Глава 1. Чему учит история

Цивилизации бесконечно долго зарождаются, обустраиваются на месте, развиваются.

Утверждать, что ислам зародился втечение нескслькихлет, во времена Мухаммада, бьшо бы одновременно точно и неточно, во всяком случае малопонятно.

Ислам, новая форма на Ближнем Востоке

• «Вторичная» цивилизация: как христианство унаследовало от Римской империи, историю которую оно продолжило, так и ислам при зарождении воспользовался тем, что Ближний Восток, был одним из старейших, если не самым старейшим в мире, перекрестком для людей и цивилизованных народов.

Это факт, имеющий огромные последствия: мусульманская цивилизация унаследовала старые императивы геополитики, урбанистических форм, институтов, привычек, обрядов, древних способов жизни и веры.

O вере: в своей религиозной системе ислам привязан к иудаизму и христианству, кАвраамуи ВетхомуЗаветус его строгим монотеизмом. Для ислама Иерусалим — это святой город, а Иисус — великий про- рокдо появления Мухаммада, который один только и выше его.

O жизни: имеющие тысячелетнюю историю жесты сохранились в ис- ламедо настоящего времени. B Тысяче и одной ночи приветствовать суверена значит «поцеловать землю между своими руками». Ho этот жест практиковался уже придворе парфянского царя Хосрова (531—579) и даже раньше. B XVI, XVII вв. и позднее европейские послы в Стамбуле, Исфахане и Дели старательно заучивали этот жест, при этом находя его унизительным какдля себя, так идля государей, которых они представляли. Еще Геродот возмущался египетскими нравами, которые в его глазах казались отталкивающими: «Чтобы поприветствовать друг друга, они почти что падают ниц посреди улицы; они делают собачью стойку, опускаяруки кколеням».

Где мы могли бы остановиться на этом пути: определить, что является собственно мусульманским, а что нет в исламской стране? Ведь еще недавно бытовало мнение, что кускус, это североафриканское блюдо, является на самом деле римским идаже пуническим кушаньем. B любом случае, мусульманскийдом с внутреннимдвориком (патио), который можно было встретить у арабов в Египте и Магрибе, имеет доисламское происхождение и является аналогом греческого дома с перестилем* и «африканскогодома первых веков нашей эры».

Это все детали, но они знаменательны: мусульманская цивилизация, равно как и западная, является вторичной, производной цивилизацией, по терминологии Альфреда Вебера. Она возникла не на пустом месте, но на основе той живой и многоликой цивилизации, которая предшествовала ей на Ближнем Востоке.

Итак, история ислама не возникла за десятилетие стремительных завоеваний (632—642) или в результате предсказания Мухаммада. Ee породила долгая история Ближнего Востока.

История Ближнего Востока

Объединенный ассирийцами, Ближний Восток сохранял свою целостность в результате завоеваний Кира, Камбиза и Дария (546—486 m до н.э.). По прошествии двух веков великое государство Ахеменидрв пало в результате завоевания егоАлександром Македонским (334—331 m до н.э.).

B общем и целом эти десять веков разделяющие два завоевания, представляют собой чрезвычайно любопытный «колониальный» эпизод, в ходе которого греки господствуют над огромным географическим пространством с размытыми границами, расположенным между Средиземным морем и Индийским океаном. Осваивая эти земли, греки создают города, крупные порты (Антиохия, Александрия), большие государства (империи Селевкидов, Птолемеев (Лагидов)...). Смешиваясь со своими новыми подданными, они вместе с тем не подвергались ассимиляции, поскольку не жили в сельской местности, котораяоставаласьдля нихчужой. Короче говоря, небольшой почис- ленности греко-македонский народ колонизировал большую часть Азии, как позднее Европа колонизировала Африку, навязав свойязык, свою администрацию, передав также часть своего динамизма.

Римляне также завоевали Малую Азию, Сирию, Египет, не прерывая эту колониальную эру: за римским фасадом сохранилась греческая цивилизация, которая вновь становится доминирующей после падения Римской империи в Vв., когда Византия, эта греческая цивилизация, пришла на ее место. Эмиль Феликс Еотье, живший недавно в Алжире, был заворожен этой гигантской колониальной авантюрой, которая в ходе исторического развития исчезла с лица земли, почти ничего после себя не оставив.

