Ход военных действий. Значение балшского/и ближневосточного/ театра

Никак нельзя было заранее определить ни продолжительности войны, ни сравнительных сил противников. Если на стороне тройного, а потом четверного согласия было вообще численное превосходство, то германоавстрийский союз мог иметь и действительно показал громадные преимущества в технической подготовке и в обилии военных снарядов.

Чтобы составить себе определенное представление о главных эпизодах великой войны, мы не можем входить в подробности, которые ежедневно останавливали на себе внимание как тревожный момент дня, то подающий сладкую надежду, то приносящий горькое разочарование. И прежде всего отрешившись от всего того, что может быть рассматриваемо как второстепенный факт, мы предполагаем обозначить самые главные эпизоды, в которых достаточно выразились наиболее живые и реальные сцены в рассматриваемой мировой драме. Быть может, с нашей стороны возможна ошибка и увлечение, так как драма еще продолжается [104], но обывательская точка зрения должна иметь место в рассуждении переживаемых событий.

Первым большим успехом Германии было присоединение к ней Турции. Нет сомнения, что, как бы ни умалять военные средства Турции, истощенной непрерывной войной в последние годы на разных фронтах, присоединение ее к нашим противникам составляло весьма важное обстоятельство, давшее германо-австрийцам средства действовать не только в Дарданеллах и в Персии, но и развить обширную пропаганду в самых широких размерах среди мусульманского мира. Кроме всего прочего, уступка в пользу Германии константинопольского плацдарма служила подготовкой к тому, что Балканский полуостров сделался спустя немного времени обширным театром военных действий между державами согласия и союза.

Вост. вопрос и великая европейская война

Первые месяцы военных действий во многих отношениях были для нас весьма благоприятны. Ha западном фронте мы вели ряд наступательных действий на левом берегу Вислы, главные столкновения были по p. Бзуре и Равке и южнее по p. Ниде и Дунайцу. Будучи задержаны на означенной позиции сильными неприятельскими армиями, русские в конце декабря 1914 г. наступали в Восточной Пруссии и в Карпатских горах. Ho там и здесь с течением времени наступление прекратилось вследствие разных причин. Прежде всего под усиленным напором врага мы принуждены были оставить Буковину, но вместе с тем продолжали движение вперед в Карпатах в направлении Дуклы и Ужока. Это движение в зимнюю пору в высоких горах было сопряжено с громадными затруднениями, сопровождалось страшными потерями и в конце не принесло чести главному командованию, так как не было соображено с печальным состоянием нашего снаряжения армии боевым материалом. Продолжая в то же время наступление в Восточной Пруссии от Гумблю- ни к Тильзиту, русские вызвали в германском главном штабе большое беспокойство и заставили его нанести нам сильный удар по направлению к Варшаве с целью отвлечь наше внимание от В. Пруссии, но этот удар мы приняли вполне спокойно и отвечали на него в конце января занятием угрожающего положения на Бзуре.

Новые и сильные подкрепления с западного фронта дали неприятелю возможность усилить свои армии, действовавшие против нас. B феврале начинается наступление германцев в В. Пруссии в направлении Осовца, Присныша и Плонска. Отступление 20-го корпуса сопряжено было с неимоверными трудностями и потерями. Ожесточенные бои начались на правой стороне Нарева на фронте до 250 в.

Весьма успешно для нас развивались бои в начале 1915 г. в Гали- ции. Здесь 10 марта нам сдалась первоклассная крепость Перемышль с большим гарнизоном, числом больше 100 тыс. Заручившись этим успехом, русские с крайней настойчивостью продолжали движение в Карпатских горах, где главные действия сосредоточивались на перевалах Бартфельдском, Ужокском и Лунковском и где имелась в виду цель прорвать австрийский фронт и вторгнуться в Венгрию. Ho с половины апреля последовал крупный перелом на всем фронте. Ha севере германцы вступили в Ковенскую и Курляндскую губернии и овладели p. Неманом. Равным образом на фронте от Ниды, Дунайца и до Карпат мы принуждены были начать отступление, которое необходимо повлекло за собой оставление нами перевалов и обратное движение в Галицию на p. Сан. Вследствие недостатка снарядов и непринятия своевременных мер к укреплению на вновь занятых местах мы должны были с большими потерями и крайними затруднениями спасать свои далеко вдавшиеся войска постепенными переходами на более надежные позиции. Говорят, что немцы выдвинули против нас более 40 корпусов и полторы тысячи орудий под главным начальством Макензена, применившего против нас свою пресловутую фалангу. После ряда кровопролитных сражений, стоивших неприятелю больших потерь, мы принуждены были 29 мая очистить Перемышль и оставить Галицию.

