§ 2. Преступления против жизни

Изначально общее право определяло «человекоубийство» как убийство человеческого существа человеческим существом".2 Такая дефиниция включала в себя и самоубийство. Более позднее определение, воспринятое законодательством, было сформулировано так, что исключало самоубийство из этого понятия, а именно как «убийство человеческого существа другим человеческим существом».3

1              Эти подразделы в Уголовном кодексе именуются статьями, соответственно, под номерами 120,125,130 и 135.

2              Royal Commission on Capital Punishment Report (Cmd. 8932) para. 72,1953.

3              Dressier J. Understanding criminal law. Mattew Bender and Co., 2001. P. 499.

316

Раздел III

Не во всех уголовных кодексах штатов содержится общее определение, но там, где оно дается, оно сформулировано по-разному. В УК Пенсильвании (ст. 2501), Алабамы (ст. 13А-6-1),Техаса (ст. 19.01) и некоторых других штатов убийство определяется так же или почти так же, как в Примерном УК, если оно намеренно (с целью), заведомо (осознанно), по неосторожности или небрежности причиняет смерть другому человеческому существу (ст. 210.1).

В уголовных кодексах отдельных штатов, например Кентукки (ст. 507.010), определение в основном сводится к перечислению видов убийств, за которые предусматривается ответственность, так же как и в УК штата Нью-Йорк. Но в последнем этому предшествует положение о том, убийство — это поведение, которым причиняется смерть не только какому-либо лицу, т. е. живущему человеку (о чем говорится во всех этих кодексах), но и «неродившемуся ребенку», которым женщина была беременна более 24 недель (ст. 125.00).1 Но такое уточнение в определении убийства, скорее, является исключением из общего правила.

При квалификации деяния как убийства иногда довольно трудными оказываются два вопроса: определение времени начала и окончания жизни.

Момент начала жизни в судебной практике чаще всего связывается с полным отделением плода от тела матери и началом независимого существования после отрезания пуповины. Доказательством того, что ребенок родился живым, является начало самостоятельного дыхания и крик ребенка.

Более сложными оказываются дела, когда был причинен вред беременной женщине, которая затем родила мертвою ребенка. Дж. Дресслер пишет, что современные медицинские технологии позволяют достаточно точно установить причину случившегося. И если это произошло в результате действий обвиняемого, последний должен быть осужден за убийство. Следовательно, продолжает он, понятие «человеческого существа» должно включать в себя и еще не поя

1 Полное определение убийства по УК штата Нью-Йорк см.: Уголовное право Соединенных Штатов Америки: Сборник нормативных актов / Отв. ред. И. Д. Козочкин. М., 1986. С. 133.

Основные институты Особенной части

317

вившегося на свет ребенка. Хотя, заключает указанный автор, в большинстве штатов по-прежнему придерживаются концепции общего права,1 в некоторых — объектом защиты может быть жизнеспособный, а иногда — даже нежизнеспособный плод — по закону или в силу судебных решений.2 Примером такого решения вопроса может быть положение, включенное в УК Калифорнии (ст. 187), или последние постановления судов некоторых штатов.3

Здесь следует отметить, что в отличие от английского права в американском нет такого преступления, как детоубийство.

Что же касается вопроса установления момента смерти человека, то раньше его решение особых трудностей не вызывало. По общему праву считалось, что смерть наступила, если прекратились дыхание и сердцебиение. Однако со временем, по мере развития медицинских технологий, когда становится возможным искусственно поддерживать и дыхание, и сердцебиение в течение длительного времени, такой подход оказывался все более несостоятельным.

Еще в 1968 г. комитет медицинской школы влиятельного Гарвардского университета в своем докладе констатировал, что традиционная медицинская концепция смерти меняется, и предложил многоступенчатый тест для определения «смерти мозга», которая, по его мнению, должна быть основным критерием установления смерти человека.4

Впервые, еще в 1970 г., законодательное закрепление новая концепция получила в УК штата Канзас (ст. 77-202). Позже она нашла отражение в «Единообразном акте об определении смерти», в котором сказано, что смерть имеет место, если произошло необратимое прекращение функций кровообращения и дыхания или «всех функций мозга, включая его ствол».5 В настоящее время в большинстве штатов статутами или решениями судов концепция «смерти мозга» включена в определение смерти человека.

1              Суть этой концепции состоит в том, что объектом посягательства может быть родившийся живым ребенок.

2              Dressier J. Op. cit. P. 500.

3              Например, в постановлении суда штата Монтана говорилось о любом неродившемся ребенке (State V. Holcomb, 956 SW. 2d 286 (Mo. Ct. App. 1997)).

4              A definition of irreversible coma // J.A.M.A. 337, 1968. P. 205.

5              Uniform determination of death act, §1,12 U.L.A. 340 (Suppl. 1991).

318

Раздел III

Вопрос об установлении момента смерти в последние годы стал чрезвычайно актуальным в связи с ростом числа операций по пересадке органов и имеющими место злоупотреблениями в этой области. «Единообразный акт о пересадке анатомических органов»1 не предусматривает правил определения момента смерти, отдавая решение этого вопроса на откуп медикам; в нем сформулированы нормы, направленные на предупреждение злоупотреблений в области трансплантации органов, например врачу, констатировавшему смерть будущего донора, запрещается участвовать в операции по пересадке органов и т. п.

Как справедливо отмечает Ф. М. Решетников, трансплантация анатомических органов, как никакое другое достижение медицинской науки и практики, способна породить чудовищные преступления, особенно в тех случаях, когда ценность человеческой жизни определяется деньгами,2 добавим — нередко очень большими.

Вопрос момента окончания жизни представляется весьма важным еще и потому, что в ряде штатов страны продолжает действовать доктрина общего права — «правило одного года и одного дня».3 Согласно этой доктрине (кстати, отмененной в Англии в 1996 г.) лицо признается виновным в убийстве, если смерть потерпевшего наступила в течение одного года и одного дня после причинения ему вреда.

Американские авторы отмечают, что появление этой доктрины было обусловлено несовершенством медицинских методов определения причин смерти в то время, но «странно, что она существует в наши дни».4 В настоящее время современные медицинские технологии позволяют сохранить жизнь потерпевшего неопределенно длительное время (во всяком случае, гораздо дольше, чем один год и один день), а наука может определить причину его смерти достаточно точно, даже если она мучительно долгая.

Суды к правилу одного года и одного дня относятся по-разному. Одни, считая, что оно является уже частью американского общего

1              Uniform anatomical gift act. Wash. D.C., 1969, § 7 (6).

2              Никифоров Б. С., Решетников Ф. М. Указ. соч. С. 109.

3              Впервые эта доктрина появилась в Англии еще в 1278 г. (Statuses of Gloucester, 6 Edward l,ch. 9 (1278)).

4              LaFave W., Scott A. Criminal law. West Publishing Co., St. Paul (Minn.), 1999. P. 611.

Основные институты Особенной части

319

права, полагают, что могут его не применять, другие исходят из того, что, поскольку оно является конститутивным элементом убийства, может быть отменено только законодательным актом.1

Действие указанной доктрины — бесспорный анахронизм в современном американском уголовном праве. И это понимают законодатели штатов. Поэтому сейчас наметилась тенденция к отмене указанного правила, а в некоторых штатах — к увеличению указанного срока. Так, в Калифорнии, например, в 1969 г. — до трех лет и одного дня, а в 1996 г. — по существу на неопределенный срок, поскольку в УК этого штата сказано: «Если смерть наступила после трех лет и одного дня, имеется опровергаемая презумпция, что не было уголовно наказуемого убийства» (ст.

В американском уголовном праве существует заимствованное из английского общего права деление убийства на тяжкое и простое, причем основным видом является первое.

Тяжкое убийство {murder)

По общему праву3 и, как пишет Дж. Дике, в соответствии со многими действующими статутами тяжкое убийство — это незаконное умерщвление другого человеческого существа со злобным (злым) предумышлением (malice aforethought).4 Трудно сказать, во многих ли законах сохранилось такое определение, но в некоторых — сохранилось, например в УК Калифорнии (ст. 187) и в так называемом Федеральном УК — ч. 1 раздела 18 Свода законов США (ст. 1111).5

1              State V. Young, 390 А. 2d 559 (N.J. 1978).

2              Далее в этой статье говорится, что бремя опровержения презумпции возлагается на прокуратуру.

3              Ссылаясь на авторитетного английского ученого Коука, авторы Комментария к Примерному УК, определяя тяжкое убийство, пишут, что оно совершается, «когда человек в твердой памяти и в возрасте ответственности убивает какое-либо лицо, разумное существо, находящееся под защитой Короля, со злым предумышлением, явно выраженным или подразумеваемым, и смерть наступила в течение одного года и одного дня» (American Law Institute (ALI). Model Penal Code and Commentaries. Part II. 1980. P. 14).

4              Dix G. Criminal law. Harcourt Brace legal and professional publications, Inc., Chicago, 1997. P. 135.

5              Federal criminal code and rules. 2001 edition. West Group. — В дальнейшем, если не оговорено иное, имеются в виду статьи указанного раздела Свода законов.

320

Раздел III

У. Блэкстон писал, что злобное предумышление «является чрезвычайно важным критерием, отличающим тяжкое убийство от других видов убийства».1

Современные американские и английские ученые отмечают, что злобное предумышление — это искусственное понятие,2 которое включает в себя четыре психических состояния или формы: 1) намерение убить кого-либо; 2) намерение причинить тяжкий телесный вред; 3) неосторожность, проявленная в отношении к ценности человеческой жизни (depraved heart), и 4) намерение совершить ка- кую-либо фелонию, при попытке или в ходе совершения которой погибает человек.

