6.3. Экономическое развитие с 1850 года до Второй Мировой войны

6.3.1. Введение

В первой части этой главы центральное место занимала характеристика экономического развития Англии до середины девятнадцатого века. Благодаря Промышленной революции экономика Англии раньше экономики других стран приобрела современный характер, хотя в районе 1850 года процесс индустриализа-

273

ции и в Англии еще не был завершен.

Здесь мы в первую очередь рассматриваем индустриализацию Германии, Франции и Голландии в период 1850-1914 годов и те последствия, которые она имела для Англии. При этом важно проследить, в какой степени индустриализация на континенте проходила иначе, чем в Англии. Пользовались ли эти страны английским «рецептом» экономического развития или же они шли к индустриальному обществу иным путём? Кроме того возникают вопросы в отношении темпов процесс. В Германии темп трансформации экономики был очень высоким, во Франции процесс протекал медленно. Как объяснить эти различия? И где был поворотный момент в сторону современного экономического роста для Голландии с её аграрно-торговой экономикой? И наконец, остаётся вопрос, почему Англия, пионер Промышленной революции, не сохранила своё преимущество перед другими странами.

Англия более других стран пострадала от так называемой «Великой депрессии», которая продолжалась с 1873 по 1895 год. Этот термин нуждается в некотором пояснении. «Великая депрессия» — это нисходящая фаза длинной волны, которая, в частности, проявлялась в низких ценах, особенно на продукцию первичного сектора.

274

6.3.2. Германия: «первая» и «вторая» Промышленная революции за полвека

В 1914 году Германия была крупнейшим в мире экспортёром стали и химических продуктов, наряду с этим она завоевала ведущее положение в добыче каменного угля, в машиностроении, производстве электрических аппаратов, автомобилей, синтетических нитей, пластмассы и минеральных удобрений. В 1850 году этого никто не решился бы предсказать. В политическом и экономическом отношении страна была раздроблена и представляла собой набор больших и мелких государств, с массой бедных крестьян, ущербной инфраструктурой и незначительной промышленностью. Тем не менее в первой половине века всё же произошли определённые изменения, в первую очередь в аграрном секторе.

Из первой части этой книги мы знаем, что к востоку от Эльбы существовали феодальные отношения. Юнкера эксплуатировали свои обширные владения на коммерческой основе используя труд бедных крестьян и крепостных, у которых всё-таки был свой надел земли.

С другой стороны, имелись и положительные последствия освобождения крестьян. В некоторых регионах, например на северо-западе и в Ганновере, вслед за освобождением развёртывалось движение по ограждению общинных земель. Постепенно землю стали меньше держать под паром, вместо зерна стали выращивать картофель и кормовые культуры и осваивать общинные и целинные земли. На востоке юнкера извлекали пользу из расширения своих владений и наличия дешевой рабочей силы. В результате сельскохозяйственное производство в целом выросло за период с 1816 по 1865 год на 135 процентов. Однако в отличие

275

от Англии говорить о сельскохозяйственной революции нельзя. В Германии региональные различия были велики — система «открытого поля» продолжала существовать до конца девятнадцатого века — и рост производства следует скорее приписать расширению сельскохозяйственных площадей, чем повышению производительности. Также в отличие от Англии сельское хозяйство не давало импульса процессу индустриализации. Из-за того, что большая масса крестьян жила на краю прожиточного минимума, спрос на неаграрные продукты оставался незначительным, а платежеспособные юнкера не были заинтересованы в капиталовложениях в промышленность или инфраструктуру.

Netto Nationaal Produkt per hoofd van de bevolking — Чистый национальный продукт

на душу населения (единица измерения 10 марок)

Gemiddelde bevolking van Duitsland, in miljoenen — Численность населения Германии,

в миллионах

Netto Nationaal Produkt tegen constante prijzen inmiljard Mark — Чистый национальный

продукт в сопоставлении с текущими ценами в миллиардах марок

Рис. 6.3. Рост населения и чистый национальный продукт в Германии,

1817-1915

Источник: Кнут Борхардт, «Германия 1700-1914», в: Карло М.Чиполла ред., Экономическая история Европы. (Глазго 1976) т. IV:1, 80. Knut Borchardt, «Germany 1700-1914», in: Carlo M. Cipolla ed., Economic history of Europe (Glasgow 1976) vol IV:I.

276

ставил с 1816 по 1865 год 59 процентов) в результате увеличения сельскохозяйственного производства обеспечил резерв дешевой рабочей силы для развития промышленности в будущем.

К 1850 году сельское хозяйство все ещё оставалось основным источником средством существования для подавляющей части населения Германии. Было только несколько областей с современной промышленностью: Силезия и Саксония, обе к востоку от Эльбы, а на западе — Рейнская область и Вестфалия. В Силе-зии производили железо, Саксония была центром текстильной промышленности. В Силезии прусское государство с выгодой эксплуатировало горную промышленность и металлургию, переняв из Англии самую современную технологию, но не для того, чтобы обеспечить экономическое развитие, а в первую очередь из военно-стратегических соображений. Рейнская область и Вестфалия тоже были районами с текстильным производством, в первую очередь хлопчатобумажных тканей, а наряду с ними полотна, шерсти и шелка. Вначале текстиль как на востоке, так и на западе производился кустарно. Однако в результате наполеоновской континентальной блокады конкуренция со стороны ан-глийской промышленности исчезла, и произошел быстрый переход к современной фабричной системе.

В общем и целом экономика до 1850 года росла скромными темпами, примерно полпроцента в год. После 1850 года этот рост ускорился: с 1850 по 1870 год рост составлял в среднем 2,4 процента в год, тогда как с 1870 по 1913 год средний показатель несколько превышал 3 процента в год. Рост чистого национального продукта на протяжении всего девятнадцатого века проходил плавно, к 1850 году не было резкого перелома, а во второй половине века наблюдалось постепенное ускорение (график 6.3). Что же было причиной такого ускорения? До 1870 года это был прежде всего процесс индустриализации, который в некоторой мере напоминает английский вариант, хотя основное развитие приходилось на железные дороги, добычу каменного угля и тяжелую промышленность и в меньшей степени на текстильную промышленность. После 1870 и особенно после 1880 года становится ясным, что Германия идёт новым путём, как страна «второй Промышленной революции», где важнейшими секторами являются современная черная металлургия, химическая и электротехническая промышленность. Ниже мы ещё охарактеризуем «первую» и «вторую» Промышленные революции, быстро последовавшие одна за другой.

277

Как и во времена первой Промышленной революции в Англии, строительство железных дорог в Германии переживало бум. В 1840 году общая протяженность железных дорог на территории немецких государств составляла всего 469 километров. Железнодорожная сеть быстро расширялась, с 1850 по 1870 было построено 13.000 километров. Железные дороги были самым большим стимулом для развития экономики: как и в Англии в результате строительства железных дорог возрос спрос на уголь, железо и машины; транспортные расходы резко сократились, в результате чего отдалённые районы получили большие возможности подвоза и сбыта.

Между 1850 и 1870 годами промышленное развитие в Германии мало чем отличалось от английского. Однако в одном отношении имелось сильное различие, а именно в участии банков в индустриализации. Банки в Германии приняли активное участие в развитии промышленности. И после 1870 года банки продолжали играть очень важную, если не решающую роль в процессе дальнейшей индустриализации. В Англии же банкиры, напротив, очень неохотно вкладывали капиталы в промышленность. Анг-лийские банки были семейными предприятиями, которые в первую очередь удовлетворяли краткосрочные потребности промышленности в капитале. Например, банки предоставляли кредит для закупки сырья. Предоставление кредита основывалось на личных связях: банкир знал промышленника-предпринимателя и его кредитоспособность. В Германии ситуация была совсем иной. Там к 1850 году были созданы первые банки, которые не были семейными предприятиями, а имели форму акционерного общества. Эти промышленные инвестиционные банки специализировались в основном на финансировании постоянного капитала в тяжелой промышленности. Здесь оборачивались огромные суммы, потому что в этом секторе рентабельными были только круп-

278

номасштабные предприятия с самыми современными технологиями, вывезенными из Англии. Предприниматели в этой отрасли не были в состоянии постепенно создавать собственный постоянный капитал путём повторного инвестирования прибылей. Промышленные банки финансировали доменные установки, машиностроительные заводы и каменноугольные шахты за счёт сбережений мелких вкладчиков. Сэкономленные средства, таким образом, производительно вкладывались в экономику. Экономическая распылённость, столь неблагоприятная в других отношениях, для частных банков имела положительные последствия. Мощного центрального банка, который навязывал бы частным банкам обязательные к исполнению предписания относительно предоставления кредитов, не было.

Как уже было сказано, процесс роста в Германии приобрёл после 1870 года свой особый характер. В немецкой истории 1871 год, конечно, имеет магическое звучание, потому что это был год объединения страны. Тем не менее, вопреки тому, что иногда утверждают, такая политическая унификация не стала важным стимулом развития в экономической области. Особый характер индустриализации Германии после 1870 года не был следствием вмешательства со стороны нового германского государства. Экономическое развитие Германии было вызвано прежде всего целым комплексом взаимосвязанных явлений: быстром ростом внедрения технических инноваций в промышленности, особой производственной структурой, в которой доминировали картели и крупные предприятия, влиянием промышленных банков на процессы слияния и управления.

Технические нововведения в промышленности только отчасти основывались на изобретениях немецкого происхождения, изобретения из других стран также быстро находили в Германии применение в производстве. Для промышленного развития большое значение имели инновации в металлургии. Первым важным шагом явилось применение бессемеровского процесса, изобретённого в 1856 году в Англии, благодаря которому производство стали сделалось значительно дешевле. Десятью годами позже мартеновский процесс, совместное англо-французское изобретение, позволил получать сталь различных степеней твёрдости. До появления этой технологии не существовало возможности точно регулировать содержание углерода в жидком железе, а вместе с ним и степень твёрдости. В 1879 году последовало открытие, сделанное двумя британскими химиками, Томасом (Thomas) и Гиль-крайстом (Gilchrist), которое имело для Германии чрезвычайно большое значение, и представляло собой метод плавки руды с большим содержанием фосфора и отделения фосфора от железа. Остававшиеся фосфорные шлаки перемалывались и продавались в виде минерального удобрения томасшлака. Впредь можно было

279

разрабатывать богатые, но имевшие весьма высокое содержание фосфора запасы железной руды в Эльзасе-Лотарингии.

