5. Связь свободы и равенства

Не меньше проблем и со связью свободы и равенства. Феодальные права как привилегии и исключения есть предоставление, расширение и закрепление свобод тех или иных правосубъектов.

Как справедливо подмечает И.Ю.Козлихин (1993): "Роль права в жизни общества сокращается прямо пропорционально сокращению обменных отношений, в которых люди выступают не иначе, как равные и свободные субъекты. Феодальная раздробленность, сословность, партикуляризм вытесняли право из человеческих отношений... свертывание обменных отношений способствует восприятию права как силы и принуждения прежде всего, ибо на практике сила объявляется правом".

Это утверждение, по нашему мнению, – некоторое преувеличение, ведь подмечена лишь одна из многих черт феодального права, но одна из определяющих.

Исторический анализ всех "переходных эпох" демонстрирует, что формирование нового общественного порядка никогда не осуществляется путем преобразования (трансформаций, метаморфоз) прежних общественных форм и отношений. Напротив: прежние многообразные формы общественной жизнедеятельности должны разложиться, прежде чем на их обломках становится возможным формирование новых.

Авторитетные исследования позднего европейского феодализма и становления буржуазного общества (М.Блок, 1973; Л.Февр, Ф.Бродель, 1992; и др.) подтвердили предположения, что важнейшим ферментом разложения прежних экономических и юридических форм и одновременно фундаментом новой системы общественных связей стал товарный обмен, рынок, а в последующем и наемный труд. Этот процесс разложения феодальных отношений путем накопления многочисленных переплетенных "личных" имущественных и неимущественных обязательств приводил к появлению "свободных" индивидов. Эта "свобода от..." вовсе не была свободой от всяких общественных связей, напротив, она стала предпосылкой и строительным материалом формирования другого типа общественных отношений, "безличных", не связанных существенным и необходимым образом с определенными "физическими" индивидами.

Новое право также имеет в качестве субъектов права не "общности, коллективы": сословия, корпорации, города, цеха, общины, семьи и пр. (как прежде), – а изолированных "абстрактных" индивидов, человека как гражданина, ориентируясь при этом на всякого и каждого. В более позднее время появляются так называемые "коллективистские" теории (позитивизма, нормативизма, солидаризма, инструментализма и т.п.), но в духе естественно-правовых теорий уже здесь, в Новое время, в рамках юридического мировоззрения появляются ростки влиятельного ныне индивидуалистического либерализма, основанного на признании первенства фундаментальных субъективных прав человека по отношению к любым иным социальным благам. "...Право в либеральных теориях Нового времени ассоциируется с личной свободой, с автономной и юридически равной с другими личностью, с незыблемостью частной собственности и частной жизни вообще", – констатирует И.Ю. Козлихин (Козлихин, 1993).

Таким образом, по нашему мнению, несмотря на значительное количество работ по исследованию развития философской мысли и даже доказанность ограниченности юридического мировоззрения и преодоления этой ограниченности Гегелем и Марксом, анализ эволюции теологического мировоззрения в юридическое может быть полезен не только в плане исторического экскурса.

Не следует забывать о том, что философия и ныне не преодолела антропоцентризм (можно показать, как у Гегеля в "Лекциях по философии религии" прослеживается  мысль о том, что только освобожденный разум человека, его воля приводит к познанию сущего, а у Маркса критерием истины выступает практика, таким образом, истина как познание сущности приобретает достоверность только через человеческую деятельность, человеческое познание или продукт его труда), а юридическое мировоззрение несомненно является антропоцентристским (Сергеев, Перов, 1993). Здесь видится еще одно коренное отличие мировоззрения религиозного от юридического.

6. Понятие "юридической иллюзии" в "юридическом мировоззрении"

Теоретическим основанием и компонентом юридического мировоззрения стала "юридическая (правовая) иллюзия". Она может рассматриваться как частный случай "идеологической иллюзии", проанализированной К. Марксом и Ф. Энгельсом.

В процессе товарного обмена при сравнивании товаров и обмене эквивалентов стороны договора по своим функциям в этом процессе тождественны и взаимозаменяемы и попеременно выступают в ролях продавцов и покупателей, чередуя их; они – его равноправные участники. Все существующие между ними различия, в том числе и существенные, оставлены за скобками, они никаким образом не входят в это отношение обмена в его правовой форме. Всякое "содержание" сделки (имеются в виду жизненные условия, мотивы, интересы и потребности индивидов) вне и помимо формы обмена его участникам совершенно неинтересно, и потому индивиды предстают как равнодушные друг к другу: любые свойственные им различия их не интересуют. Субъекты обмена предстают в качестве полноправных юридических лиц, собственников, добровольно и свободно (без всякого внешнего принуждения и насильственного изъятия) распоряжающихся своей собственностью.

Для Маркса отношения индивидов, как участвующих в обмене правосубъектов, предстали как их самые простые "наиболее абстрактные и наиболее скудные определения" (Маркс, 1955): это лишь поверхностный процесс, за рамками юридической формы которого скрыты иные отношения, где сохраняется общественное неравенство, и свобода индивидов оказывается видимостью. И не только потому, что на деле участие в этих отношениях оказывается вынужденным, и на рынок их гонит бич необходимости, порой не менее настоятельной, чем та, что позже наемного работника пошлет на рынок труда (хотя и здесь отношение рабочего и работодателя "формально", т.е. по его юридической форме, есть отношение равных и свободных участников обмена).

И уж совсем несущественным для общей "модели" товарного рынка как царства свободы и равенства оказывался тот общеизвестный факт, что на деле почти нигде и никогда не было ни полной свободы обмена, ни – тем более – его эквивалентности.

Рынок стал областью взаимодействия так называемых "абстрактных индивидов". Подметим следующее: для того, чтобы уже упоминавшийся процесс товарного рыночного обмена мог состояться в действительности, его участники (продавцы и покупатели) уже должны осознавать себя как независимые, равноправные, свободно и добровольно вступающие в акт обмена субъекты – иначе обмен не может иметь места.

Иными словами, индивиды в самой практике обменов уже заранее должны быть предположены как равные и свободные. В подобных случаях осознание участниками, агентами и контрагентами социального действия собственных правовых статусов, равенства и свободы, оказывается необходимым условием, компонентом и результатом практики обменов. Без этого компонента самосознания система рынка не может функционировать (Маркс, 1955).

Следует обратить внимание на то существенное обстоятельство, что в трактовке "идеологической иллюзии" К.Марксом и Ф.Энгельсом обнаружено существование и функционирование "общественно-исторического бессознательного", для социальной философии это не менее важно, чем "открытие бессознательного" З. Фрейдом в индивидуальной психике.