Глава 1 Другой Новый свет: ЛатинскаяАмерика

B Америке имеются две крупные культурные системы. Во-первых, просто «Америка», иначе Соединенные Штаты (сюдаже следуетотне- сти Канаду, и.пущую по стопам США), которые представляют собой настоящий Новый Свет, т.е.

Мы начинаем с нее потому, что хотим избежать сравнений, со стремительно развивающейся Северной Америкой и в то же время хотим увидетьее самупо себе, оценитьтак, каконатогозаслуживает. Иными словами, показатьее высокий гуманизм, проанализировать свойственные ей проблемы, подчеркнутьее очевидный прогресс. Ведьеще недавно она была наиболее развитой, самой богатой и вызывающей зависть частью Америки. Затем удача от нее отвернулась. Нынешнюю участь Латинской Америки нельзя назвать счастливой: у нее слишком много проблем. Можно сказать, что она еще не достигла своего расцвета.

Пространство, прнрода н общество: литературные свидетельства

B большей степени, чем какой-либодругой регион мира, Латинская Америка подвержена постоянным и быстрым переменам: вчерашнее представление о ней можетуже ничего не значить в будущем или казаться ошибочным.

Поэтомулучше смотреть на нее глазами ее великолепной литературы: непосредственной, не слишкомутонченной, откровенно и вчем-то наивно ангажированной. Свидетельства этой литературы оказываются гораздо более четкими, чем свидетельства репортажей, социологических, экономических, географических и исторических исследований (впрочем, эти последние зачастую великолепны).

Бесценным еедостижением представляется то, как она передае своеобразие латиноамериканских стран и обществ, которвіе част скрвітві от глаз стороннего наблюдателя, несмотря на внешнее раду, шие и искренноств местнвіх жителей.

* ЛатинскаяАмерика представля em со бой огр ояшоеобжаемое пространство. Создается впечатление, что ее жители носят слиптком просгор- нвіе одедды. Пространства настолвко много, что оно пьянит населяю- щихеелюдей.

Отметим, что с тех пор, как воздушное сообщение уменьшило колоссальные расстояния между странами и районами континента, путешествующий иностранец рискует упустить из виду это важнейшее обстоятельство.

Еще недавно хватало шести часов, чтобы пересечь, а точнее облететь бассейн Амазонки, для чего раньше требовались неимоверные усилия (это сплошной тропическийлес, гоеорят бразильцы). Вчера границу между Аргентиной и Чили можно было преодолеть на двухмоторных самолетах — эти небольшие легкие аппараты летели низко надширокойдолиной Кумбры, прямо наджелезнойдорогой, проложенной между горными хребтами. Сегодняшние четырехмоторные самолеты могут подниматься выше и пролетать надАндами, как бы не замечая этой горной преграды. B пятнадцати — десяти минутах полета находятся высокогорные ледники, пролетев над которыми самолет опускается в пустынные аргентинские степи или к чилийскому побережью. Воздушное сообщение связывает между собой все регионы Латинской Америки: авиация есть всюду.

Ho, говоря откровенно, лишь привилегированные слои могут позволить себе эти роскошные путешествия, которые позволяют вам покинуть Мехико, где северный ветер накануне ночью подморозил садовые растения, чтобы через короткий промежуток времени очутиться в жарком климате Юкатана, Веракруса или оказаться рядом с райскими водами и цветущими садами Тихоокеанского побережья, вАкапуль- ко. Равным образом только высокорентабельные и роскошные товары могут перевозиться воздушным путем: морскиеделикатесы из Чили самолетом направляются в Аргентину, а скот и мясопродукты самолетами доставляются из Мендосы через Кордильеры в Сантьяго или в шахтерские поселки, расположенные в пустынной северной части Чили.

Иначе говоря, эта новая арифметика расстояний все еще представляет собой исключение, несмотря на видимую доступность воздушного транспорта. Ha аэродромах Рио-де-Жанейро самолеты взлетают

Часть 2. Америка. Глава 1 413

Испанская Америка и португальская Америка:

Испанская Америка занимает большее пространство и была гуще заселена, чем португальская Америка

« П po исхождение >> чернокожего населения .Америки

или приземляются ежеминутно. Ho лишь небольшая часть населеш передвигается по воздуху — это привилегия буржуазии, если так MO) но сказать. Самолет в Латинской Америки пока не является нарог ным средством передвижения (подобно поезду, автобусу, автомашине), что отличает ее от Европы.

Латинская Америка, жила, формировалась и продолжает существовать на пространстве, измеряемом шагами человека или животного^ Здесь нельзя говорить о железныхдорогах: сеть их невелика. Нельзя говорить и об автодорогах^-, некоторые из них великолепны, но в пелс» они немногочисленны, постоянно строягся или перестраиваются. Передвижения в Латинской Америке медленны, что остается ее характерной особенностью.

Вот почему никогда нельзя терять из вида эту подчиненность чело-| века расстояниям, когда вы в своем воображении скачете налошадц^ шпі передвигаетесьподорогам вместе с Maртин ом Фьерро, гаучо repo-| ической эпохи, которого создал в 1872 г. Xoce Эрнандес, или с СегунА до Сомбра, последним свободным бродячим гаучо аргентинской пампы, созданном в 1939 г. талантом Рикардо Гуиральдеса, или проклады-] ваете себе дорогу в заросших кустарником, засушливых и голодных] пространствахсеверо-востокаБразилии, описанных в произведениях; Эуклидесада Кунья {l902). Этаже зависимостьотрасстояний прослеживается в заметках Лусио Мансилья, которые он публиковал B газете Трибуна (БуэносАйрес, 1870) и где он описывалбесконечное пространство внутренней Аргентины, населенное в ту пору индейцами; или в путевых заметках англичанина, принявшего аргентинское гражданство, Энрике Хадсона (1841 — 1922), путешествовавшего по пустынной в то время Патагонии.