Иногда злобное предумышление определяется как «неоправданное, неизвинительное и не подлежащее смягчению психическое состояние, ставящее в опасность человеческую жизнь».3

Еще в середине XIX в. американский судья Шоу (штат Массачусетс) так охарактеризовал злобное предумышление: «Первое, что нужно отметить, это то, что ни одно из этих слов не используется в их обычном понимании. Сегодня они являются их произвольным обозначением, так как «злобное» может не нести в себе ничего поистине злостного, а наличие предумышления также не является обязательным, за исключением того, что всякое намерение должно возникнуть до, пусть даже за мгновение до совершения действия, на которое оно направлено... "Злобное предумышление" — это всего лишь обобщенное название ряда психических состояний, которые были определены судами на различных этапах развития права, наличие хотя бы одного из которых у обвиняемого позволяло судам считать это убийство особенно гнусным и рассматривать как тяжкое».4

1              Blackstone W. Commentaries on the laws of England. V. 4 (reprinted) Beacon press, 1962. P. 198-199.

2              В Комментарии к УК штата Алабама отмечается, что «злобное предумышление» — это просто «вводящий в заблуждение ярлык» (Alabama criminal code annotated with commentaries. The Michie company, Charlottesville, 1992. P. 227).

3              Perkins R. Criminal law, 1957. P. 40.

4              Commonwealth V. Welster 59 Mass. (5 Cush.) 285, 386 Am. Dec. 711 (1850); цит.по: Criminal law. Cases and comments. N.Y. Foundation Press, 1998. P. 418—419.

Основные институты Особенной части

321

Следует отметить, что во многих уголовных кодексах, где словосочетание «злобное предумышление» не фигурирует, это понятие используется фактически, так как его элементы (иногда не все) включены в определения тяжкого убийства.

Первая из четырех вышеперечисленных форм злобного преду- мышления — намерение убить кого-то — наиболее часто встречается на практике. Она обычно судами устанавливается без особых трудностей. Но и в этом случае иногда возникают некоторые вопросы. Как, например, установить такое намерение, если нет прямых улик? Косвенным доказательством может быть использование обвиняемым смертоносного оружия, которое определяется по-разному. Это может быть такое оружие, которое «предназначено, изготовлено или приспособлено для причинения смерти или тяжкого телесного вреда» (п. И ст. 1 ЗА-1-2 УК штата Алабама), либо «способно причинить» такой вред (п. 6(13) ст. 11.81.900 (УК Аляски).1

Что же касается самой формы вины, то в уголовных кодексах некоторых штатов указывается «заведомость» (осознание), т. е., что лицо, совершая деяние, знает, что вредный результат почти наверняка наступит. Однако по уголовным кодексам большинства штатов все-таки требуется «намерение», хотя авторы Комментария к Примерному УК отмечают, что «в принципе нет оснований для разграничения целенаправленного и заведомого (осознанного) убийства»,2 если речь идет о применении смертной казни. Несколько необычная позиция!

В законодательстве и судебной практике в определении убийства иногда указаны такие его признаки, как «преднамеренность» (premeditation) и (или) «обдуманность» (deliberation), которые с точки зрения семантики означают примерно одно и то же.3 Ничего нового для уяснения понятия тяжкого убийства в рамках рассматриваемого психического состояния они не дают, поскольку, как отметил суд

1              Более широкое определение «смертоносного оружия» содержится в Примерном УК (п. 4 ст. 210.0), который включает в себя «одушевленное или неодушевленное вещество», которое по способу фактического или предполагаемого применения заведомо способно причинить смерть или тяжкий телесный вред» (Примерный уголовный кодекс (США). М., 1969. С. 124).

2              ALI. Model Penal Code and Commentaries, Part II, § 210.2.

3              He случайно некоторые суды отказались от признака «обдуманность», используя только «преднамеренность» (Byford V. State, 994 P.2d 713 (Nev. 2000)).

11 Зак. 3890

322

Раздел III

штата Невада, в любом случае означают, что «деятель намеревался совершить определенное действие и намеревался, чтобы в результате наступила смерть» потерпевшего.1 Однако по законодательству федеральному (ст. 1111) и некоторых штатов, например по УК Калифорнии (ст. 189) — «преднамеренность» и «обдуманность», а по УК Миннесоты (ст. 609.185) — только «преднамеренность», они являются квалифицирующими признаками, позволяющими признать лицо виновным в совершении тяжкого убийства I степени.

Вторая форма злобного предумышления — намерение причинить тяжкий телесный вред, в результате которого наступает смерть потерпевшего, указывается в законодательстве большинства штатов.2 Содержащиеся там объяснения тяжкого телесного вреда разнятся, но в основных своих чертах — совпадают. Так, по УК Теннеси, это вред, «которым создается серьезная угроза для жизни, вызывается длительное бессознательное состояние, причиняется чрезвычайно сильная физическая боль, длительное или очевидное обезображивание, длительная утрата или существенное ухудшение функционирования какого-либо члена, органа или умственных способностей» (п. а (34) ст. 39-11-106).3

Серьезные трудности в установлении этой формы злобного предумышления возникают редко. Если, например, обвиняемый намеренно использовал смертоносное оружие в отношении потерпевшего, то, скорее всего, присяжные признают, что имело место явно выраженное злобное предумышление, т. е. намерение его убить. А если будет доказано, что обвиняемый хотел причинить вред нежизненно важной части тела, но потерпевший погибает, то почти наверняка присяжные скажут, что имело место подразумеваемое злобное предумышление.4

1              Powell V. State, 838 P 2d 921, 927 (Nev. 1992), 511 U.S. 79 (1994).

2              Составители Примерного УК не включили эту форму злобного предумышления в определение тяжкого убийства (ст. 210.2), полагая, что в соответствующих случаях вина подпадает под понятие «чрезвычайной неосторожности» (ALI. Model Penal Code and Commentaries. P. 28).

3              Для сравнения см. определение «тяжкого телесного вреда» по УК штата Нью-Йорк (см.: Уголовное законодательство зарубежных стран / Под ред. И. Д. Козочкина. М., 2003. С. 100).

4              Dressier J. Op. cit. P. 512.

Основные институты Особенной части

323

В штатах, где тяжкое убийство подразделяется на степени, оно чаще всего является признаком тяжкого убийства II степени, хотя, например, по УК штатов Нью-Йорк (ст. 125.20) и Кентукки (ст. 507.030), — простого убийства I степени.

Третья форма злобного предумышления представляется одной из самых сложных и в теории, и на практике. Обычно убийство, совершенное по неосторожности, считается простым. Однако если оно также происходит по неосторожности, но при отягчающих обстоятельствах, то признается тяжким убийством; в штатах, где оно подразделяется на степени, — как правило, тяжким убийством II степени. Усиление ответственности основано на доктрине общего права "department and malignant heart"1 которая, по мнению американских авторов, не содержит четких критериев такого усиления.2

Некоторую ясность внес Примерный УК: убийство представляет собой тяжкое, если оно совершено по неосторожности при обстоятельствах, обнаруживающих крайнее безразличие к ценности человеческой жизни (п. 6 ст. 210.2).

В целом так же сформулированы соответствующие положения в уголовных кодексах многих штатов, например Алабамы (п. а (2) ст. 13А-6-2), Кентукки (п.1 (Ь) ст. 507.020) или Нью-Йорка (п. 2 ст. 125.25). В двух первых деяние является тяжким убийством вообще, а в последнем —- тяжким убийством II степени. Во всех этих кодексах говорится еще и о том, что в результате описанного поведения лицом «создается очень серьезный риск (grave risk) причинения смерти» — критерий, как отмечают У. Лафейв и О. Скотт, весьма неопределенный.3

В связи с этим возникают, по крайней мере, два вопроса: первый — каким должен быть риск, чтобы он считался «серьезным», точнее, «очень серьезным», второй — как, каким образом этот риск должен определяться?

1              Эта доктрина еще именуется «abandaned and malignant heart» — словосочетание, которое используется в УК штата Калифорния (ст. 188) и которое можно перевести как «порочная душа».

2              См., например: Robinson P. Criminal law. Aspen law and Business. N. Y., 1997. P. 722-723.

3              LaFareW.,ScottA. Op. cit. P. 618.

324

Раздел III

Отвечая на первый вопрос, следует сказать следующее. Риск должен быть достаточно большим. Но, с одной стороны, не таким, чтобы быть очень близким к уверенности (иначе это было бы «осознание», и деяние квалифицировалось бы как намеренное причинение смерти), с другой стороны, риск не должен быть просто неоправданным или «неразумным» (unreasonable), так как в этом случае он повлек бы за собой ответственность за простое (неосторожное) убийство. Очевидно, что четкую грань между этими двумя ситуациями провести довольно трудно и многое здесь зависит от судейского усмотрения.

Примерами подразумеваемого злобного предумышления, когда обвиняемые были осуждены за тяжкое убийство по неосторожности, могут быть следующие случаи: стрельба по занятому людьми помещению, вождение машины на очень большой скорости по центральной магистрали, игра в «русскую рулетку» с другим лицом, стрельба по цели недалеко от другого человека, но который не был мишенью1, и др. Однако преступление может быть совершено и бездействием, когда, например, один из родителей, относясь с безразличием к своему ребенку, не кормит его в течение двух недель.2

В большинстве случаев не имеет значения, какое количество людей подвергается риску гибели в результате поведения виновного. Однако, как отмечает Дж. Дике, в некоторых штатах ответственность за тяжкое убийство по неосторожности ограничивается ситуациями, когда обвиняемый своим поведением создал большую опасность для жизни нескольких или многих людей.3

Иногда по законодательству штатов и (или) в соответствии с решениями судов лицо признается виновным в тяжком убийстве, если оно «лишено социального долга», имеет «фатальную склонность к причинению вреда» и в других подобных случаях. Совершенно очевидно, что такие «критерии» приводят к тому, что при вынесении приговора многое зависит от судейского усмотрения.

1              По делу Brinkley V. State, 233 А. 2d 56 (Del. 1967) было установлено, что обвиняемый выстрелил дважды с расстояния восьми футов в направлении потерпевшего (но не целясь в него) в маленькой комнате. Суд указал, что он «должен был знать, что пули, ударившись о что-то твердое, могли рикошетом попасть куда угодно».

2              People V. Burden, 140 Cal. Rptr. 282 (Ct. App. 1977).

3              DixG. Op. cit. P. 137.

Основные институты Особенной части

325

Сложившееся в области рассматриваемой формы злобного пре- думышления положение Дж. Дресслер объясняет тем, что общее право не выработало четкой границы между «небрежностью» и «неосторожностью», а также тем, что нет общепринятого по общему праву определения «неосторожности». Как выход из создавшейся ситуации он предлагает назвать эту разновидность вины «чрезвычайной неосторожностью».1 Однако такую попытку решения проблемы нельзя признать состоятельной, прежде всего, потому, что в законодательстве штатов под влиянием Примерного УК сформулированы определения и неосторожности, и небрежности.2 Что же касается предложенного нововведения, то, думается, это еще более усложнило бы существующее положение.

