3.1. Основные тенденции развития религиозности в культуре постмодерна и перспективы преодоления кризиса личности
Итак, проанализировав кризисное состояние личности в секуляризованной культуре ХХ века, мы пришли к выводу, что процесс секуляризации, который рассматривался мыслителями, стоявшими у его истоков, как процесс освобождения человека и который, по их мнению, в конечном счете должен был освободить человека из-под гнета религиозных догм, возвратить человеку его подлинную сущность и действительный смысл жизни, духовную и телесную гармонию, на самом деле привел к еще более жестким формам несвободы, поскольку ничем не ограниченная свобода и высвобождение природных инстинктов привели к рабской поглощенности физиологическими потребностями, телесным низом, тяжкому бремени безосновности, распаду межличностных отношений, невротическим расстройствам, иллюзорным формам коммуникации, подменяющим подлинные человеческие отношения.
Если к этому присовокупить неопределенность мировоззренческих ориентаций, которая делает невозможным решение вопросов о конечности или бесконечности существования человека, о его месте в мире, о характере детерминации его деятельности, то становится понятным, что преодоления религиозности как полного ее разрушения произойти не могло. Как верно замечает по этому поводу Г.С. Киселев в статье «Современный мир и «новое» религиозное сознание», «В наше время становится все яснее, что человек без Бога, человек, сведенный до природного существа, не только не способен осуществить свой идеал, но что он прямо обречен на гибель – и скорее всего от собственных рук. И вот человек склонен снова обратиться к Богу…» [71, 18]. Однако, с другой стороны, мы пришли к выводу, что процесс секуляризации в западной культуре имеет глубокие корни и что культура постмодерна способствует углублению секуляризации, являясь культурой, мировоззренческие ориентации которой противоположны традиционному христианству. Как же совместить эти, противоположные, на первый взгляд, выводы? Для того чтобы разрешить эту проблему, необходимо раскрыть специфику религиозности в ХХ веке, что сделает возможным ответить на вопрос, что же происходит с христианством в культуре постмодерна: его реанимация или, напротив, дальнейшее углубление процесса секуляризации. Чтобы ответить на этот вопрос, охарактеризуем религиозный поиск человека в западной культуре ХХ века. Исследование новых форм религиозности в культуре постмодерна позволит решить вопрос о том, могут ли новые формы религиозности, которые характерны для современной западной культуры, способствовать преодолению кризиса личности в культуре Запада в настоящем и будущем. Первое, что обращает на себя внимание при исследовании религиозной ситуации в культуре постмодерна, #x2011; это обилие весьма разнообразных религиозных направлений. В работе «Лабиринты веры» Кеннет Боа называет следующие религии, получившие распространение в современной западной культуре. К первой группе относятся нехристианские религии Востока: индуизм, джайнизм, религия сикхов, буддизм, зороастризм, конфуцианство, даосизм, синтоизм, ислам, иудаизм. Ко второй группе относятся основные псевдохристианские религии Запада: религия мормонов, свидетели Иеговы, «Христианская наука», «Школа христианского единства», теософия. Третью группу составляют оккультные религии и доктрины: колдовство и сатанизм, астрология, спиритуализм, Каббала, «И Цзин», «Таро». И, наконец, четвертую группу составляют новые религии и культы: Трансцендентальная медитация, Церковь Объединения, движения «Харе Кришна» и «Новый век». Однако данный перечень религий, получивших распространение на Западе, не является полным, о чем свидетельствует хотя бы то, что автор не упоминает о такой форме религиозных верований, как уфология, сущность которой П. Куртц характеризует следующим образом: «Эта система паранормальных верований носит особенно дерзкий и притягательный характер, поскольку заключает в себе идею посещения Земли далекими высокоразвитыми и загадочными существами – гуманоидами открытого космоса. Поражает схожесть сценариев появления пришельцев с ситуациями откровения; различие состоит лишь в том, что эта новая форма религии откровенно облечена идеями и образами научной фантастики». [89, 526]. Уфология, как нам представляется, очень ярко характеризует огромную потребность современного человека в новых формах религиозности.Мы не претендуем на то, чтобы исследовать весь спектр религиозных движений, характерных для культуры Запада ХХ века, но выделим лишь те религиозные культы, которые, во-первых, получили значительное распространение в культуре Запада ХХ века, и, во-вторых, так или иначе, характеризуют процесс секуляризации, рассматриваемый нами как падение роли традиционного христианства и его внутреннее разрушение.