O том же говорят путешествия немца Александра Гумбольдга (1769-1859) и француза Огюстаде Сен-Илера (1799-1835). Оба они иностранцы, но они были настолько влюблены в страны, которые описывали, что их произведения стали неотъемлемой частью южноамериканской литературы.

Одним из самых живых образцов классических путешествий такого рода были, безусловно, переходы караванов мулов с их заранее намеченным и почти хронометрированным маршрутом, с их «вокзалами», представлявшими собой ранчо, где останавливались на ночь люди и животными с поклажей. Эти караваны часто называют предшествен- никами автоперевозокм железнодорожного coo бщения. Kapa ва н ы бы - ли одними из первых способов освоения пространства, которое и по сей день остается диким и малоосвоенным. Мы на примере Европы знаем, что если человек не пускает корни на одном месте, если он с легкостью покидает свою землю, то это происходит от того, что рядом или чуть дальше есть много еще не освоенного пространства. И сегодня, каквХѴІ или вХѴІІ вв., огромные стада передвигаются внутри континента, чтобы оказаться в конце концов натрадиционных ярмаркахско- та (пример тому штат Байя в Бразилии). Здесь мы сталкиваемся с примитивной и недорогой формой освоения пространства, с дешевым капитализмом, существование которого обусловлено наличием бесплатного или почти бесплатного пространства.

B этихусловиях представляется вполне естественным, чтолюди как бытеряются, тонутв пространстве, что городарасполагаются в месяцах пути от метрополий или колониальных столиц, что провинции (некоторые из них больше по площади, чем Италия или Франция), управляются почти самостоятельно (такбыло еще в недавнем прошлом), потому что у них нет иного способа вьтжить. B обеих Америках так называемая «американская демократия» с присущим ей собственным, автономным управлением есть во многом порождение фактора пространства. Это пространство имееттенденцию тормозитьразвитие, co- хранятьвсе какестьдотех пор, пока это не оказывается побежденным.

ва: чуть подправь, и они превращаются из романов «розовой» в ромаг «черной серйИ».

Мартин Фьерро (1872), живший в аргентинской пампе, конечнс мужлан, но вместе с тем он христианин, преодолевающий тяжелые yc*| ловия существования своей тягой к поэзии: он поет и слагает Стихи.1 Вместе с тем честьсвою он защищаетударом ножа в пульперии, этойраэ~| новидности кабачка, где хозяин торгует алкоголем... B романе Донъ Барбара Ромуло Гальегос (прогрессивный президент Венесуэлы, сверг-] нутый в результате военного переворота в 1948 г.) выводит на сценужСнА щину. Имя героини выбрано так, чтобы никто не ошибся, предстайляя] ее себе: красивая, восхитительная, нодикая плутовка, бессовестная —; все этидостоинства и недостатки позволяют ей завладеть всем, что она; желает. Однако, ей не удается одержать верх над наивным, нежным и симпатичным «доктором права», которого случай забрасывает в селъ- скую глушь, на берег реки, которую можно пересечь только на пароме. Путешествие скрашиваетлишь стрельба в спящих кайманов. И вот мы видим, как нашдоктор правовед стреляет в них, подобно Буффало Биллу.. За свой роман La Negm Augustias его автор Франсиско Poxac Гонса- лесбылудостоен в 1944 г. мексиканскойнациональнойпремииполите- ратуре: его героинятакже красива, наивна, но одновременно — и с этим нужно согласиться, иначе романлишается сюжета, — возглавляетжес- токую, безжалостную бандуразбойников. ИздесьесУЬсвоечудо: этати- грицастановитсяручной, полюбив скромногоучителя, которыйучитее читать. Ангустиас приняла цивилизацию и вышла замуж за учителя.

Подобные романы не обязательно сентиментальны: Voragine (1925) колумбийца Xoce E. Риверы представляет собой грустное повествование о герое, погубленномАмазонкой. Характерно, что, будучи пожан- py «розовыми» или «черными», эти романы выступают против природы, той природы, котораяделаетчеловекадиким. Отсюда мораль: нужно приручить природу, чтобы цивилизовать или освободитьчеловека. Если верить Бенхамину Сюберкасо, своими несчастьями Чили, например, целиком обязана своей «дикой географии» {Una geografia loca, 1940).

Эта литература, присущее ей видение мира принадлежат вчераш- немудню. Понемногу они уходят за горизонт, оставляя иногда чувство сожаления.

Возникает социально направленная, сражающаяся крестьянская литература: сегодня обездоленньш, изолированный от мира пространством или нищетой человек становится предпочитаемым литературным героем, но его взяла на вооружения литература, яркая, полная наси-

Часть 2. Америка. Глава 1 417

лия, напрошенная на достижение конкретной цели. Эта литература пред ставляет своего героя в качестве жертвы общества, самой цивилизации, оказывающейсятакже безразличной ктягогамжизни, как и дикаяприрода.

Новаялитература обозначила поворот, наступление нового, революционного по своей сути времени. Это свидетельствовало об осознании собственно южноамериканских проблем, о падениидоверия к тому, что «цивилизация» сама по себе является благом. Отсюда ее трагический реализм и ее отчаяние.