Отвечая на второй вопрос, следует отметить, что и здесь в американском уголовном праве нет единого подхода. В судебной практике встречаются два варианта определения осознания риска и его степени — объективный и субъективный. Первый предполагает использование весьма гипотетической фигуры «разумного человека».3 Второй, который предлагает Примерный УК, позволяет учитывать какие-то особенности психики обвиняемого, такие, например, как рассеянность, заторможенность, недостаточность умственных способностей.4 Несмотря на то, что второй вариант, как отмечается в доктри

1              Dressier J. Op. cit. P. 513—514.

2              Подробнее об этих и других формах вины см.: Уголовное право зарубежных государств. Общая часть / Под ред. И. Д. Козочкина. М., 2003. С. 131—135.

3              Английские юристы Смит и Хоган не без иронии, конечно, пишут следующее: «Суды создали очень детальный образ разумного человека и его реакции при различных обстоятельствах. Он не является необычно возбудимым и драчливым. Он не умственно отсталый и не действует под влиянием алкоголя. Он физически нормален — не импотент, не слепой, не карлик и не имеет шрамов, полученных на войне. Если это женщина, то она не беременна. Он теряет контроль над собой, обнаружив на месте преступления неверную жену, но не в том случае, если она признается ему в прелюбодеянии, и не тогда, когда застает на месте измены любовницу или невесту. Он сохраняет контроль над собой, слыша оскорбительные слова, кроме некоторых неопределенных крайних случаев и, пожалуй, должен оставаться неподвижным, даже если вдобавок его потянули за нос» (Smith J. and Hogan H. Criminal law. L., 1968. P. 210).

4              Имеются в виду не такие отклонения в психике, которые позволяют считать человека невменяемым. Но если он очень рассеянный и заторможенный, он не может быть осужден за тяжкое убийство, хотя и полностью освобожден от уголовной ответственности также не должен бьггь (LaFave W. Criminal law. Thomson / West. St. Paul. MN, 2003. P. 743).

326

Раздел III

не, является более предпочтительным, он нашел отражение в реформированном законодательстве лишь некоторых штатов.

Применение указанных критериев иногда связывается с реализацией тех или иных целей наказания. Если преследуется цель кары (воздаяния), то более подходящим считается субъективный критерий, так как общая превенция (устрашение) вряд ли изменит способность осознавать опасность своих действий людьми с ослабленными умственными способностями. С точки зрения специальной превенции они так же опасны для общества, как и те, которые осознают рискованный характер своего поведения.

Нередко на практике возникают трудности в установлении ответственности лица, которое, находясь в состоянии опьянения, создает своим поведением большой риск, повлекший смерть потерпевшего. Если имело место добровольное опьянение, в результате которого обвиняемый не осознает такого риска, это обстоятельство во многих штатах судами не принимается во внимание и он признается виновным в тяжком убийстве. Такое решение, например в штате Нью-Йорк, может быть вынесено в силу ст. 15.05 (п. 3) УК, где сказано, что если лицо создает значительный риск, но «не осознает его только по причине добровольного опьянения, оно также действует неосторржно в отношении такого риска». (Подробнее о влиянии опьянения на уголовную ответственность за убийство см. ниже в данном параграфе).

Последняя, четвертая, форма злобного предумышления — самая спорная в уголовном праве стран англосаксонской системы права. Появившаяся в Англии еще в 1535 г. в решении по делу лорда Дакре- са,1 она получила название доктрины "felony-murder" (фелония — тяжкое убийство) и представляет собой правило, согласно которому лицо признается виновным в тяжком убийстве, если при попытке или в ходе совершения фелонии даже случайно лишается жизни ка- кое-либо лицо. Но если в Англии эта доктрина была отменена Законом об убийстве еще в 1957 г., то в США она продолжает действовать в подавляющем большинстве штатов2 и на федеральном уровне.

1              Anooshian J. S. Should courts use principles of justification and excuse to impose felony-murder liability? // Rutgers law journal. Camden (N.Y.), 1998. V. 19. P. 2, 28.

2              Эта доктрина не признается законодательством в штатах Гавайи и Кентукки, а судебной практикой — в штатах Мичиган и Нью-Мексико. В последнем, например, Вер

Основные институты Особенной части

327

У этой доктрины есть как противники, так и сторонники. Первые ее критикуют и за архаичность, и за неконституционность, и за то, что она позволяет наказывать без вины, что по существу представляет собой «строгую ответственность»,1 и по другим основаниям. А в Комментарии к Примерному УК говорится, что «веский аргумент в пользу доктрины "felony-murder" трудно найти».2

Наиболее распространенный аргумент в защиту этой доктрины состоит в том, что она направлена на предупреждение убийства (случайного или по небрежности) во время совершения фелонии. Однако, по справедливому замечанию его критиков, как можно удержать от совершения ненамеренного действия»,3 причем, следует добавить, даже если лицо не могло предвидеть опасные последствия своего поведения?

Дж. Дресслер пишет, что указанный аргумент не подтверждается и эмпирическими данными. Так, например, только 0,5% всех ограблений заканчиваются убийствами.4

Однако, несмотря на, казалось бы, сокрушительную критику доктрины и пожелание многих ученых ее «похоронить», есть мало признаков наступления ее «смерти»,5 возможно, прежде всего, благодаря установленным ограничениям ее применения.6

И действительно, законодательство штатов предусматривает ряд ограничений действия доктрины "felony-murder".

Одно из наиболее существенных — требование, чтобы фелония была опасной для жизни. Однако по вопросу о том, какая фелония является опасной для жизни, есть два принципиально отличающихся

ховный суд постановил, что требование «mens геа» распространяется и на «felony-murder» (State V. Ortega. 817 P. 2d 1196,1204 (N.M. 19001)).

1              Подробнее об этом институте см.: Козочкин И. Д. Строгая ответственность по уголовному праву Англии и США// Правоведение. 2000. № 1.

2              ALI. Model Penal Code and Commentaries, P. 37.

3              Roth N. and Sundby S. The felony-murder rule: a doctrine and constitutional crossroads. 70. Cornell L. Rev. 1985. P. 451.

4              Dressier J. Op. cit. P. 516—517.

5              В одном из последних по данному вопросу решений федеральный суд, рассматривая дело об ограблении банка, связанное с убийством, указал, что соответствующее законоположение (п. "е" ст. 2113) не требует намерения на совершение убийства, так как оно было введено, когда «доктрина общего права felony-murder была хорошо разработана» (United States V. Poindexter, 44 F. 3d 406 (6-th Cir.) 1995).

6              Robinson P. Op. cit. P. 730.

328

Раздел III

друг от друга подхода. Первый из них состоит в том, что фелония должна быть опасной сама по себе (malum in se), по своей природе (ограбление, поджог, изнасилование и др.). При таком понимании опасности суд исходит из соответствующего статутного положения и решает дело в значительной степени формально. Такой подход нашел отражение в законодательстве ряда штатов, например в УК Нью-Йорка (п. 3 ст. 125.25 и п. 1 (VII) ст. 125.27). Поэтому, например, лишение жизни, имевшее место в ходе совершения кражи (хищения), которую суд на основании закона посчитал неопасным посягательством, не было признано тяжким убийством.1

Согласно другой точке зрения, которой придерживаются во многих штатах, опасность фелонии определяется исходя из фактов и обстоятельств конкретного дела. Так, в законодательстве нередко вообще не указывается, какая фелония является опасной, и была ли она таковой в соответствующей ситуации, решает суд. Например, в УК штата Техас сказано, что лицо виновно в тяжком убийстве, если оно совершает или пытается совершить какую-либо фелонию и в ходе или «в продвижение» этого, или непосредственно во время бегства с места преступления «совершает или пытается совершить действие, явно опасное для человеческой жизни, которым причиняется смерть индивидууму» (п. 3 ст. 19.02).

В некоторых штатах может применяться любой из вышерассмот- ренных вариантов — в зависимости от того, по какому из них фелония считается судом опасной2.

Другое ограничение представляет собой правило, согласно которому в большинстве штатов не допускается осуждение за felony-murder, если фелонией (основным преступлением) причиняется вред, в результате которого наступает смертгь потерпевшего. Другими словами, такая фелония должна быть «независимым» по отношению к убийству преступлением. Если, например, лицо совершает убийство во время нападения3, то, как пишут американские ав

1              People V. Flood, 957 P. 2d 869 (Cal. 1998).

2              State V. Harrison, 564 P. 2d 1321,1324 (N.M. 1977).

3              В уголовном праве стран англосаксонской системы — это самостоятельное преступление, которое будет рассмотрено далее.

Основные институты Особенной части

329

торы, имеет место «слияние» (совокупность) двух преступлений и оно не может быть осуждено на основании указанной доктрины1.

Более сложными оказываются случаи, когда фелония — не нападение, но включает в себя подобное поведение. Подтверждением этого может служить практика Верховного суда штата Калифорния, который неоднократно менял свою позицию по данному вопросу. Первоначально, рассматривая в 1969 г. дело, связанное с берглэри2, суд постановил, что в действиях обвиняемого имеется совокупность преступлений3 и, следовательно, он не может быть осужден на основании "felony-murder rule". Однако большинство штатов с таким решением не согласилось.

Позже, рассматривая другое дело, Верховный суд Калифорнии изменил свое мнение4, которое конкретизировал по делу Хансена 1994 г.: «Фелония не сливается с убийством, если действие, причинившее смерть, было совершено с побочным и независимым фело- ническим замыслом, отдельным от намерения нанести повреждение, причинившее смерть»5. В дальнейшем, рассматривая дело, связанное с похищением человека, он указал, что это преступление, даже если оно включает в себя ассольтивное поведение, «не сливается» с убийством, поскольку цель такого поведения является независимой по отношению к убийству6.

В уголовных кодексах тех штатов, в которых содержатся специальные статьи об ответственности за фелонию —- тяжкое убийство, предусматривается самостоятельное наказание за убийство, например по УК Висконсина — до 20 лет лишения свободы в дополнение к максимальному сроку, предусмотренному за основное преступление или покушение на него (ст. 940.03).