Как это было в случае с томассированием, химики открывали ряд побочных продуктов, пригодных к употреблению, которые получались при коксовании угля: важнейшими из них были газ, аммиак и дёготь, причём дёготь в свою очередь был важным сырьём для изготовления синтетических красителей. Само производство красителей тоже давало целый ряд побочных продуктов и тем самым явилось основой современной химической промышленности: аспирин, пластмасса и вискоза были новыми продуктами, которые внешне не были связаны с синтетическими красителями, но по химическому составу находились с ними в тесной связи. В сельском хозяйстве наконец-то была решена про-блема удобрений (с появлением различных неорганических удобрений). Открытия не ограничивались областью химии. К концу века вошли в употребление электрический мотор, и другие формы применения электричества (электрический трамвай и электрифицированные железные дороги, освещение), как и первые автомобили с двигателем внутреннего сгорания немецких фирм Мерседес, Бенц и Даймлер.

Быстрое развитие химической и электротехнической промышленности стало возможным, благодаря тесному сотрудничеству между университетами и предприятиями. В отличие от Англии естественные науки и техника рассматривались в немецких университетах в качестве важнейших предметов и техническое образование, в том числе и неуниверситетское находилось на очень высоком уровне. Опять же в отличие от Англии, где более или менее случайные изобретения определяли направление техни-ческого прогресса, предприятия тратили огромные средства на исследования и техническое развитие стало не только условием, но и следствием экономических успехов. В пятидесятые и шестидесятые годы немецкие предприниматели заимствовали уже известные технологии, в первую очередь из Англии. В последние десятилетия девятнадцатого века в производстве использовались изобретения из других стран, но уже скоро сама Германия стала обладать монополией на новые достижения в этих быстро развивавшихся отраслях промышленности.

Капиталовложения в такие крупномасштабные отрасли про-мышленности, как горное дело, машиностроение, химическая промышленность, электротехника и металлургия находились на очень высоком уровне, более высоком, чем этого когда бы то ни было могли достичь отдельные предприниматели. Поэтому возникало всё больше акционерных обществ. Промышленные банки были главными акционерами в этих обществах и, таким образом, собственно владельцами предприятий, но это не означало, что в их руках находилось повседневное руководство. Возникло

280

разделение между владением и управлением. Кроме того наверху уже не стоял только один предприниматель, а всё большим числом предприятий руководили группы управляющих, которые занимались соответственно производством, сбытом и финансированием. Эта «управленческая революция» получила дополнительный стимул, когда стали возникать гигантские предприятия. Дело в том, что многим предприятиям удавалось путём слияния исключить взаимную конкуренцию и, таким образом, защитить крупные инвестиции.

Например, вся электротехническая промышленность в 1910 году находилась в руках всего двух гигантских фирм, которые до этого поглотили много других предприятий. Это были фирмы Сименс (Siemens) и Всеобщая электрическая компания, Allgemeine Elektrizitaets-Gesellschaft, сокращенно АЕГ. В химической промышленности доминировали известные и сейчас фирмы БАСФ (BASF) и Байер (Bayer). Ослаблению конкуренции способствовало образование картелей. Картели — форма сотрудничества между самостоятельными предприятиями, которые дого-' вариваются между собой относительно цен или квот продукции. Они встречались, главным образом, в черной металлургии и угледобыче. Большим преимуществом картелей и крупных, образованных в результате слияния предприятий было то, что новые инвестиции в них были сопряжены с меньшим риском. Поэтому акционеры в общем были склонны соглашаться с расширением производства. Промышленные банки, которые в значительной мере обеспечивали постоянный капитал, стимулировали процессы слияния и образования картелей. Это явилось одной из причин того, что в Германии особенно высокими темпами создавались резервы средств производства. К 1900 году инвестиции находились на уровне 14 процентов национального продукта, тогда как для Великобритании аналогичный показатель составлял 10 процентов. Кроме того крупные предприятия вкладывали значительные средства в научные исследования; это положительно сказывалось на темпах экономического прогресса. С другой стороны, картели иногда взвинчивали цены или выбрасывали на внешний рынок излишки продукции по демпинговым ценам. Немецкие предприятия, которые, например, использовали каменный уголь или сталь в качестве исходных материалов, имели все основания видеть в такой политике благоприятствование иностранным конкурентам.

После 1870 года индустриализация в Германии проходила иначе, чем в Англии. Аграрной революции не было, больше внимания уделялось тяжелой, а позднее химической промышленности, техническое развитие протекало быстрее и после внедрения инноваций, первоначально заимствовавшихся из других стран, стало основываться на собственной технической базе, в промыш-

281

ленности господствовали не индивидуальные предприниматели, а картели и инвестиционные банки. Развитие Германии соответствует теории роста, которую в 1962 году предложил Александр Гершенкрон (Alexander Gerschenkron). По Гершенкрону в странах, где процесс индустриализации начался после Англии, наблюдается большое разнообразие. В отличие от Ростоу, он подчеркивал, что единообразного для всех стран процесса с одинаковыми стадиями не было. Чем больше было отставание страны от индустриализованных стран — Гершенкрон называл это «относительным отставанием» (relative backwardness) — тем быстрее проходила индустриализация. Причина заключалась в воз-можности использовать прогрессивную технологию, а вследствие этого важную роль приобретали производство средств производства и крупные предприятий. В этой связи Гершенкрон указывал также на закон тормозящего преимущества. Известность этот закон приобрел благодаря голландскому историку Яну Ромейну (Jan Romein) (1893-1962). По мнению Ромейна, первоначальное экономическое преимущество с течением времени всегда превращается в относительное отставание. В применении к Англии Гершенкрон считал, что в стране, где индустриализация началась рано, относительное отставание в конечном итоге возникло потому, что в этой стране имелся устаревший к тому времени производственный аппарат. Не всегда движущей силой экономи-ческого роста должны были быть отдельные предприниматели, как это было в Англии, роль такого предпринимателя могли взять на себя экономические институты — государство или, как это было в Германии, промышленные банки.

Значительные отличия между экономическим развитием Германии и Великобритании показывают, что экономическое развитие в период перехода к индустриальному обществу зависит не от одного, а от целого комплекса взаимозависимых факторов.

6.3.3. Франция: в поисках Промышленной революции

Накануне Французской революции Франция и Англия не так сильно отличались друг от друга. Конечно, в развитии сельского хозяйства и торговли наблюдались значительные различия, но обе страны в восемнадцатом веке имели более или менее одинаковые показатели экономического роста, в обеих странах увеличивался экспорт, в обеих странах быстро развивалось хлопчатобумажная промышленность. В начале двадцатого века положение было совершенно иным. По сравнению с другими странами французское сельское хозяйство всё ещё оставалось малопродуктивным; впрочем, так это было и в прединдустриальный период. Например, производство зерна на гектар пашни составляло всего две трети от аналогичного показателя для Англии и Германии.

282

Различия в промышленности тоже были весьма характерны: если использование производственных мощностей в Англии и Германии в 1913 году составляло соответственно 10 и 8 миллионов лошадиных сил, во Франции этот показатель составлял всего 3,5 миллиона. Производство стали, главный показатель промышлен-ной активности, в 1900 году выглядел довольно скромно по сравнению с тем, чего достигли Великобритания и Германия, это видно из таблицы 6.8.

Причины такого отставания развития промышленности зависели от целого комплекса факторов: Французская революция и последовавшие за ней Коалиционные войны затормозили экономический рост, банковское дело было развито слабо, не хватало сырья, особенно каменного угля, экспортные возможности были незначительными. Но самыми главными препятствиями экономического роста были традиционная сельскохозяйственная структура в сочетании с незначительным ростом населения и поведение французских предпринимателей, которые скорее тяготели к стабильности и избегали риска, нежели стремились к обновлению и развитию производства.

В первой части этой книги мы отмечали, что в сельском хозяйстве Франции при королевском режиме преобладали небольшие, натуральные хозяйства. Крестьян, владевших небольшими клочками земли или бравших эту землю в аренду, от алчности дворянства и богатых крестьян защищало государство, хотя и за выплату тяжелых налогов. Французская революция никоим образом не была радикальным переворотом, она скорее способствовала консолидации структуры собственности в сельской местности. Крупные земельные владения дворянства и церкви были поделены среди мелких крестьян, ненавистные барщина и десятина были отменены, а налоги — нет. Результатом явился мелкомасштабный, непродуктивный и отсталый аграрный сектор, в котором сохранялась традиционная система «открытого поля». Привязанность к земле была особенно сильна. Впервые став пол- Табл. 6.8. Производство стали в Западной Европе, 1875-1913 Среднегодовые показатели (млн. 1875- 79 т) 1880- "90 1900- '04 1910- '13 Великобритания Германия Франция 0,9 0,0 0,3 1,8 0,1 0,5 5,0 7,6 1,7 6,9 16,2 4,1 Источник: Б.Р.Митчелл, «Статистическое приложение 1700-1914» в: Карло М. Чиполла ред., Экономическая история Европы (Глазго 1976), m.IV:2, 775. В..R.Mitchell, «A statistical appendix 1700-1914», in: Carlo M. Cipolla (ed.). Economic history of Europe (Glasgo 1976), vol.IV:2.

283

исправными собственниками земли, крестьяне ни при каких условиях не собирались от неё отказываться, сколь нерентабельным бы ни было их хозяйство. Так Франция до конца девятнадцатого века оставалась страной с очень низкой степенью урбанизации. Сочетание привязанности к земле с низким ростом населения вызывало незначительную миграцию из аграрных районов в городские промышленные центры, в отличие, например, от Англии и Германии. Крестьянское хозяйство было ориентировано не на повышение производительности, а на преемственность и сохранение семейной собственности. Если крестьяне и получалась прибыль, то они не вкладывали деньги в обновление хозяй-ства, и уж во всяком случае не инвестировали в промышленность, а откладывали их на черный день. Такое сельское хозяйство не могло стать стимулом Промышленной революции, оно не выступало в качестве резерва капитала или рабочей силы или в качестве рынка сбыта промышленной продукции.

Не только внутренний спрос не давал импульсов индустриализации, но и сбыт на внешнем рынке был невелик. Во-первых, во второй половине восемнадцатого века колониальные владе-ния Франции стали постепенно сокращаться. То, что ещё оставалось от колоний, страна потеряла в бурный период с 1789 по 1815 год. Во-вторых, было практически невозможно конкурировать с британским экспортом по части дешевого текстиля, например, хлопчатобумажных тканей. Больше всего Франции удавался экспорт шелка, который производился в Лионе и его окрестностях. Однако этот высококачественный и дорогой продукт не пользовался таким массовым спросом, как дешевые ситцы из Англии.