Роман Мариано Асуэлы (1873—1952) Te, кто внизу (1942) представляет собой не что иное, как долгий крик. Он погружает нас в многоплановую и безликую революцию, которая формировала (так и не сформировавдо конца) современную Мексику начинаяу 1910 г. и которая унесла около миллионачеловеческихжизней, прежде всего бедняков. Это история горстки революционных солдат, которых ожидает смерть (эту смерть автор имел возможность наблюдать воочию, поскольку был врачом одного изреволюционных отрядов); история людей, оказавшихся безоружными перд лицом общества, в котором богатые слишком богаты и слишком жестоки, а бедные слишком бедны, слишком многочисленны и слишком наивны.

Многочисленные романы великого бразильца Жоржи Амцду рисуют жизнь бразильского Северо-Востока — края голода, эмиграции, вечной нищеты. Они наполнены невиданной красотой и неслыханным насилием. Несмотря на ангажированность автора, его романы являют собой пример правдивого отражения примитивной жизни местных крестьян, свидетельствуют о голодной драме в деревне с ее почти феодальным устройством, где даже земля противостоит человеку.

Внимательно читая латиноамериканских авторов, мы повсюду находим те же тревожные свидетельства. Возьмем в качестве примера эквадорского писателя Xopxe Икаса. Если посмотреть на карту, то Эквадор покажется совсем маленькой страной (хотя по площади, 450 000 км, она больше Италии и в прошлом году намеревалась принять миллион имигрантов при населении вдва миллиона). Альфонсо Перейра (герой его романа Уаси Пунго, вышедшего в свет в 1934 г.) живет вместе со своей семьей высоко в горах, куда добирается по тропе, протоптанной мулами. Естественно, что он не ожидает, что в городе удочери может родиться внебрачный сын, которой хватило глупости, чтобы поддасться утоворам индейца. B горах об этом ничего не знают. И вотони поднимаются в горы. Холод про-

бираетдо костей. Дойдядо болотистой местности, мулы останавлиі ваются. Путешественники спешиваются. Тогда «три сопровождав^ ших процессию индейца, вытерев холодный потсо своихлиц, начйі нают подготовку к тому, чтобві перенести хозяев на ceoux спине они снимают пончо, закатвівают холгцоввіе панталоны, снимав шерстянвіе шапки, скатвівают пончо и кладут их на шею, тем самьпі позволяя холоду проникнути через ДБІрБІ их одежды... Они подставу ляют плечи всей семве (отцу, матери и дочери) и те перебираютсі со спин мулов наспинвілюдей». После этого процессия продолжает движение через болото.

Это захватвіваюгцая и волнующаялитература. Вероятно, что имен-1 но тяжелая действителвностБ заставляет авторов уделятв особое вни^| мание деревенской жизни, делая акцент на нищете селвскихжителей. Нищета рабочих, прозябающих в промышленных предмествях идале- ких шахтерских поселках, чаще всего остается без внимания. Литература ее еще не прочувствовала. Одним из редких свидетелвств бедственного положения городских низов (за ИСключенишсоциологичес- ких обследований, интересующих толвко кучку специалистов) является дневник полуграмотной чернокожей бразилвянки Кароли- нві Марии де Хесус, жившей в одном из бидонвилеЙ Сан-Паулу. Это нелитературное произведение, не социологическое обследование, но подлиннвій документ, опубликованнвій во Франции в 1962 г. под названием Свалка в издателвстве Сток.

Ho за оченв редким исключением, латиноамериканская литература концентрирует свое внимание на нищете крествян, которая представляется безнадежной и потому способной ввізватв бунт, насилие, революцию. Среди прочих причин именно эта объясняет столъ сильное влияниекубинской революции Фиделя Кастро, революции прежде всего крестьянской, на остальную Латинскую Америку. Каковым бы ни было ее будущее, она означает исторический поворот. По меньшей мере показываетлюбомудумающемучеловекувЛатинской Америке, что, какими бы ни были еголичные пристрастия, что настало время разобраться с существующими социальными и политическими проблемами, принять необходимое решение.

Передлицом расовой проблемы: почти братство

ТемнеменееЛатинскаяАмерикасмогларешитъилипоменьшей мере (каковыбынибыликолебания, издержкиилиумонастроения)решает сейчас однуизсвоихсамыхтрудныхзадач—расовуюпроблему.

Первое, хотя и не единственное отличие Южной Америки от Северной — это спонтаннъій либерализм, которъій все болъше проявля- етсяздесъпоотношениюкэтническим предрассудкам. Конечно, воб- ласти отношения к цвету кожи не все так гладко, как кажется. Ho разве кто-то в этой части мира смог сделатъ лучше? Уж в одном этом просматривается гигантский шаг вперед.

Однако достигнутъій в этом вопросе успех не бъш подготовлен историей: три крупнейшие мировъіе расъі (желтая, которую по недоразумению назвали «красной», белая и черная), силънъіе и здоровъіе, оказалисъ вътнужленнътми житъ боко бок, притом что ни одна из них не собираласъ уступатъдвумдругим.

Разумеется, этнических проблем не возникло бъі, если бъі доко- лумбовская Америка оставаласъ по сию пору наедине со своими соб- ственнъіми взаимодополняющими цивилизациями: ацтекской (плюс майя), чтовцелом составляло мексиканскую цивилизацию; андской, вобравшей в себя цивилизации различнъіх горных народов; цивилизацией инков (империя инков). Это не считая различныхпримитив- нък кулътур, которъім принадлежала оставшаяся частъ Нового Света.

