6.4. Экономическое развитие после Второй мировой войны

6.4.1. Введение

Период после 1945 года отмечен прежде всего небывалым экономическим ростом в пятидесятые и шестидесятые годы и спадом в семидесятые годы и в начале восьмидесятых годов.

6.4.2. Восстановительный период и дальнейшее развитие

После Второй мировой войны большая часть производственного потенциала в Западной Европе оказалась уничтоженной. Объем средств производства сократился, не говоря уже о бесчисленных жертвах, унесённых войной. Тем не менее восстановление проходило удивительно быстро. В 1950 году промышленное произ-водство почти во всех западно-европейских странах находилось на гораздо более высоком уровне, чем в 1938 году; это относилось даже к Западной Германии, где из-за оккупации союзными

315

войсками восстановление проходило медленнее, чем в других странах. Однако сельское хозяйство отставало от промышленности и достигло своего довоенного объёма только в 1952 году.

Для восстановления Западной Европы большое значение имела помощь по плану Маршалла. Этот план, названный по имени американского министра иностранных дел Джорджа Маршалла (George Marshall), способствовал решению проблем, связанных с платёжным балансом, которые возникли в экономике западно-европейских стран; дело в том, что отдача от вывоза была ещё слишком мала при существовании огромного спроса на ввоз товаров и капиталовложений, в частности, в производство на экспорт. По плану Маршалла, который вступил в действие в 1948 году и завершился в 1951 году, западно-европейским странам предоставлялись долларовые суммы на оплату ввоза из США.

Главный эффект помощи по плану Маршалла сводился к тому, что восстановление ускорялось на несколько лет, для Голландии этот срок составил 1-2 года. Помощь по плану Маршалла имела большое значение, но для восстановления экономики можно было обойтись и без неё. Американские субсидии на общую сумму свыше 23 миллиардов долларов лишь помогли экономике западноевропейских стран преодолеть препятствия на пути к восстановлению. Кроме того предоставление части этой помощи было увязано с условием дальнейшего экономического сотрудничества внутри Западной Европы. Разрабатывая этот план, американские политики видели перед собой в идеале общий западно-европейский рынок, может быть не отдавая себе полностью отчёта в том, что подобная организация сможет нанести ущерб американским экспортёрам. При оценке плана Маршалла нельзя упускать из вида, что он явился одним из факторов, способствовавших быстрому увеличению американского экспорта в Западную Европу.

Восстановление и послевоенное строительство развёртывались при экономическом климате, который был весьма благоприятным для роста внешней торговли. Ещё до окончания Второй мировой войны, в 1944 году, в городке Бреттон Вудс (Bretton Woods) в американском штате Нью-Гемпшир было заключено соглашение о будущей модели международных платежей. Ведущие экономисты во главе с Кейнсом были согласны между собой в том, что система международного золотого стандарта дол-

316

жна быть восстановлена, но не в столь жестком виде, который вынуждал бы участников выйти из системы. Ведь проведённое в 1931 году Великобританией обесценение явилось прелюдией к отмене всей системы золотого стандарта.

Новая система основывалась на комбинированном обеспечении международной валюты золотом и долларом.

Протекционизм, который в тридцатые годы замедлял развитие мировой торговли, тоже не остался вне поля зрения. В 1947 году 23 страны подписали Генеральное соглашение о тарифах и торговле (ГАТТ), взяв на себя, тем самым, обязательство сотрудничать в деле общего понижения таможенных барьеров. Это соглашение тоже стало институтом, внесшим в пятидесятые и шестидесятые годы важный вклад в развитие мировой торговли.

Восстановление экономики после 1945 года предъявляло особые требования к экономической политике каждой отдельной страны. Необходимо было обновить средства производства, но в результате догоняющего спроса, как это всегда бывает после войны, возникала угроза инфляции. В Великобритании лейбористские правительства во главе с Эттли (Attlee) (1945-1951) пытались сдержать рост цен с с помощью замораживания заработной платы и прибылей и ограничением потребления с помощью драконовых мер. Однако во правительство Франции, чтобы не тормозить рост экономики пошло на всё разраставшуюся инфляцию. В Голландии правительства под руководством Дрееса (Drees) или при его участии (1945-1958) придавали основное значение снижению производственных расходов, чтобы обеспечить максимально дешевый экспорт; с этой целью тормозился рост заработной платы, цен и квартирной платы.

317

Войну в Корее 1950-1953 годов обычно рассматривают как завершение стадии восстановления и послевоенного строительства. В это время международная конъюнктура находилась в состоянии заметного оживления на грани перегрева. Приближалась новая стадия роста.

6.4.3. Небывалый экономический рост.

В экономической истории пятидесятые и шестидесятые годы занимают особое место. Шотландский экономист Ангус Мэддисон (Angus Maddison), который выделяет четыре стадии развития капитализма в девятнадцатом и двадцатом веках, характеризует 1951-73 годы в гораздо более розовом свете, нежели непрерывную экспансию до 1914 года или неустойчивое равновесие с 1973 года, не говоря уже о бурном периоде 1914-50 годов. Бельгийский историк Герман ван дер Bee (Herman van der Wee) в лирических тонах говорит о «серебряных пятидесятых» и «золотых шестидесятых».

В период между 1950 и 1970 годами валовой национальный продукт на душу населения в Западной Европе увеличивался в среднем на 4,5 процента в год. Такой долгосрочный коэффициент роста не встречался никогда ни до ни после этого. Таким образом, доход на душу населения за два десятилетия вырос больше, чем за предшествовавшие полтора века. Промышленное производство в Западной Европе росло ещё быстрее, в среднем на 7 процентов в год. В эти годы была заложена прочная основа для государства всеобщего благоденствия и нашего сегодняшнего благосостояния. Темпы роста в Европе были выше, чем за её пределами (Япония — единственное исключение) и поэтому позиции Западной Европы в мировой экономике укрепились.

Табл. 6.14. Рост производства и занятости в Западной Европе, 1950-1969

Средний ежегодный рост, \

Великобритания Зап. Германия Франция Голландия ВНП: 1951-1959 2,4 7,5 4,3 4,5 1959-1968 2,9 5,1 5,5 5,5 1951-1968 2,7 6,2 5,0 5,0 Занятость: 1951-1959 0,5 2,2 0,0 1,1 1959-1968 0,4 0,3 0,7 1,2 1951-1968 0,4 1,2 0,4 1,1 Источник: Д.Х.

318

Почти во всех странах Западной Европы наблюдался экономический рост, хотя и в различной степени. Германия, Франция и Голландия шли впереди, а Великобритания отставала (таблица 6.14).

Средний показатель для Голландии за 1951-68 годы составлял 5 процентов в год, что было несколько выше, чем в Западной Европы в целом. Средний показатель роста в Великобритании был намного ниже, а в Германии ещё выше голландского.

