ПРОБЛЕМА ИСПОЛЬЗОВАНИЯ МИКРООБЪЕКТОВ КАК ВЕЩЕСТВЕННЫХ ДОКАЗАТЕЛЬСТВ ПО УГОЛОВНОМУ ДЕЛУ
Вопросы использования микрообъектов в нормативных актах не нашли еще своего четкого представления. В теории уголовно-процессуального права и криминалистики существуют споры о том, относится ли тот или иной вид микрообъектов к категории вещественных доказательств или они составляют особую разновидность источников доказательств на предварительном следствии и в уго-ловномсудопроизводстве.
На практике это создает определенные трудности в установлении правового статуса обращения с различными видами следов-микрообъектов, порождает впечатление их неравнозначности в доказательственном отношении.Мнение В.В. Бибикова1 о том, что специфические свойства микрообъектов свидетельствует о целесообразности отнесения их к особому виду вещественных доказательств, не вызывает возражений, поскольку нормы уголовно-процессуального закона не препятствуют этому.
Из этого следует, что процессуальное значение следы-микрообъекты приобретают только тогда, когда закон наделяет их (и именно их, в отличие от других подобных следов) соответствующим правовым статусом. В этом значении словосочетание «правовой статус» широко применяется в уголовно-процессуальной и криминалистической науках. Например, в таких сочетаниях, как правовой статус свидетеля, потерпевшего, подозреваемого, обвиняемого, специалиста, эксперта и т. д., что не вызывает недоумения и позволяет подчеркнуть различное правовое положение участников уголовного судопроизводства.
Изложенное в полной мере относится и к различным объектам, которые принято в уголовном процессе называть вещественными доказательствами.
Понятие вещественного доказательства означает не что иное, как предусмотренный законом статус, правовое положение материальных и иных объектов, связанных с расследуемым событием, обеспечивающим им, в отличие от других подобных объектов, соответствующее обращение (процессуальную процедуру), обнаружение, изъятие, исследование, использование и решение вопроса об их сохранности (ст.
81 и 82 УПК РФ).В соответствии сч. 1 ст. 81 «вещественными доказательствами признаются любые предметы: 1) которые служили орудиями преступления или сохранили на себе следы преступления; 2) на которые были направлены преступные действия; 3) иные предметы и документы, которые могут служить средствами для обнаружения преступления и установления обстоятельств уголовного дела». В ч. 2 этой же статьи говорится: «Предметы, указанные в части первой настоящей статьи, осматриваются, признаются вещественными доказательствами и приобщаются к уголовному делу, о чем выносится соответствующее постановление. Порядок хранения вещественных доказательств устанавливается настоящей статьей и статьей 82 настоящего Кодекса...». Из содержания данной нормы не усматривается, что следы-микрообъекты могут быть вещественными доказательствами (иначе говоря, иметь статус вещественного доказательства). Однако в ст. 164 УПК, посвященной общим правилам производства следственных действий, вч. 6 говорится, что «при производстве следственных действий могут применяться технические средства и способы обнаружения, фиксации и изъятия следов преступления и вещественных доказательств». Значит данная норма предполагает обнаружение, фиксацию и изъятие следов-микрообъектов преступления с помощью технических средств и признание их в качестве вещественных доказательств. УПКвст. 168 также регламентирует и то, что «следователь вправе привлечь к участию в следственном действии специалиста в соответствии с требованиями части пятой ст. 164 настоящего Кодекса» и разъясняет ему права, предусмотренные ст. 58 настоящего Кодекса. Видимо, по аналогии использования специалиста для «содействия в обнаружении, закреплении и изъятии предметов и документов» следователь имеет право поручить специалисту и работу с микрообъектами при производстве следственных действий, так как согласно ст. 176 УПК РФ, посвященной основаниям производства осмотра, говорится: «Осмотр места происшествия, местности, жилища, иного помещения, предметов и документов производится в целях обнаружения следов преступления, выяснения других обстоятельств, имеющих значение для уголовного дела».
В то же время законодатель не указывает, в каких случаях и какие именно следы преступления могут стать вещественными доказательствами.