Другим тормозом экономического развития была косная система кредитования банками промышленных проектов. Проблема заключалась не в недостаточности капиталов, напротив, французское население было весьма бережливым. Но ни частные лица, ни банки не были склонны вкладывать деньги в промышленность. Крупномасштабная промышленность вызывала подозрительность, инвестиции в промышленные проекты считались чистой спекуляцией. Лучше было вкладывать деньги в иностранные государственные ценные бумаги. В последние десятилетия девятнадцатого века особой популярностью пользовались Россия и южноамериканские страны, в общей сложности на их долю приходилось почти 60 процентов от тех огромных сумм, которые ушли из страны. Однако в 1917 году оказалось, что русские государственные облигации стоят не больше, чем бумага, на которой они были напечатаны, многие южноамериканские страны тоже не выполнили свои обязательства. Нежелание финансировать промышленные предприятия еще увеличилось после краха Кредита Движимого имущества (Credit Mobilier). Это учреждение

284

было создано в 1852 году специально для финансирования про-мышленных проектов, например, строительства железных дорог. Финансовые злоупотребления уже в 1866 году привели его к бан-кротству.

В качестве объяснения медленного экономического роста во Франции иногда называют проблему сырья. Во Франции в избытке имелась древесина, но зато не было каменного угля, пригодного для коксования. Нехватка древесины в Англии как бы вынудила страну перейти к новым технологиям. Во Франции нехватки древесины не было, поэтому только в 1860 году впервые было произведено больше железа с использованием импортного кокса, чем древесного угля. Каменный уголь, который был у Франции, не только не годился для коксования, но был ещё и дорог, потому что пласты было трудно разрабатывать. Проблемы были и с запасами железной руды: незадолго до того, как в 1879 году был найден способ использования лотарингской руды с большим содержанием фосфора для производства стали, рудники в результате Франко-прусской войны 1870-1871 годов оказались на немецкой территории. Таким образом, Франция потеряла 80 процентов разведанных к тому времени запасов железной руды. Наконец, до 1850 года, когда началось массовое строительство железных дорог, слабым местом оставалась и перевозка сы-рья. Тем не менее, нехватку сырья нельзя рассматривать как главную причину медленного промышленного роста; это — только привходящий фактор. Предприниматели с новыми, прогрессивными идеями, конечно, смогли бы найти выход из такого рода затруднений.

И такие предприниматели во Франции были. На севере и на востоке возникли крупные сосредоточения современных промышленных предприятий, например, сталелитейная промышленность и машиностроение в Ле-Крёзо. Процветала и автомобильная промышленность: незадолго до Первой мировой войны французе -

Табл. 6.9. Коэффициенты роста промышленного производства в Западной Европе, 1860-1913 Средний процент роста в год 1860- '80 1880-1900 1900- '13 Великобритания Германия Франция 2,4

2,7 2,4 1,7 5,3 2,4 2,2 4,4 3,7 Источник: Клайв Требилькок, Индустриализация континентальных держав 1780-1914 (Лондон 1981) 159. Clive Trebilcock, The industrialization of the continental powers 1780-1914 (London 1981).

285

кие предприятия Ситроэна и Рено производили в два раза больше машин, чем английское автомобилестроение. То есть, современные предприниматели во Франции были, но их было недостаточно. Вплоть до двадцатого века французская экономика отличалась явно двойственным характером. Хотя там и имелись крупномасштабные предприятия, использовавшие современные способы производства, небольшие семейные предприятия со-храняли своё господствующее положение. Крупные предприятия, имевшие форму акционерных обществ, с разделением функций между фактическими владельцами и управляющими, не были характерны для Франции. Типичный предприниматель в первую очередь стремился сохранить свою самостоятельность и своё предприятие, но не расширять его. Риска всех видов, в частности, рискованных вложений капитала с помощью денежных ссуд, старались избегать. Девизом были осторожность и бережливость. Социальный статус определялся не успехом растущего предприятия, а вложением средств в землю или государственные бумаги. Летаргия подавляющего большинства предпринимателей вместе с грузом отсталого аграрного сектора видимо и были виной того, что такие экономические стимулы, как строительство железных дорог после 1850 года, в конечном счёте не оказали большого воздействия на темпы экономического роста. К этому надо прибавить и потерю Эльзаса-Лотарингии со значительной частью современной промышленности, которой располагала страна. В результате всего этого французская экономика на протяжении девятнадцатого века росла медленно, и настоящей промышленной революции с быстрым «взлётом» не произошло, как видно из таблицы 6.9.

Только в начале двадцатого века современная промышленность, благодаря разработке вновь открытых запасов железной руды и каменного угля, оказалась в состоянии обеспечить ускорение экономического роста. Темпы роста превосходили темпы роста в Великобритании, но отставание по такому показателю, как размер валового национального продукта на душу населения, Франция не могла преодолеть до 1914 года.

6.3.4. Голландия: успехи в области торговли и сельского хозяйства

К 1800 году мало что оставалось от той господствующей позиции, которую Республика провинций занимала в мировой экономике в семнадцатом веке. Существуют разногласия по поводу того, с помощью каких критериев следует измерять экономический регресс, в какой степени такое отставание является относительным или абсолютным, когда именно начался этот процесс и чем он был вызван. Однако точно известно, что в начале девят-

286

надцатого века процветавшие некогда западно-нидерландские города являли собой печальную картину: большая безработица, нищенство и умирающая промышленность. Правда, доход на душу населения в Голландии был ещё высок по сравнению с окружающими странами, выше даже, чем в Великобритании, но распределение доходов было крайне неравномерным. Это означало существование резких контрастов между бедными и богатыми. К 1800 году общая атмосфера характеризовалась застоем и депрессией.

До недавних времён эта картина застоя была господствующей в представлениях об экономической истории Нидерландов в девятнадцатом веке. В соответствии с этими представлениями экономический рост в Нидерландах начался только после 1895 года, с началом индустриализации. Для такой поздней индустриализации имелось два объяснения. Одно объяснение приписывало её «психологическим факторам»: вялости самодовольной, дремлющей буржуазии, которая, будучи лишенной всякого духа пред-принимательства, предпочитала вкладывать деньги в иностранные ценные бумаги, а не в развитие промышленности. Другое объяснение отсутствия индустриализации подчёркивает «объек-

ЕЕЭ primaire sector ШЕЯ secundaire sector ma tertiaire sector IH nationale economie

Groeivoetproduktie —рост производства.

Primaire sector — сельское хозяйство; secundaire sector — промышленность; tertiaire

sector — сектор услуг; nationale economie — национальная экономика

Рис. 6.4. Среднегодовые показатели экономического роста в различных секторах экономики Нидерландов, 1805-1910

Источник: И.Л. ван Занден, «Экономический рост в Нидерландах в девятнадцатом веке. Некоторые новые результаты», в: Экономический и социально-исторический ежегодник 50 (1987) 59. J.L. van Zanden, «Economische groei in Nederland in de negentiende eeuw. Enkele nieuwe resultaten», in: Economisch- en Sociaal-Historisch Jaarboek 50 (1987).

287

тивные» обстоятельства, вроде незначительных масштабов внутреннего рынка, высоких налогов на предметы первой необходимости, подрывавших покупательную способность населения, отсутствия сырья и плохой инфраструктуры. В 1980 году эта дискуссия, бесконечная в силу практического отсутствия анализа количественных показателей, получила новый импульс. Иссле-дования показали, что в первой половине девятнадцатого века всё-таки имел место определённый рост, а именно в сельском хозяйстве в восточной части страны, в торговле и некоторых отраслях промышленности. Поэтому картина абсолютной стагнации голландской экономики в первой половине девятнадцатого века является слишком общей: годовой прирост национального продукта с 1805 по 1850 год составлял 0,9 процента, однако этот рост в значительной мере сводился на нет ростом населения в 0,8 процента в год.

Новый свет был пролит и в вопросе о том, когда начался современный экономический рост. Уже к 1850 году, а не к концу девятнадцатого века можно констатировать значительное убыстрение темпов экономического роста. Это убыстрение приписывается увеличению коэффициентов роста, как в промышленности, так и в секторе услуг (см. диаграмму 6.4). Быстрая промышленная экспансия имела место в период 1850-1880 годов и несколько ослабела в период 1880-1910 годов. Общий годовой рост производства во всех секторах между 1850 и 1880 годами составлял примерно 2,2 процента, а в следующие тридцать лет 2,3 про-цента. После 1850 и особенно после 1880 года население, правда, увеличивалось быстрее, чем до этого (см. главу 5), но более высокие темпы вели к тому, что национальный продукт на душу населения всё же мог расти, по каждому из двух периодов соответственно на 1,2 и 1,0 процентов. Ниже мы в общих чертах обрисуем развитие по секторам нидерландской экономики в девятнадцатом веке.

К 1800 году в сельском хозяйстве Нидерландов существовали значительные региональные различия между провинциями на побережье Северного моря, с одной стороны, и районами песчаных почв в Восточных и Южных Нидерландах, с другой. В западных провинциях существовало капиталоёмкое, специализированное сельское хозяйство с акцентом на выращивание садовых и промышленных культур, молочную продукцию и пастбищный откорм скота. В то время, как в прибрежных провинциях преобладали фермерские хозяйства, на песчаных почвах трудились в основном мелкие крестьяне. Они обрабатывали землю вместе с членами своей семьи, прежде всего, чтобы удовлетворить личные потребности. В этих регионах крестьянские хозяйства были мало специализированными и их производительность была низкой. Противопоставление фермеров в прибрежных провинциях

288

крестьянам в глубине страны возникло в нидерландском сельском хозяйстве ещё в семнадцатом веке (см. главу 3).

Диаграмма 6.4 показывает, что в сельском хозяйстве в первой половине девятнадцатого века наблюдался скромный рост. Этот рост можно прежде всего приписать развитию восточной части Нидерландов. Хотя «крестьянский» характер восточно-нидерландского сельского хозяйства до 1850 года ещё не исчез окончательно — потому что специализация была ещё мало распространена — крестьяне стали всё больше ориентироваться на рынок. Доходы, в частности от животноводства, значительно возросли, благодаря более интенсивному использованию рабочей силы. Развитие сельского хозяйства на песчаных почвах на юге более или менее сравнимо с положением в восточной части страны, только на юге производство было более трудоёмким, чем на во-стоке. Для южно-нидерландского сельского хозяйства были характерны трудоёмкие смешанные хозяйства, которые добивались большей производительности с гектара, чем на востоке. Более интенсивное использование рабочей силы на юге было связано с большей плотностью населения в сельской местности. В первой половине девятнадцатого века интенсивность труда ещё больше увеличилась, что повело к росту производства, но не так быстро, как это было в восточных Нидерландах. С другой стороны, в сельском хозяйстве западных и северных Нидерландов наблюдался лишь незначительный рост. В частности, это было связано с низкой покупательной способностью населения, из-за чего не развивался спрос на сельскохозяйственную продукцию более высокого качества. Из промышленности тоже поступало мало импульсов в форме спроса на сельскохозяйственное сырьё.

