4. Концепция личности в русской философской мысли
В русской философии проблема личности как аспект более обширной проблемы человека решалась принципиально иначе. И связано это, прежде всего, с национальным своеобразием русской философской мысли, национальной самобытностью мышления самого по себе, своеобразными духовными тенденциями и, в конечном итоге, особенностью национального духа, о чем неоднократно писали Н.А.Бердяев и С.Л.Франк: "Если исследовать...
философскую литературу саму по себе, в отрыве от ее общего духовного контекста, то будет сложно отделить действительно важное и оригинальное и выделить то, что способно в какой-то мере углубить и обогатить философское миропонимание человека" (Франк,1990). Главной отличительной особенностью русской философии является ее антиреалистичный и вместе с тем не иррационалистичный характер. С одной стороны, нет неприязни к наукам, более того, нам известны выдающиеся научные открытия в различных сферах: энциклопедист Ломоносов, Лобачевский, Менделеев, с другой – особая религиозность, стремление к умозрительности. В основе всего русского философствования особый способ познания: критерий истины – опыт, жизненный опыт. "Узнать" – значит приобщиться к чему-либо посредством осознания и сопереживания, не проникая в глубину истины, а лишь затрагивая ее внешнюю стороны, что, безусловно, отличает русскую философию от немецкой, в частности, классической. Даже более того, русский философ XVIII века Григорий Сковорода пытался доказать соответствие подлинного знания и жизни, идея была подхвачена Киреевским, а затем и В.Соловьевым в "Критике отвлеченных начал". Для русского духа путь от "соgito" к "sum" всегда представляется абсолютно искусственным, истинный путь для него, напротив, от "sum" к "cogito". Да и само понятие "правда" в русском переводе означает истину, моральное и естественное право, на что указывает Бердяев (Бердяев, 1990).Второй отличительной особенностью русской философской мысли является принцип соборности, единства отдельных существований, ее стремление к сохранению духовного коллективизма, и не просто общности, а на основе свободы, что подчеркивает В.В.Колесов, давая трактовку этому понятию.
"Свобода" означала совместно живущих родичей ("Собъство" – сущность, "собъе" – существо, "сущина" – собственность). "Собьство" – это наименование личности, которая входила в свободный род, "собь" без "свободы" не существовал, но и сама по себе свобода ничто, так как слагается из "о-соб-ей". Отсюда и свободен тот, кто живет в пределах собственного мира, собственного рода. Понимание двоякости свободы: свобода в природе и свобода в роду – ставило в соответствии с этим и определенные задачи перед человеком. Свобода в природе связывалась с необходимостью знаний, на что укажет, в частности Ф.Прокопович, свобода в роду – с укреплением рода.Если Запад за отправную точку берет "Я", что мы пронаблюдали у Фихте, Шеллинга и др., ("Я" – индивидуальное сознание), то русская философии исследует "МЫ", из которого можно выразить "Я", – "подобно листу на дереве, который внешне не соприкасается с другими листьями или, соприкасаясь лишь случайно, но внутренне связаны между собой через соединение ветвей и сучьев с общим корнем..." (Франк, 1990) – "соборность", которую русские философы, в частности К.Аксаков, определят как "свободу в хоре".
Следующей отличительной чертой русской философии является своеобразие русского духа, некая двойственность, о чем писали Н.Бердяев и С.Франк, В.Леонтьев и Л.Толстой, Ф.Достоевский и В.Соловьев: с одной стороны, жажда абсолютной свободы (Великий Инквизитор), с другой – смирение, любовь к вольности и покорность государству (Леонтьев), нигилизм и религиозная одержимость (Достоевский); сострадательность и жалостливость – с одной, с другой – жестокость, любовь к свободе – и склонность к рабству, а поэтому историк Ключевский отметит: "государство крепло, а народ хирел". Русский дух не знает середины: либо все, либо ничего. Да и нигилизм у нас особый: "Вера в неверие, религия отрицания". Русский ради идеала готов отказаться от всего, пожертвовать всем, усомнившись же в идеале являет собой образец "неслыханного скотоподобия или равнодушия", что позволит Бердяеву сделать вывод о том, что для русского человека характерно "качание между святостью и свинством" (Бердяев, 1991).