Никаких этнических проблем не возникло бъі и в том случае, если бъі Европа концаХѴв. бъша перенаселеннъім регионом, способнъім полно- стью подчинитъ себе другие территории, а не оставалась бы сравнительно небольшим мирком, насчитывавшим 50 млн обитателей, вынужден- ныхдобыватьхлеб насущный, B силу этого обстоятельства Европа смогла вьщелить лишь крохотную частицу своего человеческого потенциала для освоения Америки. За вгсьХѴі в. максимум 100 тыс. человек покинули Севилью, направляясь в Новый Свет. Они смогли утвердить свое ГОСПОДСТВО, HO что могли они понять в этом новом для них мире?

Третьей проблемы (присутствия чернокожей расы) также бы не возникло, если бы побережье Евинейского залива, а затем и вся прибреж- наяАфрика не были готовы поставлять вАмерикучернокожихрабов, без которых нельзя было производить сахар, кофе, добывать золотой песок.

Итак, к сегодняшнему дню все три расы оказались вместе: ни одна не быладостаточно сильной, чтобыуничтожить или хотя бы попытать- сяуничтожитьдругие. Вынужденные существовать вместе, они смогли, несмотря на неизбежные столкновения между собой, привыкнуть кта- кому соседству, научились взаимному терпению и уважению.

Этические пространства: сегодня нетничего проще, чем географически объяснить распределение рас по местам их обитания. Прошлое все объясняет.

Первы e бел ыезавоеват ел и cm олкнул исьс индей ск им и цивилизациям^ с которыми они обращались крайне плохо, что грозило катастрофо^ Действительно, на несчастья войны накладывалисьужасы эксплуаі ции и принудительного труда. B результате численность индейскоі населения сократилась в невиданных масштабах. Повсюду, где индеі цы оставались в примитивном состоянии {вели бродячий образ жИо ни, питались почти исключительно маниокой), сохраняли племенноі строй, они практически исчезли при первых же контактах с европей* цами; счастливым исключением стали те из них, кто жил в труднодо-| ступных районах, вАмазонии например, куда белые пришельцы доб^| ралисьлибо поздно, либо в небольшом количестве.

Нонастоящие, полнокровныеиндейскиецивилизациисмогливитоге] выжитъ. Безоружные, не имевшие важнейшихтехническихсредств^ (они не знали ни колеса, ни железа, ни пороха, не умели одомашнивать животных за исключением ламы), сразу же лишившиеся своих государственных центров (Куско и Мехико, тогдашний Теночтит- лан), они сталилегкойдобычей завоевателей: люди спасалисьтолько благодаря тому, что поддерживали друт друга. Нынешняя Мексика с гордостью называет себя «землей индейцев», а на плоскогорьях Андов индейцы продолжают сохранять прежний жизненный уклад, доказывая свою незаменимость в этих местах и свою способность квыживанию.

ЧтокасаетсячернокожихобитателейЛатинской Америки, тоони осталисъжитътам,втомклимате,гденекогда,начинаясХѴІв.,рабо- таливкачестверабовнаплантациях,вшахтах, вгородах(домашняя прислуга). Позднее они в массовом масштабе переместились в крупные промышленные центры, т.е. расселялись в основном вдольАтлантиче- ского побережья, прежде всего в местах, где не хватало индейской рабочей силы. Ихтакже большинство на Севере Бразилии, а крометого, они широко представлены во всех современных крупных бразильских городах. Много их и на Антильских островах.

Чтокасаетсябелойрасы,тоеепредставителизаселялиамерикан- ский континент в течение двухэтапов и на каждом этапе этническое представительство белых было различным.

Ha первом этапе завоевания белые селились повсюду, где могли выжить; чаще всего это были районы крупных индейских цивилизаций, обеспечивающих им пишу и прислугу. Так было с испанцами, колониальными центрами которых стали Мехико, Лима (построен- наязавоевателями), атакже Потосинатерритории нынешней Боливии, что объяснялось наличием в высокихАндах месторождений серебра (Потози, построенный испанцами на высоте 4000 M над уров-

моря, насчитывал в 1600 г. 150 тыс. жителей). O богатстве этих колониальных городов сегодня говорит испанская колониальная архитектура, где доминировал стиль барокко. Ho не будем забывать, чго главной человеческой составляющей испанской колонизации оставались индейцы.

Иной бьита ситуация в Бразилии, где португальцев встретило немногочисленное индейское коренное население. Отсюда решающая важность завоза в эти края чернокожей рабочей силы. B колониальную эпоху население крупньк бразильских городов бьшо по преимуществу африканским: Байя, столица, где насчитывалось 365 церквей (по одной на каждыйдень года); Ресифи, крупный центр по производству сахара, который начали строить голландцы во время своего кратковременного присутствияздесь (1630—1653); OypoПрето(Черное Золото), возникший во внутренних районах страны в период золотой лихорадки; Рио-де- Жанейро, ставший столицей в 1763 г. Сан-Паулу в ту эпоху бьит небольшим городком, населенным авантюристами всякого рода, в основном индейцами, а также метисами, которых в ту эпоху называли «подгоревшими».