Тем не менее, и до 1850 года в промышленности можно было констатировать некоторый рост. Особенно успешно развивалась ткацкая промышленность в области Твенте. Там в тридцатые годы англичанин Томас Эйнсуорт (Thomas Ainsworth) внедрил использование челнока, благодаря чему ткацкий процесс значительно ускорился. Уже вскоре было налажено производство нитей паровыми прядильными машинами, но само ткачество оставалось пока ещё надомной работой. Низкий уровень заработной платы в этом регионе лишал смысла переход на паровые ткацкие станки. Кроме того, использование паровых ткацких станков было крайне дорогим из-за высоких расходов на топливо. Дело в том, что уголь приходилось подвозить на гужевой тяге, а акциз на топливо ещё больше увеличивал цены. Хлопчатобумажная промышленность в области Твенте смогла развиваться в первую очередь благодаря гарантированному сбыту продукции в Нидерландской Ост-Индии, осуществлявшемуся через Нидерландскую торговую компанию (Nederlandsche Handel-Maatschappij, NHM). Эта компания, учреждённая в 1824 году королём Вильгельмом

289

II, заказывала в Твенте хлопчатобумажные ткани для экспорта в Ост-Индию и производители получали сравнительно высокую плату за свою продукцию. Такая система помимо экономической цели — стимулирования голландской хлопчатобумажной промышленности — имела ещё и филантропическое предназначение. Производство хлопчатобумажных тканей кустарным способом давало определённую уверенность в будущем местным беднякам, тогда как негативных явлений фабричной системы удавалось избегать. Гибель хлопчатобумажной промышленности на Яве в результате экспорта тканей из Твенте не считалась проблемой, заслуживающей внимания. Компания заказывала хлопчатобумажные ткани для экспорта в колонии и в других местах Голландии, в частности в Харлеме и Лейдене.

Между развитием твентской хлопчатобумажной промышленности и положением на ост-индском рынке существовала тесная связь. Это относится и к другим отраслям промышленности. На-пример, амстердамские рафинадные заводы могли значительно увеличить объём своей продукции в результате роста подвоза сахара-сырца с Явы. Такой рост шел на пользу и машиностроению, так как рафинадные заводы широко использовали паровые машины. Судостроительные верфи тоже пользовались покровительством НТК, потому что компания загружала только суда, построенные в Нидерландах.

Развитие сектора услуг в этот период тоже тесным образом было связано с Ост-Индией. С 1830 по 1870 год на Яве существовала система принудительных сельскохозяйственных культур, которая обязывала местное население поставлять такие продукты, как сахар, кофе и индиго. НТК переправляла эти продукты в Амстердам, а прибыль, получаемая от торговых сделок, направлялась в казну как «доход».

Колониальный рынок имел большое значение для экономического развития Нидерландов в первую половину девятнадцатого века. Это относится не только к внутреннему потреблению. Из-за приостановки роста национального дохода на душу населения от внутреннего рынка вряд ли можно было ждать стимулов к экономическому росту. В период 1850-1910 годов положение значительно изменилось. В 1856 году были отменены акцизы на товары первой необходимости, а заработная плата возросла, в результате чего увеличилась покупательная способность населения. Это оказало положительное влияние не только на сбыт промышленной продукции, но и на спрос на сельскохозяйственные продукты. Возросший внутренний спрос подтолкнул цены на сельскохозяйственную продукцию и период 1850-1870 годов стал для сельского хозяйства в прибрежных провинциях временем процветания, тем более, что в этот же период увеличилось и значение сбыта овощей и молочных продуктов на иностранных

290

рынках. Благоприятные производственные результаты позволили крестьянам найти средства для финансирования ряда новшеств в сельскохозяйственной технологии: в частности в этот период поступили в использование первые сельскохозяйственные машины. Только теперь началась настоящая специализация крестьянских хозяйств в восточных и южных провинциях Нидерландах. Крестьяне работали теперь исключительно для рынка и концентрировались на производстве свинины, яиц и масла. В начале восьмидесятых годов сельское хозяйство Голландии поразила серьёзная депрессия, которая имела место и в других евро-пейских странах еще с конца семидесятых годов. Во время этой аграрной депрессии процесс развития рыночных отношений, укрупнения и специализации хозяйств продолжался быстрыми темпами. Голландия стала важным экспортёром продукции животноводства и полеводства. Аграрную депрессию мы ещё рассмотрим подробнее (подраздел 6.3.6).

291

В промышленности к 1850 году начался процесс современного экономического роста. Средства производства в форме (паровых) машин стали играть в производственном процессе всё более важную роль, в результате чего темпы роста стали значительно выше. После 1850 года современные отрасли развивались по схеме, сохранившейся вплоть до двадцатого века. В восточных и южных регионах Нидерландов, где уровень заработной платы оставался заметно ниже, чем на западе, развивались трудоёмкие отрасли промышленности. В провинции Голландия концентрировались по большей части капиталоёмкие предприятия. Наряду с этим повсюду в сельской местности основывались предприятия по переработке сельскохозяйственной продукции, такие как фабрики по производству картона и крахмала в Гронингене, сахарные заводы в Зеландии и Западном Брабанте и молочные заводы по всей стране.

К трудоёмким современным отраслям относились в частности хлопчатобумажные предприятия в Твенте, шерстяные фабрики в Тильбурге и его окрестностях и кожевенная промышленность в Северном Брабанте. В Твенте, например, во второй половине девятнадцатого века произошел полный переход от ручного к машинному ткачеству. Если там в 1850 году было более 8.000 ткачей-кустарей, то в 1900 году в Твенте на хлопчатобумажном производстве было занято уже 17.000 рабочих, а число паровых ткацких станков достигало 20 000. Механизация твентской текстильной промышленности облегчалась строительством железных дорог в этом регионе, которое удешевляло подвоз каменного угля, в частности из Германии.

Такие капиталоёмкие отрасли промышленности, как судостроение и машиностроение развивались в провинции Голландия. Возможности сбыта для этих предприятий существенно возросли в результате расширения сети железных дорог и роста пароходства. Крупномасштабные, механизированные производственные процессы были характерными для современных хлебозаводов, мукомолен, пивоварен и сахарных заводов, которые после 1870 всё больше получали сахар из свёклы местного урожая. Современ-ные предприятия со значительными капиталовложениями в средства производства можно было также найти в бумажной и химической промышленности, и в производстве газа и электричества.

Рост промышленности по нынешним оценкам с 1880 по 1910 год был несколько ниже роста за период 1850-1880 годов (см. диаграмму 6.4). Это связано с низким ценами на международном рынке в период между 1873 и 1895 годами. Поскольку в Нидерландах началась промышленная революция, экономика стала более чувствительной к международной конъюнктуре. Нидерландское предпринимательство стало испытывать из-за этого нега-тивное влияние низких цен; ряд предприятий больше не мог

292

работать с прибылью и эти предприятия обанкротились. После того, как международная конъюнктура после 1895 года пошла на поправку, темпы экономического роста снова ускорились. Динамика роста размеров предприятий за период 1889-1910 годов свидетельствует о значительном расширении современных, крупномасштабных предприятий. Если в 1889 году на предприятиях с числом персонала более десяти человек работало только 24 процента самодеятельного населения, то в 1910 этот показатель вырос уже до 45 процентов. После 1895 года мы также видим быстрый рост использования паровых двигателей и таких современных источников энергии, как газ и электричество.

В секторе услуг высокие темпы роста существовали на протяжении всей второй половины девятнадцатого века. Отчасти это можно объяснить расширением внутреннего рынка. Улучшение инфраструктуры (строительство каналов и железных дорог) в сочетании с ростом численности населения и его покупательной способности, вызвало значительный рост внутренней торговли. Но рост сектора услуг несомненно происходил и благодаря развитию международной торговли, в которой Нидерланды в силу их благоприятного расположения стали играть заметную роль. Усовершенствование инфраструктуры, в частности прокладка Североморского канала и Нового водного пути, сделало Амстердам и Роттердам более привлекательными в качестве международных портов. Важное значение имела и отмена транзитных пошлин на Рейне в 1867 году. С того года Голландия и в первую очередь Роттердам получили возможность извлекать прибыль из промышленного развития внутренних областей Германии. Благоприятное расположение между экономической сверх-держа-вой Великобританией, с одной стороны, и быстро растущей Германией, с другой, явилось важным стимулом для развития голландской внешней торговли. Присоединение как Роттердама, так и Амстердама к международной железнодорожной сети ещё больше увеличило значение обоих городов, как торговых центров. При этом наступила определённая специализация. Роттердам стал играть важную роль как транзитный порт для таких насыпных грузов, как железная руда и зерно и как порт для экс-порта голландской сельскохозяйственной продукции, тогда как Амстердам оставался центром колониальной торговли. В Амстердаме концентрировалась торговля ост-индскими табаком, кофе, сахаром и какао. После отмены системы принудительных культур в 1870 году появилось больше простора для частной инициативы в Нидерландской Индии. В Амстердаме находились многие компании по торговле колониальными товарами и колониальные банки. Роль государства в экономическом развитии в девятнадцатом веке оставалась скромной. За исключением деятельности НТК мы знаем мало примеров прямого вмешательства властей в экономику.

293

Такой была Голландия накануне Первой мировой войны -страной с большим и высокопроизводительным аграрным сектором и большим сектором услуг. К тому времени страна, правда, утратила свой чисто аграрно-торговый характер, который она носила сто лет до этого, но индустриализация не означала разрыва с прошлым, потому что голландская промышленность тесным образом переплеталась с сельским хозяйством и сектором услуг. Сфера международных услуг имела большое значение для экономического развития, потому что в вопросах снабжения сырьём промышленность по большей части зависела от импорта, и для сельского хозяйства, и для промышленности большое значение имели иностранные рынки сбыта. Такая взаимная зависимость между различными секторами характерна для экономического развития Нидерландов в девятнадцатом веке. Тем самым экономическое развитие Нидерландов, как и Великобритании, является примером «уравновешенного роста». Голландское сельское хозяйство было гораздо более современным, чем сельское хозяйство Франции или Германии, более развита была и сфере услуг. Уровень занятости в этом секторе сопоставим с уровнем занятости сфере услуг в Великобритании (таблица 6.2). Основы специфической роли Голландии двадцатого века как центра международного распределения были заложены в еще девятнадцатом веке.

6.3.5. Англия: оплот международной торговли

Индустриализация других стран имела для Англии далеко идущие последствия. Доля Великобритании в мировом производстве промышленных товаров сократилась, когда индустриализация началась и в других странах. Это было неизбежно, но в период 1870-1914 годов произошли и другие изменения. Коэффициент роста промышленного производства резко снизился с 3,1 процента в период 1811-1877 годов до 1,6 процента в период 1870-1913 годов. Тем самым английские показатели остались далеко позади достижений Германии и Франции (таблица 6.9). Ослабление ведущей позиции Великобритании в области промышленности было, однако, не столь заметным на фоне роста международной торговли, в которой Великобритании удавалось удерживать своё превосходство как крупнейшей торговой державы мира и как финансового центра. Ниже мы рассмотрим торговую и финансовую роль Англии во второй половине девятнадцатого века, а затем депрессию в промышленности.