Колонизированный Ближний Восток не очень-то жаловал своих хозяев. B 256 г. до н.э. возникло крупное парфянское царство Аршакидов; затем, в 224 г. до н.э., — государство персов Сасанидов, простиравшееся от Иранадо берегов Инда и хрупких границ Сирии. Рим, а затем Византия вели тяжелые бои с этим могущественным соседом — хорошо

организованным, воинственным, бюрократическим, располагающим многочисленной конницей, связанным на Востоке с Индией, монголами и Китаем (очевидно, что лук парфянских всадников, стрелы которого пронзали римлян, имеет монгольское происхождение). Это государство, взявшее на вооружение «высшую религию Заратустры», доблестно сражалось с «пришельцем — эллинизмом».

* Ha Ближнем Востоке, выступающем против греческого присутствия, принявшем христианство, сотрясавшемся постоянными и бурными релишозвыми волнениями, первые арабские завоевания (634—642) немедленно нашли сторонников.

Сирия (634), а затем Египет (639) приняли пришельцев. Более неожиданным оказалось быстрое присоединение к ним персов (642): древняя империя, обескровленная вековым противоборством с Римом и Византией, либо слабо оборонялась, несмотря на то, что на вооружении имела конницу и слонов, либо вовсе не противостояла рейдам арабских всадников на верблюдах. Ближний Восток сдался, отдав себя завоевателям, которым гораздо труднее пришлось в Северной Африке (с середины VII до начала VIII в.), зато Испания cpa- зуже оказалась в их руках (711).

B целом арабским завоевателям удалось овладеть всем Ближним Востоком, за исключением гористыхрайонов МалойАзии, обороня- емыхВизантией, ипродолжитьпоходынаЗапад, выйдядалеко запре- делы Ближнего Востока.

Была ли быстрота завоеваний:

а) следствием внезапности, преимуществом внезапного нападения?

б) естественным успехом, обусловленным разрушительными рейдами на города, которые сдавались один задругим?

в) завершением медленного упадка Ближнего Востока в резуль- татедеколонизации, какмы бы сказали сегодня?

Безусловно, быстроте завоеваний способствовали все три причины. Однако с точки зрения истории цивилизаций этих объяснений недостаточно для понимания долговременного успеха нашествия. He Должны ли мы, исследуя более глубинные причины произошедшего, говорить о религиозном и моральном сходстве победителей и побежденных, имевшем древние корни и являясь плодом длительного сосуществования? Созданная Мухаммадрм религия возникла на ближневосточном перекрестке, отвечала его духу и призванию.

B начальный период своей экспансии ислам лишь вдохнут жизнь в древнюю восточную цивилизацию, которая стала «второй опорой» (первой бьша сама Аравия) строящегося здания. Речь идет о цивилизации, крепкой и опирающейся на богатые регионы, по сравнению с которыми Аравия выглядела бледно.

Судьбоносное значение ислама состояло в том, чтобы вывести эту старую цивилизацию на новую орбиту, придать ее новый диапазон развития.

Мухаммад, Коран, Ислам

Говоря о корняхислама, мы сталкиваемся одновременно с человеком, книгой, религией. ^[11]

Арабские завоевания

«В одну из ночей последней декады Рамадана в пещере горы Хира», что находится невдалеке от Мекки, во время сна «произошло сошествие НесотворенногоСлова в относительный мир, схождение Книги в сердце пророка». Таинственное существо показало ему во сне «свиток из ткани, покрытый письменами, и отдало ему приказ прочесть их... «Я не умею читать», — ответил Мухаммад. «Читай», — дважды повторил ангел, обмотав ткань вокруг шеи спящего. «Читай то, что написано от имени Господина, который создал человека...» «Избранный отдался духовному созерцанию, сознавая, что книга сошла в его сердце» (Э.Дерменгем). Небольшаядеталь: используемое втексте слово читать можно перевести как проповедовать, что не позволяет нам достоверно утверждать, умел пророкчитать или нет.

Этот священный рассказ хорошо известен. Мухаммад после слов архангела Гавриила (он-то и был таинственным посетителем) начина- етпредставлятьсебя божественным посланником, последним, самым великим пророком библейской традиции. Вначале он находит поддержку только у своей супруги Хадиджи — его родственники, богатые торговцы из Мекки, относятся кэтомуизвестию враждебно. Он полон сомнений, находится на грани отчаяния, безумия, самоубийства. Зачем буквально следовать этой «страсти», восстанавливаемой через свидетельства? Зачем следовать «изречениям» пророка, сурам Корана — этому посмертному сборнику изреченных мыслей, переданных традицией, этим откровениям Мухаммада? Главное — быть внимательным к красоте, к взрывной силе, к «чистой музыке» этого «неповторимого» текста (которая является доказательством его божественной природы), кэтим предсказаниям, которым зачастую предшествуют ужасные конвульсии, после которых Мухаммад надолго терял сознание, кэтойчрезвычайно выразительной, громко скандируемой поэзии, которую не удается скрытьдаже последующейтрадиции.