Этим закончился первый период войны, можно даже сказать, первый год войны, ибо уже тогда стало ясно, что кампания на этот год проиграна и что нужно начинать ее снова с лучшими средствами и І более серьезной подготовкой. He входя в оценку военных действий, C обы-

Ход военных действий

вательской точки зрения мы все же можем заметить, что в настоящей войне военным командованием допущена та же роковая ошибка, от которой мы столь много пострадали в войну 1876—1877 гг.

Слишком горько было бы заносить на скорбный лист все наши потери с мая по сентябрь 1915 г. После занятия Перемышля неприятель продолжил наступление в направлении Львова, а его правое крыло пробивалось на левый берег Днестра. Это заставило нас отступить из Буковины и оставить Черновицы. B то же время особенно упорно было наступление неприятеля на севере, где он занял течение рек Вендавы, Венты и Дубиссы. Ho главное направление действий лучше понять с точки зрения территории Галиции. Мы отходили здесь к Люблинской, Холмской и Волынской губ., т. e. миллионные русские армии оказались не в состоянии защищать собственную территорию. Тогда началась волна движения мирного сельского населения из мест, занимаемых неприятелем; Россия как будто не была подготовлена к этому потоку бездомных, голодных и не имевших общего руководства десятков и сотен тысяч беженцев.

B центре нашего расположения военные действия развивались с половины июня следующим образом. K концу месяца неприятель пытается охватить наш стратегический узел на средней Висле, т. e. крепости Новогеоргиевск, Варшаву и Ивангород. После кровопролитных боев в этом направлении в течение июля, когда германцы стали угрожать нам охватом с правой стороны Вислы и Нарева, мы принуждены были отвести войска от Варшавы и Ивангорода (23 июля).

B начале июля германцы сделали попытку проникнуть в рижский район. И ранее чувствительный недостаток в боевых припасах сказался с особенным напряжением в это время. K концу июля совершился наш отход на верхнем Нареве и средней Висле, 7 августа германцами занят Новогеоргиевск и Брест-Литовск стал подвергаться обложению; 5 августа мы сдали крепость Ковно.

Bo второй половине августа на севере напор неприятеля выразился в двух направлениях: по Двине и в районе Вильны. Особенно важным призом для германцев казался захват нашей виленской армии. Особенно крупное значение имел неожиданный прорыв германской кавалерии на восток от линии Вильна—Двинск. Это был критический момент, заставлявший тысячи русских мыслящих людей с большой тоской выжидать исхода военной операции, которая, однако, окончилась для нас благополучно, так как прорыв неприятелем нашего фронта «был ликвидирован».

C 1 сентября наступлению неприятеля поставлена была граница частию природой страны (область пинских болот), частию начавшимся

Вост. вопрос и великая европейская война

ослаблением кризиса по изготовлению снарядов. B начале сентября мы нанесли поражение у Огинского канала 41-му германскому корпусу, а в районе Луцка мы имели удачное дело с другим отрядом.

Сравнительное затишье, наступившее с конца октября, может быть объясняемо различными причинами. Ho с точки зрения эволюции великой европейской войны основное значение имеет здесь то обстоятельство, что в сентябре расширился театр военных действий вовлечением в великую войну славян Балканского полуострова и военными действиями против наших союзников сербов и черногорцев.

Обывательская психология не может помириться с тем, что допущено союзными державами по отношению к Балканским государствам. Точно так же никого не могут удовлетворить ни новогодние заявления представителя английского правительства в Петрограде, ни объяснения министра Сазонова в Государственной Думе, коими давалось понять, что у нас нет единства в военных делах, что у наших союзников каждый военный штаб имеет и выполняет свой план.

Вообще ни русским дипломатическим ведомством, ни нашими союзниками не принято во внимание громадное значение всего того, что касается балканского театра военных действий. Кем бы и с какой бы стороны ни был затронут этот театр, это необходимо должно было вызвать немедленное воздействие на взаимное положение обеих враждующих сторон. B прессе господствует тенденция, отстаивающая теорию некоего главного театра и нескольких второстепенных, по этой теории решение вопроса о победе все же будет на главном театре, каковы бы ни были взаимные успехи или потери на второстепенных театрах. Может быть, это соображение и правильно, если бы оно применялось к нашему западному или восточному фронту в отдельности, но оно весьма ошибочно в занимающем нас случае. Вся великая европейская война должна быть рассматриваема как борьба за мировое господство, в этой длительной, изнурительной и пожирающей лучшие соки народов войне главный приз не Бельгия, Кале или Эльзас и не губернии бывшего царства Польского, все это только средства, а главный приз будет в ликвидации Восточного вопроса. Только крайней нашей неподготовленностью во всех отношениях можно объяснять то, что самое это слово «Восточный вопрос» не появляется теперь на столбцах газет и общество остается вне той настоящей и действительной обстановки, в которой текущие события должны быть наблюдаемы и оцениваемы с точки зрения мыслящего русского обывателя. Самый крупный приз настоящей войны—это преобладание держав согласия или союза на Ближнем Востоке, это проливы и Константинополь, это окончательная ликвидация турецкого вопроса в Европе. Если посмотреть с этой точки зрения на допущенные союзниками ошибки в попытке прорвать Дарданеллы, в высадке в Галлиполи и в неудачной попытке помочь сербам и черногорцам, то общая оценка нынешнего положения вещей явится в совершенно ином освещении.