В связи с этим за основу классификации различных верований изберем их отношение к традиционному христианству. Исходя из данного критерия, можно выделить нехристианские религии, псевдохристианские религии и антихристианские религии и культы.
К первой группе относятся религии, которые пришли в культуру Запада с Востока, что создает ситуацию, когда христианство должно как бы конкурировать с восточными религиями и доказывать свое право на существование. На это обстоятельство указывали участники конференции «Роль религии в эпоху постмодерна». Они отмечали, что сущность нового понимания роли христианства в культуре Запада состоит в том, что оно перестает «быть всеобщей действующей идеологией, а вместо этого стало партнером в диалоге, заслуживающим уважения только в том случае, если оно предлагает что-то лучшее, чем то, что может быть достигнуто другими средствами». [99, 120]. Из этого обстоятельства один из участников конференции делает вывод: «Короче говоря, наша культура не является больше иудео-христианской или библейской культурой, но плюралистической, постлиберальной, в которой библейское мировоззрение выражает позицию меньшинства» [99, 120]. В связи с этим другой участник конференции, рассматривая вопрос об отношении христианства к другим религиям, приходит к выводу, что христианство должно у них учиться. Он отмечает: «Я настаиваю, что для нас важно понимать религиозные миры других верований посредством частичного соучастия в них, как для развития взаимопонимания, столь необходимого в современном мире, так и для нашего взаимного духовного обогащения» [99, 123].
Кстати, идея объединения различных религиозных верований является достаточно распространенной в ХХ веке. Так, например, А. Тойнби указывал: «Моя цель – обладание максимумом религии с минимумом догм» [47, 58]. Эта мысль обосновывается им тем, что ни одна из религий не способна полностью постигнуть абсолют. В связи с этим Тойнби отмечает, что христианство в какой-то мере охватывает абсолютное, но его притязания на исключительность неоправданны.
Религиозные верования, которые относятся ко второй группе, на словах провозглашают свою причастность христианству, но при этом отступают от основных его догм. Характерной особенностью псевдохристианских культов является то, что, развиваясь в условиях проникновения в культуру Запада нехристианских религий Востока, они являются эклектичными, поскольку, как указывает Боа, они способны «свободно «по вкусу» заимствовать любые понравившиеся им положения любой религии» [26, 86 ].
Почему же религиозный поиск человека в культуре постмодерна так многообразен? Для того чтобы ответить на этот вопрос, охарактеризуем основные причины распространения нетрадиционных религиозных движений в культуре ХХ века. Наиболее общую причину их распространения П.С. Гуревич характеризует следующим образом: «Нельзя обойти вниманием тот факт, что по своему характеру религиозные искания…представляют собой контркультурные феномены. Можно сказать, что всякая новая культура, культура конкретной эпохи рождается как осознание кризиса предшествующей социокультурной парадигмы. Если «новые религии» находят социальную опору во всех странах, значит, есть потребность в новых абсолютах» [109, 17]. Применительно к теме нашего исследования это означает, что причиной распространения новых религиозных движений является глубокий кризис традиционного христианства, который побуждает к поиску новых форм религиозности, которые, по своей сути, во многом противоположны традиционному христианству, что свидетельствует о далеко зашедшем процессе секуляризации.
С кризисом традиционного христианства связывает распространение нехристианских учений К. Боа. В частности, он указывает: «Печально, конечно, что так много людей обратились к нехристианским доктринам в поисках духовного удовлетворения. Но это и неудивительно, если вспомнить, насколько ослабела духовная жизнеспособность христианских общин в наше время. Истинная взаимосвязь верующих подменяется теперь внешней религиозностью. Поэтому вместо того, чтобы привлекать духовно нуждающихся, некоторые христианские церкви и объединения только отталкивают их от верного решения» [26, 11]. Другой важной причиной распространения новых верований является то, что их проповедники умеют быстро реагировать на актуальные потребности человеческого существования и часто призывают не к реализации абстрактных идеалов, а обещают процветание и успех своим последователям здесь и сейчас. Не менее важной причиной распространения новых религиозных движений является очень активная деятельность их миссионеров, которая значительно превосходит проповедническую деятельность традиционных христианских конфессий. Весьма значительным обстоятельством, способствующим распространению нетрадиционных религиозных движений, является то, что в современном западном обществе люди лишены скрепляющих их во едино идеалов и ценностей, находятся в состоянии взаимоизоляции, отчуждения. В силу этого, как указывает Боа, «В подчинении своей личности требованиям новых вероучений, в соблюдении обрядов такие люди стремятся найти любовь, общение и дружбу, которых им так не хватает. Некоторых привлекает призрачная надежда обрести духовного руководителя, авторитетного наставника, кое-кто соблазняется обещаниями таинственной власти над обстоятельствами жизни и личной судьбой» [26, 10].Итак, первоначальное общее представление о характере религиозного поиска в культуре Запада ХХ века позволяет сделать ряд выводов для решения вопроса о том, может ли новая религиозная ситуация в западной культуре способствовать преодолению кризиса личности в культуре Запада ХХ века.
