§ 4. Обстоятельства, исключающие уголовную ответственность

В уголовном праве США, так же как в праве других стран анг- ло-саксонской системы права, эти обстоятельства обычно именуются «защитами» (defenses) в узком смысле этого слова, т.

В работах разных авторов можно обнаружить подчас существенные отличия в перечнях этих обстоятельств. Так, Дж. Самаха оправдывающими обстоятельствами считает: самооборону, защиту других, необходимость, исполнение публичного долга (обязанности), сопротивление незаконному аресту, защиту жилища и имущества, согласие потерпевшего. Извинительными, по его мнению, являются следующие:- принуждение, опьянение, ошибка, возраст, «вовлечение в ловушку» (провокация), невменяемость, уменьшенная способность (ответственность) и синдромы3.

Но деление обстоятельств на оправдывающие и извинительные — это скорее, дань истории, так как дела и в первом, и во втором случае рассматриваются и решаются одинаково: если лицо признано действовавшим в условиях соответствующего обстоятельства, то оно не подлежит уголовной ответственности за свое поведение. В силу этого многие суды, законодатели и ученые не проводят различий между этими двумя видами обстоятельств4. Такого же подхода придер

1              Dix G. Op. cit. P. 62; Perkins R. and Boyce R. Criminal law and procedure. Cases and materials. St. Paul, 1989. P. 37.

2              Хотя, например, в УК Индии (гл. IV) они именуются «общими исключениями».

3              Samaha J. Criminal law. West publishing Co., Minn., Paul, 1993. P. IX—X.

4              Однако, как отмечает Дж. Дресслер, это вызывает возражение у некоторых авторов (см.: Dressier J. Understanding criminal law. N. Y., 1994. P. 179).

Основные институты Общей части

149

живается автор популярного словаря «Уголовное правосудие»: оправдание — это справедливое поведение или извинение за совершение действия, которое в противном случае было бы преступлением»1.

У. Лафейв и О. Скотт также по существу не подразделяют обстоятельства на две указанные категории, хотя и не полностью отказываются от использования соответствующих терминов2.

Нет такого деления и в Примерном УК. Однако там обстоятельства, исключающие уголовную ответственность, содержатся в разных разделах. Незнание или ошибка, опьянение, принуждение, приказ военачальника, согласие и «вовлечение в ловушку» (провокация) излагаются в разделе 2 «Общие принципы ответственности», а такие обстоятельства, как исполнение публичной обязанности, применение силы для защиты себя, других лиц, имущества или при исполнении закона, — в разделе 3 «Общие принципы оправдания3».

Здесь будут рассмотрены основные, наиболее часто встречающиеся на практике обстоятельства, исключающие уголовную ответственность. Обстоятельства, относящиеся к характеристике субъекта преступления, — предмет самостоятельного исследования.

Ошибка. Как известно, ошибка может быть юридической или фактической. Некоторые американские авторы подчеркивают, что ни одна область материального уголовного права не является столь запутанной, как ошибка в праве или факте. Ошибка, пишут они, составляет защиту от предъявленного обвинения, если она отрицает существование психического состояния, требуемого для совершения соответствующего преступления4. Такое утверждение делается со ссылкой на Примерный УК: незнание или ошибка в факте или праве является основанием для защиты, если она исключает цель, заведо- мость, уверенность (belief)5, неосторожность или небрежность, необ

1              Rush Е. G. The dictionary of criminal justice. DPG. 1991. P. 171.

2              Пятая глава их совместной работы называется «Оправдание и извинение» (LaFave W., Scott Л. Criminal law. West publishing Co. St. Paul, Minn., 1991(1999).

3              А. С. Никифоров "General principles of justification" переводит как «общие принципы признания действия правомерным» (см.: Примерный Уголовный кодекс (США). М., 1969.

4              LaFave W.y Scott A. Op. cit. P. 405-407.

5              Указание этой формы вины представляется странным, так как в ст. 2.02, где рассматриваются формы вины, она даже не упоминается.

150

Раздел II

ходимые для того, чтобы образовать материальный элемент посягательства (п. 1 (а) ст. 2.04).