В общей картине экономического роста имелись и временные различия. Западная Германия набрала заметное преимущество в пятидесятые годы, но в шестидесятые годы несколько отстала; почти все новые рабочие места были созданы в пятидесятые годы. Во Франции и Голландии, напротив, рост в шестидесятые годы несколько ускорился по сравнению с пятидесятыми годами; воздействие на занятость в Голландии было сравнительно сильнее.

В большинстве западно-европейских стран экономический рост сопровождался относительно медленным увеличением численности населения, обычно менее 1 процента в год. Этот факт сви-

319

детельствует, что, во-первых, гораздо более быстрый рост валового национального продукта означал, что реальные доходы на душу населения заметно увеличились. У значительного большинства населения уровень жизни повысился. Во-вторых, возникло расхождение между быстрым увеличением стоимости продукции, с одной стороны, и довольно медленным ростом занятости, с другой (таблица 6.20). Экономический рост не был вызван не воздействием производственного фактора труда.

В литературе велась широкая дискуссия о корнях экономического роста в пятидесятые и шестидесятые годы. Мэддисон подчёркивает широкий масштаб капиталовложений, тогда как другие утверждают, что решающее значение имел технических прогресс. В историографии возникло отдельное направление, старавшееся с помощью «бухгалтерии роста» расщепить показатель роста на компоненты, относящиеся к различным производственным факторам.

«Бухгалтерия роста» различна для каждой страны. Во Франции с её высоким показателем, увеличение производительности обусловливало экономический рост на 75 процентов. В Великобритании с её низким показателем роста, напротив, он был только наполовину обусловлен более высокой производительностью. Другими словами, британская промышленность оставалась малопроизводительной, и поэтому Великобритания отставала от других стран. Западная Германия и Голландия занимают промежуточную позицию: рост примерно на 60 процентов определяется ростом производительности и на 40 процентов такими факторами, как капитал и труд.

Положение становится еще более запутанным, если мы сделаем ещё один шаг вперёд в нашем анализе и посмотрим, почему выросла производительность. В этом случае часто отмечают более высокую степень квалификации рабочих, более рациональную организацию производства и выгоды, вытекающие из кон-центрации производства. Крупномасштабные инвестиции можно было осуществить легче, чем прежде, благодаря непрерывной концентрации производственных капиталов, которые часто перешагивали через национальные границы; так возникали современные мультинациональные корпорации. Тем не менее остаётся значительный «необъяснимый» остаток, который можно соотнести только с бурным техническим прогрессом после 1945 года.

320

В транспорте, энергоснабжении и механизации производства произошли настоящие революции. Пятидесятые и шестидесятые годы были переломными для международного воздушного сообщения, товарных контейнерных перевозок и супертанкеров. Характер индивидуального потребления всё больше определялся проникновением во все слои общества предметов длительного пользования, в первую очередь это касалось автомобилей. Такая тенденция продолжала существовать и в семидесятые и восьми-десятые годы.

Наличие источников дешевой энергии было неоспоримым условием экономического роста в пятидесятые и шестидесятые годы. Современное промышленное производство потребляло всё больше энергии, тогда как спрос, обуславливаемый личным потреблением, продолжал расти по мере того, как поднимался уровень жизни, и особенно по мере увеличения числа владельцев автомобилей. В пятидесятые и шестидесятые годы нефть ещё была относительно дешева, особенно благодаря обширным запасам, обнаруженным в арабских странах. Широкомасштабная добыча природного газа впервые началась в Голландии с 1960 года. Прогресс в ядерной технике позволил получать энергию с помощью ядерных реакторов, но этот источник энергии всегда оставался спорным, пока не найдено удовлетворительное решение вопроса безопасности в связи с радиоактивным излучением.

Механизация производственного процесса проходила в небывалых масштабах. Производительность можно было повышать за счёт использования всё более сложных машин. Верхом такого развития явилась компьютеризация. Вначале, в шестидесятые годы, центр тяжести приходился на управление промышленными процессами с помощью больших компьютеров. На более поздней стадии, в восьмидесятые годы, лидирующее положение заняли персональные компьютеры.

Все эти объяснения экономического роста ориентированы на анализ предложения. Необходимо также рассмотреть и спрос. Экономический рост в Западной Европе происходил не в вакууме, а в период быстрого расширения мировой торговли, в частности благодаря стабильности системы Бреттон Вудс и постепенной либерализации под эгидой ГАТТ. Западная Европа извлекла из этих соглашений огромную пользу. Во всех странах (за исключением Великобритании) объём экспорта рос в среднем на 8-9 процентов в год, ещё быстрее, чем совокупный национальный продукт. Для многих экономистов это явилось достаточным основанием заняться старым вечным вопросом о причинной связи между экспортом и экономическим ростом. Ведёт ли увеличение экспорта к более быстрому росту или всё происходит как раз наоборот? Нельзя от-• рицать существование позитивной связи между вывозом и ростом, но в отношении направления этой связи единого мнения ещё нет.

321

Особого внимания заслуживает участие в мировой системе свободной торговли бывших колоний. Процесс деколонизации начался сразу же после окончания Второй мировой войны и основная его часть пришлась на пятидесятые и шестидесятые годы. Иногда этот процесс протекал относительно мирно, как это было в большинстве британских колоний, иногда с травмами, как это было с Голландией и Нидерландской Ост-Индией в конце сороковых годов или с Францией и Алжиром в конце пятидесятых. Часто ставшие независимыми страны сохраняли тесные торговые связи с бывшими метрополиями; в этом смысле бросается в глаза исключение из правила, которое являет собой Индонезия в отношении к Голландии. Заморские территории продолжали поставлять в основном сырьё и покупать промышленную продукцию. Щекотливым моментом при этом было соотношение цен на мировом рынке: коэффициент обмена (соотношение между экспортными и импортными ценами) для развивающихся стран ухудшался, потому что сырьё всё больше дешевело в сравнении с готовыми изделиями промышленности.

К анализу спроса относится и характеристика потребления. В Западной Европе личное потребление в пятидесятые и шестидесятые годы повсеместно быстро росло. Здесь мы видим двойственную роль заработной платы в процессе роста. С одной стороны, низкий уровень заработной платы был нужен, чтобы добиться снижения производственных расходов и, таким образом, увеличить сбыт, особенно на иностранных рынках. С другой стороны, внутренний реальный спрос стимулировался по мере того, как рост производительности труда находил отражение в более высокой заработной плате.

Во многих западно-европейских странах предпринимались попытки продолжить в пятидесятые годы проводившуюся в конце сороковых годов политику сдерживания роста заработной платы. Примером может служить политика в области заработной платы в Голландии, которая с переменным успехом проводилась с 1945 по 1963 год. Вначале рост производительности совсем не учитывался при установлении уровня заработной платы. Затем это ста-ли делать только частично, а позднее и в полном объёме. В Западной Европе в целом номинальная зарплата с 1950 по 1970 год выросла примерно в три раза. Отчасти это объяснялось инфляцией, но после 1960 года реальный рост заработной платы был весьма значительным. Одновременно сократилась и продолжительность рабочей недели. Рост производительности позволял зарабатывать больше за меньшее количество часов.