Во-первых, для религиозной сферы жизни западного общества ХХ века характерны те же процессы, которые характеризуют культуру постмодерна в целом. Прежде всего, это высвобождение плюрализма, который характерен для постмодернизма и который в полной мере свойственен, как было показано, религиозному поиску человека в западной культуре ХХ века. Плюрализм в религиозной сфере проявляется, как нам представляется, не только в одновременном сосуществовании разнообразных религиозных вероучений, но и в том, что многие религии, в том числе и христианство, интегрируют в себя вероучительные принципы иных религиозных верований. Как нам представляется, этот плюрализм в религиозной сфере не только не способствует выходу личности из кризиса, но, напротив, способствует его углублению, поскольку многообразие религиозных вероучений усугубляет плюрализм мировоззрений, и без того свойственный современной западной культуре, что служит дополнительной основой для дальнейшей разобщенности людей. Например, приобщение к нехристианским конфессиям, которые являются порождением иных культур, «требует глубокой перемены самого традиционного … образа жизни, отказа от множества привычных потребностей, связей и интересов человека, разрыва со сложившимся кругом общения» [133, 337]. Это приводит к конфликтам с родными и близкими, которые не разделяют религиозных верований последователей восточных культов, а также к столкновению с обществом в целом. С другой стороны, плюрализм религиозных верований приводит к отсутствию глубокой убежденности в верности какого-либо вида верований, поскольку их многообразие подрывает веру в божественность любого из верований.
Во-вторых, утверждение плюрализма верований ведет к отрицанию единства ценностных ориентаций в современной западной культуре, что ярко проявилось в утверждениях, что культура Запада перестала быть христианской культурой и христианство в ней является лишь одной из многих религий, преимущества по отношению к которым оно должно продемонстрировать и с которыми оно должно вступать в диалог. Данное обстоятельство также способствует углублению кризиса личности в современной западной культуре, поскольку, как отмечает Г. Рормозер, «плюрализм, отрицание единства означает примерно то же, что и всеядность» [140, 81]. Представляется, что именно «всеядность» характеризует религиозную жизнь культуры постмодерна, поскольку в ней мирно сосуществуют древние дохристианские верования и вера в НЛО, космических пришельцев, которые являются продуктом культуры ХХ века. Вызывает удивление, что религии, которые характерны для совершенно иных, чем Запад, культур, получили здесь распространение. Ведь культура и религиозные культы, которые исторически в ней развиваются, представляют собой единство, взаимообусловливая друг друга. Трудно представить себе, чтобы современный француз или американец смог глубоко проникнуться духом культуры Древней Индии, для которой был вполне органичен буддизм, однако, несмотря на это, многие западноевропейцы и американцы мнят себя правоверными буддистами. Как нам кажется, в этой религиозной «всеядности» отражается углубление кризиса личности, которая проявляется в возрастании ее поверхностности, когда человек, принадлежащей к западной культуре, ощущает себя в какой-то степени буддистом, веря в карму, в какой-то степени христианином, поскольку в трудные минуты своей жизни он обращается к христианскому Богу, что не исключает и его веры в гороскопы, и в космических пришельцев, и т.д.
Однако данные выводы будут лишены достаточных оснований до тех пор, пока не будет произведено конкретное исследование процессов, характерных для современного христианства на Западе, а также не будут более детально рассмотрены принципы вероучения хотя бы некоторых нехристианских и антихристианских культов, получивших распространение в современной западной культуре.