Провокация преступления («ловушка») [entrapment]
Для изобличения преступников правоохранительные органы применяют различные негласные методы оперативно-розыскной деятельности. Это могут быть самые разные методы: от самых простых — контрольных закупок наркотиков- до более сложных операций с внедрением агентов в преступные организации [sting operations), вплоть до создания фиктивных компаний со всеми атрибутами коммерческого предприятия.
Например, полиция может открыть фиктивную подпольную автомастерскую, которая якобы скупает угнанные автомобили и разбирает их на запчасти, которые затем продаются. Такая операция позволяет полиции раскрыть всю преступную цепочку продажи запчастей из похищенных автомобилей. Нередко применяется и такая схема, как операция «с внедрением обратного действия» [reverse sting), в ходе которой агенты полиции сами занимаются продажей наркотиков. Но здесь существует определенная граница: агенты не должны слишком увлекаться организацией преступной деятельности, чтобы не подталкивать и не побуждать невиновных л ии к совершению преступлений, которые они не стали бы совершать в отсутствие активности самих полицейских. Эта проблема решается в рамках доктрины права обвиняемого защищаться ссылкой на провокацию со стороны представителей правоохранительных органов.Субъективный критерий. Существуют два подхода к понятию «провокация преступления» с целью его раскрытия: субъективный и объективный. В большинстве штатов и в федеральных судах применяется так называемый «субъективный» подход. При применении обоих критериев требуется доказать, что идея совершения преступления исходила от полиции, то есть именно агенты полиции предложили наркотики, вручили взятку или вызвались купить угнанную машину. Помимо этого субъективный критерий предполагает, что обвиняемый был «предрасположен» [predisposed] к совершению вменяемого ему преступного деяния — то есть обвиняемый был «готов и склонен к совершению преступлений, в которых он обвиняется на основе обвинительного заключения, как только представится соответствующая возможность»[2677].
В применении субъективного критерия есть одна трудность: он открывает широкие возможности для использования в качестве доказательств данных о характере, репутации и преступном прошлом обвиняемого. Такие доказательства, как правило, недопустимы в ходе судебного разбирательства в отношении обвиняемого, а если и допустимы, — то лишь при определенных обстоятельствах: это связано с опасениями, что присяжные вынесут обвинительный вердикт в отношении обвиняемого не за совершение данного конкретного преступления, а за то, что он вообще нехорошая личность[2678].С субъективным критерием связана еще одна проблема: если применять его по всей строгости, можно узнать потрясающие подробности о действиях агентов полиции, в некоторых случаях пытающихся обмануть и заманить в оперативную ловушку преступника; все это считается приемлемым, если обвиняемый и так был предрасположен к совершению данного преступного деяния. В принципе полиция может заранее наметить для себя подозреваемых, «предрасположенных» к совершению преступления, и «раскрутить» их «по полной программе», зная, что с «этими» все средства хороши.
Объективный критерий. Как реакция на критику применения субъективного критерия в судебной практике возник альтернативный подход, «объективный», — его применяют в немногих штатах. В этом случае основное внимание уделяется не личности обвиняемого и не его преступным наклонностям, а анализу того, каким образом данные действия агентов полиции повлияли бы на среднего невиновного человека. Личность обвиняемого и степень его предрасположенности к совершению преступлений значения не имеют. Таким образом, объективный критерий нацелен на определение неправомерности действий полиции, а не на оценку личности обвиняемого[2679].
Недавно Верховным судом вынесено решение, налагающее еще одно ограничение на практику применения субъективного критерия по делам о полицейской провокации. В деле Jacobson v. United States\ связанном с обвинением в детской порнографии, правоохранительные органы два с половиной года уговаривали обвиняемого заказать неприличные картинки, создав для этого пять фиктивных компаний и используя подставного «товарища по переписке».
Наконец он получил пространное послание от одной из подставных «организаций» с критикой в адрес международной цензуры, после чего он заказал один журнал. Позже, давая показания в суде, этот человек заявил, что сделал это из простого любопытства: «столько шума из-за этой порнографии, вот и решил взглянуть, что же это за журнал». Верховный суд США отменил обвинительный приговор в отношении этого человека, указав при этом, что предрасположенность обвиняемого к совершению преступления должна сформироваться «самостоятельно, а не как результат того внимания», которое правоохранительные органы оказывали ему в течение более двух с половиной лет.Некоторые полагают, что критерии провокации преступления, как и многие другие ограничения в отношении оперативно-следственных методов работы полиции, должны основываться на конституционных предписаниях, что провокация преступления является нечестной тактикой расследования, которая нарушает принципы надлежащей правовой процедуры. Верховный суд США заявлял, что только поистине возмутительные действия полиции при проведении операций, которые были сочтены провокацией преступлений, могли бы образовать нарушения принципов надлежащей правовой процедуры, но, указал Верховный суд, пока таких дел к нему не поступало[2680].