1              Однако, например, в решениях судов штатов Айова (State V. Beeman, 315 N.W. 2d 770, 777 (Iowa 1982)) и Вашингтон (State V. Wanrow, 588 P. 2d 1320,1322 (Wash. 1978)) рассматриваемое ограничение не признается.

2              Имело место насильственное проникновение вооруженного огнестрельным оружием мужчины в дом раздельно проживавшей с ним жены, в результате чего произошло убийство.

3              People V. Wilson, 462 P. 2d 22 (Cal. 1969).

4              People V. Burton, 491 P. 2d 793, 801 (Cal. 1971).

5              People V. Hansen, 885 P. 2d 1029 (Cal. 1994).

6              People V. Escobar, 55 Cal. Rptz. 2d 883, 890 (Ct. App. 1996).

330

Раздел III

Третье ограничение означает, что доктрина "felony-murder" может быть применима, если убийство произошло в пределах res gestae фелонии. Это требование включает в себя два основных аспекта — временной и причинно-следственный. Иногда еще отмечается фактор места, но он представляется второстепенным.

В уголовных кодексах, в которых получила закрепление доктрина "felony-murder", нередко определяются временные рамки, в пределах которых лишение жизни считается тяжким убийством: 1 — в ходе совершения или попытки совершения фелонии, а также 2 — непосредственно во время бегства с места преступления (указанные выше статьи УК штатов Нью-Йорк, Техас, п. 3 ст. 13А-6-2 УК штата Алабама)1. В первом случае — это время, с которого наступает ответственность за покушение — до совершения оконченного преступления. Во втором случае, время бегства с места совершения преступления или покушения на него каждый раз определяется исходя из конкретных обстоятельств дела. Так, например, человек, который похитил из кассы супермаркета 75 долл., а затем, уже находясь на улице и начав движение на машине с автостоянки, ударил служащего этого магазина, пытавшегося его остановить, и случайно убил его, был осужден за тяжкое убийство2.

Во многих судебных решениях при рассмотрении соответствующих дел отмечается, что указанное время продолжается до тех пор, пока лицо не достигнет «места временной безопасности». Понятие — весьма растяжимое!

Второй аспект — причинно-следственный — представляется еще более сложным, поэтому, по-видимому, не случайно некоторые авторы обходят молчанием этот вопрос.

Ф. М. Решетников отмечает, что вопрос о причинной связи изложен в Примерном УК явно неудачно. Поэтому, продолжает он, положения о причинной связи не были восприняты уголовными кодек

1              Но даже в тех штатах, уголовные кодексы которых это условие не предусматривают, в частности Иллинойса и Канзаса, суды в своей практической деятельности его учитывают (см., например: State V. Неаггоп, 228 Кап. 619, 693 P. 2d 1157 (1980)).

2              People V. Bodely, 38 Cal. Rptz. 2d 72 (Ct. App. 1995).

Основные институты Особенной части

331

сами штатов: их составители предпочли оставить решение этого вопроса юридической доктрине и судебной практике1.

Это в полной мере относится и к причинной связи между фелонией и смертью потерпевшего. Те авторы, которые затрагивают вопрос о причинной связи, отмечают отсутствие какого-либо общего, выработанного судебной практикой подхода к ее решению. По одним делам, где, казалось бы, причинная связь есть, суды не признавали лицо виновным в убийстве, по другим — наоборот.

В 1982 г. Верховный суд штата Массачусетс рассмотрел дело, суть которого состояла в следующем. Обвиняемый был нанят, чтобы отвезти другого из Бостона в Питтсфилд для получения игорного долга. По прибытии на место во время возникшего конфликта обвиняемый убил должника. Суд определил правило "felony-murder" как разновидность «конструктивного злобного предумышления». Отметив, что это правило основано «на теории, что намерение совершить фелонию равносильно злобному предумышлению, требуемому для тяжкого убийства», суд в заключении отметил: теория применима только в случаях, когда фелония является таковой, что обнаруживает «сознательное пренебрежение к человеческой жизни, бессердечность, жестокость, неосторожность к последствиям и безразличное к общественному долгу состояние ума»2.

Наличие или отсутствие причинной связи нередко выводится не столько из того факта, что смерть причиняется с целью облегчить совершение фелонии или обеспечить успешное бегство с места ее совершения, сколько из презюмируемой опасности самой фелонии, независимо от того, совершалась ли конкретная фелония опасным или насильственным способом или нет. Другими словами, если лицо добровольно принимает участие в совершении какой-либо опасной фелонии, то оно осознает, что смерть является возможным последствием ее совершения. Такое утверждение в какой-то степени можно считать оправданным в случаях, когда круг фелоний законодательно ограничен, так как он обычно включает наиболее опасные преступления — против личности (например, половые посягательства) и некоторые — против собственности, которые, по терминологии рос

1              Никифоров Б. С., Решетников Ф. М. Указ. соч. С. 45.

2              Commonwealth V. Matchett, 388 Mass., 507, 492,436 N.E. 2d 400,409-410 (1982).

332

Раздел III

сийского уголовного права, можно отнести к так называемым двух- объектным (например, ограбление, берглэри или поджог). В других же случаях решение вопроса всецело зависит от усмотрения суда.

В уголовных кодексах штатов, где содержится перечень фелоний, при посягательстве на которые лишение жизни признается тяжким убийством, иногда предусматриваются определенные изъятия из правила "felony-murder". Так, утверждающей защитой от обвинения в тяжком убийстве II степени, по УК Нью-Йорка, в частности, является то, что обвиняемый не имел при себе смертоносного оружия, предмета или вещества, способного причинить смерть или тяжкий телесный вред, и что у него не было разумных оснований полагать, что таковые имел при себе какой-либо участник преступления (п. 3 (Ь, с) ст. 125.25). В тех же случаях, когда в уголовных кодексах круг опасных фелоний не определен или не является исчерпывающим1, решение вопроса, полностью или частично, зависит от суда.

И, наконец, четвертое ограничение состоит в том, что смерть должна быть непосредственно причинена лицом, совершившим или пытавшимся совершить фелонию, или соучастником преступления2. В рамках этого ограничения также рассматриваются вопросы причинной связи, а кроме того — ответственности соучастников. Последний в судебной практике встает особенно остро, когда фелония имела групповой характер, в ходе совершения которой смерть причиняется одному из соучастников жертвой данного преступления, лицом, пытающимся ее защитить, или полицейским, а также в случаях, когда такие лица, осуществляя законное право на защиту или выполняя служебный долг, причиняют смерть лицу, не являющемуся участником этого преступления.

В большинстве штатов, где затрагивался этот допрос, суды применяли теорию так называемого представительства (agency theory), которая означает, что доктрина или правило "felony-murder" «не распространяется на убийство, которое, хотя и произошло в ходе совершения фелонии, если оно непосредственно связано с действием ка

1              Например, в УК штата Алабама после перечисления ряда фелоний (поджог I степени, берглэри I и II степени, побег I степени, похищение человека I степени, изнасилование I степени, любое ограбление, содомия I степени) сказано: «...или любой другой явно опасной для человеческой жизни фелонии» (п. 3 ст. 13А-6-2).

2              DixG. Op. cit. P. 142—143.

Основные институты Особенной части

333

кого-либо лица, но не обвиняемого или его соучастника по незаконному предприятию»1.

В концептуальном плане эта теория выглядит следующим образом. Не совершивший убийства участник фелонии не отвечает за действия другого лица — несоучастника ее, например, полицейского или прохожего, убившего невиновного. Но, с другой стороны, — и в этом, пожалуй, суть теории, — если участник фелонии совершает убийство невиновного, его соучастник несет ответственность за убийство так, как если бы первый был его представителем. И в этом — одно из проявлений института субститутивной ответственности2.

Однако некоторые суды продолжают применять теорию «ближайшей причинности» (proximate causation), согласно которой участник фелонии несет ответственность за любое убийство, явившееся ее непосредственным результатом, независимо от того, был ли стрелявший участником фелонии или третьей стороной3. Верховный суд штата Иллинойс в одном из своих последних решений по данному вопросу аргументировал применение этой теории следующим образом: «Если лицо покушается на совершение насильственной фелонии, чем приводится в действие цепь событий, которые были или должны были быть им предвидимы, когда это началось, оно должно нести ответственность за любую смерть, которая как прямое и почти неизбежное следствие является результатом первоначального преступного действия»4.

Как тут не вспомнить слова Дж. Флетчера о том, что доктрина, признающая участников фелонии виновными в тяжком убийстве при отсутствии достаточной объективной и субъективной связи между ними, «слишком привлекательна для правоохранительных органов, чтобы они легко сдались и отказались от нее, поскольку создает высокую степень вероятности осуждения за самое тяжкое преступле

1              State V. Canola, 374 А. 2d 20, 23, 29-30 (N.J. 1977). В этом деле, в котором указанная теория была применена, в ее поддержку цитируются другие уголовные дела.

2              Об этом институте см.: Козочкин И. Д. Строгая ответственность в уголовном праве Англии и США. С. 136.

3              Dresser J. Op. cit. P. 525.

4              People V. Lowery, 687 N.E. 2d 973,976 (111. 1997).

334

Раздел III

ние и предоставляет обвинителям большие возможности использования этой угрозы в ходе сделок о признании вины»1.

В отдельных штатах теория «ближайшей причинности» применяется в несколько ограниченных пределах, когда возложение ответственности зависит от того, кто был убит, если стрелял непреступник, или заменяется рассмотренной выше. В связи с этим определенный интерес представляет для своего времени весьма громкое дело Альмейды, рассмотренное в штате Пенсильвания в 1949 г.: соучастники были признаны виновными в смерти полицейского, убитого другим полицейским в ходе перестрелки, завязавшейся между полицией и грабителями. Один из них был приговорен к пожизненному лишению свободы, а другой — к смертной казни на основании правила "felony-murder"2. Однако спустя много лет, после того, как смертный приговор был приведен в исполнение, дело Альмейды было пересмотрено на основании теории «представительства»3.

