Глава 2. Чему учиг география

Ислам охватывает целвій ряд географических пространств, связан- нвк между собой и одновременно отличающихся друг от друта, что объясняет, почему его история никогда не бъита спокойной.

Однако эти различия (по сравнению с пространством, взятъім в совокупности) являются относителънъши. Исламский мир представляется в целом удивителъно стабилънъім, чему естъ целвій комплекс pe- алъностей и объяснений.

Земли и моря ислама

Географические карты говорят о главном. Отметим регионы, сначала удерживаемые, а затем оставленные исламом, который каждый раз оказывался перед лицом чуждой и соперничающей с ним цивилизации: Сицилия, Иберийскийполуостров, Септимания, южнаяИталия, западное Средиземноморье — со стороны Запада; Крит, Балканский полуостров — со стороны Восточной Европы, в целом относящейся к христианскому православному миру; центральная часть Индо-Ганг- ской равнины, северная и центральная частьДеканского плоскогорья — со стороны индийского мира.

Сегодняшние исламские регионы, которые он удерживал если не всегда, то по меньшей мере достаточно долго, занимают огромные пространства. He всегда богатые, они простираются от Марокко и атлантической Сахары до Китая и Индостана или, как говорится в одной недавно изданной книге, «отДакарадоДжакарты».

B этом перечислении не забудем огромные морские пространства, некогда — в большей или меньшей мере — используемые, а сегодня оказавшиеся в основном вне пределов мусульманских государств, исключая узкие прибрежные полосы. Mope принадлежит тому, KTO по нему плавает, а в наше время мусульманского флота практически более не существует. B былые временадело обстояло совершенно иначе, го- воримли мы о Средиземноморье, Красном море, Персидском заливе, Каспийском море или в особенности об Индийском океане. Благодаря муссонам арабские парусные торговые суда, построенные без единого гвоздя при помощи связанных между собой пальмовыми канатами досок, использовались в этих широтах.

Морская история мусульман была таким образом длительной. Ислам прославили не только его всадники, но и его моряки, символом которых и ныне остается Синдбад Мореход.

* Главенствующая роль Средиземноморья: именно Средиземное мере играло центральную роль в морской истории ислама.

Путешествия Синдбада — это озарения, чудеса, катастрофы, случавшиеся в Индийском океане. Однако мировая морская участь ислама решалась не там, а на Средиземном море. Именно здесь он одерживал победы, отчаянно сражался и в конечном счете проиграл.

Среды крупнъос завоеваний ислама оказались не только Сирия, Египет, Персия, СевернаяЛфрика и Испания, но и почти все Средиземное море. Это последнее завоевание стало бы окончательным, если бы мусульмане, обосновавшись на Крите в 825 r., остались на острове, но Византия отвоевала этот важнейший бастион в 961 r., продолжая владычествовать на Кипре и на Родосе, что позволяло ей держать в своих руках ключи от морских путей, ведущих в Эгсйскос морс.

Итак, ислам потерпел если не полное поражение, то, если можно так выразиться почти поражение на востоке: Византия оставила за собой это усеянное островами море и окружающие Балканский полуостров просторное Черное море и Адриатику — древний итальянский путь, давший толчок к процветанию Венеции: именно этим путем направлялись в богатейшую Византию корабли с лесом, солью, пшеницей.

Однако другая — западная — частъ Средиземногоморя оказалась вру- кахморяков из Египта, СевернойАфрики и Испании, перешедших кто- му времени под зеленые знамена ислама. Именно андалузцы завоевали Крит в 825 r.; именно тунисцы обосновались на Сицилии в период с 827 по 902 г.

Мусульмане на какое-то время оказались в разныхчастях Корсики и Сардинии, даже в Провансе; они угрожали Риму: оскорбляли его, высаживались, когда хотели, в устье Тибра. Они крепко осели на Балеарских островах, поскольку архипелаг представлял собой важ-

нейшее связующее звено на морских путях западного Средиземноморья, где обычно останавливались суда следовавшие из Испании в Сицилию.