Экономическая политика существенно влияла на процесс роста. Хотя в каждой отдельной стране Западной Европы она носила свой характер, мы можем выделить один общий момент, а именно применение учения Кейнса.

322

Опыт депрессии тридцатых годов неопровержимо показал, что государство играет важную регулирующую роль в экономической жизни. Оно должно поощрять рост и гарантировать высокую занятость. Правительство видело свою задачу в и том, чтобы проводить такую конъюнктурную политику, которая могла бы нейтрализовать краткосрочные взлёты и падения экономической конъюнктуры. Пики, которые часто приносили с собой высокий уровень инфляции, следовало ослаблять, тогда как кратковременные трудности, при которых возникала угроза сокращения занятости, требовали стимулирующих мер. В отличие от политики времён кризиса тридцатых годов речь шла о чётком регулировании темпов роста. Переход от роста к регрессу уступил место чередованию периодов быстрого и медленного роста.

Продолжением применения учения Кейнса является смешанная экономика, при которой государство и частное предпринимательство совместно отвечают за благосостояние населения; важную роль при этом играет и профсоюзное движение. Характерным примером смешанной экономики является экономика Великобритании в пятидесятые и шестидесятые годы. Ещё при лейбористском режиме Эттли была осуществлена выборочная национализация, в результате которой такие ключевые отрасли, как энергетика (в том числе угледобыча) и транспорт перешли под контроль британского государства. Как лейбористы, так и консерваторы, находившиеся у власти в 1951-1964 годы, старались как можно строже следовать конъюнктурной политике в духе Кейнса: замедление при высокой конъюнктуре и стимулирование при низкой. Для этого были введены в действие как монетарные, так и бюджетные рычаги. Путём повышения процентной ставки и налогов можно было замедлить рост платёжеспособного спроса. В противоположном случае низкая процентная ставка и увеличение государственных инвестиций вызывали ускорение роста. Однако на практике возникла своего рода политика «стойте-идите» с резкими переменами на протяжении короткого периода, которая мешала спокойному течению процесса экономического роста.

Самый крайний пример вмешательства государства в экономическую жизнь можно было наблюдать во Франции. Уже с 1946 года составлялись подробные планы, по которым должен был протекать экономический рост. В пятидесятые годы сильный упор делался на переориентацию промышленности в сторону производства средств производства; к ключевым отраслям, на которые обращали внимание французские власти, принадлежали угледобыча, сталелитейная промышленность, производство цемента, электричества, минеральных удобрений и добыча нефти. Бла-годаря централистской традиции во Франции это так называемое «администрирование» оказывало реальное влияние на раз-

323

витие экономики. Отрицательным моментом было то, что производство потребительских товаров оставалось без внимания. Кроме того бесчисленные правительственные коалиции в Четвёртой республике (1946-1958) были не в состоянии обуздать инфляцию. Цены искусственно удерживались на высоком уровне, рационализация не проводилась, что опять таки было трудно совместить со стремлением французских властей сохранить только самые производительные предприятия.

Западная Германия при Аденауэре (Adenauer) (1949-1963) избрала другую стратегию. Она склонялась в пользу нео-либерализ-ма, ратующего за свободную рыночную экономику и конкуренцию. Отчасти мы можем видеть в этом реакцию на крайности администрирования в Третьем рейхе. В принципе немецкая экономическая политика означала денационализацию и противодействие образованию картелей; демократизация, выражающаяся в привлечении масс к принятию решений, тоже была одной из составных частей. Практические шаги переместилась в сторону активного вмешательства в экономику со стороны государства, которое фактически контролировало большую часть тяжелой промышленности (каменный уголь и железо) и банки. Долгосрочные планы крупных немецких концернов и государства всё больше согласовывались друг с другом и в шестидесятые годы даже Западная Германия стала проводить полноценную конъюнктурную политику по Кейнсу.

В Голландии в пятидесятые годы проводилось не только регулирование заработной платы. Процессы послевоенного эконо-мического роста должны были определять и меры в области ин-дустриализации. Тогда, правда, имела место своего рода «пере-индустриализация», но вряд ли можно говорить, что участие государства представляло из себя нечто большее, чем просто агитация в пользу стремления к переносу центра тяжести с сельского хозяйства на промышленность. Одновременно с этим ряд «ка-толическо-красных» правительств проводил эксперименты с конъюнктурной политикой по Кейнсу. Их результаты восторга не вызывали. Ограничительные меры как в 1950-52, так и в 1957-59 годах были приняты так поздно, что их эффект проявился только после того, как конъюнктура снова спала. Строгое следование рецепту Кейнса в 1963 году уступило место в бюджетной политике норме Зейльстры (Zijlstra), названной так по имени тогдашнего министра финансов. Правительственные расходы были приведены в соответствие с ожидавшимся ростом национального дохода. Эта система приносила хорошие результаты, но только в период процветания.

В результате роста структура экономики постоянно менялась (таблица 6.2). Почти в каждой западно-европейской стране сельское хозяйство теряло своё былое значение, но поскольку про-

324

изводительность росла и здесь, объём производства тоже мог расти, тогда как занятость сокращалась. Этот сдвиг имел особенно большое значение во Франция, где ещё в 1945 году существовал большой аграрный сектор. В других странах, в частности в Великобритании, сокращение удельного веса сельского хозяйства уже в течение длительного времени было свершившимся фактом. В Германии доля сельского хозяйства в общей картине занятости сократилась с 20 процентов в 1930 году до 14 процен-тов в 1960 году. В Голландии доля сельского хозяйства уже до Второй мировой войны составляла всего 21 процент.

Промышленность пришла на смену сельскому хозяйству; прежде всего в отношении объема произведённых товаров. В этой области был достигнут и самый наибольший рост производительности труда. В результате этого объём производства рос намного быстрее, чем занятость. Однако доля вторичного сектора в общей картине занятости оставалась сравнительно постоянной. В конце шестидесятых годов в большинстве западно-европейских стран, с такими яркими исключениями, как Западная Германия и Великобритания, в промышленности было занято менее 40 процентов самодеятельного населения.

Дальше всех в смысле перестройки экономической структуры ушел сектор услуг. Через непродолжительное время в этом секторе, в таких отраслях, как пути сообщения и перевозки, торговля и распределение, уже работало больше половины самодеятельного населения. В Голландии с течением времени доля сектора услуг продолжала расти и составила в 1970 году уже 65 про-центов. В сфере услуг производительность была ниже, чем в про-мышленности и из-за этого её доля в национальном доходе оставалась неизменной, хотя занятость и росла. Особняком стояли государственные службы, которые иногда выделялись в особую категорию, называвшуюся четвертичным сектором. В связи с постоянным расширением государства всеобщего благосостояния занятость в этом секторе росла очень быстро, тогда как стоимость продукции и производительность определению не поддавались, потому что это были общественные службы, стоящие вне свободного рынка.