Bce эти характерные для колониальной эпохи детали напоминают об успехах в данной области креольской Америки, которая для англичан и французов ассоциируется прежде всего с Антильскими островами, в частности с Сан-Доминго и Ямайкой, где вначале производили сахар, а затем кофе. Ho те же процессы характерны и длядругихреги- онов. Повсюдунаблюдаласьудивительнаясмесьпримитивного, средневекового, рабовладельческого и капиталистистического укладов. C денежной экономикой бьити связаны только владельцы плантаций сахарноготростника, мельниц, серебряныхрудниковизолотоносных песков; рабы и обслуга не имели кней никакого отношения. Возникали своеобразные античные семьи, где отцы семейств обладали правом распоряжаться жизнью и смертью членов своих семей и прислугой. Повсюдуможно бьшоувидетьхозяйскийдом, возвытттающийся над хижинами рабов. Для возникающих городов бьша характерна сле- дуюшуя картина: двух- или трехэтажные дома богачей (колониальная Бразилия), лавки торговцев, убогие жилища бедняков, которые в сегодняшней Бразилии называют фавелами (более распространенное название в других местах бидонвили).

Освободившись от испанского и португальского владычества, а также от зависимости от торговцев Кадикса и Лиссабона, Латинская Америка попала после 1822—1823 гг. в кабалуот капиталистов всей Европы, прежде всего Англии, которые беззастенчиво эксплуатировали ее богатства. B своих отношениях с европейскими банкирами и промыш-

ленниками новые независимые государства обнаруживали удивите ную наивноств. Так, Лондон продал в 1821 г. Мексике оружие, с кс рвім англичане одержали победу в битве при Ватерлоо.

B то же время Латинская Америка продемонстрировала болві нежели в прошлом, открБітоств для европейской иммиграции, Ki рая перестала бвітв почти исключителвно испанской или португ ской; вначале приток иммигрантов бвш невелик (артисты, интеі генция, инженерві, деловвіелюди), но затем, после 1880 r., их числе( ноств резко возросла, чему способствовало налаживание регулярне пароходного собгцения между Европой и ЮжнойАмерикой. Имен( морские суда обеспечили массоввій приток на континент италвянце портуталвцев, испанцев, не говоря уже о твіеячах и твіеячах выходЩ из других европейских стран.

Распределение иммигрантов бвшо неравномернвім: они pacci лилисБ по южной части Бразилии, к югу от параллели Сан-ГТау[60] (Бразилиятой порві бвшаобращена скорее ксеверу), потерриторг Аргентинві и Чили. Иммиграция не сразу, но доволвно бвіетро pas ругцила на этих обширнвіх пространствах старвій обгцественнвій лад, начала заселятв селвскую местноств. То, что не удавалосв C латв «доктору правоведу» (вспомним роман Галвегоса), оказалос( по силам иммигрантам. Именно иммиграция сформировала совре менную Бразилию, современную Аргентину, современную Чшн До 1939 г. путешественник из Европві мог внезапно обнаружигв здесв, то там кусочек прекрасной Италии или трудолюбивой Герма^ нии (в Рио-Еранде или Санта-Кагалине), чви жители оставалисі вернвіми немецкой цивилизации, далекой матери Родине, еедрама! тической истории.

Именно иммигрантві стали пионерами в освоении новых земель^ в создании промвшшенности. Именно они заселили чилийскую хлопок, растительные масла).

Многочисленные наблюдателиговорято Бразилии и Мексике, что отношения междуобоими секторами в этих странах (развитый секгор и сектор, остающийся маргинальным) напоминают отношения между метрополией и колонией. Значительная часть этих стран лишена возможности пожинать плоды роста производства, доходов, потребление в нихостается ниже жизненно необходимого. Иными словами, один сектор приносится в жертвудругому.

Понятно, что, столкнувшись с требующими неотложного решения проблемами индустриализации, правительство Бразилии сконцентрировало внимание на наиболее рентабельном секторе хозяйства, могущим дать быструю отдачу. Ho каким будет эффект такой политики в будущем?

Ha протяжении нескольких последнихлеттемпы развития промышленности в Бразилии не столь высоки, какраньше, наблюдается перепроизводство продукции по причине недостаточно широкого внутреннего рынка. Безработица, инфляция, рост стоимости жизни еще больше сужают его размеры. Отныне становится ясно, что промышленное развитие окажется заторможенным без политических усилий в направлении оживления и улучшения аграрного сектора хозяйства; без этого невозможнодобиться роста потребления, обеспечить массам достойный уровень жизни, что является условием создания устойчивой современной промышленности. ^*

432 Ffesopn III. Европейские цивилизации

2% в Африке и от 1,3 до 2% в Азии). Масса селвских пролетариев npe| вращается в городских пролетариев, зачастую безработнвіх. Их несчг стья усугубляются показной роскошвю индустриалвного общества| доступ к которому этим пролетариям заказан.

Bce социологи сходятся в оценке тех огромнвіх усилий, которьщ предприняла Латинская Америка для обеспечения своего развиті· достижения в области промвішленности великолепнві, в нихучитыя ваются последние достижения современной техники; южноамериканские архитекгорві И ИИЖенерВІ НИ B чем не уступают СВОИМ ИНОСТт раннвім коллегам; однако человеческий аспект этого развития выгляу дит удручающим: нищета и хаос толпятся у барвера, отделяющего от порядка и роскоши.

Примером могут СЛуЖИТБ чилийские металлургические ЛрОИЗ-ί водстваХуакипато, расположеннвіе кюгуот Сантвяго. Шесть тысяЧ| работников, занятых здесь, «технически хорошо подготовлены и. с ними хорошо обращаются. Ho каков контраст с условиями жизни ^ некоторых рабочих семей, которые теснятся по десять человек в стоящих неподалеку от заводских цехов бараках. Компания разрешила их посетить, поскольку она не скрывает имеющихся трудностей. Ho при этом ситуация здесь гораздо лучше той, что сложилась в находящемся неподалеку шахтерском городке Лота. Мне редко доводилось видеть что-либо более грустное, чем покрытых угольной пьшью шахтеров, проводящихчасы отдыха на пороге своегодо- ма, чем ихдетей, собирающихся кучками и копошащихся в уличной грязи или бегающих вокруг мясных рядов на местном рынке, где разложенодурно пахнущее и засиженное мухами мясо; точнотакже дети копошатся вокруг хижин и на грязных причалах Талкахуано... Бедныедети Лоты, о которых мне сказали, что только каждый четвертый из них получит возможность покинугь это печальное место, тогда как остальные вынуждены будут продолжать жить и умереть здесь» (Жорж Фридман).