Таким образом море, бывшее главным торговым путем, оказалось на службе у ислама. Оно способствовало росту и процветанию мусульманских приморских городов: Александрии, уже тогда бывшей крупнейшим портом для огромной внутренней метрополии — Каира, Палермо, Туниса (как бы из предосторожности чуть удаленного от моря). Возникают — или возрождаются — другие города: Бужи (ныне Беджайя), в окрестностяхкоторого бьшо много корабельного леса, Алжир, Оран (в ту эпоху это бьши еще скромные поселения), оживленный испанский порт Альмерия и расположенная на берегу реки Гвадалквивир (неподалекуотАтлантического океана) метрополия — Севилья.

Этот расцвет продолжался более века. Можно не сомневаться, что ислам довольно быстро столкнулся с христианским пиратством — это общая для богатых участь. Они становятся жертвами бедньк. K X в., в противоположность ситуации, сложившейся позднее, богатым считался мусульманин, а пиратом бьшхристианин. Амальфи, Пиза, Генуя превратились в подлинные осиные гнезда. Положение усугубляется после завоевания Сицилии норманнами (1060—1091). Ихбыстроход- пые суда устремляются в погошо за мусульманскими парусниками. Захват Сицилии стал первой брешью в морском владычестве «неверных».

Затем начинается, постепенное отлучение исламского мореходства от некогда принадлежащего ему «мусульманского озера». K 1080 r., в эпоху славного Сида Кампеадора и накануне воцарения альмора- видов (пришедших из Судана и Северной Африки на помощь мусульманам Испании, 1085 г.) арабский поэт из Сицилии такими словами выражает свои сомнения по поводу приглашения в Испанию, несмотря на предложенные в качестве компенсации королем Толедо Мотами- дом 50 золотыхдинаров: «Не удивляйтесь, узнав, какот огорчения побелела моя голова; не удивляйтесь, спросив, почему не побелел черный цвет моих глаз! Mope принадлежит румам, корабли подвергают себя большому риску, только суша принадлежит арабам!» Каков реванш!

НачавшиесявскореКрестовыепоходы (1095—1270)позеолилихрис- тианамотвоеватъВнутреннееморе,ъкпзся2ш:сфтоъо-тъотръфич&скоъ пространство, византийский бастион, прежде всего благодаря флотам итальянскихгородов.

Ислам ответил на вызов только два-три века спустя: турки османы попытались вернуть бьшое господство на море. После победы в битве при Превезе (1538) они захватили почти все Средиземное море, но крупнейшее поражение приЛепанто (1571) положило конец этим завоеваниям, которые, впрочем, имели целью только военное превосходство. Турки располагалилишь грузовым, причемдовольно посредственным, флотом, состоявшим в основном из греческих судов, предназначенных для перевозки грузов между Стамбулом, ЧерНЫМ морем иЕгиптом. Емупротивостояли флоты Венеции, Еенуи, Флоренции...

Можно не сомневаться, что это вызвало бурный рост мусульманского пиратства, центром которого стал Алжир. Тем не менее берберы никогда не располагали торговым флотом.

Итак, Средиземноморье стало ареной сменявших друг друга побед и катастроф ислама. B Индийском океане все бьшо стабильно вплоть до вторжения португальцев в 1498 r., обогнувших мыс Доброй Надежды. Так ислам оказался обойденным с твита.

* Эссеист Эссад Бей был прав, когда сказал: «Ислам — это пустыня».

Ho эта пустыня, скорее совокупность пустынь, расположена, с одной стороны, междудвумя водными путями, двумя морскими пространствами: Средиземным морем н Индийским океаном. Сдругой стороны, она заключена между тремя довольно плотными скоплениями людей: ДальнимВостоком, Европой, ЧернойАфрикой.

Прежде всего ислам — это как бы «промежуточный континент», связывающий между собой все эти регионы.

Естественно, на пространстве от Атлантики до сибирскихлесов и Северного Китая есть пустыни и пустыни: знойные пустыни юга отличаются от холодньк пустынь севера; юг — это среда обитания дву- горбьк верблюдов (в целом), а север — это среда обитания одногор- бьк верблюдов.