Социальное обеспечение не было в послевоенный период чем-то новым. В Великобритании ещё в начале двадцатого века было введено страхование против безработицы и болезни, а во Франции система социального страхования была разработана в тридцатые годы. Новым в послевоенный период был небывалый, почти безостановочный рост всей системы, как широкого спектра мероприятий, так и размеров денежных средств. Тем самым в экономическую жизнь неожиданно оказался встроенным своего рода автоматический стабилизатор. Благодаря системе пособий платёжеспособный спрос на потребительские товары мог и во

325

времена спада сохраняться на более высоком уровне, чем прежде. И, наоборот, во времена быстрого роста пособия, во всяком случае в принципе, могли быть свёрнуты.

Экономический рост принёс благосостояние и структурные перемены и казался постоянным. На самом деле он таким не был. С течением времени специалисты в области экономической истории стали склоняться к тому, чтобы рассматривать высокие темпы роста в «серебряные» пятидесятые и «золотые» шестидесятые годы скорее как отклонение от нормы, чем как саму норму.

6.4.4. Адаптация к изменившимся условиям

Оба нефтяных кризиса, 1973 и 1979 годов, символизировали переход к новой ситуации в экономической жизни, конъюнктурный спад, каких не было с тридцатых годов, подвергнувший экономическую политику западно-европейских стран тяжелому испытанию. Сначала мы проанализируем возникшие проблемы, а затем уделим внимание сценариям, которые предлагались для их решения.

Ещё во второй половине шестидесятых годов появились признаки грядущих трудностей. Мировая экономика выглядела перегревшейся с полной занятостью, растущими зарплатами и ценами. Платёжный баланс США заметно ухудшился из-за эскалации войны во Вьетнаме и растущих расходов американского пра-вительства заграницей. Положение усугублялось тем, что американский доллар был ключевой валютой в мировой валютной системе, основанной на Бреттон-Вудсской системе. Достоинство доллара было фактически завышено. К большому раздражению Западной Европы президент Никсон (Nixon) в 1971 году временно приостановил обратимость доллара. Это был отказ от комбинированной золотой и долларовой основы Бреттон-Вудсской системы. Фактически эта система была аннулирована.

В то время, как в 1972 году предпринимались лихорадочные попытки разработать новую валютную систему, которая гарантировала бы стабильность мировой торговли, цены, особенно цены на сырьё продолжали расти. Кульминационным моментом явилось одностороннее повышение цен на нефть более чем на 100 процентов странами ОПЕК (ОПЕК — Организация стран-экспортёров нефти) осенью 1973 года в качестве экономической санкции в ответ на военное поражение арабских стран в «войне судного дня» против Израиля. Из-за быстрого роста предложения цена на нефть за предшествующий период почти не повысилась. Это в свою очередь способствовало тому, что западный мир стал ещё больше зависим от нефти как дешевого источника энергии.

Производственные издержки и стоимость жизни сразу же выросли. Рост личного потребления замедлился, а физический объем

326

производства даже сократилось. В 1974 и 1975 годах в западных промышленно развитых странах рост национального дохода (с поправкой на инфляцию), едва превысил 0 процентов, что явилось резким контрастом по сравнению с внушительным показателем роста в 6 процентов в 1972 и 1973 годах. Как при каждом спаде быстрее всего снизились вложения в частном предпринимательстве, особенно в отраслях, которые в предшествующие десятилетия росли и потребляли большие количества энергии. Впервые после депрессии тридцатых годов возникла массовая безработица. В Западной Европе в период 1973-79 годов без работы оставалось более 5 процентов самодеятельного населения (табл. 6.15)

События середины семидесятых годов иллюстрируют большое значение психологического фактора в экономической жизни. Для пятидесятых и шестидесятых годов были характерны стабильность и предсказуемая, гармоничная картина роста. Теперь же вере в будущее был нанесён серьёзный урон, как в связи с угрозой валютного кризиса в мировом масштабе, так и внезапным спадом экономики. При нестабильной ситуации капиталы не вкладывают. Для выхода из тупика требовалось вмешательство государства.

Самым странным моментом спада семидесятых годов была стагфляция, сочетание стагнации и инфляции, большое число безработных при одновременном росте цен на 10 или более процентов в год. По модели Кейнса должна была быть либо стагнация, либо инфляция, а не то и другое одновременно. Высокому уровню инфляции соответствовал низкий уровень безработицы; ведь рост цен отражал увеличение платёжеспособного спроса, которое заставляло вкладывать средства и создавать новые рабочие места. И, наоборот, высокий уровень безработицы соответ-

327

ствовал снижению цен, потому что при такой ситуации платёжеспособный спрос оказывался недостаточным, чтобы вызвать частные инвестиции. То сочетание, которое имело место в 70-е годы, а именно высокий уровень инфляции при высоком уровне безработицы, никак не укладывалось в эту модель. Предложенные Кейнсом средства оказались не в состоянии противостоять сразу двум видам зла.

Большинство западно-европейских правительств проводило с 1975 года осторожную политику роста, чтобы снова привести экономику в движение, однако ощутимых результатов эта политика не принесла. Средства не вкладывались, и промышленное производство росло медленно, тогда как безработица не уменьшалась. Темпы инфляции не удалось сбить ниже 7-8 процентов в 1977-79 годах. К концу семидесятых годов национальный доход в Западной Европе снова стал увеличиваться, хотя и намного медленнее, чем прежде. Однако одновременно с этим в Западной Европе улучшилось положение с платёжным балансом, благодаря оттоку нефтедолларов из арабского мира, т.н. «рециркуляции». Дело в том, что способность нефтедобывающих стран переработать новый приток доходов оказалась ограниченной; возможностей для эффективных капиталовложений были недостаточны. Поэтому большие суммы в нефтедолларах были инвестированы в Западной Европе.

Застой семидесятых годов оказал неблагоприятное влияние на постоянное стремление к либерализации мировой торговли. Создавались международные картели не только по нефти, но и по другим видам сырья, чтобы обеспечить производителям вы-сокие поступления. Исключение делалось для положений ГАТТ, чтобы предотвратить наводнение рынка сбыта дешевым экспортом из не-европейских стран с низким уровнем заработной платы. Примером может служить соглашение 1973 года, искусственно создававшее потолок для ввоза текстиля из Юго-Восточной Азии. Регулируемая часть международной торговли промышленными товарами увеличилась с 13 процентов в 1974 году до примерно 30 процентов в 1982. Таким образом, семидесятые годы стали периодом нового протекционизма.

В экономической науке существуют две школы, объясняющие спад семидесятых годов. Одна из них подчёркивает конъюнктурный характер спада, тогда как другая ищет более глубокие структурные причины. Первая школа считает, что спад семидесятых годов вписывается в общую картину благоприятных и неблагоприятных периодов, сменяющих друг друга с девятнадцатого века; имеется в виду переход в волнах Кондратьева на протяжении очень длительного периода. Единственным спорным моментом является вопрос, следует ли бороться со спадом нало-говыми или монетарными мерами. Сторонники монетарного ре-

328

шения, возглавляемые американским экономистом Мильтоном Фридманом (Milton Fridman), считают, что государство должно ограничиваться предложением денег в экономике; тогда всё остальное образуется само собой под влиянием рычагов свободного рынка. Идеи Фридмана позднее были восприняты такими правительственными лидерами, как президент Рейган (Reagan) (1981-89) и премьер-министр Великобритании Маргарет Тэтчер (Margaret Thatcher) (1979-90).