Главное же место в русской философии занимает не природа, а сам человек. Сквозь всю историю философии в России проходит идея: через постижение человеческой природы, феномена человека ответить на вопросы, интересующие самого человека: свободы общества, проблемы добра и зла и т.д. В отличие от Запада, задача усовершенствования себя решалась двумя способами: через аскетизм, традиционный для России, целью которого было соединение духа с телом, подавляя потребности тела, что объяснялось религиозной окраской философии, либо через социальную активность личности, через усовершенствование условий – к самому человеку. В центре не столько человек как природное существо, сколько духовный опыт личности, именно духовные постижения призваны направить человеческое бытие. Искание истины определило результат созерцаний русских философов.
В XIX веке в русской философии исследование проблемы личности проходило с двух позиций: либо с религиозной и идеалистической основы, либо в духе гуманизма и просветительства, исходя из идеи: человек страдает и нуждается в сочувствии, что, безусловно, выразилось в идеях Пестеля и декабристов. Впоследствии через петрашевцев и Станкевича, Герцена и Огарева происходит поиск путей спасения личности: от вопроса освобождения к проблеме личности и человека вообще, выдвигается протест против существующего угнетения, право личности на лучшую долю. Самым важным в понимании личности и ее роли в обществе станет отношение общего и индивидуального, что найдет свое выражение и поддержку у славянофилов (Хомяков, Киреевский, Аксаков), западников (Чаадаев, Белинский) и демократов (Чернышевский, Добролюбов, Писарев). В первой половине XIX века перечисленные выше философы, отстаивая активность личности, вместе с тем рассматривали ее как продукт общественной среды: славянофилы вынашивали идею поглощения личности обществом: "жизнь каждого в согласии с жизнью всех" (Хомяков), "человек образуется только человеком" (Киреевский), и противопоставляли всем формам внешней свободы внутреннюю свободу личности, за что подверглись критике А.Герценом, понимавшим подчинение личности обществом как продолжение жертвоприношений, и были поддержаны Н.Чернышевским за примат общего над индивидуальным. И все же славянофилы выработали достаточно устойчивую концепцию личности и общества, которая с одной стороны направлена против индивидуализма и эгоизма, а с другой – против подавления личности.
Западники видели зло не в самом человеке, а в обществе, неразумно организованном, потому и путь к счастью человека видели в просвещении и активном творчестве высоконравственной личности, умеющей находить удовлетворение в общем деле, в сочетании личных интересов с интересами общественными: "Что мне в том, что живет общее, когда страдает личность," – В.Белинский, – потому: "Пора освободиться личности человеческой, и без того несчастной, от гнусных оков неразумной действительности..." (Белопольский, 1987).Демократы, в частности, Чернышевский, критикуя существующее общество, крепостные отношения, вслед за Монтескье и Гегелем поднимают вопрос о роли среды в формировании личности, а сущность человека рассматривают в соответствии с требованиями пользы и разума. Писарев стремится повысить ответственность общества за выбор человека, и все же выбор обосновывает личными качествами человека, а сам разрыв с господствующей моралью понимает как путь эмансипации личности. Добролюбов считает, что человек должен быть личностью волевой и активной, но все же и ему необходимы нормальные социальные условия. Понимание проблемы личности и общества характерно для всех демократов XIX века, которые придавали огромное значение просвещению и воспитанию, а через них к проблеме всесторонне развитому человеку: "Воспитание не делает человека, но помогает ему делаться" (Белинский, 1995).
Нигилизм второй половины XIX века принес с собой отбрасывание иллюзий (И.Бунин, Л.Толстой, А.Чехов и др.), кризис христианского сознания, отразившийся в творчестве В.Соловьева и Д.Мережковского, стремление пробудить человеческое в человеке: "Я – для себя" на фоне "Я – для другого" (М.Бахтин). Так, народники (П.Лавров, П.Ткачев, М.Бакунин), раскрывая роль самосознания и творческой активности личности, переходят от абстрактного обсуждения проблемы добра и зла к поискам путей решения и, более того, доводят идею активности человеческой личности до высоких пределов, что, безусловно, соответствовало требованию времени в условиях затухания революционного движения.