Конечно, нет пустыни без «берегов», без «сахелей» (зон полупустынь), ПрИГОДНЫХДЛЯ оседлого проживания, без степей и оазисов — тех мест, где крестьяне C помощью сохи и мотыги могут выращивать и выращивают сельскохозяйственные культуры. B этихдревних, цивилизованных, считающихся райскими странах имеются даже речные оазисы: Нил, Евфрат, Тигр, Инд, Аму- и Сырдарья, атакже плодородные почвы. Из-за климата они чрезмерно чувствительны к малейшим ошибкам человека, к чрезвычайным ситуациям. Вторже- ние, длительная война, сильные осадки, перенаселенность могут привести к тому, что сельхозугодья окажутся перед угрозой исчезновения, Причем B прямом смысле этого слова: они могут быть поглощены пустыней, которая не пощадит города и деревни...

Судьбу ислама определяют и эти потенциальные катастрофы. Мусульманские города слишком перегружены торговлей, а сельской местности не хватает пространства — исламская цивилизация существует под знаком непрекращающихся трудностей. Нынешняя карта народонаселения четко это демонстрирует: ислам сформиро- ван из нескольких плотнонаселенных зон, между которыми расположены огромные пустые пространства. Ни изобретательность при строительстве гидравлических сооружений, ни успехи в выращивании сельхозкультур на сухих почвах, ни самоотверженность непритязательных и терпеливых крестьян, ни использование адаптированных к климатическим условиям культур, таких как оливковое дерево или финиковая пальма, не позволяют исламской цивилизации пребывать в состоянии спокойствия, а тем более жить в изобилии. Всякое изобилие здесь преходяще или является признаком социальной роскоши, если только речь не идет о привилегиях какого- то особого города.

Как это ни парадоксально покажется с первого взгляда, примером может служить Мекка с ее богатствами, которые ей приносит приток паломников. B этом городе все возможно, как по мановению волшебной палочки. B 1326 г. Ибн-Батута, самый известный из всех арабских путешественников, воспевал богатство этого города, «великолепный вкус» его «жирного мяса», чудесные фрукты, в том числе виноград, ин- ЖИр, персики, финики, «подобных КОТОрЫМ не встретишьво всем мире», несравненные дыни...

Последствия этого бросаются в глаза. Обычный итог — появление эксклюзивного, пасторального кочевничества, принимающего различные формы (о нем мы уже говорили, когда вспоминали Аравию). B целом то же можно mutatis mutandis* сказать обо всем пространстве пустынь, где ислам принужден существовать. Это вынужденные обстоятельства. Часто описание бедуина без всякой снисходительности к нему ограничивается представлением его как примитивного существа, несмотря на все его благородство. Исследователь ислама Жак Берг справедливо считает: «До чего же хорош бедуин, которого такча- сто обвиняли!» Он прав, это великолепный образец выживаемости. Ho для ислама XVI в. это тот последователь, которого трудно обуздать, трудно направить к цели! Ho все-таки последователь, все-таки орудие, без которого...

И тем не менее нищенское существование, с которым ондолжен мириться, затрудняют его «социальное продвижение», если говорить современным языком. Тем более что такое продвижение невозможно без обращения коседлой жизни, которую он ненавидит и которую ныне все в больших масштабах налаживают во многих мусульманских странах. Османская империя с XVI в. начала предпринимать шаги в этом направлении как в своей азиатской, так и европейской частях. C этой целью она повсюду основывала колонии для кочевников. Кочевничество с его суровой замкнутой «культурой» говорит об очевидном детерминизме. Человек здесь является узником своего «ответа», если обратиться к терминологии Арнольда Тойнби.

* Бупучи малочисленной цивилизацией, ислам бьш вьшужцен в прошлом использовать всех, кто оказывался под руками. Свойственная ему хроническая нехватка людей являлась одной из форм недостатка находящихся в его распоряжении плодородных земель.

Парадоксально, но в наши дни в распоряжении ислама находится слишком много людей (мы это еще увидим): от 365 до 400 млн человек, т.е. седьмая или восьмая часть населения всей планеты. Это много, даже слишком много, учитывая имеющиеся природные ресурсы.