Во время Промышленной революции британский экспорт заметно вырос. Как было отмечено выше (см. подраздел 6.2.5), такой рост экспорта был необходим для финансирования растущего импорта продовольствия и сырья. После 1850 года экспорт

294

в значительной части всё ещё состоял из товаров, которые играли столь значительную роль в первой фазе индустриализации, как например, хлопок и железо. Однако направление торговых потоков менялось. Англия экспортировала всё меньше готовых хлопчатобумажных изделий на европейский континент, но всё больше нитей и текстильных машин. Экспорт хлопчатобумажных изделий как таковой переместился в Африку, на Ближний Восток, в Азию, Австралию и Латинскую Америку. Хлопчатобумажная промышленность в сильной степени зависела от сбыта на внешних рынках, 60-80 процентов всей продукции шло на экспорт. Помимо хлопчатобумажных тканей и железа после 1850 года экспортировалось всё больше каменного угля. Крупнейшими потребителями британского угля были железные дороги и развивающиеся промышленные предприятия. В 1913 году Великобрита-ния вывезла 98 миллионов тонн каменного угля, почти треть всей добычи и по стоимости 10 процентов общего британского экспорта. Другим новым предметом экспорта стали железные, а затем стальные пароходы. Незадолго до Первой мировой войны примерно четверть всех' пароходов, построенных на британских верфях, продавалось заграницу, но наибольшая их часть плавала под британским флагом как составная часть огромного торгового флота. В 1913 году 34 процента тоннажа мирового флота принадлежала Британии.

Хотя с начала девятнадцатого века импорт всё время превышал экспорт, реальных проблем это обстоятельство не создавало. Дело в том, что отрицательный торговый баланс (экспорт минус импорт) вполне компенсировался доходами от капиталовложений за морем и от сферы услуг (см. таблицу 6.10). Сфера услуг чрезвычайно выросла в результате развития мировой торговли после 1850 года. Это было связано с интернационализацией экономики в результате одновременного роста транспортных возможностей (железные дороги и пароходы) и индустриализа-

Табл. 6.10. Платёжный баланс Великобритании, 1831-1913 Средние годовые показатели (млн. фунтов )и текущие цены импорт экспорт торг, баланс услуги прибыль тек. счет 1831-35 53,6 40,5 -13,1 14,1 5,4 6,4 1851-'55 116,4 88,9 -27,5 23,7 11,7 8,0 1871-75 302,0 239,5 -62,5 86,8 50,0 74,6 1891-'95 357,1 226,8 -130,3 88,4 94,0 52,0 1911-13 632,2 488,9 -134,4 152,6 187,9 201,6 Источник: Питер Матиас, Первая промышленная нация. Экономическая история Британии 1700-1914 (Лондон 1976) 305. Peter Mathias, The first industrial nation. An economic history of Britain 1700-1914 (London 1976).

295

Ширина стрелок пропорциональна количеству экспортируемого капитала. Exported Capital in Miljarden Dollars — вывезенный капитал в миллиардах долларов; Total Exported Capital in 1914 — всего вывезено капитала в 1914 г.

Рис. 6.5. Экспорт европейского капитала в 1914 году

Источник: Р.П.Пальмер и Джоэль Колтон, История современного мира (Нью Йорк 1971-4) 621. R.P.Palmer & Joel Colton, A history of the modem world (New York 1971-4).

296

ции европейского континента. За океан на английских судах перевозилось всё больше промышленных товаров, продовольствия и сырья. Благодаря низким фрахтовым тарифам Великобритания была в состоянии взять на себя транспортировку грузов в любую точку мира, поскольку английский торговый флот мог брать при выходе из Англии каменный уголь, тогда как суда других стран шли порожняком. Экспорт каменного угля окупался и обратные перевозки можно было осуществлять по пониженным тарифам. Другим фактором, обуславливавшим низкие фрахтовые тарифы, было британское судостроение, которое поставляло дешевые и добротные суда. Сами грузы страховала компания Ллойда, а банки в лондонском Сити финансировали эту международную торговлю.

Это финансирование оставалось почти полностью в британских руках в результате введения в ряде европейских стран золо-того стандарта, благодаря которому фунт стерлингов стал ключевой валютой международной торговли. По золотому стандарту все платёжные средства — фунт, доллар и гульден — привязывались к определённому количеству золота. Поскольку существовала постоянная цена на золото, денежные единицы были связаны и между собой (например, один фунт равнялся 4,86 долларам и 12,10 гульденам), в результате чего устанавливался тоже постоянный обменный курс. Естественно, это стимулировало международную торговлю. Поскольку большие количества грузов и кредитование шли через Лондон, стоимость этих сделок почти всегда выражалась в фунтах. Так перед Первой мировой войной фунт играл роль, которая впоследствии перешла к доллару.

Лондонские банки являлись также каналами, по которым британские вложения и инвестиции шли заграницу. Эти потоки капитала приносили каждый год миллионы фунтов в виде дивидендов и процентных начислений. Вместе с поступлениями от международных услуг, которые по-английски назывались «invisible export» (невидимый экспорт), эти поступления обеспечивали непрерывный рост излишков на текущем счёте платёжного баланса.

Рост излишков на текущем счёте был источником капиталовложений заграницей. При этом речь шла об огромных суммах. К 1870 году британские капиталовложения заграницей достигли 1 миллиард фунтов, в 1914 году эта сумма достигла 4 миллиардов фунтов, то есть почти 50 миллиардов гульденов. Для сравнения: Франция, второй по величине экспортёр капитала, имела тогда капиталовложения заграницей на сумму в 21 миллиард гульденов, тогда как голландские инвестиции в Нидерландской Индии в 1914 году составляли примерно 1,5 миллиарда гульденов. К середине девятнадцатого века британские иностранные капиталовложения направлялись прежде всего в Латинскую Америку и Соединённые Штаты, а затем в возрастающей мере в Британскую империю (диаграмма 6.15). Этот сдвиг связан с ростом спро-

297

са на такие колониальные продукты, как копра (как сырье для производства маргарина), какао, кофе, чай, табак, каучук, медь, олово, нефть и хлопок-сырец. Изменившийся характер потребления в результате роста жизненного уровня и новые технологии стимулировали спрос на эти товары.

Средства вкладывались в первую очередь в добычу нефти, эксплуатацию шахт и плантаций, строительство железных дорог для подвоза продуктов с расположенных вдали от моря плантаций и облигационные займы иностранным властителям, например египетскому хедиву. Если раньше колониальные владения были в основном приморскими торговыми поселениями, то теперь англичане (а также французы и голландцы) проникали и вглубь страны, чтобы заняться добычей сырья и продовольствия. Воздвигая всё более высокие тарифные барьеры перед товарами друг, друга, промышленные страны искали защищённые рынки в колониях и «сферах влияния», которые гарантировали как подвоз дефицитного сырья, так и обеспечивали рынок сбыта для готовых изделий. Поэтому период 1870-1914 годов характеризовался гонкой за колониальными владениями, в результате которой, например, подавляющая часть Африки и Ближнего Востока оказалась в европейской сфере влияния. Среди историков проходила бурная дискуссия по вопросу о том, какие мотивы лежали в основе этого «современного империализма» — экономические или скорее политические: стремление частных лиц к прибыли или борьба за господство среди европейских национальных государств? Во всяком случае, в результате этой новой волны колонизации международная экономика могла развиваться дальше, а Великобритания, заложившая основы Британской империи с населением около 400 миллионов подданных и 4 миллиардами фунтов иностранных инвестиций заняла господствующее положение.

Табл. 6.11. Динамика объема производства и производительности, 1870-1913

Среднегодовой процент роста

производства производительность Великобритания 2,2 1,5 Германия 2,9 2,1 Франция 1,6 1,8 США 4,3 2,4 Производительность: объём производства за час

Источник: Франсуа Крузэ, Викторианская экономика (Лондон 1982) 377. Framois Crouzet, The Victorian economy (London 1982).

298

Капиталовложения заграницей приносили Англии высокие дивиденды, поэтому сальдо в балансе прибылей от капитала постоянно росло. Не так хорошо между 1873 и 1895 годами обстояло дело со сферой услуг, которая росла очень медленно, и с экспортом, объем которого в абсолютном выражении даже сократился (таблица 6.10). Это было связано с «Великой депрессией», которая имела для Англии особенно негативные последствия. В течение этой нисходящей фазы длинной волны снизились цены как на промышленные товары, так и на первичные продукты (продовольствие и сырьё), но наиболее сильным было падение цен в аграрном секторе. Мировая торговля росла медленнее, чем прежде. Такое дефляционное развитие было всеобщим явлением и было вызвано в частности избыточным предложением сырья и сельскохозяйственных продуктов. Благодаря строительству железных дорог во всём мире и усовершенствованию дальних перевозок с помощью пароходов, в Европу хлынули большое количество зерна, мяса, хлопка и шерсти и цены на них упали. Для Великобритании это имело серьёзные последствия, поскольку низкие цены на первичные продукты подрывали покупательную способность заморских потребителей промышленных товаров. К тому же внутри Европы в результате индустриализации усилилась конкуренция со стороны Франции и Германии. Британские промышленные товары всё больше страдали из-за протекционистских барьеров, создававшихся другими странами. В результате этого рост экспорта британской промышленной продукции приостановился, а вместе с этим сократилось и количество торговых сделок.

Поскольку благосостояние Англии было сильно связано с мировой торговлей, это сокращение возможностей сбыта английских товаров заграницей нанесло чувствительный удар по таким сильно зависящим от экспорта отраслям промышленности, как хлопчатобумажная, металлургическая и угледобывающая. Но этой внешней причины ещё недостаточно для объяснения отставания в темпах роста промышленного производства по сравнению с такими странами, как Франция и Германия (таблица 6.9). Ведь и другим странам тоже пришлось столкнуться с «Великой депрессией». Великобритания отстала в отношении роста общего объёма производства и производительности, как видно из таблицы 6.11. Причина столь низкого роста производства и производительности по сравнению с другими странами кроется прежде всего в отсутствии технического обновления. Британские производители цеплялись, например, за устаревшие способы производства. В то время, как на континенте в широких масштабах применялись мартеновский и томассовский процессы, британские домны работали по более дорогому бессемеровскому методу. Это тем более странно, потому что новые технологии производ-

299

ства были британским изобретением. Текстильные фабриканты не использовали современное прядильное и ткацкое оборудование, владельцы каменноугольных шахт не вкладывали средства в механические углерезки, в городах ещё долгое время сохраня-лись газовые фонари, даже когда появилась возможность ввести электрическое освещение. Там где продолжали работать паровые машины не использовались и электрические моторы. Великобритания потеряла своё лидерство в технической области. Конечно, можно назвать несколько секторов, в которых предприниматели постоянно внедряли нововведения, как например, судостроение, химическая промышленность, автомобилестроение или фармацевтическая промышленность. Но в целом в британской промышленности было слишком мало растущих отраслей, которые позволили бы поднять общий темп роста.