Считаем необходимым войти здесь в подробности оценки положения дел. Оценивая происшедшие на западных фронтах в течение 1916 r. события, т. e. успех французов в защите Вердэна и нажим генерала Брусилова на Пиіицийском и Волынском фронте, вследствие которого мы отбросили неприятеля из занятых им русских областей и освободили города-крепости Черновицы, Луцк, Дубно, Радзивиллов и др., мы, коне-

Ход военных действий

чно, не можем отказать и французам, и русским в воинской доблести и не признавать за победами их большого значения. B особенности громадная важность упомянутых дел заключается в том, что ими нанесен значительный ущерб теории технического превосходства неприятеля. Ho, взвешивая достигнутые результаты и соизмеряя количество жертв с выигрышем, мы не обинуясь должны сказать, что в нынешней войне едва ли может быть признана целесообразной система «брать быка за рога». П>раздо надежней к «шкуре» врага, как любят выражаться немцы о своих противниках, подходить несколько сбоку. Лобовые атаки врага стоят нам очень дорого и не приводят к цели.

Между тем у нас мало дано оценки тому обстоятельству, имеющему первостепенное значение и показательный смысл в истории последних лет и в особенности в продолжении великой войны, именно, настойчивым и систематическим стремлениям кайзера приготовить себе военную базу в тех странах, которые заведомо были в сфере русского влияния и где были наши опоры для ликвидации Восточного вопроса. C этой целью он пытался произвести против нас движение на Кавказе и в Персии и угрожал поднять мусульманский мир в Индии против Англии. Ho самым мастерским его выпадом было привлечение Турции к союзу центральных империй и отвлечение Болгарии от славянской идеи освобождения от турок Балканского полуострова и единения с державами согласия. Достигнутыми Германией дипломатическими успехами в Турции и Болгарии приготовлены были те роковые последствия, которые и по настоящее время так неблагоприятно влияют на положение союзных отрядов на Балканском полуострове. B области, издавна составлявшей сферу нашего преимущественного влияния, появились в настоящее время крупповские заводы для военных снарядов и прямое железнодорожное сообщение связывает Берлин и Константинополь.

Принимая в соображение, что главная ставка в настоящей войне идет именно на Восточный вопрос и что славянству нанесено такое поражение, какого оно не испытывало со времени победоносного напора Каролингов на Дунай и Тиссу, казалось бы необходимым дать себе более ясный отчет в этой простой мысли: не ближе ли к цели такие с нашей стороны попытки, которые бы наносили удар приобретенному Германией положению в Турции и на Балканском полуострове и способствовали бы передаче в руки четверного соглашения созданных там кайзером позиций. B ходе будущих военных действий, которые могли бы оказать решительное влияние на исход войны, по нашему глубокому убеждению, в первую очередь идут не атаки в лоб при позиционной войне на западных фронтах, а планомерные операции на тех театрах, которые в настоящее время значительно скомпрометированы пренебрежением к ним со стороны главного командования и которые между тем могут быть использованы с большим успехом.

Само собой разумеется, нам нужно с наибольшим напряжением реагировать на тех театрах, которые постепенно избираемы были кайзером с целью нанесения нам самого чувствительного поражения. Что самое крупное несчастие для нас было именно присоединение Турции и Болгарии к союзу центральных империй и что на азиатском и балканском театре неприятель потому и имеет перед нами преимущества, что он основал здесь свою собственную военную базу и снабжает турок и болгар огнестрельными снарядами, это должно бы сделаться

Вост. вопрос и великая европейская война

побудительным для нас основанием, чтобы придать больше внимания этим, по мнению большинства, второстепенным театрам. Прежде всего громадное значение следует приписывать турецкому фронту с точки зрения политических и экономических планов кайзера. Ибо как не видеть, что лишенная своих армянских, анатолийских и части македонских вилайстов Турция не будет более в состоянии доставлять живой материал и лишит гарманию хвастливой идеи—сквозного железнодорожного сообщения между Берлином и Багдадом. Если бы было достигнуто ослабление германской базы в Турции хотя бы пересечением линии Константинополь— Багдад, то уже это одно помешало бы видеть в Турции того против нас козыря, который столько имеет цены в игре кайзера. Следует ли развивать ту мысль, что исключение Турции из четверного союза чрезвычайно много повлияет на дальнейший ход войны и развяжет руки союзникам для планомерного нажима на македоно-фракийские железнодорожные сообщения. Естественно думать, что если бы подобные или приближающиеся к тому взгляды получили преобладание, то турецкий фронт в глазах русского главного командования получил бы больше значения и отвлек бы сюда больше живой силы и военных снаряжений.

