволит требовать большихжертв от основной массы населения;

г) удивительная гибкость властей, способных признавать свои ошибки и менять направление.

Boe это зиждется на нескольких основныхжизненных реалиях китайской цивилизации:

1) прежде всего на численности населения. Трудности китайского опыта, как бы тяжелы они ни бьши для многих, не могут скомпрометировать успех самого опыта. He будем забывать, что в Китае много, слишком много людей;

2) а также, и это главное, на беспрецедентном руководстве 600-миллионной массой населения Юмиллионами организаторов, дисциплинированных и преданных партийцев, возглавляемых (за несколькими исключениями) старой гвардией, закаленной тридцатью годами преследований, гражданских войн, вооруженного сопротивления японцам, терпеливых отступлений и движений вперед в военной стратегии и политической тактике, руководства людьми и хозяйством.

Трудно не задуматься о том, что все они являются наследниками старой бюрократической традиции тысячелетней империи, наслед- пиками просвещенных чиновников, привыкших твердой рукой управлять огромным государством. Новая интеллигенция, деятельная и смелая, пришла на смену старой, книжной и закостеневшей, и теперь судьба Китая находится в ее сильных руках. Co своей стороны, китайское население, привыкшее к строгой дисциплине, послушно следует за новыми хозяевами. Эта эффективная, не дающая сбоев по всей иерархической лестнице организация позволяет заставлять работать всех, в чем, может быть, и заключается секрет китайского эксперимента: за короткий отрезок времени самая древняя цивилизация доказала свою живучесть и превратилась в наиболее молодую, самую прогрессивную силу изо всех развивающихся стран. Возможно, это объясняется тем, что она опирается на одну из наиболее древних и самобытных особенностей старой цивилизации — на ее бюрократическую организацию.

• Бупущее Кигая ставит и другой вопрос: китайскочхжетский конфликт.

Свидетельствуют ли итоги XXII съезда КПСС (1961) и статьи в официальных китайских и советских газетах о наличии реального конфликта между двумя странами? Говоря откровенно, разрыв отношений вряд ли возможен: для обеих сторон он чреват слишком большими международными осложнениями. Тем не менее недружелюбие очевидно, и причины его уходят корнями в историю цивилизаций.

Конечно, настоящий конфликт имеет и вполне современные объяснения. Противостоящие друг другу силы представлены двумя народами, которые используют коммунистический опыт для модернизации своих стран. Ho если один из этих народов наконец-то начинает жить нормально после сорока лет страданий и дефицитов разного рода, то другой задыхается от нечеловеческих усилий и нищеты. Когда один разбогатевший партнер по-хозяйски усаживается за стол международных переговоров, то другой, как бедный родственник, не имеет права голоса в международных делах, оказывается изгнанным с международной арены, подобно зачумленному. Один вынужден продвигаться вперед, чего бы это ни стоило, адру- гой стал более осторожным, более мудрым. Здесь также находятся причины для трений.

Ho, быть может, конфликт объясняется национализмом Китая, его желанием взять реванш у Запада? B его глазах Россия, социалистическая или нет, — это еще не Запад, это пока что варвар. A ведь Китай в своем стремлении покончить с прошлым претендует на то, чтобы самому превратиться в лидера Третьего мира. Только тогда он сможет вернуть себе прежнее место «Срединной империи».

Постскриптум

1966г.

После 1962 г. китайско-советский конфликт усиливается. Падение Хрущева не принесло ожидаемого решения. C тех пор можно выделить следующиедостойные внимания события. Во-первых, испытания ки- .■ тайскогоядерногооружия Ібоктября 1964r., 15мая 1965 г. и в 1966 r., доказывающие, что страна сделала существенный технологический! рывок, который считали невозможным после прекращения в 1959 п советской помощи в создании ядерных вооружений. По заверениям] самого Китая, создание собственной атомной бомбы представляется средством «покончить с любой попыткой ядерного шантажа со стороны США». Во-вторьш, установление дипломатических отношений между Францией и Китаем (27 января 1964 r.), что равносильно официальному признанию коммунистического Китая. C обеих сторон это скорее жест политический, чем продиктованный экономическими соображениями, хотя результаты торговли с Англией, которая признала Китай 6 января 1950 r., и Германией убедительней, чем результаты тор- j говли с Францией. Китайцы уверены, что некоммунистический мир| разделен на три зоны: Третий мир, неамериканские капиталистиче-| ские страны и собственно США Поскольку неамериканские капи-, талистические страны по некоторым вопросам не соглашаются с Соединенными Штатами, то китайцы считают их принадлежащими ко «второй промежуточной зоне» (Третий мир составляет первую промежуточную зону). Главными во второй зоне являются прежде всего Европа и Япония, с которыми возможно установление отношений.