Другая группа экономистов, для которых центральным моментом является структура экономики, рассматривает экономическое развитие с 1945 года как широкомасштабный обгонный маневр Западной Европы (и Японии) по отношению к США. Вложения в традиционные отрасли промышленности слишком велики и создают перенасыщенность в мировом масштабе. Поэтому в семидесятые годы рост достиг потолка, предопределённого существовавшим тогда объёмом технических знаний. В глазах этой школы единственной эффективной стратегией является стратегия инноваций и развития новых отраслей промышленности.

Одновременно с этим со стороны левых кругов был предложен другой вариант, имеющий структурную окраску и подразумевающий дальнейшее развитие системы смешанной экономики. При этом предпочтение отдавалось децентрализации, участию масс в выработке решений и нематериальным ценностям. Мысли этого течения, которое мы можем обозначить как движение Новых Левых, нашли отражение в предвыборных программах в Великобритании, Франции и Голландии. До фактического их осуществления дело по большей части, однако не дошло, в частности из-за более срочных проблем, связанных с экономическим спадом. Это относится как к правительству Вильсона (Wilson) в Великобритании (1974-79), так и Ден Уйля (Den Uyl) в Голландии (1973-77).

Голландия перенесла спад семидесятых годов с меньшими потерями, чем многие другие страны Западной Европы. Процент ежегодного роста личного потребления был намного выше, чем в целом по Западной Европе. Во-первых, в этот период значительно увеличились возможности делать покупки в кредит, например на рынке жилья. Во-вторых, были повышены пособия и терпящим бедствие предприятиям в широких масштабах предоставлялись средства на субсидирование социальных и культурных проектов. Благодаря этому платёжеспособный спрос и в такое неблагоприятное время поддерживался на довольно приемлемом уровне. В-третьих, следует упомянуть быстро возросшие поступления от добычи природного газа. Объем валового национальный продукт в Голландии рос несколько быстрее, чем в целом по Западной Европе, а безработица распространялась несколько медленнее.

329

Однако относительное процветание в Голландии после 1973 года только затушевывало некоторые глубинные проблемы, которые скорее были усугублены, нежели решены экспансионистской политикой правительств Ден Уйля и Ван Агта (Van Agt) в области конъюнктуры. Рост потребления не повлёк за собой рост производственных инвестиций, напротив, они даже сократились. Конкурентная позиция Голландии на мировом рынке ухудшилась и экспорт рос медленнее, чем в других странах. Дефицит государственного бюджета увеличивался и создал проблему финансирования, которая становилась всё острее.

В 1979 году, когда страны ОПЕК снова значительно повысили цены, наступил второй нефтяной кризис. Производство снова сократилось, а безработица возросла. Особенно сильной стагнация была в 1980 и 1981 годах. Средний коэффициент роста национального продукта в Западной Европе в 1979-1985 годы был ещё ниже, чем в семидесятые годы (таблица 6.15). Особенно от этого пострадало личное потребление. Даже государству пришлось отступить на шаг назад в своих тратах, по мере того как везде развёртывались программы сокращения расходов. Уровень безработицы приблизился к одной десятой от общей численности населения.

Международный спад после второго нефтяного кризиса по двум моментам коренным образом отличался от спада середины семидесятых годов. Во-первых, повышение цен на нефть быстро вызвало в Западной Европе дефицит платёжного баланса, поскольку в странах ОПЕК значительно увеличилась ёмкость в отношении денежных поступлений; поток возвращающихся нефтедолларов на этот раз был значительно меньше. Во-вторых, темпы инфляции на этот раз снижались, а не повышались. Платёжеспособный спрос рос медленнее, чем прежде. Процентные ставки были чрезвычайно высоки.

От спада начала восьмидесятых годов Голландия пострадала значительно больше, чем от спада после первого нефтяного кризиса. По сравнению с другими западно-европейскими странами Голландия теперь невыгодно отличалась более низким показателем роста национального продукта и сокращением личного потребления и инвестиций. Безработица тоже была выше, чем в других странах. В 1983 году в Голландии не имело работы 15 процентов самодеятельного населения; это соответствовало 800.000 безработных.

В начале восьмидесятых годов положение усугублялось тем, что пропали некоторые стимулы к расходам, и Голландия испытала это на себе в большей мере, чем другие западно-европейские страны. Реальная заработная плата больше не росла, а даже снижалась, так что личное потребление тоже уменьшилось. Дефицит финансирования в государственном бюджете, который в

330

Голландии достиг 8 процентов национального дохода, исключал дальнейшее неограниченное расширение правительственных расходов. Высокая процентная ставка означала сокращение покупок в рассрочку.

В большинстве западно-европейских стран предпочитали ограничительную политику, которая отчасти основывалась на монетаризме, проповедником которого был Фридман. Наивысшее предпочтение оказывалось экономии государственных средств. Носителями этой политики в Голландии являются сменявшие друг друга (с 1982 года) кабинеты Любберса (Lubbers). Наиболее ярко выраженное применение монетаризма в Западной Европе имело место в Великобритании при Маргарет Тэтчер; так называемый «тэтчеризм». Британская экономическая политика в восьмидесятые годы характеризовалась жесткой экономией государствен-ных средств, сокращением расходов на социальное обеспечение и денационализацией. Меры этого последнего типа под названием «приватизация» стали излюбленной частью экономической политики во многих западных странах.

Но сокращения правительственных расходов было недостаточно. Ключ к успеху в борьбе с последствиями спада в начале восьмидесятых годов лежал в стимулировании конкурентной позиции на внешних рынках. Чтобы добиться этого, было необходимо ограничивать рост заработной платы и повышать произ-водительность, чтобы продавать продукцию по более низким ценам. Высокий уровень безработицы сам по себе вёл к известному ограничению роста заработной платы. Более высокую производительность должны были обеспечить рационализация и ещё более далеко идущая механизация. С середины восьмидесятых годов компьютеризация в форме массового использования персональных компьютеров внесла важный вклад в повышение производительности в сфере услуг.

Оздоровление в международном масштабе началось в 1983 году, сначала неуверенно, а затем энергично. Несмотря на «биржевой крах» 1987 года, который вызвал было ассоциации с Уолл Стритом 1929 года, восстановление превратилось в настоящую высокую конъюнктуру. В 1988-89 годах в экономике западных промыш-ленно развитых стран даже наблюдался перегрев. Для Голландии, например, восстановление означало непрерывное увеличение показателя роста национального дохода с неполного 1 процента до 1985 до более 4 процентов в 1989 году. Объём производства, чистые инвестиции и экспорт увеличились, а безработица в 1990 году снизилась примерно до 5 процентов от общей численности самодеятельного населения, заметно контрастируя с самым низким пока-зателем начала восьмидесятых годов. Благодаря сокращению пра-вительственных расходов дефицит финансирования в 1990 году снизился до менее 5 процентов национального дохода.