Однако, как будет показано далее, вышеизложенные доктри- нальные положения не подтверждаются в законодательстве и судебной практике, во всяком случае в отношении ошибки в праве. Общее право к признанию этой ошибки как обстоятельства, исключающего уголовную ответственность, традиционно относится отрицательно. "Ignorantia juris (legis) neminem excusat" («Незнание закона не является оправданием»), — говорят вслед за английскими и американские судьи1. Теоретики общего права исходят из того, что право является «определенным и познаваемым». Далее делается вывод: тот, кто не знает закона или неправильно понял закон, не приложил достаточно усилий, чтобы уяснить его, действует небезупречным образом. Другими словами, не допускается даже «разумная» ошибка в праве, т. е. ошибка, которая могла быть совершена «средним разумным» человеком2, не исключает уголовной ответственности.

Вышеуказанные положения уязвимы для критики. Особенно утверждение, что право является «определенным и познаваемым», мягко говоря, неточно. Право, создаваемое судьями, характеризуется, во-первых, тем, что оно не публикуется в общепринятом понимании, как, например, законы, а во-вторых, тем, что, по существу, оно иногда имеет обратную силу. Осуществляя поведение, лицо заранее не знает, что совершает преступление, так как оно может быть признано таковым в ходе судебного разбирательства3.

Кроме того, как отмечается в американской юридической литературе, большое количество преступлений, включающих в себя поведение "malum prohibitum" (деяния "mala prohibita" можно условно назвать «техническими» в широком смысле этого* слова), делает затруднительным даже для людей с устойчивыми моральными прин

1              См., например: United States V.

2              Фикция, широко распространенная в уголовном праве стран англосаксонской системы права (подробнее см.: Решетников Ф.М. Особенная часть уголовного права зарубежных государств. М., 1976. С. 8).

3              Подробнее см.: Козочкин И. Д. Роль судебной практики в регулировании уголовно-правовых отношений в США // Концепция правового государства и уголовное право. М., 1993. С. 80-81.

Основные институты Общей части

151

ципами определение того, что какое-то конкретное деяние является преступлением1.

Сторонниками такой же позиции являются представители теории «новой социальной защиты»2. Однако если согласиться с этим мнением, то можно, сославшись на «сложность и запутанность» современного законодательства, оправдать совершение любого так называемого «технического преступления». По вопросу об отношении Примерного УК к ошибке в праве среди американских ученых имеются разногласия и иногда высказываются прямо противоположные точки зрения. Так, Дж. Дресслер, ссылаясь на п. 9 ст. 2.02 («Ни заве- домость, ни неосторожность, ни небрежность относительно того, что поведение составляет посягательство, или существования, смысла или применения закона, определяющего элементы его, не являются элементами этого посягательства, если это не предусмотрено его определением или Кодексом»), пишет, что Примерный УК, также как общее право, в принципе не признает ошибку в праве обстоятельством, исключающим уголовную ответственность3. Другие авторы (У. Лафейв и О. Скотт), как показано выше, наоборот, считают, что ошибка в праве по Примерному УК может быть защитой от предъявленного обвинения. Думается, что правы, скорее, последние, так как они ссылаются на положение специальной статьи («Незнание или ошибка»), посвященной этому обстоятельству. Однако удивительно, замечают эти авторы, но в законодательстве большинства штатов ошибка в праве даже не упоминается4.

1              Dressier J. Op. cit. P. 142.

2              ArtcelM. La Defence social nouvelle. Paris, 1954. P. 125.

3              Dressier J. Op. cit. P. 152.

4              La Fave W., Scott A. Op. cit. P. 406.

5              State V. Davis, 63 W(2d)5, 216 NW(2d)31.

152

Раздел II

Однако в уголовных кодексах ряда штатов закреплены положения, позволяющие считать ошибку в праве обстоятельством, исключающим ответственность, но при определенных условиях. Так, в п. (Ь) ст. 8.03 УК штата Техас сказано1: утверждающей защитой против преследования является то, что деятель разумно полагал, что поведение, в котором его обвиняют, не составляет преступления и что он действовал разумно, полагаясь на: 1) официальное заявление, содержащееся в письменном приказе или разрешении административного органа, управомоченного давать толкование соответствующего закона, или 2) письменное толкование закона судом или сделанное официальным лицом, управомоченным давать толкование соответствующего закона2.

Примерно при таких же условиях лицо может быть «освобождено от уголовной ответственности» по УК штата Нью-Йорк (п. 2 ст. 15.20).

Таким образом, ошибка в праве может быть признана извинительной, если лицо разумно считало, что, осуществляя поведение, оно не совершает преступления, при этом полагаясь на официальное мнение или толкование закона.

