Изобразительное искусство

рактере искусства.

При III и IV династиях в изваяниях стремились к точному воспроизведению подлинника костлявые лица первых властителей Древнего царства, горбоносый,

Скульптурный портрет сановника Анххафа, IV династия

Скульптурный портрет (часть статуи) вельможи Ранефера.

V династия.

Сфинкс, высеченный из скалы.

Гизэ. IV династия.

тучный царевич IV династии, лица других современников этой династии запечатлены были с поразительной правдивостью. Но уже тогда, и особенно позже при V и VI династиях, изготовляли и более условные подобия, хотя и тут лучшие образцы умело сочетали условное благообразие с жизненной правдоподобностью. Раскраска в принятые цвета — красноватый для обожженных солнцем мужчин и желтоватый для женщин — обычно не забывалась. Глаза, вырезанные из цветных камней или фаянса, иногда вставлялись в изваяния, и так искусно, что выглядели совсем живыми. Изображения царей должны были выражать их божественность. Перед пирамидой Хефрена лежал большой сфинкс — естественная скала высотой в 20 м, обработанная в виде льва с головой этого царя, в преддверьи к пирамиде блестели в

Плита с изображением царского казначея Иси и его сына.

V династия. Известняк.

полумраке изображения восседающего в торжественном величии Хефрена.

Плоских изображений дошло до нас от Древнего царства очень много — преимущественно гробничных, меньше — храмовых. К началу IV династии изображения были различны по технике исполнения. В пору «великих» пирамид и увлечения величавой простотой отпадала надобность в украшении гробничных стен.

Настенные изображения в гробницах не были простыми украшениями — они служили религиозным целям. Глядя на изображенные заупокойные обряды, богатые трапезы, производство и доставку приношений и развлечения, умерший, как считали древние египтяне, действительно должен был переживать изображённое. С воцарением V династии пёстрыми резными изображениями покрылись и стены царских поминальных храмов. Некоторые изображения в них были такими же, как в гробницах вельмож, но другие, сообразно сану заказчика, прославляли его как государя и как родича и любимца богов.

Плоские изображения Древнего царства обыкновенно выполнены мастерски: чётко, складно и просто. Поразительно, с какой силой тогдашнее искусство способно было передавать людское горе. В проходе к пирамиде царя Униса (конец

V династии) были изображены голодающие кочевники: измождённые женщины из последних сил поддерживают обессилевших мужчин. В столичной гробнице времени

VI династии показана печаль осиротевших домочадцев — от самого бурного приступа горя до мрачно унылого настроения. Даже в Верхнем Египте, где мастерство иногда опускалось ниже посредственного, в гробнице областного правителя

начала VI династии на изображении взятия палестинской крепости переданы и тревога, и отчаяние осаждённых, и материнская нежность полонянки. Если на большинстве изображений Древнего царства телодвижения несколько угловаты, то на некоторых рельефах они замечательно гибки. В некоторых случаях, как кажется, можно установить авторов изображений.

Последующие поколения сохранили память о литературе Древнего царства. Они приписывали верховным сановникам III и V династий (отцу верховного сановника Кагемни и Птаххетепу) прославленные сочинения о житейской мудрости. Однако списков этих сочинений от самого Древнего царства не дошло, принадлежность же этим лицам наставлений, ходивших впоследствии под их именами, нуждается в доказательстве. Ввиду гибели литературных рукописей Древнего царства судить о его художественных произведениях приходится больше по надписям. Сохранились «жизнеописания» сановников начала IV династии, высеченные на их гробницах, но это по существу перечни занимавшихся ими должностей, и только лучшее из них, жизнеописание Метена, дополнено сообщениями об имущественных делах сановника. К концу IV — началу V династии