331

Семидесятые и восьмидесятые годы привели к изменению общего направления в экономическом развитии Западной Европы. Объективные условия коренным образом изменились и требовали новой стратегии в области экономической политики. Наступило некоторое единообразие как в проблемах, так и в методах их решения в большинстве западно-европейских промыш-ленно развитых стран. Этому в сильной степени способствовал рост экономической интеграции.

6.4.5. Европейская экономическая интеграция

Одним из важнейших послевоенных процессов был процесс европейской экономической интеграции. В результате интеграции произошло сближение экономик Великобритании, Франции, Германии и Голландии. Наряду с экономическими аспектами у процесса интеграции имеются и политические и институционные аспекты, на которых мы не будем останавливаться в данном разделе, посвященном прежде всего экономическим вопросам. Сначала мы рассмотрим некоторые понятия, затем последует краткий обзор различных стадий интеграции и в заключение охарактеризуем аграрную политику, которая до сегодняшнего дня остается самым ярким элементом европейского единения.

В экономической теории различаются четыре стадии интеграции. Наименее продвинутая фаза — это зона свободной торговли, где отменены взаимные ввозные пошлины. Однако общего внешнего тарифа не существует, то есть каждая страна внутри зоны свободной торговли может проводить в отношении стран вне зоны свою собственную тарифную политику. Следующая стадия — это таможенный союз. Здесь не только отменены взаимные тарифы, но существует и общий внешний тариф. Другими словами: тарифная политика в отношении стран, не входящих в союз, взаимно согласована. Ещё дальше идёт общий рынок. Это — таможенный союз, к тому же со свободным движением про-изводственных факторов капитала и труда. Наконец, полная интеграция достигается в экономическом и валютном союзе. Это — общий рынок, проводящий к тому же согласованную экономическую и социальную политику, так что в участвующих странах, например, больше нет различий в расходах на заработную плату и в условиях труда и существует единая денежная система. Здесь уже больше нет места для национальной валютной политики.

Главной целью экономической интеграции является усиление экономического роста путём экспансии рынка и устранения мер, препятствующих конкуренции. Когда в пределах одного большого региона, куда входят различные страны, отсутствуют препятствия для свободной торговли, на рынке господствуют самые конкурентоспособные предприятия, которые производят продук-

332

цию по самой низкой себестоимости. Они извлекают пользу из укрупнения, расширяя область своего сбыта. При большом рынке может быть также осуществлена более глубокая специализация. Таким образом, могут быть рационально использованы немногочисленные производственные факторы. Убыточные предприятия исчезают и высвобождающиеся производственные факторы могут быть использованы для других видов производства. Так растёт благосостояние в зоне свободной торговли.

Стремление к европейской экономической интеграции в пятидесятые годы нужно рассматривать на фоне депрессии тридцатых годов, когда торговые контакты были затруднены вследствие существования тарифных барьеров и квот. Поэтому после Второй мировой войны либерализация торговли и дальнейшее экономическое сотрудничество стали главными целями экономической политики. Такое развитие в частности стимулировали Соединённые Штаты, которые, как уже говорилось, в качестве условия за оказание помощи по плану Маршалла требовали определённых форм экономического сотрудничества в Европе. Это сотрудничество оформилось в Организации европейского экономического сотрудничества (ОЕЭС), созданной в 1948 году. Это был межправительственный орган для сотрудничества шести европейских стран, который помимо распределения помощи по плану Маршалла занимался также и либерализацией торговых связей. В 1961 году эта организация расширилась за счёт находящихся вне Европы стран, таких как США и Япония, и с тех пор она называется ""Организацией экономического сотрудничества и развития (ОЭСР).

Параллельно с такой довольно свободной формой экономической интеграции ряд стран преследовал цели более прочной интеграции. Первым шагом явилось Европейское объединение угля и стали (ЕОУС), которое в 1952 году было основано шестью странами: тремя странами Бенилюкса, Францией, Западной Германией и Италией. ЕОУС было наднационаьной организацией. Решения в рамках этого общего рынка больше не зависели от согласия между национальными правительствами, а принимались наднациональным органом, который, например, устанавливал общие цены на уголь и сталь. В основе ЕОУС лежала прежде всего политика. Объединение должно было положить конец неприязни между Францией и Западной Германией. В результате слияния жизненно важных отраслей тяжелой промышленности в Германии смогла начаться пере-индустриализация, не создававшая опасности перевооружения. Однако экономический эффект ЕОУС оказался в серьёзной мере подорванным неожиданными структурными изменениями в области энергетики. В то время, как в начале пятидесятых годов ещё существовал дефицит каменного угля и разрабатывались различные планы по скорей-

333

шему увеличению добычи, в конце пятидесятых годов спрос на уголь упал. Главными источниками энергии становились нефть и природный газ. В 1950 году каменный уголь ещё покрывал почти три четверти всех потребностей Объединения в энергии; в 1967 году это уже была одна треть, тогда как доля нефти уже тогда превышала 50 процентов. Из-за этого задача ЕОУС больше сместилась в сторону санации каменноугольной отрасли. Вместо повышения добычи приходилось принимать решения об интенсивной поддержке и даже закрытии нерентабельных шахт, в том числе в Голландии.

Римский договор 1957 года, которым было создано Европейское экономическое сообщество, придал экономическому сотрудничеству между странами ЕОУС более широкую базу. Шесть государств — членов ЕЭС намеревались в несколько этапов создать общий рынок. В 1992 году это стремление в известном смысле было осуществлено: между членами сообщества, которых стало двенадцать, существуют таможенный союз и свободное передвижение рабочей силы и капитала (в 1973 году в Европейское сообщество вступили Великобритания, Ирландия и Дания, а в 1986 Испания, Португалия и Греция). Маастрихтский договор (1991) предусматривал дальнейшую интеграцию между государствами в валютной и экономической области.

Создание таможенного союза оказалось сравнительно простой операцией. Взаимные тарифы поэтапно снижались, пока в 1968 году они не были отменены совсем. Быстрое становление таможенного союза в конце шестидесятых годов вдохновило тогдашние страны ЕЭС на принятие широкомасштабного плана по даль-нейшему превращению таможенного союза в Экономический и валютный союз (ЭВС). Однако в процессе интеграции, во всяком случае в его валютном аспекте, произошла серьёзная задержка из-за экономического спада и валютного хаоса в семидесятые годы. Из планов по созданию ЭВС ничего не вышло, но когда в конце семидесятых годов темпы инфляции в европейских странах взаимно сблизились, была предпринята новая попытка стимулировать валютную интеграцию путём создания Европейс-кой валютной системы (ЕВС). Идея ЕВС была скромнее первоначальных планов по созданию ЭВС. Государства-члены ЕВС (за исключением Великобритании) договорились между собой об установлении фиксированных валютных курсов. Дело в том, что торговля между этими государствами испытывала нежелательное влияние непрекращающихся и иногда резких колебаний валютных курсов ЕЭС. Благодаря возобновлению экономического роста в восьмидесятые годы, ЕВС мог в какой-то мере функционировать, хотя постоянно возникали проблемы с координацией курса между такими сильными валютами, как гульден и марка, с одной стороны, и слабыми валютами, такими как французе-

334

кий франк и итальянская лира, с другой. В 1993 году в результате спекуляций напряженность внутри ЕВС настолько возросла, что система грозила взрывом. Для спасения ЕВС было решено сохранить в принципе фиксированные валютные курсы, но при этом допустить флюктуационные отклонения в 30 процентов. Это означало, что на практике курсы могут быть подвержены сильным колебаниям. Из-за этого валютное объединение Европы отодвинулось в отдалённое будущее.