Суды, которые придерживаются указанного варианта теории «ближайшей причинности», проводят различия между убийством оправданным и извинительным. Первый случай имеет место, когда непреступник убивает преступника, второй — когда непреступник, например полицейский, случайно лишает жизни прохожего или ко- го-либо Другого, оказавшегося на месте преступления. Некоторые суды идут еще дальше: они полагают, что преступник (участник фелонии) не может быть признан виновным в убийстве своего соучастника, так как это оправданное убийство. В противном случае это означало бы, что его наказывают за причинение «хорошего результата». Странная позиция!

В отличие от общего права, а также английскрго права, уголовное законодательство большинства американских штатов и федеральное законодательство подразделяют тяжкое убийство на степени. Как правило, на две, которые в уголовных кодексах отдельных штатов определяются как тяжкое убийство и тяжкое убийство при отягчающих обстоятельствах (УК Огайо) или тяжкое убийство, ка

1              Fletcher G. Rethinking Criminal law. Boston, 1978. P. 318.

2              Commonwealth V. Almeida, 68 A. 2d 595 (Pa. 1949).

3              Smith V. Myers, 261 A. 2d 550 (Pa. 1970).

Основные институты Особенной части

335

раемое смертной казнью (УК Техаса). Иногда тяжкое убийство подразделяется на три степени1.

В отношении разграничения тяжкого убийства на две степени в законодательстве можно обнаружить два принципиально отличающихся друг от друга подхода.

Первый наблюдается в нереформированных уголовных законодательствах. Так, например, по УК штата Калифорния тяжкое убийство, совершенное с использованием разрушающего устройства или взрывчатки, пыток, яда, находясь в засаде, или любое другое умышленное, обдуманное или преднамеренное убийство или которое совершено в ходе или при попытке совершения поджога, изнасилования, ограбления, берглэри... или..,2 является тяжким убийством I степени. Любое другое тяжкое убийство будет тяжким убийством II степени (ст. 189). Примерно такое же определение тяжкого убийства I степени содержится в федеральном законодательстве (ст. 1111)3, и точно так же решается вопрос об отнесении деяния к категории тяжкого убийства II степени.

Таковым, согласно сложившейся судебной практике, может быть убийство, совершенное в ходе или при попытке совершения какой-либо другой фелонии, кроме указанной в вышеприведенном перечне, убийство, вызванное провокацией со стороны потерпевшего, но не такой, которая позволяла бы квалифицировать поведение обвиняемого как простое убийство, и др.

Таким образом, можно констатировать, что тяжкое убийство II степени выступает как промежуточная категория, которая используется в тех случаях, когда в деянии отсутствуют и признаки тяжкого убийства I степени, и основания для признания его простым убийством4.

Примером второго, более современного подхода может быть УК штата Нью-Йорк. Там указаны квалифицирующие признаки тяжко

1              Деление тяжкого убийства на три степени содержится, например, в УК Миннесоты (ст. 609.185,609.19 и 609.195) и Пенсильвании (ст. 2502).

2              «...Или любое тяжкое убийство, которое совершено посредством выстрела из автомобиля по лицу, находящемуся снаружи, с намерением причинить ему смерть».

3              Но оно включает в себя еще и государственные преступления (измену, шпионаж и саботаж), но не включает положение, изложенное в предыдущем примечании.

4              Решетников Ф. М. Особенная часть уголовного права зарубежных государств (Преступления против личности). М., 1976. С. 19.

336

Раздел III

го убийства I степени, которые можно сгруппировать следующим образом:

1)              относящиеся к личности жертвы и связанные с повышенной уголовно-правовой защитой определенных категорий лиц — судей, полицейских, свидетелей, работников исправительных учреждений и др.;

2)              относящиеся к личности обвиняемого: убийство, совершенное заключенным, лицом, совершившим побег из мест лишения свободы, приговоренными к пожизненному тюремному заключению, или лицом, ранее судимым за тяжкое убийство в данном штате или где-либо еще, убийство двух или более лиц, совершенное в течение двух лет, во время совершения преступления обвиняемый был старше 18 лет;

3)              касающиеся способа совершения преступления: убийство с особой жестокостью и с применением пыток, предшествовавших смерти потерпевшего;

4)              прочие признаки: убийство за вознаграждение, убийство, основанное на доктрине "felony-murder", и др.

Утверждающей защитой во всех этих случаях является совершение преступления под влиянием чрезвычайно сильного душевного волнения (ст. 125.27).

Тяжкое убийство II степени — это, как и тяжкое убийство I степени, деяние, совершенное намеренно (умышленно), но когда допускаются определенные утверждающие защиты1; убийство, основанное на доктрине "depraved and malignant heart", убийство, основанное на доктрине "felony-murder", когда допускаются определенные утверждающие защиты (ст. 125. 25), некоторые из которых были указаны выше.

Для уяснения различий между тяжким убийством I и II степени, прежде всего, необходимо отметить те, которые касаются доктрины "felony-murder". В случае с тяжким убийством I степени, во-первых, имеются в виду посягательства в основном на более опасные престу

1 Такими защитами против предъявленного обвинения являются: действие обвиняемого под влиянием чрезвычайно сильного душевного волнения или его поведение, состоящее в оказании помощи в самоубийстве другого лица.

Основные институты Особенной части

337

пления (фелонии I степени), и, во-вторых, — на тяжкое убийство II степени, что специально выделяется в п. VII п. "а" ст. 125.27.

Следует заметить, что различия между тяжким убийством I и II степени иногда настолько неопределенны, что даже судьями улавливаются с трудом: «Я не уверен, — говорил член Верховного суда США Кардозо, — что сам понимаю эти различия после многих лет их применения и тщательного изучения того, что об этом написано в книгах»1.

Сложность существующего в данной области американского уголовного права положения становится еще более очевидной, если иметь в виду, что в 38 штатах и на федеральном уровне тяжкое убийство, а там, где оно подразделяется на степени, тяжкое убийство I степени, может караться смертной казнью. Альтернативой ей является пожизненное лишение свободы2, которое может быть максимальным наказанием за тяжкое убийство II степени, как, например, в штате Нью-Йорк или Калифорния. Но, как правило, оно наказывается длительными сроками тюремного заключения.

Поскольку тяжкое убийство в большинстве юрисдикций может караться смертной казнью и оно нередко совершается в состоянии опьянения, нельзя не затронуть проблему его влияния на уголовную ответственность за это преступление.

Ее основные аспекты можно обозначить следующим образом. Опьянение может быть добровольное, которое чаще всего имеет место в повседневной жизни, и недобровольное. Как правило, добровольное опьянение не исключает ответственности вообще, в том числе и за тяжкое убийство. Это старое правило общего права3 время от времени подтверждается судами и сравнительно недавно было оглашено Верховным судом штата Мичиган: «Все юрисдикции в этой стране признают общий принцип — добровольное опьянение не мо

1              Levine J., Musheno М., Palumbo D. Criminal justice in America: law in action. N.Y., 1986, P. 619—620.

2              Если, например, лицо признано виновным в тяжком убийстве I степени по федеральному законодательству, но присяжные укажут в вердикте «без смертной казни», то оно приговаривается к пожизненному тюремному заключению (ст. 1111).

3              Более того, У. Блэкстон считал, что опьянение должно рассматриваться «скорее как отягчающее обстоятельство совершения посягательства, а не как извиняющее за дурное преступное поведение» (Blackstone W. Commentaries on the laws of England. V. 4 (reprinted) Beacon press, 1962. P. 25—26).

338

Раздел III

жет служить извинением за совершенное преступление».1 Это правило получило закрепление в Примерном УК (п. 1 ст. 2.08) и в законодательствах штатов. Наиболее строгая его формулировка была включена в УК Аризоны: «Временное опьянение, явившееся результатом добровольного приема, употребления, вдыхания или инъекции алкоголя или запрещенного вещества... или психоактивных веществ или злоупотребления предписанным лечением, не составляет невменяемости и не является защитой от обвинения в совершении преступного действия или в наличии необходимого (по закону. — И. К.) психического состояния» (ст. 13-03). В период с ноября 1996 г. по май 1997 г. подобные законоположения были приняты, по крайней мере, в 10 штатах.

Однако в уголовных кодексах многих штатов сохранились более либеральные положения, предусматривающие исключения из общего правила. Наиболее распространенное из них: лицо может быть освобождено от уголовной ответственности за определенное преступление, если в результате опьянения оно не имело формы виновности (специального намерения), необходимой для его совершения. Так, доказательство того, что лицо находилось в состоянии опьянения, может служить основанием для возложения ответственности не за вменяемое в вину тяжкое убийство I степени, а за тяжкое убийство II степени. Такая возможность прямо предусматривается в двух штатах — в Вирджинии2 и Пенсильвании (ст. 308 УК). В некоторых других — понижение уровня ответственности возможно на основании положений более общего характера. Указанное исключение в УК Калифорнии (п. "Ь" ст. 22) сформулировано следующим образом: «Доказательство добровольного опьянения допускается только по вопросу о том, действительно ли у обвиняемого сфррмировалось требуемое специальное намерение, а если предъявлено обвинение в тяжком убийстве, имелась ли у обвиняемого преднамеренность, обдуманность или явно выраженное злобное предумышление».3

В уголовные кодексы ряда штатов, по-видимому, под влиянием Примерного УК (п. 1 ст. 2.08) включены сходные между собой поло

1              People V. Langworthy, 331 N.Y. 2d 171,172 (Mich. 1982).

2              Griggs V. Commonwealth, 225 S.E. 2d 475,479 (Va. 1979).

3              Из анализа ст. 188 и 189 УК Калифорнии следует, что признаками явно выраженного злобного предумышления являются и обдуманность, и преднамеренность.

Основные институты Особенной части

339

жения общего характера, безотносительно к убийству. Различие между ними, которое представляется несущественным, состоит в том, что в одних кодексах говорится о защите против предъявленного обвинения, как, например, в УК Кентукки (ст. 501.080), в других — нет. Так, в УК Нью-Йорка (ст. 15.25) сказано, что «доказательство опьянения обвиняемого может быть представлено обвиняемым в любом случае, когда оно является релевантным для исключения какого-ли- бо из элементов вменяемого в вину преступления». В некоторых других кодексах непосредственно говорится о «необходимом психическом состоянии», которое может быть исключено (УК Висконсина — ст. 939.42), или о таком состоянии как необходимом элементе преступления (УК Миннесоты — ст. 609.075). Но здесь следует отметить, что в свете вышеизложенного представляется несколько нелогичным приведенное положение, кстати, предусмотренное и в Примерном УК (п. 2 ст. 2.08), о том, что неосознание лицом созданного им риска в силу добровольного опьянения не принимается во внимание.