В связи с этим в научной литературе высказывается мнение, что вообще всякого рода следы, оставленные преступником на месте происшествия, а также микроследы различных веществ и материалов относятся к вещественным доказательствам2. Мы не можем согласиться с этой точкой зрения в полной мере, так как не всегда материальный след можно изъять «в натуре» и приобщить к уголовному делу, чтобы он в дальнейшем стал вещественным доказательством.Во многих случаях материальные следы невозможно отделить от объекта-носителя. Таковыми являются, например, следы пальцев на стекле и иных поверхностях, следы обуви на полу, следы разруба, все виды вдавленных следов, письменные знаки на бумаге, следы зубов на теле потерпевшего, кровоподтеки, недвижимые и громоздкие движимые предметы и т. п. Эти следы изымаются либо вместе с объектом, либо с частью объекта-носителя, либо с них изготовляются копии, слепки, фотоснимки. При изъятии следов вместе с объектом, на котором они расположены, вещественным доказательством становится обьект-следоноситель. Исключением, как справедливо отмечает П.А. Селиванов, является человек, который по вполне понятным причинам не может быть вещественным доказательством. Однако нельзя согласиться с тем, что в этом случае вещественными доказательствами являются сами сле-ды3. Здесь нужна, видимо, существенная поправка: вещественными доказательствами могут быть только те следы на теле человека, которые доступны для «изъятия в натуре».
Только такое положение согласуется с уголовно-процессуальным законом о том, что вещественные доказательства — это те объекты, которые могут быть осмотрены и приобщены к уголовному делу согласно ч. 2. ст. 81 УПК РФ.
Неотделяемые следы, по мнению ученых, являются отличительным признаком, «субстратом» вещественного доказательства 4 . Копии и слепки материальных следов, в том числе и микрообъектов, нередко называют «производными вещественными доказательствами»5. Здесь важно отметить: так как законом не предусмотрен статус производного вещественного доказательства, можно считать, что в процессуальном смысле этот термин какого-либо различия между следами, копиями и слепками не порождает.
Стало быть, процессуальная природа и значимость вещественных доказательств, независимо от того, являются ли они «производными» или нет, тождественны.Допустимость использования производных вещественных доказательств в качестве источников информации в настоящее время в уголовном судопроизводстве не ставится под сомнение. В теоретическом плане этот термин можно рассматривать как родовое понятие по отношению к копиям, снимкам и слепкам.
Законодатель частично решил на сегодняшний день и процессуальную природу таких неотделимых материальных следов, какими являются различные структурные изменения в макрообъектах или места нахождения на них следов наложения или включения микрообъектов, носителями которых являются недвижимые объекты или громоздкие движимые объекты, связанные с событием преступления. Согласно ч. 2. ст. 82 УПК РФ: «Вещественные доказательства в виде: 1) предметов, которые в силу громоздкости или иных причин не могут храниться при уголовном деле, в том числе большие партии товаров, хранение которых затруднено или издержки по обеспечению специальных условий хранения которых соизмеримы с их стоимостью: а) фотографируются или снимаются на видео или кинопленку, по возможности опечатываются и хранятся в месте, указанном следователем. К материалам уголовного дела приобщается документ о месте нахождения такого вещественного доказательства, а также может быть приобщен образец вещественного доказательства, достаточный для сравнительного исследования...». Что касается материальных следов-образцов и их правового статуса, то по этому поводу существуют различные точки зрения.
Многие авторы утверждают 6, что образцы (в том числе и микрообъектов) — это самостоятельная категория объектов, используемых в уголовном судопроизводстве. Однако четкого законодательного подтверждения этому нет.
В норме ст. 202 УПК РФ «Получение образцов для сравнительного исследования» говорится:
Следователь вправе получить образцы почерка или иные образцы для сравнительного исследования у подозреваемого, обвиняемого, а также у свидетеля или потерпевшего в случаях, когда возникла необходимость проверить, оставлены ли ими следы в определенном месте или на вещественных доказательствах, и составить протокол в соответствии со статьями 166 и 167 настоящего Кодекса, за исключением требования об участии понятых.
При получении образцов для сравнительного исследования не должны применяться методы, опасные для жизни и здоровья человека или унижающие его честь и достоинство.
О получении образцов для сравнительного исследования следователь выносит постановление.