K тому же заключению приходим мы и с точки зрения германских торговых и промышленных интересов на Востоке. Исключение Турции из участия в четверном союзе должно сопровождаться неисчислимыми последствиями, и не столько в политическом и военном отношении, как в торговом и вообще экономическом *. До тех пор, пока линия Берлин — Багдад рисуется как реальный факт, тяжести войны терпеливо выносятся в германском торговом и промышленном классе. Ho как скоро эта линия будет пересечена, война потеряет в глазах влиятельнейшего слоя свое оправдание. И по нашему мнению, кажущееся на первый взгляд преувеличенным заключение, что «разгром военных надежд Германии оказал бы на ход войны большее влияние, чем ряд самых удачных операций в Шампани», имеет в себе большую реальную ценность.

Bce хорошо понимают, что и обширный театр военных действий, и громадное напряжение, с каким ведется война на всех фронтах, и миллионы вооруженных людей, выставленных в поле воюющими народами,—словом, все обстоятельства нынешней войны по своему значению для участников и по влиянию на будущие взаимоотношения народов не могут быть сравниваемы с прежними военными фактами, отмеченными историей. Bce ведется в преувеличенном масштабе, средства для взаимного истребления и ослабления отличаются изысканной жестокостью, десятки тысяч убитых отмечаются на разных театрах в качестве обычного дела, пленников зарегистрировано уже не один миллион.

Конечно, нет таких явлений в истории, которые бы не коренились в прошедшем и не находили в нем для себя объяснения. Особенность настоящего столкновения между самыми культурными народами Европы и тем должна привлекать к себе внимание, что оно не подходит под готовые формулы и не укладывается в обычные рамки. B самом деле, это не есть антагонизм романо-германского и греко-славянского мира, ибо в соперничестве оказываются германские элементы с романо-германскими, точно так же и славянские элементы заведомо находятся в явной между собой вражде, это не есть борьба католических народов против православных, что могло бы до некоторой степени дать удовле-

Ход военных действий

творительное с формальной точки зрения объяснение организации враждующих народных групп. Нет, эти две группировки племенного и религиозного характера, с которыми мы имели дело в прошедшем, неприменимы к новой организации враждующих сторон.

Итак, нужно искать иных оснований для объяснения германотурецкого и саксонско-романо-русского союзов, которые организовались для нынешней изумительной по своему напряжению мировой войны. Было бы напрасно обращаться к большим европейским войнам, имевшим место в последние столетия: ни одна из них, не исключая войн эпохи Наполеона, не представит параллели, на которой бы можно остановиться. Существенный характер возбужденной кайзером войны отодвигает нас от современности и переносит за много лет назад. Никак нельзя забывать, что в настоящее время поставлен на сцену вопрос расовый, Щшанизм вырос и расширился, ему стало тесно в скромной обстановке, и он потянулся за добычей на запад и на восток. Как спрут, захватив в свои щупальца и присосавшись к жертве, он стал высасывать питательные соки из всех живых организмов, угрожая истощить их и лишить силы сопротивления. Мы присутствуем при втором действии мировой драмы, первый акт которой разыгрывался при преемниках Карла Великого. Никогда немецкий элемент не достигал такой силы, и никогда его стремление на восток, против славян и православия, не сопровождалось такими последствиями мирового значения, как в империи Карла Великого. Победоносному движению германизма на Эльбе, на Дунае и Тиссе, в Истрии и Далмации не было предела, пока в конце IX в. миссионерскими трудами святых братьев Кирилла и Мефодия не было дано славянам верного средства к сохранению своей национальности. Мы должны здесь с особенной признательностью и с чувством благоговейного уважения вспомнить церковную политику просвещеннейшего из князей Восточной Церкви, патриарха Фотия, который благовременно выдвинул на дело миссии между славянами святых братьев и тем приготовил в церковнославянском языке и в православном греческом обряде могущественное орудие борьбы и оплот славянства против германского движения на восток. B этом подвиге, одинаково возвышающем и патриарха, и греческий клир его времени, лежит залог политической и церковной свободы славян, благодаря которому многовековое рабство и жестокие испытания не лишили их чувства национального самосознания. До какой степени глубоко почувствовал германский мир, объединенный в империи Каролингов, нанесенный ему ущерб чрез новую, на его глазах и против его воли образовавшуюся группировку славянских политических организаций, можно видеть из экстренных мер, какие им были приняты против Великоморавского княжества. B конце IX и начале X в. тогдашние представители империи Каролингов, не будучи в состоянии собственными силами противодействовать славянам на восточных границах их владений, пригласили на помощь венгерскую орду, которая, нанеся страшное поражение славянам, клином вторглась в славянские области, заняв в Европе то положение, какое уграм принадлежит и ныне.