Несколько иной подход наблюдается в УК штата Нью-Джерси (ст. 2С: 2-4 (с) (3)): уверенность в том, что поведение не составляет преступления, является защитой, если деятель проявил усердие в использовании всех доступных средств для установления того, является ли его поведение преступлением или нет, но честно и добросовестно пришел к выводу, что такое поведение не является таковым при обстоятельствах, при которых законопослушное и осмотрительное лицо также пришло бы к такому выводу.

1              В п. (а) этой статьи содержится норма общего характера: не является защитой против преследования незнание деятелем положений любого закона после того, как этот закон вступил в силу.

2              Однако в соответствии с п. (с) ошибка в праве не исключает осуждения лица за другое, менее опасное, посягательство, за которое оно было бы признано виновным, если бы закон был таким, каким оно его себе представляло.

Основные институты Общей части

153

словлены необходимостью минимизировать злоупотребления правом на защиту1. Отсутствие же в законодательстве федеральном и большинства штатов положений об ошибке в праве он объясняет «реакцией законодателей, которые, даже не будучи юристами, знакомы с максимой: "Незнание закона не является оправданием"»2. А У. Лафейв и О. Скотт, кроме того, считают, что отказ следовать рекомендациям Примерного УК (п. 1 (а) ст. 2.04), вероятно, связан с отсутствием у законодателей четкого представления о двух видах ошибки в праве3.

Что же это за ошибки? Во-первых, ошибка может быть порождена незнанием обвиняемым вообще о существовании нормы, запрещающей осуществленное им поведение. Во-вторых, ошибка может быть следствием заблуждения обвиняемого относительно правомерности осуществленного им при определенных обстоятельствах поведения, которое, как ему известно, в принципе запрещается.

Исключения из общего правила встречаются не только в законодательстве, но и в судебной практике. Одно из них, наиболее известное, связано с делом Ламберта4. Последний был признан виновным в том, что в нарушение ордонанса Лос-Анджелеса (Калифорния), прибыв в этот город, не зарегистрировался в течение 5 дней в полиции как лицо, совершившее фелонию (подлог). При этом в ходе разбирательства ему было отказано в возможности доказать, что он не знал о существовании такого нормативного акта. Верховный суд США признал, во-первых, что упомянутое выше правило пустило глубокие корни в американском праве, а во-вторых, что осуждение Ламберта противоречит условию «о надлежащей правовой процедуре» (V и XIV поправки к Конституции). При этом суд отметил, что здесь имеет место «поведение, которое является полностью пассивным, — человек просто не зарегистрировался. Это не то, что совершение действий или несовершение действия при обстоятельствах, которые должны насторожить исполнителя о последствиях своего деяния». «Обвиняемый действительно не знал о своей обязанности зарегистрироваться», так как «обстоятельства, которые должны были

1              Robinson Р Criminal law. N.Y., 1997. P. 549.

2              Robinson P. Criminal law defenses (62d), 1984.

3              LaFave W.y Scott A. Op. cit. P. 406.

4              Lambert V. California, 355 U.S. 225,78 S. Ct.240,2 LEd.2d 228 (1957).

154

Раздел II

бы побудить лицо осведомиться о необходимости зарегистрироваться, в данном случае полностью отсутствовали», — подчеркнул суд1. Из решения по делу Ламберта можно сделать несколько выводов: 1) ненаказуемым может быть только бездействие; 2) речь идет о преступлениях mala prohibita; 3) ratio decidendi по этому делу неприменимо к лицу, которое обязано определить (уяснить) правомерность своего поведения.

В заключение можно отметить следующее: по общему правилу ошибка в праве в США не исключает уголовной ответственности; из него есть исключения, но в целом весьма немногочисленные.

Что же касается ошибки в факте, то отношение к ней общего права представляется более благосклонным, чем к ошибке в праве. В доктрине выделяются три подхода к ошибке в факте. Первый касается преступлений с так называемым «специфическим» намерением2. В случае их совершения ошибка в факте исключает уголовную ответственность, если она отрицает существование этого намерения. Второй подход относится к преступлениям с так называемым «общим» намерением. В случае их совершения, по мнению специалистов в области общего права, ошибка в факте исключает уголовную ответственность, если она отрицает «моральную» вину деятеля3. Не совсем понятно; что такое «моральная» вина, но ясно одно: если совершено деяние виновной ответственности, то ошибка в факте может быть обстоятельством, исключающим уголовную ответственность. Третий подход касается преступлений строгой ответственности. В случае их совершения ошибка в факте по общему правилу не исключает уголовной ответственности.