Bo времена былого величия ислам насчитывал максимум от 30 до 50 млн человек (притом, что все население мира не превышато 300— 500 млн). Это немного, и если в целом пропорция сохраняется, то надо учитывать что задачи ислама в прошлом были намного значительнее, хотя это сравнение и относительно, чем нынешние. До открытия

Mutatis mutandis (лат.) — с оговсрками. — Примеч.ред.

Америки ислам бьш двигателем истории в гораздо болвшей степени, чем весв осталвной Старвій Свет (Европа, Азия, Африка).

Отсюда стоявшие перед ним в ту пору труднвіе задачи: государственное управление, торговля, ведение войн, военнвій КОНТрОЛВ. Что- бы въіполнитв их исламдолжеи бвш приииматвлюдей такими, какими они бвши, проявляя терпимоств, которой никогда не знал Запад, гдедемографическая ситуация былалучше. Более того, он искаллю- дей за пределами своихтерриторий с такой настойчивоствю, что классический ислам может рассматриватвся как образцовая рабовладель- ческая цивилизация.

Это постоянное насвігцение новвіми людвми долгое время мусульманскому миру позволяло реализовывать все свои планы. Соседние страны по очереди платили соответствующую дань. Эта дань — европейские христиане, захваченные на суше или на море самими мусуль- манамилибо купленные ими по случаю (например славяне, которых продавали еврейские торговцы из Вердена в DC в.); чернокожие африканцы, абиссинцы, индусы, турки, славяне, жители Кавказа. B XVI в. крымские татары, захватывающие русских во время своих набегов, продавали их на невольничьих рынках Стамбула.

Судьба этих рабов бывала удивительной. Египетские мамлюки, на- пример, захватили власть в стране как раз в тот момент, когда бесславно закончился один из Крестовых походов Людовика Святого (1250). Это были специально обученные воинскомуделурабы, в большинстве своем сначалатурецкого, азатем кавказского происхождения. Онидо- стойно управляли Египтом вплоть до вторжения войск Оттоманской (Османской) империи (1517) и сумели сохранитьсядо более поздних времен. Бонапарт столкнулся с ними в Битве у пирамид. «Мамелюки — это выскочки, — пишет современный историк, — но это не ничтожество». Они очень похожи на турецких янычар, с которым их многое сближает.

B каждом мусульманском городе были кварталы, где жили представители различных рас, исповедовали разные религии, говорили наразныхязыках. B 1651 г. во время мятежа, случившегося водвор- це турецкого султана, «вавилонское проклятие пало в серале на икогланов (пажей и офицеров султана), что объясняло ихбездейст- вие». B волнении, они забьши навязанный турецкий язык, «и удивленные свидетели, — пишет ЕЕшь Рико (1668), — услышали смесь голосов и разныхязыков. Одни кричали на грузинском, другие — на албанском, боснийском, менгрельском, турецком и итальянском языках». Это очень хороший пример, к которому можно добавить множество других (вспомним обАлжире эпохи турецких KOpCapOb!).

Промежуточный континент или пространство-движение: города

He имевший естественных преимуществ, ислам был бы ничем без дорог, которые, пересекая пустынные пространства, вдыхали в него жи- вуюдушу, оживляли его.Дороги — этобогатство, смысл существования ислама, это и естьего цивилизация. Именно благодарядорогам на протяжении веков ислам занимал «господствующее» положение в мире.

Вплотьдо открытия Америки он господствовал над Старым Светом, определяя то, что тогда было «мировой» историей. Он один, еще раз напомним об этом, связывал между собой крупные культурные зоны, на которые некогда подразделялся Старый Свет: Дальний Восток, Европа, черная Африка. Ничего не происходило без его согласия, пусть даже молчаливого. Он выполнял роль посредника.

* Корабли, караваны и торговцы: какой бы тяжелой ни казалась зачастую политическая ситуация, в которой оказался ислам, он в географическом смысле обладал правом пользования необходимых всем транс- портных артерий.

Конечно, ислам не всегда это осознавал, а зачастую и не был их полным хозяином. Если взятьхолодные азиатские пустыни, то здесь ислам в полной мере испытывал непрочность своего господства, которое оставалось «маргинальным», учитывая воинственность живших в этих местах кочевников. Мусульманский Туркестан, где было много оазисов, всегда был регионом, где ислам создавал свои аванпосты, но предпочитал не более солидные укр e п л e н и я. Д e й ств и те л ьн о, п e p e кр ыть туркам, туркменам или монголам дорогу от Аральского до Каспийского и Черного морей не представлялось возможным. Самые могущественные из этих кочевых племен доходили до Ирана, угрожали Багдаду.. Свидетельство тому (см. карту на с. 102) нашествие монголов на Восток в XIII в.