Репортаж о жизни вблизи угольных шахт в Сан-Жеронимо (Рио- Гранде-ду-Сул, Бразилия) или на боливийских оловянных рудниках вряд ли способен внушить больше оптимизма. Ha периферии крупнейших городов континента можно встретить ту же нищету рабочих, свидетельство чему картины жизни Сан-Паулу или Буэнос-Айреса; из шести миллионов жителей последнего 55% рабочие, 60% которых составляют бывшие сельские жители, вынужденные покинутьдерев- ню. Как некогда в Европе, эти бывшие крестьяне — плохие работники: сегодня они на заводе, а завтра ихуже там нет. Многие предприятия оказываются вынужденными обновлять свой персонал ежегодно

почти на 75%. Незнание простейших вещей только усугубляет их бедственное положение: отмечается, что несоблюдение самых элементар- ньк правил питания делает еще более тяжелыми последствия недоедания. Квалифицированныхрабочих (в нашем понимании) относительно мало: ихтруцхорошо оплачивается, и в городахони составляют как бы буржуазную прослойку, не соприкасаясь с миром обычньк рабочих и не проявляя желания солидаризироваться с ними.

Bce идет ктому, чтобы предоставить этих отверженных самим себе. Теоретически рабочее законодательство представляется либеральным, но на практике все обстоит иначе. Профсоюзы существуют, но с профсоюзами индустриально развитьк стран они схожи только названием. Общенациональные объединения отсутствуют. Короче говоря, мы имеем дело с находящимся в бедственном положении, малообразованным, зачастую просто неграмотным, неорганизованным рабочим классом, в политике склонным к поддержке романтизма и эмоций (пример тому перонизм). Он лишен солидной материальной и интеллектуальной поддержки. Создается впечатление, что его ожидает трудное будущее. ^[62]

Бразилии, другие — интересы различных американских компані например Dearbom ChemicalSociety, третьи концентрировали в своі руках государственные финансы, четвертые управляли провинцияі и мечтали стать президентами своих республик, пятые были генералг ми, выходцами из простонародья), предпочитали управлять из CBOI библиотек, руководствовались идеями, малоприменимыми к деж вительности, что создавало впечатление нереального мира. Они верш ли в добродетели культуры, цивилизации, разума. Они чем-то минали европейских либералов и аристократов XEK в., существовав^ тттих в атмосфере деспотизма, просвещенного патернализма.

Рядом с ними, но вне, из закрытого круга, сказочно обогащались! новые персонажи: богатые иммигранты, промышленники, сыновь*| которыхмоглинадеяться нато,чтокогда-нибудьи о н и достигнут оп- j ределенного уровня культуры.

Сегодня социальная революция уже свершилась, колесо истории сделало свой оборот. Если говорить в общем, то лендлорды уступили место промышленникам и банкирам, а великолепные семейные поместья — роскошным загородным особнякам, которые можно увидеть на пляжах Рио или в окрестностях Петрополиса в Бразилии, в Веракрусе, Акапулько, в богатых кварталах Мехико или в Куэрнаваке. Одновременно меняли сеой облик и сами города, превращавшиеся в метрополии с шикарными отелями, с ресторанами, расположенными на последних этажах высотных зданий, с небоскребами, не говоря уже о такой жемчужине, как новая столица Бразилия, построенная в центре этой страны... Новый мир сменяет старый.

Чего не хватает в ЕОжной Америке, так это настоящих политичес- кихпартий, элиты, стабильной буржуазии, среднего класса. Небольшого количества интеллектуалов явно недостаточно. Чтобы сформировался средний класс, необходимыйдля социальной стабильности, нужны время, спокойствие, более социально уравновешенная экономика без резкого деления на очень бедных и очень богатых.

Хрупкость среднего класса, как основы серьезных политических партий, объясняет традиционную нестабильность правительств Юж- нойАмерики. По сейдень здесь вступают в противоборство не столько партии, скольколюди Согласно традиции, возникшей еще во времена освободительных войн начала XEX в., где главную роль играли романтически настроенные генералы, очень важную роль здесь продолжает играть армия.

Однако быстрый рост общественного сознания, стимулируемый процессом урбанизации, может подтолкнуть Америку вступить на трудный путь перестройки всех ее нынешних структур, без чего, как

об этом сказал недавно один мексиканский автор, она рискует остаться у порога настоящего современного капитализма, создающего богатства и благополучие, рискует погрузиться, сама того не желая, в пучину насилия, которое, впрочем, также не гарантирует, что для нее откроются двери настоящего социализма.

Бразильский автор Ж де Кастро справедливо сказал в 1962 r.: «Несомненно, что Бразилия (он могбы сказать: ЛатинскаяАмерика. —Ф.Б.) должна достичь успеха в пересмотре своей социальной истории. Единственно, что при этом необходимо, так это сделатьтак, чтобы такой пересмотр (он сказал: прыжок) не привел в пропасть; чтобы избежать этой участи, нужно ориентировать нашидействия таким образом, чтобы суметь эту пропасть преодолеть (перепрыгнуть)».