Так как императоры Каролингской династии шли на восток в тесном союзе с католической Церковью, то на местах германской и венгерской колонизации, по Дунаю и Тиссе, вместе с политической властью чужеземцев шло рядом и господство латинской Церкви. Te, однако, области, которые подверглись влиянию миссии славянских

Вост. вопрос и великая европейская война

просветителей, поддерживали в течение веков порабощения чуждому господству свою национальность и язык и остались верны унаследованному от IX в. принципу.

Никогда с тою же силой германский мир не угрожал славянскому Востоку, как в переживаемое время. Турецкое господство не сопровождалось такими тяжелыми последствиями, как германское. Турки не посягали на совесть и душу, между тем как германская власть стремится угасить народное самосознание и иссушить душу живу. B переживаемое время роль Великой Моравии, которая пала под ударами угров, должна была играть Сербия. Если бы удалось ослабить Сербию, то для германского влияния и для католической Церкви открылась бы широкая перспектива, и победоносное шествие немцев по Балканскому полуострову не остановилось бы ни на Эгейском море, ни на Босфоре, а перешагнуло бы в Малую Азию. Нынешний кайзер думал возобновить мировую идею Каролингов. Восточный вопрос со всеми его разветвлениями и со всем его мировым значением должен был, и, по-видимому, безвозвратно, решиться к полному ущербу для России и для всего славянства.

Необходимо сознательно относиться к происходившей всемирно- исторической драме. Она дается на мировой сцене не так часто. Мы, ее зрители, должны быть вместе с тем и участниками в ней. Следующие после нас поколения будут часто посвящать ей внимание, так как она оставит глубокий след и в нашей политической жизни, и в исторической науке.

Ho возвратимся к хронологической последовательности. Мы сопоставили десант в ^ллиполи и австро-германское движение против сербов и черногорцев, т. e. перенесение на Балканы театра военных действий. Эти факты несомненно стоят во внутренней зависимости.

Начало военных операций в Дарданеллах относится к февралю 1915 г. Несмотря на громадные морские средства англичан и французов (8 дредноутов, 40 больших военных судов разных наименований, с большим числом транспортных судов), намерение прорваться через пролив не увенчалось успехом: в начале марта 3 броненосца были потоплены турецкими минами и 2 повреждены огнем с береговых батарей. Первая ошибка союзников, обошедшаяся им весьма дорого, изменила весь ход дальнейших событий. Турки с помощью германской артиллерии и немецких инженеров усилили береговые укрепления и начали строить окопы и траншеи по всему полуострову Пшлиполи. И когда союзники пришли к сознанию необходимости высадки десанта и стали постепенно укрепляться на маленьком пространстве полуострова и соседних островах (Лимнос, Имброс, Тенедос), то нашли турок вполне готовыми к позиционной войне, а сами оказались в весьма затруднительном положении. C апреля началась высадка британских и французских войск в разных пунктах: у Кум-Кале, у бухты Морта, у ^ба-тепе, наконец, позднее в Саровском заливе у бухты Сувла и Иени-кей. Ho главный участок полуострова, в котором расположились союзники, образовал долину, сильно обстреливаемую турками как со стороны азиатских батарей, так и из укреплений, выстроенных близ расположения союзников. C постепенным прибытием новых десантных войск союзники пытались продвинуться вперед и по бокам своего расположения, но это было сопряжено с громадными для них потерями, а выигрыш получался весьма маленький. При самом сильном напряжении и громадных потерях англичанам удалось продвинуться вперед не больше одного километра. Ни содейст-

Ход военных действий

вие флота, ни подводные лодки, проникшие в Мраморное море и появлявшиеся у самого Константинополя, не дали союзникам преобладания и не обеспечили им успеха в этой операции. K концу активных действий, которые прекращаются в августе, союзники имели у себя сплошной фронт от Сувлы до Ґкба-тепе, но попытка занять высоты Сара-Бакра окончились неудачей и стоили больших потерь. Стали раздаваться слухи, что у турок нет артиллерии, союзникам, по-видимому, начинало улыбаться счастье, они надеялись сломить сопротивление турок. Ho весь ход дел неожиданно изменился вследствие перемен, происшедших на Балканском полуострове. Дальнейшее положение сторон на Пшлиполи от октября до 27 декабря, когда союзники благополучно очистили и последние свои позиции, нас не может занимать. B чем необходимо дать себе отчет, так это в том, что главное командование на стороне союза весьма своевременно произвело диверсию в сторону Балкан и перенесло центр тяжести с Дарданелл на север, между тем как руководители Дарданелльской операции не сумели придать ей то значение, какое она должна была получить. Успех на Дарданеллах должен был разом пресечь мировые планы кайзера, лишить его материальных ресурсов, какие он извлекает из сношений с Ближним Востоком, и передать союзникам в руки балканские территории, имеющие для мировой политики германцев принципиальное значение. Продвижение к Адриатическому и Эгейскому морям стало заветным планом объединенной Ермании уже более 40 лет тому назад.

