(30/3. Продолжение рассуждения Чуня: функционирование сознания)
Фундаментально-естественная сущность нашего [сознания], которая [заключается в том, что] оно (сознание) равновелико Неб) и Земле, [здесь проявляет себя следующим образом] — сознание освещает [все сущее] по всем направлениям [до мельчайших дета- 33а лей], Iі так что ни одна идея-принцип какой-либо вещи не остается не освещенной.
Фундаментально-естественная функция [нашего сознания], которая [заключается в том, что] оно (сознание) действует подобно Небу и Земле, [здесь проявляет себя следующим образом]: оно (сознание) не знает ни преград, ни перерывов и не имеет ни малейших промежутков, когда бы оно не возникало. Поэтому, пока это сознание не затронуто воздействием внешних вещей, оно кристально чисто, подобно пустоте зеркала, и [абсолютно] ровно, подобно весам без груза, так что можно сказать, что [втаком состоянии наше сознание] действительно предстоит перед Верховным Повелителем, а все десять тысяч идей-принципов утверждаются внутри [нашего сознания]. В то же время, когда внешние вещи уже оказали воздействие [на наше сознание], ответ его зависит [от свойств воздействующей вещи] — [воздействие] может быть благоприятным или неблагоприятным, высоким или низким. Но эта [общая] идея-принцип, конечно, распространяется по всему единству [вещей], а не то чтобы каждая из них существовала сама по себе. [В И щине сказано]: «Когда Путь Неба управляет переменами, каждая [вещь] выправляет свою природу и [получает] свою судьбу». При этом, [подобно Небу, принцип] не допускает ни малейшей разницы [между отдельными вещами] и никогда не отделяется от них ни на мгновение.
В состоянии покоя существует лишь субстанция Неба и Земли — один корень и десять тысяч различий. В состоянии движения Небо и Земля проявляют свои функции — появляются десять тысяч различий, но они связаны единством. Субстанция постоянно погружена в функцию, но функция никогда не отделяется от субстанции Субстанция и функция всегда находятся в состоянии нераздельности.
|| А Небесная идея-принцип в ее наиболее чистом ЗЗб виде ежедневно и постоянно обнаруживает себя в состояниях движения и покоя. Если после всех [этих рассуждений] обратить внимание на то, что мы получаем от Неба, то [мы увидим], что в нашей личности мы действительно [вновь] получаем возможность вернуться к своей основе и постоянно действовать [в нашей жизни] согласно дарованной нам Небом судьбе. Это и есть метод сохранения своего сознания.(30/4. Пояснения Ван Чэну о равновеликости сознания Небу и Земле)
[В ответ на эти рассуждения] Ван Чэн по прозвищу Цзы-чжэн сказал:
— Ваши рассуждения на первый взгляд кажутся совершенными. Однако утверждения о том, что субстанция сознания равновелика Небу и Земле, а функция его распространяется на всю сферу между Небом и Землей, представляются мне требующими доказательства. Я тем более был бы счастлив получить Ваши наставления.
Поэтому я, Чунь, написал еще один трактат. Когда я говорю, что субстанция [нашего сознания] равновелика Небу и Земле, это
значит, что я говорю [здесь] только относительно идеи-принципа. Дело в том, что [в мире] существует только один закон, пронизывающий Небо и Землю, и этот закон есть в сущности механизм творящей силы Люди и все сущее и в древности, и в современности ощущали ее воздействие Только человек является самым чудесным созданием среди всего сущего. Пределом для него является полная актуализация своей субстанции, которая вся содержится в нашем сознании. Именно это и называется [внутренней] природой [человека]. И хотя она содержится в нашем сознании и является 34а нашей личной || [внутренней] природой, она, конечно, никогда не отделяется от Неба.
То, что в сознании мы называем гуманностью, можно обозначить как начальную фазу [в воздействии] Неба, которую называют юань. То, что в сознании называется надлежащими нормами поведения, можно обозначить как вторую фазу [в воздействии] Неба, которую называют хэн. То, что в сознании называют чувством долга, можно обозначить как третью фазу движения Неба, которую называют ли.