Традиционно считается, что только «разумная» ошибка в факте, т . е. ошибка, которую в данной ситуации совершило бы «разумное лицо», может исключить уголовную ответственность. Однако нередко суды не требуют доказательств «разумности», если заявленная ошибка связана со «специфическим» намерением4. В связи с этим в

1              Дело Ламберта иногда рассматривается применительно к институту строгой ответственности.

2              Об этой разновидности намерения см. также: Преступление и наказание в Англии, США, Франции, ФРГ, Японии. М., 1991. С. 145.

3              Dressier J. Op. cit. P. 129.

4              Gilbert law summaries. Dix G. Criminal law. Chicago, 1997. P. 80.

Основные институты Общей части

155

американской юридической литературе ставится под сомнение правильность решения Верховного суда США по делу Шорта1, по которому только разумная ошибка относительно согласия потерпевшей может исключить ответственность за изнасилование или нападение с целью изнасилования. Возражение, в том числе и одного из судей, состоит в том, что поскольку в последнем случае преступление совершается со специфическим намерением, установления «разумности» не требуется. И действительно, если обвиняемый полагал (даже «неразумно»), что женщина «согласна», то незачем осуществлять нападение с целью изнасилования. «Этот основополагающий момент, — по мнению У. Лафейва и О. Скотта, — остался непризнанным даже в некоторых современных (американских. — И. К.) кодексах, а именно в тех, где требуется, чтобы ошибка была разумной»2. В УК Техаса (п. "а" ст. 8.02) закреплено следующее определение ошибки в факте: «Защитой против преследования является то, что у деятеля в силу ошибки сформировалась разумная уверенность по вопросу факта, если его ошибочная уверенность исключает форму виновности, требуемую для совершения посягательства». А в ст. 26 УК Калифорнии сказано, что лицо не способно в юридическом смысле совершить преступление, если оно осуществляет действие под влиянием незнания или ошибки в факте, которые отрицают какое-либо преступное намерение.

Оба вышеприведенных положения при всем различии их формулировок имеют «общий знаменатель» и обнаруживают сходство с подходом по этому вопросу Примерного УК3. Однако, согласно его ст. 2.04 (п. 2), уголовная ответственность не исключается, если лицо виновно в совершении другого посягательства при условии, что факты (обстоятельства) были такими, какими оно их себе представляло. В связи с этим Дж. Дресслер замечает: если по общему праву такое лицо могло быть осуждено как за более тяжкое посягательство, то по Примерному УК — наоборот, как за менее тяжкое, т. е. наказание смягчается. Он приводит пример, связанный с так называемым «статутным изнасилованием»4. Если лицо осуществляет половое сноше

1              United States V. Short, 4 U.S.C.M.A.437,16 C.M.R.ll (1954).

2              LaFave W.y Scott A. Op. cit. P. 408.

3              См. приведенное выше положение п. 1 (а) ст. 2.04 Примерного УК.

4              Половое сношение (не обязательно насильственное) с женщиной, не достигшей определенного установленного законом возраста.

156

Раздел II

ние с девочкой, которой нет и 10 лет, но которой, как оно разумно1 полагает, уже 12, то оно будет наказано так, как если бы имело сношение с 12-летней. По мнению Дж. Дресслера, «осудив и наказав такое лицо в соответствии с уровнем его психического состояния (виновности. — И. К.), несмотря на то, что причиненный им вред — более серьезный, Примерный УК избегает опасности несоразмерности наказания, характерной для общего права»2.

К рекомендации Примерного УК (п. 2 ст. 2.04) в штатах отнеслись по-разному. В одних, в частности в штате Техас (п. "Ь" ст. 8.02 УК), она была в целом воспринята, в других, например на Аляске или в Калифорнии, допускается защита в силу разумной ошибки в возрасте, если мужчина разумно полагал, что потерпевшая достигла определенного возраста. Другими словами, там ошибка в возрасте может быть извинительной. Как подчеркивает Дж. Самаха, «Калифорния была инициатором предоставления защиты в силу добросовестной ошибки — по делу People V. Hernandez»3. И, наконец, есть штаты, где ошибка в возрасте судами вообще во внимание не принимается, например в штате Висконсин, в силу соответствующего законодательного запрета4.