Отставание Великобритании отчасти можно объяснить в свете уже упоминавшегося закона «тормозящего преимущества». Как пионер в области Промышленной революции, Великобритания в последней четверти девятнадцатого века имела устаревший производственный аппарат, хотя используемые машины по-прежнему приносили прибыль. В свете сиюминутных интересов было выгоднее заменить изношенную машину новой, но того же типа, чем переходить к совершенно новому способу производства. Во всяком случае во время «Великой депрессии», когда цены и прибыли были низкими, а сбыт промышленной продукции рос очень медленно, предприниматели предпочитали традиционные методы, которые в прошлом доказали свои преимущества, дорогостоящему переходу на более эффективные технологии.

Тем не менее причины лежат глубже: во время Промышленной революции британские предприниматели проявляли весьма большую активность в отношении инноваций и осмеливались идти на риск. Почему же эта активность исчезла в конце девятнадцатого века? В качестве объяснения ссылаются на структуру британского предпринимательства, где по-прежнему господствовали сравнительно небольшие семейные предприятия. Например, в 1913 году около 1.600 компаний разрабатывали в общей сложности 3.289 шахт. Это резко контрастирует с ситуацией в Германии, где вся добыча угля находилась в руках нескольких картелей. Эти картели, которые пользовались поддержкой промышленных банков, могли осуществлять гораздо более крупные инвестиционные проекты и вкладывать больше средств в исследования и маркетинг, (ср. подраздел 6.3.2 о Германии). Британские банки обычно неохотно предоставляли промышленности долгосрочные кредиты. Мы видим также различия в нормах и ценностях: обладатель технической должности в Великобритании не имел большого статуса, университетское образование почти не уделяло внимания естественным наукам. Британские предпринимате-

300

ли охотно посылали своих сыновей в Оксфорд и Кембридж, но не для подготовки к промышленной карьере, а в надежде, что они станут «благородными», поскольку это по-прежнему был наивысший идеал для сына фабриканта.

С «выздоровлением» международной экономики после 1895 года дела в британской торговле тоже пошли лучше. С 1895 по 1914 год импорт и экспорт удвоились. Доходы с капитала и британский экспорт капитала продолжали расти. Великобритания господствовала над морями. Но за этой ситуацией скрывались промышленные неудачи страны. Производственный аппарат к 1914 году устарел, а экспорт слишком сильно зависел от таких базовых продуктов, как текстиль, железо, сталь и каменный уголь. До 1870 эти отрасли быстро росли, но после того, как другие страны на европейском континенте, сами взялись за производство данных товаров, английский экспорт всё больше перемещался в британскую колониальную империю. Когда во время Первой мировой войны мировая торговля резко сократилась, проявилась уязвимость британской экономики. Прежние экспортные рынки либо сами перешли на производство текстиля, как Индия, либо получали продукцию от новых производителей, таких как США и Япония. Первая мировая война положила конец британскому экономическому превосходству.

6.3.6. Депрессия в сельском хозяйстве

Понятие «Великая депрессия» не означает, что экономический рост в период 1873-1895 годов прекратился. В Германии в области промышленности «Великая депрессия» была почти незаметна. В Великобритании наблюдалось больше признаков застоя, но и здесь мы видим скорее замедление экономического роста, чем абсолютное уменьшение объема национального продукта. Это был период дефляции, падения цен и невысоких прибылей. Как уже было сказано, депрессия сильно сказалась в сельскохозяйственной области. За последнюю четверть девятнадцатого века предложение первичных продуктов сильно увеличилось. В этот период в Европе от серьёзного падения цен особенно пострадало зерновое производство.

Причина заключается в завозе дешевого зерна из США. В семидесятые годы в результате освоения обширных и плодородных прерий зерновое производство в Америке сильно увеличилось. Американские фермеры могли производить дешевое зерно не только благодаря природному плодородию почв, но и потому что сводили затраты труда до минимума, используя сельскохозяйственные машины. Благодаря крупномасштабному сельскохозяйственному производству механизация была рентабельной в отличие от Европы, где существовало множество мелких хозяйств.

301

Табл. 6.12. Индекс (фрахтовых) цен на американскую пшеницу, 1870-1894 1870-74 1880-84 1890-94 Фрахтовая цена: Чикаго-Нью Йорк (жел.дорога) Нью Йорк- Ливерпуль (пароход) Цена зерна в Ливерпуле 100 100 100 56

53 85 47 30 61 Источник: Майкл Трейси, Правительство и сельское хозяйство в Западной Европе 1880-1988 (Нью Йорк 1988-3) 17. Michael Tracy, Government and agriculture in Western Europe 1880-1988 (New York 1988-3).

Одновременно с расширением площади возделываемых земель увеличивалась и сеть железных дорог, что позволяло вывозить продукцию из внутренних областей на восточное побережье. Оттуда всё более крупные и быстрые железные пароходы обеспечивали перевозку зерна в Европу. Американский импорт зерна проходил через Ливерпуль, а оттуда морским путём зерно доставлялось в другие европейские страны. Американское зерно хлынуло на европейский рынок по ценам, по которым не могло производить ни одно европейское хозяйство. Насколько сильно снизились фрахтовые тарифы и цены на зерно, явствует из таблицы 6.12. Падение цен на зерно усугублялось ещё больше поступлением на европейский рынок зерна от других новых экспортёров, таких как Канада и Россия.

Хотя доля сельских жителей в общей численности самодея-тельного населения в Англии, Франции, Германии и Голландии сильно колебалась, в результате аграрной депрессии она еще больше упала во всех странах (таблица 6.2). Крестьяне отпускали своих батраков, потому что уже не могли платить им. В Голландии, например, значительное число сельскохозяйственных рабочих из Зеландии и Фрисландии переселились в Роттердам и Амстердам. Другое следствие аграрного кризиса тоже проявилось во всех странах: цены на зерно снижались быстрее цен на мясо, молочные продукты, овощи и фрукты. Молочное производство и полеводство не страдали от конкуренции со стороны новых стран-экспортёров. Правда, увеличился завоз мороженого мяса из США и Австралии, но постепенно растущий уровень жизни — в частности в результате снижения цен на зерно — повёл к увеличению спроса на эти более ценные сельскохозяйственные продукты. В то время, как уровень цен на зерно сократился наполовину, цены на мясо, молочные продукты и продукцию овощеводства снизились только на четверть.

Крестьяне во всех странах энергично настаивали на защите сельского хозяйства с помощью тарифов на импорт, но реакция властей в четырёх странах была различной. Франция и Германия

302

пошли на протекционизм, а Великобритания и Голландия — нет. Франция и Германия позволили своим сельскохозяйственным интересам превалировать над торговыми и промышленными. Это объясняется различиями в экономической структуре. Дело в том, что защита сельского хозяйства сопряжена с двумя невыгодными моментами, имеющими большое значение: во-первых, возрастает стоимость жизни, и, во-вторых, возникает опасность для экспорта как продовольствия, так и промышленных товаров в результате ответных мер других стран в области тарифов. Поэтому доля торговли и промышленности в национальной экономике является одним из определяющих моментов в вопросе взимания ввозных пошлин.

Принимая во внимание экономическую структуру Германии и Франции, логично, что именно эти страны пошли на проведение политики протекционизма. Несмотря на быстрое развитие промышленности, Германия к 1880 году всё ещё не была полноценным индустриальным государством. Как и во Франции, половина населения была занята в сельском хозяйстве. Юнкера всё ещё пользовались авторитетом и обладали политической властью. Им удалось заставить правительство пойти на значительные шаги в направлении защиты сельского хозяйства. Во Франции тоже силён был сельский консерватизм, там правительство ещё в 1881 году приняло решение о введении пошлин на импорт, которые продолжали повышаться и в восьмидесятые и девяностые годы. Великобритания же, напротив, в своём продовольственном снабжении сильно зависела от внешней торговли. После отмены Хлебных Законов в 1846 году страна стала явно выраженной нацией свободной торговли. Поэтому правительство отказывалось вводить какие бы то ни было формы протекционизма. В результате аграрный сектор, который и раньше был небольшим (12 процентов самодеятельного населения в 1881 году), сокра-тился ещё больше.

В Голландии тоже существовали вековые торговые традиции. Беспрепятственная международная торговля шла только на пользу такой открытой экономике, как голландская. Поэтому власти оставались глухими к призывам крестьян о защите. Аграрная деп-рессия вызвала обнищание деревни, что, как уже отмечалось, повело к оттоку населения в города, но вместе с тем произошла и перестройка сельского хозяйства, в результате которой его специализация и рентабельность сильно возросли. Крестьяне во все больших масштабах переходили от хлебопашества к животноводству и овощеводству. Овощеводство развивалось в первую очередь в западных провинциях на побережье, тогда как сельское хозяйство на песчаных почвах на востоке и юге страны специализировалось на производстве и экспорте масла, свинины и яиц. Большое значение получили производственные кооперативы,

303

прежде всего фабрики молочных продуктов. Наряду с ними образовывались закупочные кооперативы для совместных закупок кормов или минеральных удобрений и кредитные кооперативы, известные как крестьянские банки, образцом при создании которых служил Немецкий сельскохозяйственный банк. Сельскохозяйственные машины, которые тоже закупались через кооперативы, слишком дорогие и невыгодные для каждого крестьянина в отдельности, вытеснили сравнительной дорогой ручной труд. Благодаря кооперативам, все крестьяне могли пользоваться преимуществами, вытекавшими из крупномасштабного ведения хозяйства и технических нововведений. Наконец, производительность в сельском хозяйстве возрастала также в результате развития аграрного образования, хотя «зимние курсы» дошли до основной массы крестьян только после 1900 года.

В начале девятнадцатого века Нидерланды уже опережали другие страны по производительности сельского хозяйства. Благодаря изменениям в сельском хозяйстве во время аграрной депрес-

304

сии, этот отрыв стал еще больше. К концу века голландское сельское хозяйство уже было современной отраслью с большими капиталовложениями и высокой производительностью.