Долгие годы Пророк проповедует среди узкого круга приверженцев, родственников, среди немногочисленных несчастных и часто очень бедныхлюдей: ведь в Мекке живут не только торговцы, обогатившиеся наторговле с Сирией, Египтом и странами Персидского залива, но и наемные работники, ремесленники, рабы. Таким был Билал, черный раб, которого купил друг и будущий зять Мухаммада — Абу Бакр, который впоследствии стал первым муэдзином ислама.

Что касается богатых, то они не принимают откровений, которые поначалу вызывают у них улыбку, а потом страх и раздражение. Преследуемые ими сторонники Мухаммада вынуждены уезжать за пределы страны: кто в христианскую Эфиопию, кто (около шестидесяти человек) в оазис Ясриб, находившийся к северу от Мекки. Там же скрвшся и сам Пророк: Ясриб станет городом пророка (Медина), а его исход туда (Хиджра) — отправной точкой мусулвманской эрві (20 сентября 622 r.). Заметим, хотя это и малозначащаядеталв, что городуже носил имя Мединві до появления там Пророка.

B ту эпоху город бвш на три четверти заселен крествянами, принадлежавшими кдвум враждующим племенам, и представителями еврейской диаспорві, занимавшимися в основном торговлей. Им Мухаммад вначале симпатизирует, затем — через недоверие — переходит к враждебности. Молитва, обращенная сначала к Иерусалиму, разворачивается в сторону Мекки. Bce это происходит в обстановке посто- яннвій военнвіх конфликтов: чтобві ВБіжитБ, беглвіе мусулвмане грабят соседей, промышляя надлиннвіх караванных путяхторговцев из Мекки. Так продолжается десятв лет, после которвіх пророк возвращается в Мекку победителем. B страшнвіе и труцнвіе времена пророк показал свойдар приниматв решения, бвпв осторожнвім и терпимвім.

* Религия, создаваемая строфами, впоследствии составившими Коран, а также словами и поступками пророка, религия, явившаяся миру как ислам (подчинение Богу), утвердиласьвсвоейдостойной подражания простоте.

Она зиждется на «пяти столпах»: утверждение единого Бога, Аллаха, пророком которого является Мухаммад; повторение молигвві пягв раз вденв; соблюдение поставтечение 29 или ЗОдней — рамадан; раздача милостыни беднвім; паломничество в Мекку. Так назвіваемвій ,джихад, священная война, не входит в основополагающие предписания, хотя в скором времени она станет игратв оченв важную ролв.

Религиозная символика ислама не предполагает никакой тайны, хотя различнвіе ее моментві дают возможноств сложных интерпретаций мистического характера. B этом смвісле исламская теология схожа с христианской.

Что касается молитвы, то здесв пророк вдохновлялся христианской и еврейской религиозной практикой. B отношении же паломничества он оставался вернвім традициям Аравии и Мекки, сохранив древний обвічай паломничества к Каабе* в Мекке и к горе Арафат, находящейся вблизи города. Возможно, что этот обвічай бвш связан сдревними празднованиями веснві и осени; первое из этих празд-

^! Мусульманский храм в Мекке. — Примеч.ред.

неств аналогично празднику кущей Ветхого Завета. Эти старые традиции, смысл которых уходит в глубину веков, воспроизведены на новом языке. «Мухаммад заимствовал старый обычай, апостериори оправдав его некоей культурной легендой: он утверждал, что Авраам вместе со своим сыном Измаилом, предком арабов, основал культ Каабы и традицию паломничества. Так было установлено главенство ислама над иудаизмом, созданным Моисеем, и христианством, связанным с именем Иисуса». Будетли достаточно объяснить эту «привязку» кАвраамуполитическим расчетом, жаждой первенства? He обладают ли религии собственной логикой, собственной истиной? Эту мысль выдвигает Иоахим Мубарак {Авраам в Коране, 195B). Луи Mac- синьон полагает, что ислам приветствуетАвраама как первого мусульманина, что верно, «теологически верно».

Главным представляется понимание того, до какой степени религиозные верования иритуалы управляютжизнью мусульманина, навязывая ему строгую дисциплину. Для правоверного мусульманина все, включая право, вытекает из Корана. Религиознаядогма остается гораздо более живучей в сегодняшнем исламе, чем та же догма в христианской стране. «На протяжении тысячи трехсот шестидесяти лет, — писал в 1955 г. Луи Массиньон, — на горе Арафат ежегодно собирается примерно 150 000 паломников со всех стран». B любой деревне Египта можно обнаружить столько же таких паломников, сколько «симпатизирующих Паскалю» во французской деревне. Здесь первенство остается за исламом. Ho разве это обязательно зависит от более живой веры? Христианству пришлось столкнуться с внутренними проблемами, проблемами цивилизации, которую он в себе несет, проблемами, которые в исламе остаются в зачаточном состоянии. Быть может, ислам продолжает опираться на древние, архаичные цивилизации, где религиозные обряды остаются неизменными, подобно другим социальным жестам, подобно другим сторонам жизни?

