Ал-Халладж

Ал-Халладж, Абу-л-Мугис ал-Хусайн б. Мансур (ок. 858–922) — выдающийся суфий, казнённый за свои проповеди. Родился в селении ал-Байда’ на юге Ирана. Его дед, по преданию, был зороастрийцем, а отец принял ислам.

В 878 г. ал-Халладж посетил Багдад, где встретился с крупнейшим суфийским авторитетом ал-Джунайдом (ум. в 910 г.). Позднее он совершил своё первое паломничество в Мекку, где провёл около года, подвергая себя суровым испытаниям (непрерывный пост, всевозможные обеты и т. п.). Вернувшись из хаджа, ал-Халладж выступил с публичной проповедью мистических истин, которая вызвала недовольство суфийских шейхов, опасавшихся гонений со стороны факихов (богословов-законоведов). Многие суфии порвали с ним, однако он нашёл немало сторонников среди городской бедноты. В знак протеста против элитарности суфизма ал-Халладж отказался от обычной суфийской одежды и надел простой халат воина. В течение пяти лет он проповедовал в городах и селениях Хорасана. По возвращении из странствий ал-Халладж совершил второй хадж. По преданию, его сопровождали 400 учеников. Мекканские суфии обвинили ал-Халладжа в разглашении божественных тайн, публичном корыстном чудотворстве, шарлатанстве. После хаджа ал-Халладж вновь отправился в странствия, на этот раз в Индию и Туркестан. Вернувшись в Багдад, он выступил с серией «крамольных» проповедей.

В своих экстатических высказываниях ал-Халладж сам изъявлял готовность погибнуть от рук единоверцев, принять мученическую смерть на благо общины. Мусульманские авторы утверждают, что именно в это время он произнёс знаменитую фразу: «Я — Бог» (ана-л-Хакк). Спасаясь от преследований, ал-Халладж в 908 г. бежал в г. Сус. Через три года он был арестован, доставлен в Багдад и заключён в тюрьму. Благодаря заступничеству визира Ибн ‘Исы ал-Халладжу удалось избегнуть смерти, однако остаток жизни он провёл в заключении. В эти годы он написал свой, по-видимому, единственный прозаический трактат Китаб ат-Тавасин. В 922 г. визир Хамид добился возобновления процесса против ал-Халладжа. Несмотря на заступничество приближённых халифа, суд признал ал-Халладжа карматским проповедником и вынес смертный приговор.

В ходе духовных исканий ал-Халладж пришёл к выводу, что истинная любовь к Богу требует от человека страданий, принесения ей в жертву своего «я», дабы избавиться от последней преграды, отделяющей «влюблённого» от «возлюбленной». Этим объясняется вызывающее поведение ал-Халладжа — его жажда страданий, стремление к насильственному уходу из жизни. В своём сочинении Китаб ат-Тавасин ал-Халладж изложил свои представления о роли прототипической сущности Мухаммада в мироздании: её предвечном явлении в виде «светильника», озарившего мрак небытия. В «вознесении» Мухаммада ал-Халладж видел эталон мистического переживания, прообраз взаимоотношений между божеством и человеком.

Легенда об ал-Халладже стала темой множества художественных произведений в прозе и в стихах на арабском, персидском, турецком, малайском и других языках.

До каких пор ты стенаешь и жалуешься,

Мол, где Друг (Бог)? Весь мир полон только Им, а где же иное, не-Друг?! Если ты чуток, сведущ в тайнах Его сущности, Увидишь Друга во всём мире очевидным.

Что мир — это форма, а Ты — содержание. Мир как зеркало, чьи яркость и блеск — от Тебя, Весь мир — тело, а Ты — только единственная душа. В обличии каждой красавицы Ты покажешь Свой лик, В глазах каждого влюблённого сидишь и наблюдаешь Ты. *

Люди этого мира стараются творить добро. Я посоветовал бы вам искать то, малейшая частица чего ценнее всей вашей доброты. Это знание того, что действительно реально, — истинная наука.

*

Я глубоко размышлял над всеми религиями и нашёл, что они многочисленные ветви ствола, имеющего один корень. Не требуй от человека, чтобы он исповедовал определённую веру, ибо в этом случае он лишь отделится от своего прочного корня. А ведь сам корень ищет человека и указывает ему величие и значение всего, и лишь тогда человек их осознаёт.

* Единый именуемый проявит себя для определения, И ты увидишь многообразие форм и множество имён. Весь мир полон знаков Твоих, И при этом Ты чист от всяких знаков. Как освободится сердце от плена тщеславия и ханжества, Так и найдёт себе обитель в царстве великого Бога. Если порвёшь одежду бытия своего, Найдёшь одежду из вечного Бытия. Если ты являешься потонувшим в море единства, Если не остаётся тебя, — то ты являешься Им и самим. *

Бабочка не удовлетворяется ни светом, ни теплом, исходящим из свечи — божественного источника, бросается в пламя и сгорает в нём. Некоторые ждут, что она вернётся и объяснит им то, что видела, поскольку она не удовлетворилась тем, что ей рассказывали. Но она сама в тот момент* исчезла в пламени, где не оставила ни следа, ни тела, ни имени, ни опознавательного знака. И потому, зачем ей возвращаться, когда теперь она владеет любимым?

*

«Возможно ли преодоление препятствий и постижение сущности Истины путём логических умозаключений и традиционной религии?» — «Ни один мудрец не постиг Его пониманием. Тот, кто говорит: “Я познал Бога*”, ставит этой претензией своё существование выше, чем существование Бога, которого он якобы познал. Мудрость (познание Истины) находится по ту сторону особой границы, по ту сторону намерения интеллекта, по ту сторону сознания, по ту сторону существующих традиций и по ту сторону восприятия».

* Оставь ты, Хусейн, науку тела И принимай науку души своей. Не бери разума в путеводители на пути к Любимой, Ибо любовь к Ней есть путеводитель к самой Любимой. Если молишься ради вознаграждения в раю, По законам влюблённых, не праведный ты, а неверный. Желание и страдание — удел беззаветно влюблённых, На базаре любви молитве и набожности — грош цена! Эй, друг, постарайся, чтобы людям ты делал добро, Если хочешь сказать: не зря прожил я свою жизнь. *

Мудрость находится по ту сторону актуальной данности* по ту сторону намерения интеллекта, по ту сторону сознания, по ту сторону полученных традиций и по ту сторону восприятия.