То, что в сознании называется мудростью, можно обозначить как четвертую фазу движения Неба, которую называют чжэн. Они действительно едины [с четырьмя фазами движения- воздействия Неба], они просто могут быть им уподоблены. Путь Неба не имеет внешнего. Внутренний принцип строения нашего сознания также не имеет внешнего Путь Неба не имеет границ. Внутренний принцип строения нашего сознания также не имеет границ. Путь Неба является сущностью для каждой вещи. Нет ни одной вещи, которая бы не имела субстанции, тождественной с Небом, а среди десяти тысяч вещей нет ни одной, которая не была бы [субстанционально] связана с Небом Что же касается идеи- принципа нашего сознания, то в нем также не содержится [представления?] ни об одной вещи, которая не была бы [субстанционально] связана с Небом, а среди десяти тысяч вещей нет ни одной, которая не содержалась бы в нашем сознании. lt;Идея-принцип того, что не воспроизведено нашим сознанием, не содержится в нашем сознании.gt; Разве в Поднебесной есть хоть одна вещь, которая находится за пределами [своей внутренней] природы и не включена в эту [общую] идею-принцип нашего сознания? Если же мы будем говорить об идее-принципе, то она предстает как охватывающее Небо и Землю и не ограничивается только нашей личностью. Когда же мы называем принцип субстанцией нашего созна- 346 ния, то мы рассматриваем его как принцип, || находящийся в нас самих и осуществляющий общий контроль [за нашим сознанием],
что можно обнаружить. Именно поэтому наше сознание в высшей степени чудодейственно и в высшей степени таинственно. Куда бы ни распространилась идея-принцип, мысль повсюду следует за ней и достигает всюду. Возьмем предел как безграничность, и тогда [мысль] проникает всюдgt;; какую бы малую величину мы бы ни взяли, все равно [мысль] ее пронизывает [Если же говорить о времен и |, то зсю предельно [глубокую] древность, ко торая была перед нами, и все десять тысяч периодов, которые будут после, все это пронзает мысль И то близкое, что расположено в полушаге, и то далекое, что лежит за десятью тысячами лщ все объединено [в мысли].
Даже то, что касается положения [и функций] Неба и Земли, взращи вания всего сущего,, — и это не превосходит содержания тою, что вмещается в фундаментальную основу нашего сознание, которое не имеет внешнего. Вот поэтому Чжан- цзы говорит, что «сознание, имеющее внешнее, не может соответствовать Небесному сознанию». Когда он говорит, что функция [нашего сознания] проникает во взаимодействие с Небом и Землей, это значит, что он говорит [тем самым] только о действиях этой идеи-принципа.Дело в том, что эта идея-принцип заполняет все пространство между Небом и Землей и движется в этом пространстве кругами, без малейшей остановки. Среди всех вещей и явлений вне зависимости от того, большие они ипи малые, грубо материальные или духовно утонченные, нет ни одной, которая бы не была включена в действия Небесного принципа. Наше сознание || полностью прием- 35а лет эту идею-принцип, и этот принцип, находясь в нашем сознании. ни па секунд}' не прекращает своей деятельности порождения, но тогда [получается, что| действия нашего сознания могут протекать не в согласии с Небом и Землей. Если только чувства людей совершенны, а желания чисты, и они не отделены ог действий [Неба и Земли], тогда они движутся постоянно вместе с Небом и Землей. Возьмем, например, чувство заботь:. Когда мы выражаем его по отношению к близким родственникам, то [наше отношение] к ним и должно быть родственным — это именно проявление Небесного веления Я остаюсь |с Небесным велением] в единении только в том случае, если не ущемляю своих родственников. Как только в отношениях появляется хоть малейший изъян, то Небесная идея-принцип отделяется от моего родственного отношения к ним и не действует [в моем сознании]. Кроме того, [то же самое можно сказать] о гуманном отношении к людям. Так, причина того, почему старые нуждаются в покое, малые — в заботе, а упав- шиє в колодец — в спасении, тоже заключается именно в действии Небесного веления. Я остаюсь с [Небесным велением] в единении только в том случае, если в моих чувствах присутствует забота, 356 успокоение и тревога. || Если же мои чувства страдают хоть малейшим недостатком, то Небесная идея-принцип отъединяется от гуманного отношения к людям и не действует [в моем сознании]. Если, далее, продолжить [это рассуждение] и коснуться принципа любви ко всему сущему, то есть не ломать все то, что только начало расти, не губить тех, кто ожидает потомства, не укорачивать жизнь тем, у кого она коротка, тогда все это тоже будет в полном соответствии с действиями Небесного веления. Я остаюсь [с Небесным велением] только в том случае, если я не наношу вред тому, что растет, что ожидает плод, что имеет краткую жизнь. Если же я причиняю этим существам хоть малейший вред, то тогда Небесная идея-принцип отделяется от принципа любви ко всему сущему и не действует [в моем сознании].