О ПОДХОДЕ К РАССМОТРЕНИЮ ИСТОРИИ АРАБОЯЗЫЧНОИ ФИЛОСОФИИ

Философия суфизма своим возникновением обязана не только длительному внутреннему идейному (дофилософско- му) развитию суфизма, но и влиянию основных философских течений арабского средневековья; в известной мере они определили характер и содержание задач, за решение которых взялись философствующие суфии.

Для ответа на эти вопросы сравнительный анализ взглядов философов и философских направлений должен быть дополнен, точнее, он должен опираться на понимание внут-ренней логики историко-философского процесса.

Само по себе признание логики развития философской мысли, пусть даже в качестве рабочей гипотезы, ко многому обязывает. Непременным следствием его будет рассмотрение объекта изучения — в нашем случае средневековой арабской философии — как в общем единого и гомогенного. Развитие арабской философии с момента возникновения надлежит показать как процесс преимущественно самодостаточный в смысле преобладания внутренних стимулов над заимствованием внешних традиций и влияний К Тот факт, что многие ученые не разделяют этого мнения, соответствует непризнанию ими внутренней логики развития философской мысли, обусловившей появление различных ее течений и связавшей их воедино. Немного упрощая и схематизируя ситуацию, можно сказать, что при отсутствии единой логики разные философские направления предстают элементами мозаики или сегментами круга, которые, даже в чем-то перекрывая друг друга (при обсуждении одних и тех же проблем), все же преимущественно не совпадают (поскольку интенции разви-тия разных направлений неприводимы к общему знаменате-лю). При наличии же единой логики средневековья арабская философия напоминает многослойный пирог, каждый слой которого (каждое направление) адекватен проблемному полю fi целом.

Таким образом, результативный поиск внутренней логики исторического развития философской мысли возможен только и случае, если удается вычленить общее для всех рассматриваемых философских течений проблемное поле, которое кон-ституирует их единство, позволяющее, с одной стороны, счи-тать его определенным историческим феноменом, а с другой — отделить этот феномен от прочих.

К такому выводу философская мысль приходит в пору зрелости (когда она может квалифицироваться как зрелая в рамках данного историко-философского феномена), когда предметом рефлексии становится не сама философская проблема, а способ ее постановки, когда выясняется не конкретный путь ее решения, а принципиальная возможность решения сама по себе. Если выясняется некорректность задания проблемного поля, формулируется новое — скорее всего с учетом факторов, обусловивших некорректность предыдущей формулировки. Новое проблемное поле ставит философские задачи принципиально иначе, под принципиально иным углом зрения; возникает новый исторический феномен в развитии филооофии.

При успешном выделении исследователем такого проблемного поля допустимо говорить о внутренней логике историко- философского процесса как логике одного за другим возникавших решений философских задач, задаваемых этим проблемным полем, где каждое следующее решение — не просто и не только результат свободного творческого поиска философа или восприятия внешних влияний и традиций, но прежде всего преодоление трудностей и противоречий, вскрытых в выдвинутых предыдущим направлением решениях.

После того как стратегия поиска в общих чертах очерчена, можно внести необходимые терминологические уточнения и разъяснения.

Предполагаемое нами существование единого проблемного поля средневековой арабской философии не свидетельствует, конечно, о том, что все ее направления в рассматриваемый период ставили строго одни и те же задачи и одни и те же вопросы. Однако у всех у них были общие проблемы, которые без преувеличения можно назвать центральными и определяющими для той эпохи. Их решение было обязательным для любого философского течения, причем этот императив не был внешним (не был навязан политическими или любыми иными факторами). Философское осмысление миро- устроения в тот период осуществлялось лишь через и лишь при условии решения ряда центральных проблем, от которо-го в большей или меньшей степени зависело осуществление, и даже сама возможность и способ постановки, прочих фи-лософских задач.

Второе уточнение касается понятия внутренней логики историко-философского процесса. Эта логика определяет не всё и вся в эволюции философской мысли, а только момент выдвижения каждого принципиально нового решения комплекса проблем, помогает установить точку, когда такое решение назрело, может и должно возникнуть. Заметим, что речь идет о логических возможности и долженствовании: реализуется ли такая возможность, зависит уже от других факторов. Нас, таким образом, интересует аспект появления философских течений, почему они возникают и почему именно в таком, а не в ином виде. Дальнейшая их эволюция занимает пас постольку, поскольку модифицирует или вскрывает про-тиворечивость первоначально (в момент возникновения школы) выдвинутого подхода к проблемному полю. Однако, до тех пор пока данное направление существует, этот подход принципиально не меняется (принципиальное изменение как раз и означает появление уже другого направления), и потому детальное рассмотрение эволюции каждого из направлений не входит в нашу задачу, ибо она обусловливается не искомой нами логикой развития мысли, общей для всего рассматриваемого историко-философского периода, а более частными и всякий раз специфическими внутренними идейными потребностями.

Мы попытаемся раскрыть поставленные вопросы, рассмотрев три основных философских течения арабского средневе-ковья, предшествовавших возникновению философии суфизма: калам, перипатетизм и исмаилизм.