Большие проблемы вызывали и так называемые не-тарифные препятствия, которые и по сей день делают невозможным по настоящему свободное торговое движение между государствами. He-тарифные препятствия могут принимать различные формы. Например, в результате правительственных мер между государствами существуют значительные различия в стоимости энергии и транспорта. Предприниматели в странах с низкой стоимостью, таким образом, занимают более выгодную позицию по отношении конкурентов из стран с высокой стоимостью. Такой же эффект имеют и различия в начислениях по налогообложению акционерных обществ, экологическим сборам и налог на добавочную стоимость (НДС). Различия в технических и санитарно-гигиенических производственных требованиях тоже мешают свободной торговле. Несмотря на «исчезновение границ» в 1992 году, эти не-тарифные препятствия всё ещё создают большие помехи процессу интеграции.

При образовании ЕЭС в 1957 году Великобритания по разным причинам держалась в стороне. После Второй мировой войны эта страна была мало ориентирована на европейский континент. Сама Великобритания считала себя скорее союзником США и ведущей морской державой, не в последнюю очередь в силу своих интенсивных торговых связей с Британским содружеством наций. Англичане были также критически настроены по отношению к наднациональному характеру сначала ЕОУС, а затем ЕЭС. Камнем преткновения при присоединении к сообществу, кроме того, был общий внешний тариф на сельскохозяйственную про-дукцию, которого придерживалось ЕЭС. Присоединение к нему означало бы, что Великобритания больше не сможет применять систему преференций для стран Содружества. Эти страны могли на благоприятных условиях экспортировать сельскохозяйственную продукцию в Великобританию, а в обмен на это импортировали британские промышленные товары. Тем самым, Великобритания была в состоянии импортировать дешевое продовольствие и она опасалась, что присоединение к ЕЭС будет означать рост стоимости жизни. После того, как планы британского участия в создании ЕЭС потерпели крушение, она стала одним из инициаторов создания Европейской ассоциации свободной торговли (образована в 1960 году), межправительственной органи-

335

зации семи европейских стран, которые намеревались создать зону свободной торговли для промышленных товаров (кроме Великобритании её членами стали три скандинавские страны, Швейцария, Австрия и Португалия).

Однако вскоре после этого, Великобритания отказалась от своей позиции противостояния ЕЭС. Взаимоотношения со странами Содружества в результате деколонизации коренным образом изменились и доля Великобритании в мировой торговле непрерывно сокращалась. В 1950 году доля Великобритании в мировой торговле промышленными товарами составляла, например, ещё 25 процентов, а пятнадцать лет спустя эта доля сократилась до 14 процентов. Рост валового национального продукта в Великобритании тоже заметно отставал от показателей стран ЕЭС (таблица 6.20). Как известно, британская просьба о вступлении в ЕЭС несколько раз наталкивалась на вето французского президента Де Голля (De Gaulle), который опасался, что после вступления Великобритании в Сообщество в Европе возрастёт американское влияние. Только когда его не стало, Великобритания в 1973 году вместе с Ирландией и Данией смогла вступить в ЕЭС.

Европейская аграрная политика, несомненно, представляет собой самый известный аспект европейской интеграции. Не в последнюю очередь потому, что эта политика до сих пор подвергается резкой критике. Римским договором 1957 года определялось, что должна быть разработана единая европейская аграрная политика, хотя содержание этой политики определено не было. Само по себе было логичным, что при строительстве общего рынка большое внимание будет уделено сельскому хозяйству. Ведь ЕС стремилось к свободной торговле в границах сообщества. А сельское хозяйство было как раз такой отраслью, где вмешательство государства в форме предоставления субсидий и установле-ния минимальных цен, как наследия тридцатых годов, было особенно заметным. Устранение защитных тарифов в рамках создаваемого таможенного союза означало бы, что сельскохозяйственная продукция из стран с сильно субсидируемым или высокопроизводительным сельским хозяйством сможет легко проникать на рынки других государств сообщества. Это, конечно, ущемляло бы сбыт продукции отечественных крестьянских хозяйств. Поскольку в пятидесятые годы в среднем около 20 процентов самодеятельного населения тогдашних шести стран ЕЭС было занято в аграрном секторе, такое положение считалось неприемлемым. Альтернатива состояла в том, чтобы одновременно со свободной торговлей сельскохозяйственными продуктами договориться об установлении общих минимальных цен. При большом предложении сельскохозяйственной продукции, обусловленном климатом, или при большом завозе из других мест цена снижалась, но не ниже совместно установленного, так называв-

336

мого интервенционного минимума. Крестьяне во всяком случае могли продать продукцию по этим ценам. Если существовала опасность, что цена опустится ниже интервенционного уровня, то специальные закупочные службы сообщества скупали излишки. Этим способом надеялись поднять средний уровень доходов в сельском хозяйстве, который везде за исключением Голландии, далеко отставал от уровня других отраслей.

Центральный вопрос, конечно, состоял в том, на каком уровне должны были находиться эти интервенционные цены. В течение десяти лет пришлось вести трудные переговоры, прежде чем удалось достигнуть первой договорённости об установлении общих цен на сельскохозяйственную продукцию. В 1967 году наконец-то была установлена общая цена на зерно, год спустя последовали общие цены на сахар, масло, молоко и мясо. После этого интервенционные цены на эти продукты каждый год пересматривались и всегда после утомительных марафонских заседаний. Причина такого трудного течения переговоров об установлении общих цен заключалась во франко-германских противоречиях из-за высоты минимальных цен. Дело в том, что Франция была крупным и относительно высокопроизводительным поставщиком зерна и хотела реализовать свои излишки на европейском (читай: западногерманском) рынке. Однако если брать низкие французские цены за исходный момент для установления минимума, то выдержать конкуренцию смогли бы только немногие западногерманские производители зерна. Поэтому Германия была настроена против такой сельскохозяйственной политики, хотя в конечном итоге она была вынуждена согласиться с ценами, которые находились несколько ниже западногерманского уровня. Расширение рынка сбыта для промышленной продукции, которое подразумевало создание европейского таможенного союза, в конечном счёте оказалось для Германии достаточно привлека-тельным, чтобы побудить её на уступки в области сельского хозяйства. Результатом однако стало значительное повышение цен в отношении французского уровня.