После 1895 года положение в сельском хозяйстве всех четырёх стран стало улучшаться. В результате иммиграции из Европы в Америке вырос внутренний спрос на зерно, так что дешевый хлеб больше не заполонял европейские рынки. Наряду с этим вырос и спрос на молочные продукты, овощи и фрукты, потому что рос уровень жизни. Цены на сельскохозяйственную продукцию миновали низшую точку. Тем не менее в сельском хозяйстве сохранялись структурные проблемы. С одной стороны, существовало постоянно растущее предложение в связи с применением минеральных удобрений и механизацией, с другой стороны, спрос на сельскохозяйственную продукцию относительно отставал от роста предложения. Это было вызвано более медленным ростом населения и насыщением спроса. При росте доходов спрос на такие более дорогие продукты такие, как мясо и молочная продукция", правда, увеличивался, но и для этого роста существовал предел. В конце-концов спрос на эти продукты тоже оказался нерастяжимым: при дальнейшем росте доходов спрос больше не увеличивался. В результате этого аграрный сектор в мировом масштабе столкнулся со структурным перепроизводством, следствием которого стал низкий уровень цен. Только страны с рациональным и весьма специализированным сельским хозяйством, вроде Голландии, сумели поддерживать доходы крестьян на приемлемом уровне.

6.3.7. 1918-1929: снова вера в экономический рост

Период с 1895 по 1914 год был периодом быстрого экономического роста. Первая мировая война с большим числом жертв и огромным материальным ущербом первоначально пошатнула веру в экономический прогресс, но к середине двадцатых годов перспективы, снова казались оптимистичными. В 1925 году объём мировой торговли впервые превысил уровень 1913 года и Великобритания восстановила золотой стандарт, приостановленный во время войны и в первые послевоенные годы. Для Франции и Голландии двадцатые годы были периодом процветания: в обеих странах национальный доход увеличивался примерно на 5 про-центов в год. Растущими отраслями во Франции были прежде всего металлургия, химия и автомобилестроение. В Голландии металлургия (Компания доменных печей) и химия (например, производство искусственного шелка) тоже относились к важным развивающимся отраслям производства. В Германии положение было менее благоприятным. В 1925 году эта страна только что преодолела последствия самого быстрого обесценения денег

305

в истории, но всё ещё не справлялась с серьёзными проблемами, которые создавали необходимость выплаты гигантских репараций, и высокий уровень безработицы. Экономика продолжала функционировать только благодаря иностранным кредитам, прежде всего из США, так что годовой рост национального продукта за весь период 1920-29 годов всё же достиг 4,5 процента.

Однако за этими благоприятными цифрами роста в Герма-нии, Франции и Голландии скрывались серьезные проблемы международной экономики. Они возникли в последнюю четверть девятнадцатого века, но Первая мировая война усугубила их. Мы уже называли проблему структурного перепроизводства в сельском хозяйстве. Во время войны производство вне Европы расширилось, потому что в самой Европе производство сократилось. Когда после войны европейское производство снова было налажено, возникло значительное перепроизводство в мировом масштабе. Низкие цены на продукты питания и такие виды сырья, как шерсть, представляли опасность для сбыта промышленных товаров западно-европейских стран из-за недостаточной покупательной способности производителей этих первичных продуктов. Особенно страдала от этого Великобритания. Во второй половине двадцатых годов дефицит торгового баланса Великобритании постоянно возрастал в результате застоя экспорта. Например, английской каменноугольной промышленности надо было выдерживать конкуренцию не только со стороны более современных континентальных шахт, но и со стороны других источников энергии, таких как электричество и нефть. Экспорт хлопчатобумажных тканей сократился после войны на 30 процентов. Как уже указывалось выше, это произошло потому, что пре-жние рынки сбыта, такие как Индия, во время Первой мировой войны сами стали производить эти товары. Кроме того, во время Первой мировой войны Великобритания уступила рынки сбыта новым производителям, таким как США и Япония.

Экспортные проблемы Великобритании, а также других европейских стран, усугублялись из-за повышения тарифов и других мер, препятствующих торговле. Производители сырья и про-дуктов питания, которые сами стали производить промышленные товары, защищали свою молодую промышленность с помощью тарифов и импортных квот. В самой Европе принималось всё больше меры по защите от иностранного импорта, не только сельского хозяйство, но и промышленности. Из-за этого мировая торговля росла менее быстро, что приносило убытки британскому судоходству. В результате уменьшились и «невидимые доходы» от международных услуг.

Возвращение Великобритании к золотому стандарту в 1925 году обострило проблемы страны. Дело в том, что правительство решило вернуться к довоенному паритету, при котором фунт

306

был равен 4,86 долларов. Но производительность труда в Соединённых Штатах в период 1895-1925 годов возросла намного больше, чем в Великобритании. В США вкладывалось больше капиталов в оборудование (в пересчете на одного рабочего) и кроме того использовались различные методы повышения производительности труда, вроде конвейерного производства. В результате себестоимость продукции в США была ниже, чем в британской промышленности с её устаревшим производственным оборудованием. Другими словами, в Америке за 4,86 доллара можно было купить больше, чем в Великобритании за один фунт. Возврат к довоенному соотношению курсов означал переоценку фунта примерно на 10 процентов, что ещё больше вредило экспорту.

Выбор в пользу «дорогого» фунта был подсказан попытками Англии сохранить финансовый престиж. Однако после войны первым финансовым центром мира был уже не Лондон, а Нью-Йорк. В послевоенные годы Соединённые Штаты превратились в главного держателя иностранных кредитов, в частности, благодаря своим займам союзникам и Германии. Великобритания старалась однако удержать международное кредитование в своих руках, финансируя экспорт капитала не только с помощью излишков текущего счёта, но и с помощью займов, получаемых от других европейских стран, например Франции. В свою очередь эти страны были заинтересованы в том, чтобы давать Англии деньги в долг, потому что фунт стерлингов всё ещё считался сильной валютой, доказательство этому видели в возврате к до-военному курсу. Хотя высокий курс фунта приносил пользу финансовой системе Англии, этого нельзя было сказать в отношении всей экономики в целом. О неблагоприятной экономической ситуации в Великобритании в двадцатые годы свидетельствует высокий уровень безработицы — особенно в отраслях, работавших на экспорт — и низкий рост валового национального продукта. Он составлял всего 1,9 процента, то есть был значительно ниже, чем во Франции и Голландии.

Таким образом, двадцатые годы были периодом растущей нестабильности в мировой экономике, которую тогда однако недостаточно ясно осознавали. Перспективы на будущее были благоприятными, вера в дальнейший экономический рост сильна. Однако сейчас ясно, что в мировой экономике того периода существовали серьезные проблемы, такие как: перепроизводство сырья и продовольствия во всём мире, рост международной конкуренции и вытекающий отсюда рост протекционизма, переоценка британского фунта и застой в британском экспорте, Германия, поддерживаемая займами Соединённых Штатов. Эти проблемы в частности объясняют, почему после кризиса 1929 года не произошло нормального восстановления экономического роста, а наступила глубокая и продолжительная депрессия.

307

6.3.8. Кризис и депрессия

29 октября 1929 года рухнула биржа на Уолл Стрите. Курс акций составлял теперь лишь незначительную часть их первоначальной стоимости. Вкладчики и спекулянты потеряли вложенные капиталы и тысячи людей оказались нищими. С краха Нью-йоркской биржи началась самая глубокая и обширная экономическая депрессия из всех имевших место в современный период. Мы увидим, как депрессия перекочевала из США в Западную Европу и как европейские правительства старались с ней бороться.

Выше уже отмечалось, что двадцатые годы были отмечены растущей нестабильностью в экономической жизни, которая, однако, недостаточно осознавалась. Тем не менее корни зла крылись глубже и их следует искать в остром и постоянно увеличивающемся противоречии между спросом и предложением на мировом рынке: предложение росло намного быстрее спроса. Это создавало новую проблему в мировой истории. Всегда считалось, что общество должно предпринимать усилия, чтобы достичь как можно более высокого уровня производства; всегда существовала нехватка товаров. Однако теперь, в результате продолжаю-щейся индустриализации и механизации производительность труда возросла настолько, что реальный спрос не мог поспевать за сильно увеличившимся предложением; покупателей было недостаточно. Особенно заметно это было в США. Там высоко механизированное производство в сильной мере было ориентировано на продукцию долговечных средств производства, спрос на которые не был особенно гибким. Кроме того, в ходе бума двадцатых годов распределение доходов в американском обществе становилось всё более неравномерным; это тоже тормозило рост платёжеспособного спроса. Депрессия, охватившая США после 1929 года, была вызвана недостатком равновесия между спросом и предложением. Биржевой крах 1929 года был скорее поводом, а не причиной кризиса.

Вскоре депрессия распространилась и на другие страны. Это происходило через мировую торговлю: ввоз Соединённых Штатов сократился, в результате чего снизились поступления от экспорта как у западно-европейских поставщиков промышленной продукции, так и у экспортёров сырья и продовольствия вне Европы. Из-за этого, в свою очередь, уменьшились возможности американских экспортёров продавать свои товары на иностранных рынках сбыта. Следствием стало сокращение производства в Соединённых Штатах, массовая безработица и исключительно низкий уровень инвестиций.

Сбыт западно-европейской продукции тоже уменьшился и большинство стран столкнулось с дефицитом торгового баланса. Эта проблема усугублялась тем, что теперь было меньше воз-

308

можностей компенсировать этот дефицит за счёт излишков по другим статьям платёжного баланса. В результате сокращения мировой торговли уменьшились поступления от оказания услуг (судоходство, посредническая торговля) и заморских капиталовложений. Наряду с этим США всё чаще аннулировали свои займы странам Центральной и Восточной Европы. Собственно говоря, этот процесс начался ещё до биржевого краха — в связи с возможностями биржевой спекуляции — но теперь он ускорился. Бум в западном мире в двадцатые годы оказался мнимым процветанием, которое в значительной мере было основано на кредитах.

Когда в платёжном балансе возникает структурный дефицит, существуют три варианта действий: дефляция, протекционизм и девальвация. При дефляционной политике снижаются производ-

309

ственные расходы, стимулируется вывоз и тормозится ввоз; к такой политике Великобритании пришлось прибегнуть уже после повторного введения золотого стандарта в 1925 году. Во времена конъюнктурного спада, как например в тридцатые годы, дефляционная политика обречена на неудачу, поскольку проблема затрагивает весь объём мировой торговли, а не долю каждой отдельной страны на мировом рынке. В этом случае дефляция только усугубляет нисходящее движение.

Протекционизм получил распространение в 1930-1932 годы. Всё большая часть мировой торговли подчинялась ввозным тарифам и ввозным квотам. Протекционизм двояко влиял на дальнейшее сокращению мировой торговли. Ограничение собственного ввоза означало уменьшение поступлений от экспорта для других стран, которые, в свою очередь, были вынуждены тормозить свой ввоз. Из-за этого в развитии мировой торговли возникала нисходящая спираль. Между 1929 и 1933 годами объём мировой торговли в целом уменьшался из месяца в месяц, умень-шение составило две трети общего объема (диаграмма 6.6). Пред-принимались различные попытки обуздать рост протекционизма, но они оставались тщетными. Это стало особенно ясным на большой всемирной конференции в Лондоне в июне 1933 года, когда британский премьер Макдональд (MacDonald) мало что смог противопоставить отказу американской стороны снять ограничения с ввоза.