Аравия: проблема урбаиизироваииой культуры

Какую роль в победе Мухаммада и экспансии ислама сыграл огромный Аравийский полуостров? Ответ не представляется простым.

Главенство города: Мухаммаджил, творил (если так можно сказать) в городской среде, в Мекке, вне еще примитивной Аравии.

B те времена богатство города было недавним, обусловленным его связями с другими далекими, находящимися за рубежами Аравии городскими центрами. Это богатство зиждилось на торговле и торговом капитализме, в Мекке лишь нарождавшемся.

Можно не сомневаться, что еще до озарения Мухаммад в качестве сопровождающего торговые караваны познакомился, не только вАра- вии, но и в Сирии, с теми, кто исповедывал иудаизм и христианство. Его предписания, призывы муэдзинов, общая пятничная молитва, чадра, требуемое от правоверных и их имамов (т.е. тех, кто руководит молитвой) достоинство предполагают наличие городского окружения, т.е. свидетелей, толпы, городского соседства.

«Этот ригористический и преувеличенно стьщливый идеал близок суровым торговцам Хиджаза. И здесь ислам ищет скорее городские одежды, чем неустроенностьсельского быта» (Кс.де Планьоль). Именно под этим углом зрения нужно интерпретировать некоторые хадисы Пророка[12]: «Чего я боюсьдля моего народа, так это молока, где дьявол затаился между пенкой и сливками. Оно ему понравится и он вернется впустъшю,забросивцентры, гдемолятся сообща» (курсив наш. -Aeni.). Или другие приписываемые пророк>⁷ слова, относящиеся на этот раз клемеху плуга: «Это никогда не входит в дом правоверного без того, чтобы с ним не пришло унижение». Короче, как утверждает Коран: «Арабы пустыни более всего закостенели в своей порочности и своем лицемерии». B начале истории ислама центрами веры являются города, что напоминает христианскую церковь при ее появлении на Западе: крестьянин рассматривался какневерный, поганый, язычник.

* Действительно, бедуины Аравии — это «странные» крестьяне. Еще в начале XX в. их можно бьию увидеть такими, какими они бьши когда-то; даже сейчас их можно встретить в сердце Аравии.

Специалист по исламу Робер Монтань (1893—1954) написал очень хорошую книгуо Цивилизации пустыни, которую этнограф назвал бы, вне всякого сомнения, культурой.

Отсутствие городов, ате, что есть, весьма примитивны! Ясриб в пе- риодХиджры — этодаже не Фивы времен Эпаминонда! Вокругэтихтак называемых «городов», в долинах с нехваткой воды, живут несколько оседлых крестьян, привязанных к клочку земли крепостных. Большинство арабов — это кочевники, «похожие на рои пчел» и образующие мелкие социальные группы: патриархальные семьи, «фракции», «племена», конфедерации племен. Эти названия принадлежат современным исследователям, которые используют их для удобства подсчета: фракция насчитывает от 100 до 300 шатров; племя состоит из 3000 человек и является наибольшей единицей, сплоченность которой обуславливается узами крови тем единственным что признается бедуинами. Племя — это также крупное войсковое соединение братьев, кузенов, тех, кто тебе обязан. Напротив, конфедерация племен — это слабый союз, члены которого разъединены огромными расстояниями.

Бедуины в пустынях и полупустынях Аравии живут только за счет разведения верблюдов. Умеренность в еде и питье способна противостоять жажде, что позволяет верблюду совершатьдлительные переходы от одного пастбища к другому. B случае войны и набегов с целью воровства скота он обеспечивает транспортировку фуража, мехов для воды и зерна. Лошадей, которых бедуины очень ценили, используют в самый последний момент — для атаки.

Повседневная жизнъ проходит в погоне за «убегающей травой». Ha вьючных верблюдах и беговых белых верблюдицах кочевники постоянно перемещаются на расстояние до тысячи километров с севера на юг и обратно. Ближе ксеверу, уграницс «плодородным полумесяцем», кочевничество постепенно уходит в прошлое под влиянием оседлых соседей. Разведение верблюдов и овец, уже не предполагает масштабных перемещений. Если бедуинразводитовец, он становится шауйя, т.е. овцеводом. Еще ниже на социальной лестнице оказывается тот, кто разводит быков или буйволов, — это та категория, что близка к оседлому населению.