* Чувство небезопасности, неуверенности, нестабильности, которое испытывают латиноамериканцы, является совершенно оправданньш. Напротив, свойственный им пессимизм оправдан в меньшей степени. Нестабильность присугца прежде всего цивилизации, которая еще не нашла себя, стремится определиться в условиях суровой реальности.

Ведь единственная цивилизация, которая долгое время существовала в ЮжнойАмерике, была цивилизацией заимствованной: это была лишь точная копия европейской цивилизации во всей ее рафинированности, которой следовала здесь узкая группа привилегированных лиц. И в этом случае свидетельство литературы бесценно. Как много мы знаем книг южноамериканских писателей XlX в., где ничто не позволяет заподозрить, что они написаны за пределами европейского континента! Для многих людей той эпохи культура представлялась островком, куда они время от времени моглиудаляться, чтобы изолировать себя отокру- жающей дРсТбиТеЛьг)осТи, которая, в их глазах, лишь мешала игре ума.

Эта интеллигенция внимательно следила за развитием европейской мысли, следуя ей с удовлетворением и страстью. Именно благодаря ее представителям мы можем обнаружить в тех или иных частях Южной Америки революционный гуманизм с его ответвлениями в виде позитивизма Огюста Конта, что на первый взгляд кажется странным (изве- стно,что выражение Ordem etfirogresso*, котороеможноувидетьнабра- зильском флаге, является данью уважения учению Конта ^j^ контизму).

Эти времена прошли. Проникая в урбанизирующиеся народные массы, южноамериканская цивилизация сегодня обязательно открывается в сторону местной жизни, которая примет европейское насле-

Порядоки прогресс — Примем ред

436 Ffesopn Ill Европейские цивилизащи

дие только при условии его значительной трансформации. B настоящее время Латинская Америка создает самобытную цивилизацию^ свою собственную. >1

Эта эволюция стала неизбежной в период, когда во всем мирв| культура стала широко распространяться, даже навязываться средствами массовой информации (пресса, радио, телевидение) и кинематографом. При этом важно понимать, что в Латинской Америке массовому распространению культуры предшествовала долгая работа местной интеллигенции, которая рано сумела придать ей определенную форму Закат престижа Европы, наблюдающийся после Первой и особенно после Второй мировой войны, недоверие латиноамериканской интеллигенции к гегемонии США совпали с обнаружением ею окружающих культурных богатств, пониманием стоящих перед нею задач. Народ, т.е. кабокло, пеон, индеец, чернокожий, вышел на авансцену. Они перестали быть дикарями, о которых вспоминали лишь тогда, когда говорили о необходимости донести до них блага цивилизации. Стали интересоваться их жизнью, их мыслями, их поговорками, их религией; они стали объектом социологических исследований, в которых им симпатизировали; они превратились в неотъемлемую часть национальной культуры, находящейся в процессе становления.

Этим объясняется как сам факт публикации (немыслимый еще 50 лет назад), так и успех (в Бразилии книга вышла тиражом 120 тыс. экземпляров, которого раньше достигали только романы Жоржи Амдду) тогодневника, о котором мы говорили выше. Каксказал один бразильский критик, комментирующий успех дневника Каролины Марии де Xecyc (эта книга является чем угодно, но никак не произведением искусства): «Эго документ, написанный женщиной из народа, послание, напоминающее о братстве, понимании и социальной справедливости». Книга не только принесла ее автору относительное материальное благополучие, но и вызвала конкретную положительную реакцию: описанные в книге кварталы бедняков, которые можно увидеть в кинофильме Черный Орфей, недавно были срыты: на этом месте будут построены новые здания.

Этим же продиктован возросший интерес к фольклору народов ЮжнойАмерики, который можноуслышать повсюдуво всем его своеобразии и живописности. Впрочем, этот фольклор начинает уже «разбавляться», переделываться в соответствии со вкусами иностранных туристов, свидетельство чему очаровательная и шумная музыка мексиканскихартистов, скрипачей, которых можно услышать в кабаре Мехико идругихгородов. Прозвище этих артистов маръячос (mari- achis) произошло, как говорят, от свадебных торжеств (fetes de

«manage»), которые были популярны во времена французского присутствия в стране. Если признать этимологию слова верной, то можно надеяться, что народная память сохранила не очень плохие воспоминания о французской экспедиции...

Конечно, чтобы познакомиться с настоящим фольклором, надо покинуть туристические маршруты: только вдали от них услышишь старинные сентиментальные или скорбные бразильские песнопения, где обязательно упоминается грустный светлуны, атакже старинные музыкальные инструменты, голосовые илитанцевальные импровизации. Так, на рынке, затерянном среди просторов Байи, рядом с выставленным на продажу скотом, с лотками, на которых продают порцию дымящегося риса, живого поросенка, кусокдичи, тропические фрукты, можно заметитьслепого нищего, который импровизируетто мольбу, то благодарность, то вдруг начинает петь... Когда рядом оказывается иностранец, в котором видятболее щедрогодарителя, то его удостаивают более длительной импровизации, в которой комплименты смешиваются страдиционными пожеланиями...

Народные певцы черпают свои сюжеты в любых событиях повседневной жизни. Убатуба, небольшой заброшенный порт наАтлантиче- ском побережье не очень далеко от Сан-Паулу, еще в ] 947 г. был связан с остальным миром единственным видом транспорта — старым автомобилем, который два раза в неделю ездил по старой дороге, вытоптанной мулами... Было принято решение провести туда электричество, и можно было увидеть, как электрические столбы шагают через лес. Это событие стало сюжетом песни, которую однажды сложил местный музыкант: это был бесконечный речитатив, восхваляющий блага цивилизации.