Однако на протяжении многих веков ислам был единственным, ктодоставлял золото Судана и чернокожих рабов к Средиземному морю, а шелк, перец, пряности и жемчуг из Среднего Востока в Европу. B Азии и Африке ему принадлежала торговля Леванта. K итальянским купцам она переходилатолько начиная отАлександрии, Алеппо, Бейрута, сирийского Триполи.

Следовательно, исламможнорассматриватъкак находящуюся в постоянном движении цивилизацию, как образцовую транзитную цивилизацию, что прежде всего предполагает дальние плавания, многочисленные переходы по караванным путям, связывающим, прежде всего Индийский океан и Средиземное море, а затем и Черную и Северную Африку.

Эти караваны, несмотря на наличие — на Востоке — слонов и — повсюду — лошадей и ослов, передвигались в основном на верблюдах. Вьючный верблюд может перевозить до трех центнеров полезного груза. Поскольку в караване могло насчитываться от 5 до 6000 верблюдов, то его можно сравнить с большим грузовым парусным судном.

Караван осуществлял переходы подобно армии на марше: со своим командиром, штабом, соблюдением строгойдисциплины, с обязательными остановками в пути, с мерами предосторожности против граби- телей-кочевников, с которыми, впрочем, предпочитали договариваться. По всему пути, на равноудаленных участках (не более одногоднев- ного перехода, если только это не бьшо посреди собственно пустыни), располагались постоялыедворы (караван-сараи), представляющие собой большие строения, ще можно бьшо хотя бы частично разместить людей и животных. He бьшо ни одного европейского путешественника, который бы не оставил описания этих гигантских ангаров с их относительными удобствами. Некоторые из нихсохранилисьдо наших дней, например великолепные караван-сараи вблизи Алеппо.

Караваны сочетались с морской навигацией только благодаря полукапиталистической организации дела. У ислама бьши свои торговцы (мусульмане и немусульмане). Случаю бьшо угодно сохранить письма еврейских купцов из Каира в эпоху Первого крестового похода (1095—1099): они обнаруживают знакомство с кредитными и платежными механизмами, со всеми формами купеческихсоюзов (не нужно думать, что их вьщумали итальянцы). Они свидетельствуют также о том, что торговые связи осуществлялись на больших расстояниях: кораллы переправляли из СевернойАфрики в Индию; рабов закупали в Эфиопии; железо, перец и пряности везли из Индии. Bce это предполагало перемещенияденег, товаров, людей.

B этом контексте современника не удивляют немыслимые для того временимаршрутыарабскихпутешественниковМслам,еетьсамодви- жение, он живетдвижением, движет ими. Ибн-Батута, марокканец, родившийся в Танжере в 1304 r., уже совершивший одно «кругосветное путешествие» в 1325—1349 п. (Египет, Аравия, Нижняя Волга, Афганистан, Индия, Китай), оказывается в 1352 г. в странахЧернойАфри- ки и на берегах Нигера, где жалуется на недостаточное внимание мест- ньк мусульман-суданцев к «белым» людям. B Сиджимассе, золотом городе, он встречает к своему удивлению соотечественника из Сейты, брата некоего Аль Бухри, которого он знавал в Китае... Ислам той по-

88 Р&з^ІІ.Ц^итзациизапроорпамийрогьі

ры переполнен такого рода утратившими корни людьми, которые пользуются мусульманским гостеприимством (похожим на русское гостеприимство) отАтлантическогодо Тихого океана.

* Эти передвижения бьши бы немыслимы без крупных городов. Естественно, что в исламской цивилизации их насчитывалось множество. Они и есть тотдвигатель, который делал возможными все эти огромные перемещения.