Ha юге и в центреАравии основанное на разведении верблюдов кочевничество сохраняет свою чистоту, свои претензии на аристократизм. Эти благородные племена находятся в состоянии постоянной войны с себе подобными: сильные побеждают слабых. Таким образом перенаселенная пустыня изгоняет из своих пределов избыток народонаселения; при этом исход идет подорогам, ведущим на Запад: Синайский мост, узкая лента Нила не являются препятствием на пути в Сахару и страны Заходящего солнца.

Исходу именно на Запад есть свои причины географического и исторического характера. Географические причины: к северу холодные пустыни сменяют пустыни жаркие. Арабы не смогли добиться победы BYII в. в МалойАзии, потомучто ихверблюды не выдерживалихоло- дов плоскогорий нынешней Анатолии, где прекрасно чувствуют себя верблюды из Бактрии. Что же касается Сахары, то она есть продолжение Аравийской пустыни по ту сторону Красного моря. Исторические причины: в северных пустынях Центральной Азии есть свои кочевники, свои двугорбые верблюды, свои лошади, происходят свои сопровождаемые насилием миграционные процессы. Иными словами, северные пустыни не представляют собой вакантные пространства, где можно свободно расселиться.

He без проблем, ноЛравия бедуинов поставила на службу ислама свою исключительную военную силу. Оставаясь воинами кочевники не изменили свой образжизни. Bo временахалифов Омейядов в завоеванной Испании с новой силой вспыхнули давние споры между настоящими «йеменскими» арабами и кайситами, выходцами из Сирии и Палестины, хотя их родина и старые раздоры остались затысячами лье.

После смерти Пророка все подчиненные им кочевники восстали. Подавление восставших заняло немалое время, и преемник Мухаммада халиф Омар (634—644) не нашел лучшего решения, чем отправить своих всадников в джихад: это казалось наилучшим способом удалить их изАравии и предотвратить межплеменные розни.

Бедуины таким образом осуществили первые завоевательные походы ислама. Нужно представить себе путь этих малых групп, этих малочисленных народов, передвигающихся по огромным пространствам в сопровождении обозов, шатров из козлиной или верблюжей шерсти, несущих с собой свои привычки, нравы, амбиции, исконное желание пастухов остаться пастухами, презрение к удушающей жизни оседлых народов. Это была настоящая «бомбардировка» огромного пространства мелкими человеческими частицами, что и представляло собой мусульманское завоевание Запада. Они устраивались повсюду, и с ними приходили их язык, их фольклор, их недостатки и достоинства; к этим последним следует прежде всего причислить гостеприимство, которым славится ислам.

Нам известен долгий путь племени Бани Хилаль: уйдя на юг от Хиджаза в VII в., эти люди оказались в Верхнем Египте (около 978 r.), где не прижились; отброшенные в СевернуюАфрикув середине XI в., они были подобны туче саранчи; разбитые берберами в XTT в. в битве при Сетифе (1151), они разбредаются по всему Магрибу. Ихэпопею нынехранитфольклор«отпустыниТрансиорданиидо Бискры и Порт-Этьена» в Мавритании. ^[13]

B течение столетия арабские племена обеспечивали исламу его первые победві. Затем ислам покорил Испанию и Египет (династия Фатимидов) при помощи горцев из Северной Африки — берберов. Потом в своих целях он использовал тюркско-монгольские племена — кочевников из Центральной Азии, которых ему удалось обратить в свою веру. Начиная с X в. тюркские наемники — великолепные воины, лучники, всадники — составляли костяк армий багдадских халифов.

Аль-Дусахиз, крупный арабский писатель DC в., позволил себе немного посмеяться над этими варварами, Ho история вновь поставила все на свои места: бедные становятся богатыми, кочевники — горожанами, а путь от слуги к хозяину зачастую бывает краток. Наемники вчера, хозяева завтра, представители тюркских народов (сначала сельджуки, затем османы) становились новыми князьями ислама. «Большой господин», «Великий турок» — эти титулы Запад присвоил османам — представителям династии турецких султанов после того, какте захватили Константинополь (1453) и тем окончательно упрочили свое господство.

Представляется, что здесь мы сталкиваемся, с предназначением ислама, которое состоит в том, чтобы привлечь на свою сторону, использовать соседние примитивные народы, а затем подчинить их своему могуществу. Время постоянно все ставит на свои места и рубцует раны. Примитивный, но удачливый вояка растворяется в городской культуре ислама...