Рассматриваемое исключение в определенных случаях может также касаться доктрины «фелония — тяжкое убийство». Если, например, установлено, что у обвиняемого в силу добровольного опьянения не было специального намерения, направленного на совершение кражи (хищения) с насилием, то он не может быть признан виновным в ограблении, а следовательно, и в убийстве потерпевшего, смерть которого, допустим, наступила в результате сердечного приступа, вызванного ограблением, на основании указанной доктрины.1 Однако и в более широком плане, т. е. в штатах, законодательство которых не использует понятия «специальное намерение», в подобной ситуации обвиняемый может, например, защищаться от предъявленного обвинения в тяжком убийстве I степени.

Второе, встречающееся гораздо реже в практике и менее урегулированное исключение связано с невменяемостью. Добровольное опьянение может быть причиной «врёменной» или «устойчивой» (settled) невменяемости.

В УК штата Техас (ст. 8.04) после общего правила о том, что «добровольное опьянение не является защитой от ответственности за совершение преступления» (п. "а"), следует положение, касающееся

1 Commonwealth V. Parker, 522 N.E. 2d 924, 926 (Mass. 1988).

340

Раздел III

временной невменяемости. Оно гласит: «Доказательство временной невменяемости, вызванной опьянением, может быть представлено деятелем для смягчения наказания, предусмотренного за посягательство, за совершение которого он предстал перед судом» (п. "Ь").

Если же нездоровое состояние разума (психики), вызванное продолжительным, а нередко чрезмерным, употреблением алкоголя или наркотических веществ, стало устойчивым, «общее, но не универсальное правило состоит в том, что обвиняемый может отстаивать обычное право на защиту в силу невменяемости».1

Не помогает решить данную проблему и Примерный УК, где сказано, что опьянение само по себе не является психическим заболеванием в смысле ст. 4.01, содержащей определение невменяемости (п. 3 ст. 2.08). И все! Поэтому не случайно законодатели штатов, как правило, воздерживаются от включения в свои уголовные кодексы соответствующих положений. Высокий суд штата Калифорния, давая толкование ст. 25.5 УК, где сказано, что обвиняемый не может быть признан виновным в силу невменяемости только по причине пристрастия к опьяняющим (одурманивающим) веществам или злоупотребления ими, указал, что добровольный прием интоксикантов не может служить единственным основанием для защиты в силу невменяемости, даже если эти вещества вызывают органические изменения либо устойчивое психическое (умственное) расстройство или нарушение, которое продолжается после того, как действие этих веществ прекратилось.2 Вообще же судебная практика по данному вопросу весьма разноречива.

Что же касается недобровольного опьянения, то, по словам Дж. Самахи, оно является извинительным во всех штатах.3 Однако это утверждение нуждается в уточнениях. Во-первых, доказательство недобровольного опьянения может быть представлено не только в тех случаях, когда допускается доказательство добровольного опьянения, но и в целях исключения неосторожности. Во-вторых, под влиянием Примерного УК (п. 4 ст. 2.08) в уголовные кодексы многих штатов включены положения о том, что недобровольное опьянение

1              Dressier J. Op. cit. P. 329.

2              Ibid.

3              People V. Robinson, 84 Cal. Rptz. 2d 832 (Cal. App. 1999).

Основные институты Особенной части

341

может быть защитой против предъявленного обвинения только в том случае, если подсудимый во время совершения деяния был лишен в существенной степени способности оценивать преступность (упреч- ность) своего поведения или согласовывать свое поведение с требованиями закона (см., например, п. 2 ст. 501.080 УК Кентукки).1

Недобровольным считается и так называемое «патологическое опьянение», хотя оно может быть вызвано самим обвиняемым.2 В Примерном УК оно определяется как «опьянение в резко чрезмерной степени при данном количестве опьяняющего вещества, если деятель не знает, что он подвержен такому опьянению» (п. 5 (с) ст. 2.08). Уголовные кодексы лишь немногих штатов содержат положения, предусматривающие защиту в силу патологического опьянения. В комментарии к ст. 13А-3-2 УК Алабамы отсутствие соответствующего положения объясняется тем, что «медицинские авторитеты не выработали единого мнения относительно существования такого синдрома».3

Простое убийство (manslaughter)

По американскому уголовному праву другим видом убийства, включающим в себя значительное число посягательств против жизни, является простое убийство. По вопросу понятия этого преступления наблюдаются два подхода. Но прежде чем рассматривать их, необходимо отметить, что простое убийство может быть умышленным (voluntary) и неумышленным (involuntary).

В нереформированных уголовных законодательствах, например в УК штата Калифорния (ст. 192), и в Своде законов США (ст. 1112 раздела 18), а также в трудах некоторых ученых4 простое убийство обычно определяется как «неправомерное лишение жизни другого человеческого существа без злобного предумышления». В более со

1              По УК Висконсина гораздо проще: «...если во время совершения преступного действия деятель был лишен способности различать, что правильно, а что неправильно» (п. 1 ст. 939.42).

2              П. Робинсон резонно замечает: если патологическое опьянение вызвано самим обвиняемым, то ему может быть вменено совершение деяния по неосторожности, а это не согласуется с п. 2 ст. 2.08 Примерного УК (см.: Robinson P. Op. cit. P. 310).

3              Alabama criminal code annotated with commentaries. P. 68.

4              LaFave W.f Scott A. Op. cit. P. 652. — Такого же мнения, ссылаясь на У. Блэкстона (см.: Blackstone W. Commentaries. IV Chicago, 1979. P. 191), придерживается и Дж. Сама- ха (см.: Samaha J. Criminal law. St. Paul, MN. West publishing Co., 1993. P. 364).

342

Раздел III

временных уголовных кодексах штатов простое убийство вообще (п. а (2) ст. 13А-6-3) УК Алабамы или простое умышленное убийство—в работах некоторых английских и американских авторов — определяется как убийство, которое являлось бы тяжким (т. е. совершенным со злобным предумышлением), если бы не определенные смягчающие обстоятельства1. Другими словами, эти обстоятельства понижают тяжкое убийство до уровня простого.

Наиболее распространенное смягчающее обстоятельство, позволяющее квалифицировать деяние как простое умышленное убийство, — состояние сильного душевного волнения, вызванное провокацией.

В общем праве выделяются четыре основных требования, касающиеся этого обстоятельства, которые в той или иной степени нашли отражение и во многих уголовных кодексах: 1) провокация должна быть такой, чтобы разумный человек под ее влиянием утратил контроль над собой; 2) провокация должна быть действительной; 3) промежуток времени между провокацией и убийством не должен быть достаточно большим, чтобы разумный человек мог «остыть», и 4) сам обвиняемый действительно «не остыл» в течение этого времени. И дополнительное требование, которое неоднократно отмечалось при рассмотрении соответствующих дел в судах: сильное душевное волнение может быть выражено во внезапном приливе ярости, злости или страха, но не в намерении отомстить потерпевшему.

Многие вопросы, связанные с провокацией, решаются с позиции неопределенной. Исходя из анализа конкретных прецедентов, можно сказать, что это — человек, имеющий «средний», т. е. неагрессивный, характер, находящийся в трезвом состоянии во время провокации, с нормальными умственными способностями и т. п. Однако под влиянием Примерного УК в своем напутственном слове присяжным судьи все чаще обращают внимание на необходимость решать вопрос о реакции обвиняемого на провокацию с позиции обычного, «разумного» человека, как бы оказавшегося на его месте,

1 Card, Cross and Jones. Criminal law. L, Butterworths, 2001. P. 221; Smith and Hogan. Criminal law. L., 1996. P. 360. — Дж. Дике пишет, что в этом случае «обвиняемый, конечно, должен был действовать в одном из психических состояний, необходимых для злобного предумьпнления» (DixG. Op. cit. P. 144).

Основные институты Особенной части

343

т. е. с учетом некоторых особенностей личности обвиняемого и обстоятельств конкретного дела1.

В силу неопределенности критерия «разумного человека», которого по-прежнему придерживаются многие суды, они предпочитают опираться на перечень наиболее типичных обстоятельств, которые могут расцениваться как достаточная провокация. Он включает в себя побои, драки или ссоры, инициаторами которых не были сами обвиняемые, и нападения, но не любые, а, как правило, серьезные, а также сопротивление незаконному аресту, причинение значительного вреда близким обвиняемого, высказывания, если они содержат информацию о фактах, составляющих провокацию, внезапное обнаружение супружеской измены2.

В судебной практике встречаются дела, связанные с ошибкой относительно провокации. Если обвиняемый полагал, что существует реальная провокация («разумный» человек на его месте расценил бы ее как действительную), то совершенное им убийство квалифицируется как простое, несмотря на то, что он ошибался. При решении вопроса о том, является ли провокация действительной, субъективный подход превалирует.

В большинстве случаев суды не считают, что имело место простое умышленное убийство, если между провокацией и лишением жизни прошло время, в течение которого «разумный» человек мог бы «остыть», успокоиться. В подтверждение этого в американской юридической литературе нередко ссылаются на известное дело, рассмотренное в штате Вашингтон еще в 1915 г. Жертва убийства совершила противоестественный половой акт с обвиняемым, находившимся в бессознательном состоянии, и затем в течение трех недель распространяла об этом слухи среди общих знакомых. Вследствие этого обвиняемый стал предметом постоянных грубых насмешек и издевательств среди окружающих. В конце концов, не выдержав этого, он

1              В Примерном УК это преступление, в частности, определяется как убийство, которое «совершено под влиянием крайнего психического или эмоционального смятения, для которого есть разумное объяснение или извинение. Разумность такого объяснения или извинения определяется с точки зрения лица, поставившего себя на место деятеля при обстоятельствах, как он их себе представляет» (пп. 6 п. 1 ст. 210.3).

2              Однако это не распространяется на любовников и сожителей, даже если их отношения продолжались длительное время, например 25 лет, как было установлено по делу (People V. McDonald, 63 III. App. 2d 475, 212, N.E. 2d 299 (1965)).