Установление интервенционных цен на высоком уровне вызвало к жизни также и систему «общих преференций», а также систему субсидий для экспорта на мировой рынок. Поскольку цены на мировом рынке, например, на зерно, масло и мясо находились ниже уровня Европейского сообщества, было необходимо устанавливать на эти продукты при их импорте в страны Сообщества особый тариф. Поэтому государства — члены Сообщества предпочитали покупать продукты друг у друга, а не на мировом рынке. Благодаря этому торговля сельскохозяйственными продуктами внутри сообщества быстро росла: её объём удвоился за первые четыре года после установления единых цен на сельскохозяйственную продукцию. По первоначальному замыслу

337

системы гарантированных минимальных цен поступления от обложения продуктов извне Сообщества передавались в гарантийный фонд, из которого финансировалась закупка излишков и предоставлялись субсидии для экспорта на мировой рынок дорогих европейских аграрных продуктов. Если сборы с импорта не приносили достаточных поступлений, государства сами должны были обеспечивать денежные поступления в гарантийный фонд. Таким образом, расходы по проведению единой сельскохозяйственной политики были распределены между всеми членами Сообщества.

Как известно, эта аграрная политика во многих отношениях провалилась: доходы крестьян по-прежнему отстают от доходов в других отраслях, европейский потребитель платит за такие сель-

Табл 6.16. Рост интервенционных запасов в ЕС в 1.000 т масло говядина зерно 1980 399 268 2710 1982 371 176 3480 1984 1247 548 4510 1986 1542 547 15730 1988 221 723 10752 Источник: Деннис Суонн, Экономика общего рынка (Хармондсворт 1990) 220. Dennis Swann, The economics of the common market, (Harmondsworthm 1990).

скохозяйственные продукты, как говядина, масло и пшеница в два-три раза больше, чем они стоят на мировом рынке. Осуществление этой сельскохозяйственной политики требует гигантских затрат: если ещё в 1983 году на эту политику было потрачено примерно 30 миллиардов гульденов, то в 1992 году эти траты превысили 70 миллиардов гульденов. Две трети бюджета Сообщества идёт в сельское хозяйство. Необыкновенный успех можно отметить только в деле повышения производительности сельского хозяйства, что является одной из целей этой политики. После Второй мировой войны производительность в сельском хозяйстве росла быстрее, чем когда-либо раньше. Приведём несколько цифр: в Западной Германии производство зерна с 1970 по 1990 год выросло с 3.340 кг с гектара до 5.700 кг, во Франции — с 3.380 до 6.070 кг, но всех превзошла Голландия с показателем роста с 3.760 до 6.930 кг с гектара. Удой молока на каждую корову за это же время вырос в Западной Германии на 27 процентов, во Франции на 46 процентов, а в Голландии рост составил 38 процентов, правда с учётом того, что в абсолютном выражении голландские коровы в 1990 году давали на 20-25 процентов больше молока, чем немецкий или французский молочный скот. (ср.

338

табл. 6.2). Производство возросло настолько, что степень самоснабжения по ряду продуктов, таких как пшеница, масло, овощи, сыр и говядина, лежит выше 100 кг, что означает, что Сообщество производит больше, чем составляют его собственные потребности.

Рост производительности, оказавшийся значительно большим, чем можно было предполагать в шестидесятые годы, является важной причиной постоянного роста расходов на аграрную политику. Из-за увеличения предложения интервенционным службам приходилось закупать всё больше сельскохозяйственной про-дукции по минимальным гарантированным ценам. Сбыт на мировом рынке был далеко не всегда возможен, даже по демпинговым ценам, так что закупленные запасы приходилось хранить с растущими затратами. Интервенционные запасы стали гигантскими, как видно из таблицы 6.16. Кроме того импорт аграрной продукции, производившийся также самими Сообществом, всё более сокращался по мере роста производительности. Поэтому поступления от таможенных сборов на эти продукты становились всё меньше, тогда как расходы на интервенцию продолжали расти, как и экспортные субсидии для сбыта продукции на мировом рынке.

Система общих преференций защищает европейское сельское хозяйство с помощью таможенных сборов. Зерно и масло, которые в других местах производятся по более низкой себестоимости, из-за этих сборов не могут конкурировать на европейском рынке. Эта защита в сочетании с экспортными субсидиями, которые предоставляет ЕС, является бельмом на глазу у таких экспортёров аграрной продукции, как США, развивающиеся страны и страны бывшего восточного блока. Особенно Соединённые Штаты в ходе переговоров по ГАТТ выступают против этой формы аграрного протекционизма.

Внутри самого Европейского сообщества в восьмидесятые годы также росло понимание того, что необходимо коренным образом пересмотреть общую аграрную политику. Система неограниченных гарантий цен стимулировала дальнейший рост предло-жения, в результате чего расходы вышли из-под контроля. Другая проблема состояла в том, что через систему гарантий цен основную поддержку получали самые крупные и высокорентабельные производители, а не крестьянские хозяйства с низким уровнем доходов. Голландия, например, получила из гарантийного фонда намного больше, чем внесла в него. Нагрузка на окружающую среду в результате применения интенсивных методов ведения хозяйства тоже вызывала озабоченность. Первый шаг к пересмотру общей аграрной политики был сделан в середине восьмидесятых годов с введением системы молочных квот, имевших целью ограничить производство. Хотя эта политика оказа-

339

лась довольно успешной, этих мер оказалось недостаточно, чтобы сбить рост издержек. Поэтому в 1992 году ЕС приняло решение о радикальном пересмотре аграрной политики. Основными элементами этих реформ являются: уменьшение производства путём снижения гарантированных цен (на зерно, например, на 29 процентов) и уменьшение площади возделываемых земель; оказание поддержки в зависимости от уровня доходов, а не цен; стимулирование экстенсивного животноводства и других экологически благоприятных способов производства и финансирование программ лесонасаждений. Эти меры вызвали резкие протесты со стороны крестьянского населения Европы, поскольку они подразумевают уменьшение доходов от сельскохозяйственной деятельности и сокращение числа крестьянских хозяйств. Будущее покажет, будет ли эта новая единая аграрная политика успешной в смысле сокращения перепроизводства продовольствия. В начале этой книги рассматривался пред-индустриальный период, когда фундаментальная проблема для Западной Европы состояла в том, чтобы поддерживать производство продовольствия на достаточном уровне; заканчивается она временем, когда сельскохозяйственная проблема приняла совершенно другое содержание во всяком случае для стран Европейского сообщества.

7 ГРУППЫ, ОБЩЕСТВЕННЫЕ ОТНОШЕНИЯ И МЕНТАЛИТЕТ В ЗАПАДНОЙ ЕВРОПЕ С КОНЦА XVIII В. ДО НАШЕГО ВРЕМЕНИ

ГА. ДИДЕРИКС , Г.К. КВИСПЕЛЬ