В необходимых случаях получение образцов производится с участием специалистов.Если получение образцов для сравнительного исследования является частью судебной экспертизы, то оно производится экспертом. В этом случае сведения о производстве указанного действия эксперт отражает в своем заключении.
Данная норма не регламентирует порядок получения, условия хранения и обращения с образцами-микрообъектами для сравнительного исследования, решения вопроса об их дальнейшей судьбе, не определяет, являются ли они вещественными доказательствами и т. п. Однако отметим, что при получении образцов-микрообъектов для сравнительного исследования составляется протокол, а в части 5 ст. 166 УПК РФ говорится: «в протоколе должны быть указаны также технические средства, примененные при производстве следственного действия, условия и порядок их использования, объекты, к которым эти средства были применены, и полученные результаты...». Хотя четкого указания на то, что образцы-микрообъекты для сравнительного исследования являются вещественными доказательствами по уголовному делу, в законе нет, говорится лишь о необходимости с помощью их (образцов) проверять, не оставлены ли подозреваемым, обвиняемым, а также свидетелем или потерпевшим следы в определенном месте или на вещественных доказательствах.
Здесь важно обратить внимание на то, что в уголовно-процессуальном законе вообще не говорится о перечне конкретных следов преступлений. Но это не означает, что практически нет никакого смысла возводить микрообъекты (микроследы), иные образцы объектов, связанные с событием преступления, в самостоятельную категорию процессуальных объектов и наделять их по аналогии уголовно-процессуального закона соотвествуюшим правовым статусом.
Мы поддерживаем тех авторов, по мнению которых сходство материальных свойств образцов объектов со свойствами вещественных доказательств позволяет распространить на них те общие нормы, какими уголовно-процессуальное законодательство регулирует порядок обращения с вещественными доказательствами7.
Разумеется, как и всякие другие виды вещественных доказательств (орудия преступления, предметы со следами преступления и т.
д.), образцы-микрообъекты обладают рядом своих особенностей, которые необходимо учитывать на практике 8. Эти особенности не столь существенны, чтобы вводить в уголовно-процессуальное законодательство специальные нормы, регулирующие их правовой статус, порядок проведения, место и сроки хранения образцов-микрообъектов. Для этой цели вполне достаточным было быдополнить ст. 202 УПК РФ словами, разъясняющими, что следует понимать под «иными образцами для сравнительного исследования» (к ним в первую очередь и относятся разнообразные микрообъекты, микроследы веществ и материалов), или просто добавить в содержание текста статьи одно слово «микрообъекты» и получится — «иные образцы и микрообъекты для сравнительного исследования». Эти проблемы, на наш взгляд, возникают из-за неточной редакции ст. 81 УПК РФ. Поэтому предлагаем изложить ч. 1 ст. 81в следующей редакции: 1. «Вещественными доказательствами признаются любые предметы и микрообъекты...» и далее по тексту, то есть вставить единственное слово «микрообъекты», что позволит снять все спорные вопросы при использовании микрообъектов в качестве вещественных доказательств по уголовному делу.Некоторые ученые утверждают, что образцы являются «заменимыми» вещественными доказательствами, поэтому не подлежат приобщению к уголовному делу9. Смысл этого утверждения, на наш взгляд, неточен. Возможность замены образцов-микрообъектов не может быть реализована во всех случаях (например, человек умер, в связи с чем отобрать у него новые образцы взамен взятых ранее не представляется возможным). Кроме того, каждый образец, даже если он получен от одного и того же объекта, индивидуален сам по себе. Индивидуальность каждого нового образца зависит от закономерной изменяемости объекта, от которого образец происходит, и от иных причин, объективно не предусмотренных заранее, например, условий получения образцов-микрообъектов, а также от качества технико-криминалистических и иных средств, от состояния психики человека, от которого получаются образцы и т. д. Поэтому речь может вестись не об их замене, а о получении новых. Признание возможной замены образцов равносильно тому, чтобы не признавать за ними статуса вещественного доказательства, смысл которого в соответствии с принципом законности состоит в том, чтобы не допустить замену, подмену одного объекта другим, изменение, утрату микрообъекта и т.д. В реальных условиях утрата или замена образцов-микрообъектов может привести к серьезным осложнениям в установлении самых различных обстоятельств по делу и истины в целом.