Bce идеттранзитом через города: товары, вьючные животные, люди, самые ценные предметы обихода. Попробуем составить обобщенный портрет всех этих материальных ценностей (правда, их разнородность мешает представить полную картину), направляющихся в Европу: растения издальних стран (сахарныйтростник, хлопок), гусеницы шелкопряда, бумага, компас, индийские цифры (их называют арабскими), порох (может быть), атакже некоторые лекарственные препараты, но и вирусы самых страшных эпидемических заболеваний (холера и чума пришли из Китая и Индии...).

B общем и целом все эти города похожи друг надруга. У них узкие, идущие под уклон улицы, что позволяет дождю — и только ему — смывать нечистоты. Ширина улиц настолько невелика, что иногдадва навьюченных осла не могут разойтись. Если бы был выполнен хадис Пророка, который предписал ширинуулиц в семьлок- тей, то тогда они не мешали бы друг другу. Ho дело в том, что дома выходят на проезжую часть, что лишь теоретически запрещается законом. Ктомуже над первым этажом обычно есть выступ, чтодела- етдома похожими на средневековые европейские постройки. A появились выступы потому, что ислам запрещаетстроитьдома вдва и более этажей, которые рассматриваются как признак гордыни со стороны их владельцев (исключение составляют Мекка, ее порт Джидда и Каир).

При отсутствии порядка и городской администрации эти низкие дома по мере роста городского населения начинаютразрастаться, лепиться один кдругому, захватывать близлежащее пространство.

Француз Тевено в 1657 г. выражал удивление по поводутого, что «в Каире нет ни одной красивой улицы, а вместо того имеется множество кривых улочек, что свидетельствует о том, что план застройки отсутствовал, что каждый сам выбирал место для своего дома, не задумываясь о том, мешает он проезду или нет».

Другой француз, Вольней, по прошествии столетия (1782) так описываетте же улицы: «Посколькуони не вымощены, толпящиеся на нихлюди, верблюды, ослы и собаки поднимают тучи пыли, что неприятно; часто можно увидеть, как кто-то справляет нужду у во- рот; к пьши добавляются грязь и неприятные запахи. Противно обычаям Востока, дома здесь двух- и трехэтажные, у них вместо крыш замощенные или покрытые глазурной плиткой террасы из глины или плохо обожженного кирпича; сами дома построены из мягкого зернистого камня, добываемого в близлежащей горе Мокаттам; все дома напоминают тюрьмы, так как не имеют выходящих на улицу окон...». B середине XDC в. почти также бьш описан Стамбул: «Не только кареты, но даже лошади проходят с трудом. Улица Дивана, в тот период самая широкая в городе, в некоторых местах не тттире 2,5—3 метров».

B основном это верно. Однако уже в XI в. в Каире были дома высотой в 7—12 этажей, а Самарре имелся проспектдлиной в несколько километров и шириной от 50до 100 м. Ho это исключения, подтверждающие правило!

Ho какой бы узкой ни была городская улица в мусульманской стране, на ней всегда по-особенному оживленно, людно, ведь речь идет о народе, любящем себя показать. «Улица — это главная арте- рия (...), где встречаются рассказчики, певцы, заклинатели змей, бродячие артисты, знахари, шарлатаны, брадобреи — представители тех ремесел, которые всегда вызывали недоверие у ревнителей веры и моралистов ислама. Здесь же играют дети, причем игры эти довольно жестоки...» K уличной толчее надо добавить предусмотренную для женщин возможность перемещаться по террасам.

Итак, полный беспорядок. Однако это не исключает наличия общего плана, связанного со структурами города, с жизнью его обитателей. B центре расположена Главная мечеть, «к которой стекаются улицы и от которой они отходят, что превращает ее в сердце города» (Ж. Берк). Рядом находится базар, т.е. торговый квартал (сук) с расположенными на его улочкахлавками и прилегающими к нему постоя- лымидворами, которые выполняюттакже функции складов и являются местом, где расположены общественные бани, существующие, несмотря на постоянную критику в их адрес. Ремесленники располагаются концентрическими кругами, центр которых — Главная мечеть: сначала производители и торговцы благовониями и духами, затем лавки, где продаются ткани и покрывала, далее ювелирные и продовольственные лавки и уже потом наименее благородные из ремесел, такие каккожевники, сапожники, кузнецы, горшечники, шорники, красильщики... Эти последние находятся на самыхдатьнихгородских окраинах.