Перенесение военных действий на Балканский полуостров входило в первоначальный план союзников. Австрия еще в 1914 г. горела желанием наказать непослушную Сербию и предприняла наступление с целию проучить маленькую славянскую державу. Хорошо памятно торжество Сербии, разгромившей армии генерала Потиарека, взявшей множество пленных и военных снарядов. Очистив занятую врагами часть территории, сербы воспользовались наступившим для них спокойствием для уврачевания нанесенных продолжительным военным временем потерь и для пополнения армии людьми и снарядами. Первая половина 1915 г. посвящена была подготовительной работе. Сербы не могли ни на минуту сомневаться, что им предстоит еще неминуемая борьба, начало и течение которой находилось в зависимости от хода дел на русском фронте и от успеха операций в Дарданеллах.

Значение балканского театра союзными военными штабами было совершенно не понято, иначе никакими усилиями ума нельзя оправдать непростительное легкомыслие, с каким допущено было перенесение на Балканы театра военных действий, и притом при самых неблагоприятных для союза условиях. Союзники не только не озаботились тем, чтобы в свое время наметить подготовлявшийся изменнический славянскому делу акт Болгарии и предупредить его вредные последствия своевременными мерами, но и допустили австро-болгарским войскам с полной свободой исполнить над маленькими, но благородными славянскими армиями дело кровавой мести[105]. B славянской истории никогда еще не было до такой степени тяжелого сочетания неблагоприятных условий, история долго будет помнить имена современных деятелей, которые

Вост. вопрос и великая европейская война

допустили совершенно даром—без пользы для дела—погибнуть двум наиболее храбрым славянским народам, хотя представлялось немало возможностей заблаговременно предупредить надвигавшиеся несчастия и создать такой порядок вещей, в котором бы не оказалось места для болгарской измены и для интриг германской дипломатии. Ta же вялость и отсутствие инициативы, какая была причиной потери нашей позиции в Турции, проявлена была и здесь, в Софии и Белграде. События вполне оправдали, что если бы мы не воспротивились всеми силами открытию военных действий между сербами и болгарами в июле и августе 1915 r., то результаты были бы совершенно другие, точно такие, как если бы мы годом раньше действовали в Турции с некоторой инициативой и послали бы на Ближний Восток хотя один корпус, ход дел был бы совершенно иной. Доверием награждают тех, у кого есть инициатива и некоторая свежесть идей, мы не проявили в свое время этих качеств, а потому должны испытывать все тягостные последствия нерешительности и слабости воли.

Центральное положение в дальнейшей фазе войны занимает Болгария. Более года болгарское правительство сумело вести искусную интригу на глазах русского дипломатического представителя в Софии и подчиненных ему лиц. Несчастие союзников заключалось в том, что они не предусмотрели самого главного в развертывающихся собьггиях: не поняли всего значения для кайзера балканского театра. Как будто зачарованные искусным жестом германского посла в К-поле, который на глазах всей негерманской Европы выбил нас из довольно, казалось, прочного положения в Турции, представители союзных держав в Софии не проявили в свое время ни должной прозорливости, ни необходимой энергии, чтобы обнаружить и в Болгарии искусную интригу Германии, задавшейся целью вырвать Балканский полуостров из сферы влияния союзников.

Нельзя без сожаления читать и выслушивать утверждения, будто Балканы—далеко не важный театр, будто не здесь решается судьба великой европейской войны. Да где же она будет решаться? Разве не Константинополь и Дарданеллы главный приз и самая крупная ставка в начавшемся состязании между державами союза и согласия?! Если Ближний Восток не имеет первостепенного для Крмании значения в этой войне, для чего же уделяется столько внимания Турции, Персии, Египту и для чего, наконец, эта пресловутая германская похвальба «Берлин— Багдад»? Нет, балканский театр входит в планы германского императора, и входит потому, что он намерен ликвидировать этой войной «Восточный вопрос». Если бы мы и наши союзники хотя несколько приблизились бы к пониманию этого плана, то никак не допустили бы таких позорных промахов и непростительных ошибок, какие ныне приходится записывать на приход русскому мыслящему обывателю. То, что допущено ныне на Балканах, превышает всякую меру человеческого разумения и заставляет испытывать тяжкое горе и стыд. Хуже того, что произошло, не было даже во время турецкого завоевания полуострова. Разумеем три события, хотя и случившиеся разновременно, но тесно между собой связанные по внутреннему смыслу и все в одинаковом отношении подрывающие наши вековые традиции на Балканах и в то же время наносящие крушение всей русской политики на Ближнем Востоке.