В.О.Гошевский укажет на то, что "теория личности выступала в качестве побудительной силы к революционному действию" (Гошевский, Костюкевич, 1995).В целом в эпоху "духовного ренессанса", проблема свободы становится первостепенной. Она заставляет русскую философскую мысль искать ответы в немецком идеализме. Активно будет воспринят призыв Отто Либбмана: "Назад к Канту", а после развала гегелевской школы русскую интеллигенцию охватит увлечение идеями Шопенгауэра и Ницше. В целом философская мысль в России в конце XIX – начале XX веков разовьется по двум основным направлениям. Гуманистическое научное направление в философии рассматривает человека, убежденного в собственных силах, опирающегося на разум и способность самому решать свои собственные проблемы: человек-"каменщик", творец собственного счастья, трудовая личность, влюбленная в сверхчеловека – "Человекобог": "если нет никого в мире, кто бы управлял им, кроме человека, познавшего законы природы, то человек и является Богом" (Великий Инквизитор). Эти идеи воплотятся в творчестве К.Леонтьева, Л.Шестова, пройдут через произведения Ф.Достоевского и символистов, позитивистов и марксистов.
Философы же религиозно-метафизической ориентации рассматривают человека как тайну, которую необходимо разгадать, а кризис общества – как результат безбожного гуманизма. Зло непреодолимо, а потому и тщетны любые попытки решения проблемы зла. Понимание человека сводится к пониманию общества, целостность человека – к его способности к творчеству, свобода выводится из природы отдельного человека, когда личность не может быть средством, а только целью общественного прогресса. Главное для личности – совершенствование и самосовершенствование, как активное вмешательство в жизнь – путь Богочеловека, что воплотилось в трудах В.Соловьева и Л.Толстого, а так же в творчестве Н.Бердяева и С.Булгакова, С.Франка и Н.Лосского, А.Введенского и П.Гессена.
Проблема взаимоотношения личности и общества – камень преткновения различных школ русского идеализма конца XIX – начала XX века – обсуждалась во многих аспектах: как проблема свободы воли, проблема взаимоотношения души и тела и др.
Страницы печатных изданий: "Вопросы философии и психологии", "Проблемы идеализма", "Вехи", "Из глубины" стали трибунами споров, которые велись между философами различных направлений идеализма по вопросам нравственного прогресса личности, ее судьбы. В частности, философ "всеединства" В.Соловьев отметит: "Отнимите у действительной человеческой личности все то, что так или иначе обусловлено ее связями с общественными и собирательными целями, и вы получите животную особь" (Соловьев,1990).В целом же для русской философской мысли не характерна проповедь индивидуализма, подхваченная у Ф.Ницше различными декадентскими и модернистскими течениями, которая и проявилась в творчестве Ф.Достоевского, Л.Шестова и символистов, о чем было сказано выше. Русские философы различных направлений: В.Белинский, А.Герцен, Ф.Достоевский, В.Соловьев и др. – отстаивали идеи личности, но никогда не доходили до абсолютизации личного "Я", не ставили его, подобно Шопенгауэру и Ницше, выше морали.
Таким образом, сравнительно-исторический, компаративистский подход, сопоставление, в частности, русской и немецкой философской мысли позволяет глубже оттенить их национальное своеобразие и преодолеть прочное убеждение как о вторичности и несостоятельности русской философской мысли, так и идею о богоизбранности России. Тем более что кантианство, гегельянство, фейербахианство, ницшеанство получили в России совершенно особую трактовку, так как отношение к этим концепциям осуществлялось сквозь призму проблемы человека, в соответствии с русской культурной традицией. В свою очередь, многие идеи русских мыслителей: Ф.М.Достоевского, Л.Н.Толстого, В.С.Соловьева и других – своеобразно воспринимались на Западе, в частности, в Германии. Поэтому сравнительно-исторический анализ – необходимое условие и эффективный метод изучения данной проблемы в ее историческом развитии.