Каждая ремесленная гильдия занимает раз и навсегда отведенное ей место. Квартал, где расположендворец властителя (магзен), всегда находится у городской черты, что предохраняет его от народных волнений и бунтов. Рядом с дворцом, как бы под его охраной, располагается еврейский квартал (меллах). K этой пестрой мозаике нужно добавить различия между жилыми кварталами, обустроенными по этническому и религиозному принципу (в Антиохии насчитывалось 45 таких кварталов). «Город представляется совокупностью поселений, живу- гцих в страхе перед резней». Таким образом, расовая сегрегация — это не следствие европейской колонизации, которая, впрочем, нигде от нее не отказывалась.

Этот устоявшийся внешний беспорядок еще более усугубляется т&м,чтоторотобычноокруж20отстенамисееликолепнымиеъездными воротами и кладбищами, что не позволяет городу развиваться вширь. Сегодня автомобильное движение заставляет менять облик городов, зачастую без чувства меры. За последние годы Стамбул, например, где происходит лихорадочное изменение городского плана, превратился в одну большую стройку: дома «разрезают» на части и их внутренние проемы нависают над пустотой, где по планудолжен быть проложен проспект, вследствие чего примыкающие к нему боковые улицы ведут в «никуда»; канализационные сооружения оказываются на поверхности, и их срочно очищают от мусора...

Te, кто утверждает, что мусульманские города не обладали политическими свободами, а их строители не имели единого архитектурного плана (на Западе городские поселения по мере своего развития стремились добиться необходимых свобод и соблюдать требования эффективного градостроительства), в целом правы, но тем не менее города выполняли все присущие им функции. Рядом с благонамеренной буржуазиейжили и, нищие, бедные ремесленники, разного рода плуты, существовавшие за счет «объедков с барского стола». Жизнь состоятельных горожан была рафинированной, в меньшей степени, чем в других местах, регулируемой законами, и удовольствия этой жизни до сих пор блюстителям общественной морали кажутся в высшей степени нетерпимыми и извращенными. Города вместе с тем были цитаделями разума, благодаря школам, расположенным вблизи мечетей, медресе и университетам. Они постоянно привлекали к себе сельскихжителей, живущих поблизости: снабжали их всем необходимым и использовали их для своих нужд в полном соответствии со старинным правилом, оставшимся неизменным с тех пор, когда города стали соседствовать с сельской местностью. «Нет других людей в мире, которые бы так нуждались в исправлении, поскольку все они воры, транжиры, преступники», — так писал один из жителей Севильи, имея в виду бесконечные ссоры, вспыхивавшие у ГОрОДСКИХ воротидаже на рынке, между горожанами и крестьянами, приезжавшими B ГОрОД, чтобы продать СКОТ, МЯСО ИЛИ КОЖИ, ПрОГОрКЛОе масло, карликовые пальмы, зелень и фасоль. Ho можно не беспокоиться: предусмотрительность и хитрость горожанина всегда обеспечивают ему десятикратное преимущество над сельскими жителями. Te, кто пытается обмануть, сами оказываются бессовестно обманутыми, поскольку житель мусульманского города еще в большей степени, чем житель западного, умел держать в узде деревенский мир, который существовал за городскими воротами. Дамаск, например, всегда доминировал над крестьянами Гуты и горцами-друзами; принадлежавший корсарам Алжир — над крестьянами Фахса, Митиджи и Ka- билии; то же можно сказать о взаимоотношения одетых в шелка буржуа Грендды и одетых в хлопок бедных крестьян из прилегающих горных районов.

Повторим еще раз: это характерные черты всех городов. Самобытность мусульманских городских поселений по сравнению с городами Запада заключается, с одной стороны, в их более раннем развитии, а с другой — в их размерах.

Величина исламских городов не должна удивлять: она объясняется сущностью исламской цивилизации. Города, дороги, корабли, караваны, паломничества — все это одно целое: совокупность движений, перемещений, этих «силовых линий» мусульманской ЖИЗНИ, O КОТОрЫХ охотно говоритЛуи Маеиньон.