В научной литературе существует дискуссия по вопросу: с какого момента материальные следы, в том числе и микрообъекты, приобретают статус вещественного доказательства? По этому поводу существует мнение, что до вынесения постановления о приобщении к уголовному делу материальные объекты вещественными доказательствами не являются10.
На наш взгляд, это мнение представляется спорным. Если микрообъекты до вынесения указанного постановления вещественными доказательствами не являются, но уже обнаружены, изъяты и нашли отражение в материалах дела (например, в протоколе осмотра, обыска, освидетельствования), то возникает вполне резонный вопрос: на каком основании обеспечивается сохранность этих микрообъектов? Ведь ст. 82 УПК РФ предусматривает хранение только вещественных доказательств, но ничего не говорит о других материальных следах (любых предметов — по редакции ст. 81 УПК РФ), обнаруженных на месте преступления. Какой-либо другой нормы, обеспечивающей сохранность «любых предметов», не признанных еще вещественными доказательствами, закон не содержит. Убедительного ответа на поставленный вопрос мы не находим ни в одном из известный нам источников. Это ставит под сомнение точку зрения о том, что микрообъекты, предметы или иные материальные следы не являются вещественными доказательствами до тех пор, пока они не приобщены к уголовному делу специально вышесеннылм следователем постановлением. Однако мы разделяем положение А.С. Железняка и других ученыш о том, что любые микрообъекты и предметы, связанные с преступлением, обнаруженные и изъятые в установленном законом порядке, являются вещественными доказательствами, независимо от срока вынесения постановления о приобщении их к уголовному делу 11, так как вынесенное следователем постановление является лишь процессуальной формой, формально подтверждающей их отношение к материалам уголовного дела.
В уголовно-процессуальном законе нет конкретного указания на время и сроки вынесения следователем постановления о приобщении вещественных доказательств к уголовному делу. В научныш источниках по этому поводу существуют различные точки зрения.
Одни авторы предлагают выносить такое постановление сразу же после обнаружения, осмотра, фиксации и изъятия предметов или микрообъектов, имеющих отношение к делу12. Другие считают, что это должно делаться после того, как будет установлено, что предметы или микрообъекты действительно содержат следы преступления 13. Третьи утверждают, что постановление выносится после того, как будут установлены признаки, достоверно имеющиеся у макро- или микрообъекта и относящиеся к делу 14. Ав научно-практическом комментарии УПК РСФСР содержится рекомендация о том, что, прежде чем вынести постановление о приобщении объектов к уголовному делу, необходимо путем экспертизы установить, являются ли изъятые макро- или микрообъекты вещественными доказательствами15. С такой рекомендацией трудно согласиться.
Мы поддерживаем ту позицию, отражающей, что во всех случаях основанием для вынесения постановления о приобщении вещественных доказательств к уголовному делу должно быть только одно единственное: наличие на предметах или микрообъектах криминалистической информации, которую можно использовать для раскрытия и расследования преступлений на любой стадии предварительного расследования и судебного разбирательства.
Использование криминалистической информации, связанной с микрообъектами, для выдвижения версий и в иных оперативных целях не требует процессуального закрепления, а в доказательственных целях могут быть использованы только те фактические данные, которые получены предусмотренными законом средствами. К этимсредствам наряду с протоколами следственных действий и заключениями экспертиз относятся вещественные доказательства. Приобщение к делу в качестве вещественных доказательств микрообъектов имеет смысл, только если заключением экспертизы подтверждено их значение для следствия, то есть обоснована относимость к уголовному делу.
Соответственно, перед практикой встают закономерные вопросы: во-первых, с какого момента объекты, обнаруженные при осмотре места происшествия, получают статус вещественного доказательства; во-вторых, имеет ли право эксперт при производстве экспертизы заниматься обнаружением вещественных доказательств (в том числе и микрообъектов), так как многие ученые предлагают на разрешение экспертизы в качестве первого ставить вопрос о наличии тех или иных микрообъектов на объекте-носителе. Следственная практика не может игнорировать такие рекомендации, так как, во-первых, их дают достаточно известные ученые (М.Б. Вандер, Н.И. Маланьина, В.Н. Хрусталев), а во-вторых, других рекомендаций в криминалистической литературе просто нет.