Явный переход Болгарии на сторону наших врагов, между кІэто- рыми стоят и турки, ее недавние утеснители, составляет для нас полити-

Ход военных действий

ческое поражение, которое по нравственному значению, имеющему до сего отзываться на нашей восточной политике, может быть приравниваемо к потере значительной военной кампании. Нельзя сомневаться, что переживаемый теперь провал нашей политики на Балканах подготовляли с давних пор и что русское представительство в Болгарии в целях предупреждения создавшегося ныне положения должно было настаивать на принятии самых экстренных мер. Между тем, судя по опубликованным депешам, министерство иностранных дел реагировало на софийские настроения так же вяло, как год тому назад на константинопольские. Так произошло, что наши позиции заняты врагами и этим приготовлены для нас неисчислимые бедствия и нравственные поражения на том театре, который нельзя было сдавать врагу, потому что за него придется отвечать перед многочисленными прежними поколениями, работавшими для утверждения здесь влияния России.

Бросим беглый взгляд на постигшие сербов и черногорцев несча- стия. B конце 1914 г. Сербия нанесла полное поражение австрийской армии и отбила у нее охоту к повторению нападения. До самой осени 1915 г. сербы могли спокойно отдыхать и восполнять потери, испытанные в войне с турками и с австрийцами. Ho им уготовлялась еще новая и на этот раз гораздо более серьезная опасность. Сербский народ с точки зрения германизма обречен был на истребление, Сербия стояла среди Балканского полуострова препятствием для свободного движения из Берлина в Константинополь. По вине этого маленького государства для германского элемента затруднялся доступ к Эгейскому и Адриатическому морям. «Истребить проклятую сербскую расу»—таков был громко провозглашенный лозунг шовинистской прессы. Настояла, кроме того, нужда организовать более правильный и безостановочный подвоз военных снарядов для Турции, которая начала чувствовать сильное давление союзников в Дарданеллах, и в то же время поискать у турок и болгар пополнения оскудевшим продовольственным средствам. Словом, в Германии сознана была настоятельная необходимость перенести на Балканский полуостров театр военных действий и таким образом отдалить ликвидацию Восточного вопроса, которая иначе могла сложиться благоприятно для России. Известно, что к сентябрю 1915 г. положение Болгарии вполне определилось, она явно переходила на сторону держав союза. Крмания взяла в свои руки подготовку балканской экспедиции, которая была организована в обширных размерах и предусматривала все подробности. Австро-германские войска постепенно собирались на северном фронте, на Дунае, Саве и Дрине, в тылу же подготовлялся страшный предательский удар со стороны Болгарии. Вполне определенный симптом положения дел на Балканах обнаружился в первой половине сентября в мобилизации болгарской армии и в уклонении греческого правительства исполнить союзные обязательства по отношению к Сербии.

Между тем как события складывались так ясно к невыгоде союзников, эти последние пропустили время для предотвращения надвигавшейся на союзную Сербию грозы. Высадка англо-французского десанта в Салониках не принесла никакой пользы сербской армии; и так как этот десант не мог быть доведен до значительной силы и не был в состоянии начать наступление на германо-болгарские войска, то, будучи обречен только на защиту своего фронта и обеспечение тыла, он исполнял довольно жалкую роль в весь период, пока союзники, заполнив всю

Вост. вопрос и великая европейская война

Сербию и окружив сербские войска, заставили их с крайними затруднениями спасаться в Албании. Залитая кровью, лишенная населения, занятая исконными врагами славянства Сербия перестала существовать как самостоятельное государство. Скоро вслед за Сербией должна была сложить оружие и побежденная австрийцами Черногория (начало 1916 r.).

He подымается рука передавать подвиги австрийско-германских и болгарских армий против покинутой всеми союзниками Сербии. Против сербов выставили немцы от 300 до 350 тыс. с многочисленной артиллерией. Болгарская армия исчисляется в 200 тыс. Таким образом, сербских военных сил могло быть выставлено вдвое меньше, и притом они должны были действовать в разных местах. K концу октября вполне обрисовалось тяжелое положение сербского войска, которое сжато было в местности знаменитого в истории Сербии Косова поля, близ Митрови- цы. Имея поддержку только в черногорской армии, сербы рядом чрезвычайных усилий оберегли себя от окружения и прошли в Албанию. K началу декабря была закончена германо-болгарская операция на Балканском полуострове. Судьба Черногории ни для кого не была под сомнением.