У каждой страны есть собственный фольклор, своя музыка, свои сказки, восходящие к индейской, испанской или африканской традиции... Религиозная жизнь несет на себе заметный отпечаток фольклора, поэтому католическая вера (хотя в некоторых местах можно встретить и протестантские миссии) здесь примитивна, полна чудес, напоминает средневековые верования, где легенда о Христе перемешана с индейскими мифами, а магические обряды древней Африки смешиваются с романскими обрядами или просто включаютихвсебя {ктдамблес). Малочисленность священнослужителей лишь усугубляет эту свободу в от- правлении религиозных обрядов. Наступитдень, когдаЛатинскойАме- рике понадобится навести порядок в своем религиозном доме. По мнению историка протестанства Эмиля Ж. Леонара (он сам протестант), духовная ситуация на континенте напоминает ситуацию в Европе в период Реформации идажедо Реформации: иными словами, с одной стороны, духовные запросы велики, а с другой. — они удовлетворяются недостаточно. Ho уже заметнві переменві в этой области жизни.

Современная литература, сама жизнв, кулвтура Южной Америки ориентированві на возврат к националвнвш источникам.

C этойточки зрения, наиболеехарактерен пример Мексики. Здесв заметно широкое движение к иидеискому прошлому, к корням нации. Чтобві это произошло, понадобилисв болвшие испвітания, революции, катастрофы. Ho именно они породили популистскуюлитерату- py, революционное изобразителвное искусство, пророком которого стал Xoce Ороско с его росписями храма в Гвадалахаре, новую школу живописи. To же можно сказатв и о националвном кинематографе, утвердившемся с выходом на экране замечателвной картинві Мария Канделярия.

Постскриптум

1966г.

Кубинская революция стала той огненной чертой, которая разделила судвбві Латинской Америки. Правилвнее бвито бы говоритв о целой сериилатентнвіх, скрБітвіх, возможнвіх, зачастую плохо организован- нвк революций, KOTOpBie не перестают происходитв на этом огромном континенте под воздействием кубинской драмві.

Ho «революция» сталкивается с препятствиями внешнего и внутреннего толка. Внешние, американские например, можно увидетв вКа- рибском бассейне, вокруг Кубы, в Панаме, ще бурнвіе собвітия 9— 11 января 1964-г. сталипричиной разрБівадипломатическихотношений этой неболвшой республики с США B апреле отношения бвши восстановлены , но статус Панамского канала не претерпел изменений. Существующие проекгві дублирования канала за счет постройки одного или двух других не решат политической проблемві и не снизят существующего уровня напряженности.

B Бразилии после революции 31 марта 1964 г. внутри странві бвш воздвигнут антиреволюционнвій барвер (противники нового режима в шутку говорили о первоапрелвской революции). Правителвство президента Ж. Гупарта бвито свергнуто в тот момент, когда оно соби- ралосв приступитв к реформам, обещавшим бвітв серьезными. K власти пришла армия, и новым президентом страны стал сначала генерал, а потом маршал Кастело Бранко. Армия, провозгласившая себя «сдерживающей силой», удерживает на расстоянии правоэкстремистские группы из Рио и Сан-Паулу Ho в то же время она бьита вынуждена уступить нажиму со стороны реакционных сил и начала «погоню за ведьмами», жертвами которой стали прежде всего интеллигенция и члены подпольной Коммунистической партии Страна отказалась от былого нейтралитета и разорваладипломатические отношения с Кубой. Ho основной проблемой остается катастрофическая экономическая ситуация, галопирующая денежная инфляция: цены растут, национальная валюта крузейро обесценивается.

Налицо политический, экономический и социальный кризис- Латинская Америка стала жертвой демографического роста, отсталости своих структур, недостатка квалифицированных национальных кадров, осознания зависимости своего материального положения. Может ли она надеяться на помощь старой Европы? Вопрос возник в связи с наделавшей много шумапоездкой сюда генераладе Голля (21 сентября — 16 октября 1964 r.), который посетил десять стран: Венесуэлу, Колумбию, Эквадор, Боливию, Чили, Аргентину, Парагвай, Уругвай, Бразилию Ho одна Франция не способна удовлетворить запросы этого огромного континента. Вся Европа от Испании до Италии, включая Германию и Англию, должна была бы объединиться для решения этой важной задачи, которая в глазахжителя Западной Европы, осознающего свою ответственность, является первостепенной.

1965 г, был отмечен двумя важнейшими событиями.

1. Избрание президентом Чили Эдуардо Фрея Монтальва, который пытается провести демократическую реформу, связанную с программой экономического развития. Несмотря на все своеобразие Чили, за этой попыткой внимательно следит демократическая общественность Латинской Америки.

2. B Санто-Доминго конституционалистская революция развязанная в память бывшего президента Хуана Боска была заблокирована в результате вмешательства американских войск, которых впоследствии сменили силы OOH B 1966 г. X Балагер, бывший министр Трухильо, временно заменивший убитого диктатора на посту президента, стал избранным главой этой страны.

B январе 1966 г конференция в Гаване с представителями трех континентов позволила Кубе восстановить политические отношения со странами Третьего мира, a CCCP установить определенный контроль над революционными движениями в Азии, Африке и Латинской Америке. Одновременно с развитием партизанского движения в Колумбии, Гватемале, Перу и Венесуэле множится число военных режимов По примеру Бразилии аргентинские военные узурпировали власть в этой стране в 1966 г