Указанное несоответствие, по-нашему мнению, можно решить двумя путями:
признать и в уголовно-процессуальном аспекте, и в аспекте криминалистическом микрообъекты особым родом вещественных доказательств, правила работы с которыми и порядок включения которых в уголовном судопроизводстве не подчиняются общим правилам вовлечения объектов в разряд вещественных доказательств;
приведение правил работ с микрообъектами в соответствие с существующими нормами уголовно-процессуального права.
Нам представляется, что выделение микрообъектов в особый разряд вещественных доказательств не имеет под собой объективных оснований — это те же самые материальные объекты, которые, как и все остальные обнаруживаются, описываются и используются в уголовном процессе. Следовательно, единственный путь — это согласование законодательных, нормативных, ведомственных актов, научно-методических рекомендаций и их практического использования при работе с микрообъектами.
Такое согласование норм и рекомендаций сводится к одному — приданию микрообъектам статуса вещественных доказательств, а соответственно установления их связи с событием преступления до назначения экспертизы. В таком процессуальном положении микрообъекты могут быть исследованы как предварительно 16, так и в ходе экспертизы, а их результаты на полном основании использоваться в уголовном процессе в качестве доказательств.
ПРИМЕЧАНИЯ
1 См.: Бибиков В.В. Микрообъекты в раскрытии и расследовании преступлений. М., 1985. С. 10.
2 См.: Рахунов Р.Д. Вещественные и письменные доказательства в советском уголовном процессе // Ученые записки ВИЮН. Вып. 10. М., 1959. С. 207.
3 См.: Селиванов Н.А. Вещественные доказательства. М., 1971. С. 10.
4 См.: Колдин В.Я. Предмет и задачи фиксации вещественных доказательств // Тезисы докладов на Межвузовской конференции по криминалистике. М., 1960. С. 2—3.
5 См. подробнее: Практика применения нового уголовно-процессуального законодательства в стадии предварительного расследования. М., 1961. С. 42—44;
6 См. подробнее: Белкин Р.С. Эксперимент в следственной, судебной и экспертной практике. М., 1964. С. 166; Винберг А., Коча-ров Г., Миньковский Г. Актуальные вопросы судебных доказательств в уголовном процессе // Социальная законность. 1963. №3. С. 26; Жбан-ков В.А. Образцы для сравнительного исследования в уголовном судопроизводстве. М., 1969. С. 6—8.
7 См.: Галкин В.М. Средства доказывания в уголовном процессе. Ч. 1. М., 1967. С. 32; Нургалиев М.А. Понятие вещественного доказательства в уголовном процессе // Правоведение. 1972. № 3. С. 116; Пет-рухин И.Л. Экспертиза как средство доказывания в советском уголовном процессе.М., 1964. С. 178; Рахунов Р.Д. Указ. соч. С. 209.
8 См.: Жбанков В.А. Указ. соч. С. 5.
9 См.: Петрухин И.Л. Экспертиза как средство доказывания в советском уголовном процессе. М., 1964. С. 178.
10 См.: Селеванов Н.А. Указ. соч. С. 27; Теория доказательств в советскомпроцессе. М., 1973. С. 648; АрсеньевВ.Д. Вопросыобщей теории доказательств. М., 1964. С. 76—86.
11 См.: Железняк А.С. Материальные следы — важный источ- ник криминалистической информации. Омск, 1975. С.25—26.
12 См.: Карнович Г.Б. К вопросу о классификации веществен- ных доказательств. // Советская криминалистика на службе следствия. Вып. 8. М., 1956. С. 13.
13 См.: СелевановА.Н. Вещественныедоказательства. М., 1971.
С. 10.
14 См.: Теория доказательств в советском уголовном процессе. С. 649.
15 См.: Научно-практический комментарий УПК РСФСР. М.,
1970. С. 127
16 Федеральным законом № 92-ФЗ от 4 июля 2003 года список источников доказательств вч. 2 ст. 74 УПК РФ дополнен п. 3 «Заклю- чения и показания специалиста». Новая ч. 3 ст. 80 УПК дает понятия этого вида доказательств: «Заключение специалиста, — это представ- ленное в письменном виде суждение по вопросам, поставленным перед специалистом сторонами». Ранее составлялась справка, которая ис- точником доказательств по уголовному делу не являлась.
Д.В. Будникова