344

Раздел III

убил жертву. Суд признал его виновным в тяжком убийстве на том основании, что между первоначальным провокационным актом и убийством прошло слишком много времени1. Однако в настоящее время суды, кажется, проявляют более либеральное отношение к подобного рода провокациям2.

Однако если обвиняемый оказался человеком, чрезвычайно хорошо контролирующим свои эмоции, и доказано, что он «остыл» раньше, чем это сделал бы «разумный» человек, то совершенное им убийство фактически является хладнокровным, т. е. тяжким, а не простым3.

Помимо простого умышленного убийства, ответственность за которое основана на провокации, могут быть и другие ситуации, когда оно признается таковым. Здесь, прежде всего, следует отметить случаи, связанные с реализацией права на самооборону, если обвиняемый: 1) «неразумно» ошибался относительно существования опасности; 2) «неразумно» ошибался в отношении необходимости использования смертоносной силы или 3) был «агрессором». Кроме того, лицо может быть признано виновным в простом убийстве при несоблюдении определенных требований, предъявляемых к защите других лиц, предупреждению преступлений, к поведению, осуществляемому в состоянии принуждения или крайней необходимости, а также в случае эвтаназии4.

Как показывает судебная практика, основанием для смягчения ответственности служит уменьшенная вменяемость, а иногда — добровольное опьянение. Что касается первого обстоятельства, то с учетом его суды (но не все) производят переквалификацию деяния с тяжкого убийства на простое, а в тех штатах, где первое подразделяется на степени, с тяжкого убийства I степени на тяжкое убийство II степени, так как «дефекты психики могут влиять на способность лица заранее обдумывать и планировать свое поведение, но не влия

1              State V. Gounagis, 88, 153 P. 9 (Wash. 1915).

2              Commonwealth V. Andrade, 661 N.E. 2d 1308, 1311 (Mass. 1996).

3              EmanuelS. Criminal law. N.Y. 1992. P. 254-255.

4              Причинение смерти неизлечимо больному или оказание ему содействий в самоубийстве по его просьбе, по законодательству некоторых штатов, является простым убийством или самостоятельным преступлением, менее опасным, чем тяжкое убийство. Например, по УК Миннесоты, оказание содействия в самоубийстве карается лишением свободы до 15 лет, а в неудавшемся покушении — до 7 лет (ст. 609.215).

Основные институты Особенной части

345

ют на наличие злобного предумышления»1. Верховный суд штата Калифорния, рассматривая дело Конли, связанное с убийством в состоянии алкогольного опьянения, указал, что опьянение или психическое расстройство (но не невменяемость) могло сделать обвиняемого «неспособным осознавать», как себя вести, не преступая закон, и, если он находился в таком состоянии, существование «злобного предумышления» нейтрализуется и может быть вынесен вердикт о виновности в простом убийстве2. Но в большинстве штатов состояние добровольного опьянения не являлось основанием для понижения деяния до уровня простого убийства3.

В уголовных законодательствах простое умышленное убийство в общем виде определяется по-разному. В УК штата Калифорния (ст. 192) и федеральном законодательстве (ст. 1112) — как убийство, совершенное только под влиянием провокации4. В Калифорнии такое убийство карается лишением свободы сроком в 3, 6 или 11 лет с содержанием в тюрьме штата (ст. 193), а на федеральном уровне — сроком до 10 лет. В УК штата Огайо простое умышленное убийство определяется так: «Никто, находясь под влиянием внезапно возникшей страсти или в порыве гнева, возникших в результате серьезной провокации со стороны потерпевшего, которая является разумно достаточной, чтобы побудить лицо применить смертельную силу, не может осознанно причинять смерть другому или незаконно прерывать беременность» (ст. 2903.03). Виновный карается лишением свободы на срок 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9 или 10 лет5.

В тех уголовных кодексах, в которых простое убийство подразделяется на степени, простое умышленное убийство — это, как правило, простое убийство I степени, которое понимается шире, а иногда гораздо шире, чем было показано выше. Так, например, если по УК штата Кентукки оно включает в себя две рассмотренные выше ситуации, а именно убийство, ответственность за которое основана на вто

1              LaFave Scott A. Op. cit. P. 667.

2              People V. Conley 64 Cal. 2d 310, 411 P. 2d 911 (1996).

3              Однако если состояние опьянения нейтрализует «преднамеренность» и «обдуманность», то оно позволяет признать лицо виновным в тяжком убийстве не I, а II степени.

4              Букв.: «в результате внезапно возникшей ссоры или порыва страсти» или, как пишет А. С. Никифоров, «в состоянии аффекта» (см. его работу: Ответственность за убийство в современном уголовном праве. М., 2000. С. 21).

5              Это базовые сроки тюремного заключения (п. а (1) ст. 2929.14).

346

Раздел III

рой форме злобного предумышления и связанное с провокацией (ст. 507.030), то по УК штата Нью-Йорк, помимо этих случаев,1 включает в себя еще два: когда обвиняемый производит женщине со сроком беременности свыше 24 недель аборт, от которого она умирает2, и когда обвиняемый, достигший 18-летнего возраста, имея намерение причинить телесный вред лицу, не достигшему 11 лет, будучи неосторожен, ведет себя таким образом, что создает высокую степень риска причинения ему серьезного телесного вреда, в результате которого оно погибает (ст. 125.20). И по УК Кентукки, и по УК Нью-Йор- ка простое убийство I степени является фелонией класса В и карается лишением свободы, соответственно, на срок до 20 и 25 лет.3

Что же касается простого неумышленного убийства, то более или менее четкого его определения ни в законодательстве, ни в судебной практике, ни в доктрине не представляется возможным обнаружить, прежде всего, потому, что ответственность за такое убийство часто связывается с лишением жизни по небрежности. А ее понятие — одно из наиболее запутанных в области вины и, возможно, Общей части американского уголовного права в целом. Не случайно У. Кларк и У. Маршалл пишут, что «пригодное для использования определение небрежности в уголовном праве — вещь неуловимая»4.

Дж. ТЗамаха отмечает, что простое неумышленное убийство — это когда лицо не имеет намерения причинить смерть, но которая является результатом неосторожности или небрежности при совершении правомерных действий или которая имеет место во время осуществления неправомерного поведения5.

1              В принципе, лишение жизни в состоянии «чрезвычайно сильного эмоционального волнения» может быть признано и тяжким убийством II степени (п. 1(a) ст. 125.25).

2              Уголовная ответственность не распространяется на случаи оправданного аборта, произведенного женщине с ее согласия ради сохранения ее жизни, имеющим лицензию врачом (п. 3 ст. 125.05).

3              В соответствии со ст. 70.02 (п. 2) до 01.09.2009 г. приговоры к тюремному заключению за насильственные фелонии, к которым относятся данные преступления, а также простое убийство, совершенное при отягчающих обстоятельствах (ст. 125.22), в штате Нью-Йорк должны быть определенными.

4              Уголовное право зарубежных государств / Под ред. И. Д. Козочкина. М., 2003. С 133.

5              Samaha J. Op. cit. 1993. P. 372.

Основные институты Особенной части

347

Приведенная дефиниция, как видно, четкостью также не отличается. Она базируется на определениях, содержащихся в некоторых уголовных законодательствах. Так, в УК Калифорнии говорится, что неумышленным является такое убийство, которое имеет место в ходе совершения неправомерного действия, не являющегося фелонией, или — правомерного действия, которое может привести к смерти, совершенного незаконным способом или без должной осторожности и осмотрительности (п. "Ь" ст.192)1. Такое убийство карается лишением свободы на срок в два, три или четыре года с содержанием в тюрьме штата (п. 6 ст. 193).

Сходное, но несколько более четкое определение закреплено в УК Пенсильвании: «Лицо виновно в простом неумышленном убийстве, если непосредственным результатом неправомерного действия, совершенного по неосторожности или по грубой небрежности, или правомерного действия, совершенного также, является причинение смерти другому лицу» (п. "а" ст. 2504).

По-видимому, в связи с тем, что на практике подчас довольно трудно разграничить неосторожность и небрежность, законодатель в вышеприведенных и других подобных определениях простого неумышленного убийства2 либо вообще не указывает какую-либо определенную форму вины (УК Калифорнии), либо указывает и ту, и другую (УК Пенсильвании).

Но, поскольку оба эти термина встречаются или подразумеваются в законодательстве и в решениях судов, необходимо попытаться выяснить, в чем же различие между неосторожностью и небрежностью и как они соотносятся между собой применительно к убийству.

В комментарии к соответствующим статьям УК штата Алабама говорится, что в случае неосторожности правонарушитель «осознает риск и сознательно им пренебрегает», а в случае преступной небрежности он не осознает его, но должен был осознавать3. Но здесь надо иметь в виду, что если лицо осознает, что принимает на себя «существенный и неоправданный риск» лишения жизни человека, но про

1              Так же определяется простое неумышленное убийство по федеральному законодательству, которое наказывается лишением свободы на срок до 3 лет (ст. 1112).

2              См. также: ст. 782.07 УК Флориды и ст. 16-5-3 УК Джорджии.

3              Alabama criminal code annotated with commentaries. The Michie Co., Charlottesville, Virginia, 1992. P. 271.

348

Раздел III

должает действовать соответствующим образом, оно тем самым проявляет безразличие к ценности человеческой жизни. А это уже может трактоваться как злобное предумышление, позволяющее наказывать деяние как тяжкое убийство1.

Толкование же некоторыми судами приведенного выше словосочетания «без должной осторожности и осмотрительности» как неосторожности, по мнению Дж. Дресслера, является «вводящим в заблуждение»2. А по вопросу о том, как следует понимать «действительное осознание риска», прецедентное право «часто остается неясным»3.

Не менее, а, возможно, более сложным оказывается вопрос о небрежности, которая, как следует из литературных источников, считается основной формой вины в случае совершения простого неумышленного убийства4.

Рассматривая соответствующие уголовные дела, суды часто указывают, что для осуждения лица за это преступление необходимо нечто большее, чем «обычная небрежность», требуемая по гражданским делам5. Однако, как справедливо подчеркивают У. Лафейв и О. Скотт, они не уточняют, в чем состоит это «нечто большее»6. Так, в одном из решений федерального суда отмечалось, что «грубая небрежность или даже простая небрежность должна определяться исходя из анализа всех фактов и сопутствующих совершаемому действию обстоятельств», но что такое небрежность, там не сказано7.