Оглядываясь ца взаимное положение держав союза и согласия к началу 1916 r., мы испытываем крайнее смущение перед тяжкой ответственностью, какая лежит на России по отношению к потере балканского театра. Здесь не место входить в выяснение материальных и в особенности моральных потерь, связанных с крахом нашей балканской политики. Можно лишь указать, чего не смели и не сумели руководители нашей внешней политики. П>д тому назад, а может быть и ранее, следовало перебросить на Балканский полуостров одну дивизию, которая бы служила ярким показателем наших намерений и наших симпатий. Если в свое время не успели обуздать сначала опьяненных успехом, а затем обездоленных неудачами болгар, если пришли к ясному сознанию, что на Балканах вываливается дело из рук, что нет надежды ни на восстановление федерации, ни на привлечение Румынии к державам согласия, то оставалось одно, это создать на Балканах такое положение, которое бы помешало Крмании приготовить здесь свой театр военных действий с крупповским заводом и с генеральным штабом в Софии. Еще летом 1915 г. это было сделать весьма легко. C какой целью русское министерство иностранных дел взяло на себя задачу стоять между Сербией и Болгарией в качестве полицейского стража? Ужели для него не было ясно, что в случае обнаружения военных действий между болгарами и сербами ранее сентября 1915 г. на Балканах вспыхнула бы общая война, которая необходимо затронула бы греков и румын и лишила бы Крманию надежды искать опору в одном из балканских народов в своей давно уже задуманной операции на Балканах. Как бы ни окончилась эта новая война между балканскими народами, она никогда не сопровождалась бы такими трагическими результатами, какие приходится нам оплакивать. Попытайтесь отдать себе отчет хотя бы в этом конкретном факте. Вопрос об ослаблении или подчинении немецкой политике сербского княжества—вопрос весьма давний и заветный для немцев. Этот вопрос круто был поставлен после сараевской катастрофы. И мы начали войну именно для того, чтобы спасти Сербию от мести австро-венгерцев. Как же мы допустили такой последователь-

Ход военных действий

ный ряд ошибок, вследствие чего преследуемая немцами цель так полно достигнута, что в настоящее время на карте Балканского полуострова не будет более места для Сербии как самостоятельного государства.

Каин, где брат твой Авель?

Как должны были развиваться дальнейшие военные события, на этот счет двух мнений не могло быть. Можно лишь пожелать, чтобы наше главное командование не предпринимало пока наступательных операций на главном фронте, а старалось бы исправить положение на так называемых второстепенных театрах, из коих первостепенное значение принадлежит балканскому. B первых числах февраля мы были порадованы неожиданными успехами кавказской армии, овладевшей Эрзерумом. Этот успех ставит на очередь дальнейшее развитие военных предприятий в Турции, нужно ожидать занятия Трапезунта. Казалось бы, это легко сделать морским путем, высадив десант в Трапезунте и завладев отсюда путями сообщения, ведущими с одной стороны к Константинополю, с другой к Эрзеруму. Ha эту операцию понадобилось, однако, немалое время. Ho в первых числах апреля (5-го числа) Россия была порадована известием о взятии этого приморского города, важность которого определяется, однако, не столько военным его значением, сколько политическим. C Трапезунтом связывают нас давние сношения и исторические предания, вследствие которых нам легко будет стать здесь твердой ногой и подумать о прочном владении занятой страной.

Первая четверть 1916 г. во всяком случае дала благоприятные предзнаменования. Прежде всего нужно принять в соображение твердую опору, найденную союзниками в Салониках. Ехавное значение этого факта заключается в том, что с утверждением англо-французов в Салониках настал конец победоносному движению германо-австрийцев на Балканском полуострове. Похвальба Вильгельма завладеть сообщениями между Берлином и Константинополем оказалась далеко не оправдавшейся на самом деле, ибо эти сообщения находятся в опасности неожиданного удара со стороны союзнического корпуса в Салониках. Рядом с этим наши успехи на кавказско-турецком фронте нанесли существенный удар немецким планам на Ближнем Востоке: приостановили подготовлявшееся движение на Египет, компрометировали предприятия их в Месопотамии, Персии и лишили их важного военного и финансового ресурса в Армении, которая с занятием нами Эрзерума и Трапезунта перестала служить для них военной и экономической базой. Ko всему этому затянувшаяся операция под Верденом, стоившая германцам больших потерь и не принесшая пока никаких существенных выгод, не может быть поставлена на приход в их военном бюджете на первые три месяца наступившего нового года. Bce эти обстоятельства создают такую обстановку, которая не может не оказывать влияния на среду нейтральных государств, с одной стороны, и на отношение к Германии ее союзников, которые едва ли будут в состоянии делить с нею до конца судьбы войны, начавшей склоняться не в ее пользу.

26 408