Третий вариант связан с ценностью валюты: более дешевая денежная единица делает продукты собственного экспорта более привлекательными. Обесценение валюты означает отход от золотого стандарта, а обменный курс окончательно определяется международным валютным рынком, тогда как при девальвации новый (более низкий) обменный курс устанавливается валютными учреждениями. В 1931-1936 годы всё больше стран в Запад-ной Европе отошли от золотого стандарта, чтобы уравновесить свой платёжный баланс и уберечь экспортное производство. Великобритания первой отказалась от золотого стандарта в 1931 году, но Франция и Голландия до 1936 года придерживались ранее установленного курса валюты.

Обесценение английского фунта в 1931 году было вызвано банковским кризисом в Центральной Европе. В мае 1931 года обан-кротился австрийский Creditanstalt (Кредитный банк), а в июне за ним последовал немецкий Danatbank (Данатбанк). На немецкие и австрийские банки был наложен мораторий, из-за чего им пришлось приостановить выполнение своих иностранных обязательств. В результате доверие к английскому фунту уменьшилось.

Вкладчики и центральные банки стали изымать свои вклады в фунтах и в составленных под фунты векселях. Только в июле и августе 1931 года резерв Bank of England (Английского Банка)

310

Длинная очередь безработных ждала 2 августа 1933 года в Амстердаме выдачи формуляров для бесплатного получения велосипедных номеров. С 1924 года до Второй мировой войны велосипеды облагались налогом в 2,50 гульдена в год. Доказательством уплаты налога служил медный номерок. Безработным такие номерки выдавались бесплатно, но для того, чтобы отличить их от номеров тех, кто в действительности заплатил налог, в них пробивалась дырка. Кроме того безработным запрещалось пользоваться велосипедами по воскресеньям.

уменьшился на 200 миллионов фунтов, то есть почти на 2,5 миллиарда гульденов. Доля частных голландских вкладчиков составила примерно 17 миллионов фунтов. Президент Нидерландского Банка Г. Виссеринг (G.Vissering), напротив, верил в обещание своего коллеги из Английского Банка М.К.Нормана (M.K.Norman), что британский центральный банк всегда будет выполнять свои обязательства. Поэтому Нидерландский Банк сохранил резервы на сумму примерно в 10 миллионов фунтов (120 миллионов гульденов). 21 сентября 1931 года выдача золота в Лондоне была прекращена. Это было началом конца золотого стандарта.

В Германии при режиме национал-социализма (с января 1933 года) предпочтением пользовались драконовские меры. Поступления от экспорта поддерживались путём прямого демпинга, а ввоз жестко регламентировался. Строгий валютный контроль и

311

сокращение внешнеторговых платежей замедляли отток капитала из страны. Результатом стал излишек платёжного баланса, за который пришлось заплатить переходом к более высокой степени автаркии. Доля Германии в мировой торговле сократилась с 10 процентов в 1929 году до 7 процентов в 1936.

Франция и Голландия до 1936 года предпочитали дефляционную политику политике обесценения, но её успех в конечном итоге оказался весьма ограниченным. Правда, во Франции внутренний уровень цен был снижен настолько, что преимущество Великобритании и США с их более дешевыми валютами было почти сведено на нет. Однако за это пришлось дорого заплатить: безработица продолжала расти, а объём промышленного производства упал ниже трёх четвертей докризисного уровня. Как в платёжном балансе, так и в бюджете существовал дефицит. Сопротивление дефляции возрастало, особенно среди крестьянства. Это проложило дорогу правительству Народного фронта во главе с Блюмом (Blums) (1936-37), которое пошло совсем иным курсом. Были сняты ограничения с роста заработной плате в про-мышленности, а крестьяне получили поддержку, которой они так сильно добивались. В сентябре 1936 года обесценение повело к падению французского франка.

В Голландии правительство Колейна (Colijn) (1933-39) пошло на обесценение гульдена только 26 сентября 1936 года, несколько дней спустя после Франции. Этот курс встретил проти-водействие в различных сторон. Для оправдания политики «твёрдого» гульдена приводились как морально-этические, так и прагматические соображения. Жертвой обесценения могли стать держатели государственных облигаций в стране и вне её. Для такой экономики, как голландская, которая в такой сильной степени зависит от заграницы, обесценение валюты означает удорожание ввоза и, вероятно, рост стоимости жизни. Поэтому профсоюзное движение выступало против обесценения гульдена. Кроме того правительство Колейна надеялось, что ядро будущей новой валютной системы составит так называемый «Золотой блок», небольшая группа европейских стран, которые и после 1933 года продолжали придерживаться золотого стандарта (Голландия, Франция, Швейцария, Бельгия, Польша, Италия). Предпринимавшиеся одновременно попытки дефляционной политики в Голландии успеха не имели.

Число безработных в Голландии между 1929 и 1936 годами увеличилось на 400.000 человек. Хотя в других странах кое-где ещё с 1933 года стали проявляться признаки восстановления, в Голландии кризис продолжался до 1936 года. Большая продолжительность депрессии в послевоенной литературе часто приписывается валютной политике правительства Колейна. Голландия стала «островком дороговизны», так что производство на экс-

312

Табл. 6.13. Развитие промышленного производства и динамика валового национального продукта в Западной Европе, 1929-1938 гг.

Средние годовые показатели, (%)

Германия Франция Голландия Промышленное производство 1929-1932 -3,8 -13,6 -8,5 -з.з 1933-1938 +8,8 +20,4 +3,3 +5,9 1929-1938 +3,9 +3,5 -1,3 +2,4 Валовой национальный продукт 1929-1932 -1,9 -5,2 -3,7 -2,7 1933-1938 +4,3 + 11,3 + 1,3 +2,0 1929-1938 +2,0 +4,6 -0,4 +0,3 Расчеты сделаны на основании данных: Д.Х. Ольдкрофт, Европейская экономика 1914-1980 (Бекенхем 1980) 81. D.H.Aldcroft, The European economy 1914-1980 (Beckenham 1980).

порт могло только сокращаться. Отставание голландского экспорта от британского в 1931-36 годы дошло примерно до 40 процентов. Во всяком случае конкурентоспособность голландских предприятий, работавших на экспорт, во время кризиса значительно ослабла.

Борьба с экономическим кризисом подразумевала как поддержку пострадавших от кризиса, так и адаптацию к новой ситуации. Во многих странах политика поддержки в первую очередь была ориентирована на крестьян, оказавшихся перед лицом снижающихся цен и слабого спроса. Примером этому могут служить меры, предпринимавшиеся в Голландии в рамках закона по сельскохозяйственному кризису (1933 г.), и политика цен правительства Блюма во Франции в 1936 году. В обоих случаях на сельскохозяйственные продукты гарантировалась минимальная цена. От поддержки промышленности в Голландии извлекало пользу судостроение, а в Англии сталелитейная промышленность.

Политика корректировки может быть ориентирована как на предложение, так и на спрос. В первом случае политика направлена на то, чтобы снизить расходы; это достигается дефляцией или обесценением. Во втором случае, наоборот, на первое место выходит стимулирование внутреннего спроса. Такой подход был предложен британским экономистом Джоном Мэйнардом Кей-нсом (John Maynard Keynes) (1883-1946). Эта точка зрения одержала победу во время депрессии тридцатых годов, когда стало совершенно очевидным, что традиционная осторожная политика либерализма недостаточна. После Второй мировой войны взгля-

313

ды Кейнса получили права гражданства в арсенале экономической политики западного мира.

Кейнс исходил из того, что государство должно с помощью инвестиций стимулировать платёжеспособный спрос и, тем самым, процесс экономического роста. Как правило, это несовместимо со сбалансированным бюджетом, но Кейнс считал это второстепенной проблемой временного характера; ведь при экономическом росте доходы и поступления от налогообложения в будущем снова увеличатся. Наиболее противоречивый элемент в подходе Кейнса заключается в готовности к «дефицитным расходам»; имеется в виду повышение государственных расходов, вследствие чего возникает бюджетный дефицит. Для консервативно мыслящего правительства, такого, как правительство Ко-лейна в Голландии, дефицит бюджета был важнейшим препятствием на пути к политике по Кейнсу.

В Западной Европе положения теории Кейнса применялись в первую очередь во Франции и Германии; за пределами Западной Европы можно привести в качестве примера США (Новый курс Рузвельта), Швецию и Аргентину. Правительство Блюма предприняло в 1936 году смелую попытку расширить общественные работы, но значительное увеличение производства во Франции начиная с 1937 года почти целиком следует приписать политике девальвации.

Германия в этом отношении представляла совершенно особый случай. Попытки широко развернуть общественные работ предпринималась ещё при фон Папене (Von Рареп) (1932), и эту политику энергично продолжали национал-социалисты. Эко-номическое оздоровление было особенно успешным в 1933 и 1934 годах, когда число безработных сократилось с 6 до 2,5 миллионов человек. Но в отличие от того, что предписывал Кейнс, государство не прекратило свою деятельность, как только начался экономический рост. Тем самым Германия перестала быть хрестоматийным примером подхода по Кейнсу и проделала эволюцию в направлении плановой экономики, ориентированной на ведение войны.

В развитии конъюнктуры во время депрессии были две стадии: общее снижение (1930-32) и постепенный, нерешительный подъём (1933-37). Стагнация первой фазы охватила все страны, тогда как темпы восстановления экономики во время второй фазы значительно различались в разных странах (таблица 6.13). В первой фазе Великобритания пострадала в общем несколько меньше, чем другие страны. Объяснение этому заключается в раннем обесценении британского фунта, которое в конечном итоге привело к снижению обменного курса фунта стерлингов на 40 процентов, так что вывоз мог оправиться от потрясений. Во второй фазе впереди была Германия, несомненно благодаря

314

успешному восстановлению в 1933 и 1934 годах. Франция и Голландия еле успели обесценить свою валюту, чтобы быть в состоянии разделить плоды от общего оживления международной экономике в 1937 году.

Весьма сомнительно, чтобы оживление после депрессии, начавшееся в 1937 году, было вызвано экономической политикой. Может быть это верно в отношении Германии, но там, как уже было сказано, действия правительства шли дальше простого оживления экономики. Вполне вероятно, что оздоровление и ограничение роста заработной платы были вызваны самой депрессией. Однако примечательно, что мировая торговля не стояла во главе процесса оздоровления, а скорее шла по его следам. Бум 1937 года содержал в себе черты перегрева международной экономики и в начале 1938 года сменился депрессией, который, однако, продолжалась недолго. Накануне Второй мировой войны, в 1939 году, после самого глубокого кризиса, который когда-либо знала мировая экономика, экономический рост почти прекратился.