В некоторых штатах выработанные судами понятия небрежности настолько неопределенны и двусмысленны, что, думается, больше проблем порождают, чем разрешают. Так, суд в штате Миссисипи указал, что преступная небрежность, требуемая для простого убийства, — это сознательное и безответственное или неосторожное игно

1              Dressier J. Op. cit. P. 538.

2              Ibid. P. 537.

3              DixG. Op. cit. P. 150.

4              Ibid.

5              Хотя по некоторым уголовным делам отмечалось, что и «обычной небрежности» для признания лица виновным в простом убийстве достаточно, как, например, в случае охоты на оленей, когда обвиняемый убил своего напарника (State v. Hedges, amp; Wn 2d 652, ИЗ P. 2d 530(1941)).

6              LaFave W., Scott F. Op. cit. P. 669.

7              United States V. Escamilla, 467 F. 2d 341 (4-th Cir. 1972).

Основные институты Особенной части

349

рирование вероятности наступления пагубных последствий в результате созданной по воле деятеля чрезмерной (неразумной) опасности этого. И далее: «Небрежность должна быть грубой или вопиющей, такой, чтобы показывала бы безответственность или неосторожность или проявляла бы неосторожное пренебрежение к человеческой жизни или безопасности других или безразличие к последствиям, равносильное преступному намерению»1. Такое определение может быть отнесено и к неосторожности и, возможно, даже в большей степени, чем к небрежности.

По реформированному законодательству штатов, например по Уголовному кодексу штата Нью-Йорк (ст. 15.05), различия между неосторожностью и небрежностью в общем плане выглядят следующим образом: в первом случае лицо «осознает и сознательно игнорирует значительный и неоправданный риск», и такое игнорирование составляло бы «грубое отклонение от стандарта поведения, которого придерживалось бы разумное лицо в данной ситуации», а во втором — лицо не осознает такой риск, и его неосознание также составляло бы грубое отклонение, но от стандарта осторожности (внимательности), которого придерживалось бы разумное лицо в данной ситуации2. В обоих этих случаях закреплен сугубо объективный подход, который, в основном в отношении небрежности, подвергается критике некоторыми американскими юристами: если обвиняемый наказывается за деяние только потому, что оно не было бы совершено «средним разумным» человеком, то это «противоречит основным принципам (права) и совершенно несправедливо»3.

Имея в виду неопределенность указанного критерия, П. Робинсон замечает, что окончательное решение вопроса о том, представляет ли собой риск «грубое отклонение от объективного стандарта», который, следовательно, можно было бы вменить в вину субъекту, зависит от интуиции присяжных!4

1              Smith V. State, 197 Miss, 802, 20 So. 2d 701 (1945).

2              Так же определяются и различаются эти формы вины по некоторым другим кодексам, например по УК Алабамы (ст. 13А-2-2), в которых по этому вопросу наблюдается значительное влияние Примерного УК (ст. 2.02).

3              Thomas Ch. W.f Bishop D. M. Criminal law. Understanding basic principles. Sage publications, 1987. P. 51.

4              Robinson P. Op. cit. P. 722.

350

Раздел III

Ответственность за неосторожное причинение смерти предусматривается уголовными кодексами таких штатов, как Нью-Йорк, Алабама и Техас. Так, в соответствии со ст. 125.15 УК штата Нью-Йорк лицо виновно в простом убийстве II степени, если «оно по неосторожности причиняет смерть другому». В этой же статье предусматривается ответственность за смерть женщины, наступившей в результате аборта, не оправданного обстоятельствами дела, а также за умышленное доведение другого до самоубийства или оказание ему помощи в этом. Во всех этих случаях деяние считается фелонией класса С, т. е. карается лишением свободы на срок до 15 лет.1 Для сравнения: неосторожное убийство по УК Алабамы, которое также является фелонией класса С (ст. 13А-6-3), а по УК Кентукки — фелонией класса Д (ст. 507.050), наказывается лишением свободы, соответственно, на срок до 10 и 5 лет.

Кроме того, в уголовные кодексы многих штатов включены специальные нормы об ответственности за убийство по небрежности, а в некоторые — и за так называемое «транспортное убийство».

Первое обычно определяется весьма лаконично: лицо виновно в убийстве по преступной небрежности, если оно причиняет смерть другому по преступной небрежности (ст. 125.10 УК Нью-Йорка, ст. 19.05% 'УК Техаса, ст. 13А-6-4 УК Алабамы. (По УК штата Нью-Йорк это преступление является фелонией класса Е, т. е. карается лишением свободы на срок до 4 лет, а по УК штата Алабама — мисдиминором класса А, который наказывается лишением свободы на срок до одного года.)

«Транспортное простое убийство», по УК штата Нью-Йорк, подразделяется на две степени. Оно может быть убийртвом II степени, если совершено по преступной небрежности, как определено в ст. 125.10, при наличии определенных условий; квалифицируется как фелония класса Д, т. е. карается лишением свободы на срок до 7 лет (ст. 125.12), и убийством I степени, если, являясь транспортным убийством 2-й степени, оно совершено лицом, лишенным водитель

1 У А. С. Никифорова встречаются неточности в санкциях. Так, в данном случае простое убийство II степени никогда не являлось фелонией класса В (см.: Никифоров А. С. Ответственность за убийство в современном уголовном праве. М., 2000. С. 30).

Основные институты Особенной части

351

ских прав в данном штате за отказ подвергнуться химическому тестированию или за нарушение какого-либо положения ст. 1192 транспортного закона либо за соответствующее нарушение в другом штате. Транспортное простое убийство I степени является фелонией класса С (т. е. карается лишением свободы на срок до 16 лет (ст. 125.13)).

Заслуживает внимания еще одна разновидность рассматриваемого преступления — убийство в ходе совершения неправомерного действия. Ответственность за это посягательство основана на доктрине "misdemeanor-manslaughter rule"1 — своеобразном продолжении доктрины "felony-murder", но на более низком уровне.

Несмотря на серьезную критику этой доктрины и на то, что в целом в США наблюдается тенденция к исключению ее из арсенала средств борьбы с преступностью2, она по-прежнему действует во многих штатах, в основном в тех, уголовные кодексы которых не были по существу реформированы3 и на федеральном уровне.

В рассматриваемой доктрине спорным является вопрос о том, как следует понимать неправомерное (незаконное) действие. Общепризнанно, что таковым, прежде всего, может быть любой мисдими- нор, а также нарушение акта местного органа власти (ордонанса или постановления). Но судебной практике известны случаи, когда обвиняемые подвергались осуждению за простое неумышленное убийство, если оно имело место в ходе совершения фелонии, например крупной кражи, не подпадающей под действие доктрины "felony-murder", как неопасной для жизни, или даже гражданского правонарушения.

Доктрина "misdemeanor-manslaughter", так же как и ее аналог, допускает возможность возложения строгой ответственности за совершенное деяние. Однако поскольку простое убийство является ме

1              Букв.: «правило мисдиминора — простого убийства».

2              Около 2/3 современных кодексов не предусматривают уголовной ответственности, основанной на доктрине "misdemeanor-manslaughter".

3              All. Model Penal Code amp; Commentaries. Part II. 1980. P. 77—78; см., например, приведенное выше определение простого неумышленного убийства по УК Калифорнии (п. «Ь" ст. 192).

352

Раздел III

нее серьезным и карается мягче, чем тяжкое, некоторые суды относятся к ней более «доброжелательно»1.

Тем не менее судебная практика выработала ряд ограничений и в отношении применения этой доктрины. В-первых, основное действие должно быть не только противоправным, но и, как правило, вредным само по себе (malum in se), а не в силу запрета (malum prohibit). Поскольку транспортное происшествие является именно таковым, суды часто, но не всегда, считают его совершение недостаточным для применения доктрины "misdemeanor-manslaughter". Так, Верховный суд штата Огайо, рассматривая дело Коллинза, указал, что законодатель не имел в виду применение этой доктрины в случае, когда водитель не останавливается перед знаком "Stop", в результате чего погибает человек2.

Во-вторых, некоторые суды выдвигают дополнительное условие, а именно, чтобы обвиняемый действовал с преступной небрежностью, когда основное преступление относится к категории malum prohibitum. В-третьих, уголовные кодексы и суды некоторых штатов относительно причинной связи предъявляют требования более общего плана. В ряде судебных решений отмечалось, что обвиняемый не может быть осужден за простое неумышленное убийство, если смерть "потерпевшего не была «предвидимым или естественным следствием» его противоправного поведения. Причем не обязательно, чтобы сам обвиняемый субъективно предвидел возможность фатального исхода: достаточно доказать, что это предвидел бы «разумный» человек3. А в соответствии с УК Огайо лицо может быть осуждено за простое неумышленное убийство только в случае, если причиненная смерть явилась «непосредственным результатом» совершения им мисдиминора или покушения на него (п. В ст. 2903.04)4.

1              Так, в штате Мичиган суд, отказавшись от использования доктрины "felony-murder", применил доктрину "misdemeanor-manslaughter" в случае нападения, повлекшего смерть потерпевшего (People V.Datema, 533 N.W. 2d 272 (Mich. 1995)).

2              State V. Collins, 616 N.E. 2d 224 (Ohio 1993). — Однако это не значит, что он останется безнаказанным. Он может бьггь осужден по ст. 2903.07, предусматривающей ответственность за «транспортное убийство». Ранее суд в штате Делавэр вынес прямо противоположное решение.

3              LaFave W.t Scott A. Op. cit. P. 678.

4              В п. А этой статьи содержится такое же положение применительно к фелонии. Виновный карается лишением свободы на срок 3,4, 5,6,7,8,9 или 10 лет.

Основные институты Особенной части

353

Виновный карается лишением свободы на срок 1, 2, 3, 4 или 5 лет. Круг деяний категории «неправомерных действий»1, в отношении которых применяется доктрина "misdemeanor-manslaughter", может быть разным. Но большинство судов включает в него такие, как-то: нарушение общественного порядка, причинение вреда личности или имуществу, нарушение общественной пристойности и морали, а нередко — нападение, не являющееся фелонией, ношение спрятанного оружия, незаконное управление транспортным средством и др.2