Таким образом, в отличие от ошибки юридической ошибка в факте в принципе может быть обстоятельством, исключающим уголовную ответственность. Однако из этого общего правила есть исключение, прежде всего, касающееся ошибки в возрасте, — во многих штатах она не исключает уголовной ответственности.

Необходимая оборона. Это обстоятельство является одним из наиболее распространенных в правоприменительной практике США.

В отличие от уголовного права российского (ст. 37 УК) и других стран, например Германии (ст. 32 УК) или Японии (ст. 36 УК), в аме

1              В данном случае Дж. Дресслер. по-видимому, имеет в виду «субъективную разумность», так как в Примерном УК используется субъективный критерий.

2              Dressier J. Op. cit. P. 139

3              Samaha J. Criminal law. St. Paul. Minn., 1993. P. 405; People V. Hernandez 39 Cal. Rptr, 361,393 P.2d 673 (1964).

4              Пункт 2 ст. 939.43 гласит: «Ошибка в возрасте несовершеннолетнего либо в отношении существования или конституционности статьи, по которой преследуется деятель, либо в отношении содержания или значения терминов, используемых в этой статье, не является защитой».

Основные институты Общей части

157

риканском уголовном праве необходимая оборона, как правило, подразделяется на три вида, а именно на: 1) самооборону, 2) защиту другого лица и 3) защиту имущества, включая жилище.

Хотя в доктрине и законодательстве встречаются и другие, чаще всего двучленные классификации видов необходимой обороны, включающие самооборону и защиту другого лица в один вид (гл. 9 УК штата Техас, гл. 38 п. 7-1 УК штата Иллинойс, ст. 627:4 УК штата Нью-Гемпшир). Несколько иная классификация предусматривается в УК штата Нью-Йорк: «применение физической силы» для защиты лица (ст. 35.15), помещения и лица в ходе совершения берглэри1 (ст. 35.20) либо для предупреждения или пресечения хищения и причинения уголовно наказуемого вреда (ст. 35.25).

Несмотря на различия в классификациях видов необходимой обороны, можно сделать один общий вывод: объектами защиты могут быть личность обороняющегося или другого человека, подвергающегося нападению, а также имущество.

Самооборона. У. Лафейв и О. Скотт пишут, что «лицо только тогда может предпринять разумные шаги для защиты себя от физического вреда, если оно подверглось незаконному нападению со стороны другого и если для своей защиты оно не имеет возможности прибегнуть к закону»2. Следовательно, лицо не имеет права на самооборону, если в отношении него применяется законная сила, например полицейским, осуществляющим правомерный арест, или сила, на применение которой он дал согласие. В случае незаконного насилия, продолжают указанные авторы, лицо имеет «полную защиту от ответственности за такие преступления против личности, как простое и тяжкое убийство или покушение на него, нападение и побои, а также тяжкие формы этого преступления»3.

Однако помимо причинения телесного вреда Примерный УК предусматривает и другой вариант реагирования — лишение свободы агрессора (п. 3 ст. 3.04). Хотя и весьма разумный, он нашел отражение лишь в некоторых кодексах штатов. Например, в УК Пенсильва

1              По УК этого штата, простой состав берглэри (III степени) — это осознанное проникновение в помещение или незаконное нахождение там с намерением совершить преступление (ст. 140.20).

2              LaFave W., Scott A. Op. cit. P. 454.

3              Ibid. P. 454-455.

158

Раздел II

нии буквально сказано следующее: «Оправдание, предоставляемое данной статьей, распространяется на лишение свободы, применяемое как насилие в порядке защиты, при условии, что деятель принимает все разумные меры для прекращения лишения свободы, как только ему стало известно, что он может сделать это с безопасностью для себя, если лишенное свободы лицо не было арестовано по обвинению в совершении преступления» (п. "с" ст. 505).

Второе общее замечание: право самообороны и защиты другого лица проводит различие между применением смертоносной и обычной физической силы. Смертоносная сила по общему правилу понимается как сила, которая применяется с намерением причинить смерть или тяжкий телесный вред другому или которая, как известно лицу, ее применяющему, создает серьезную опасность этого. Таким образом, лицо использует смертоносную силу, если оно стреляет в другого с намерением убить его или причинить тяжкий телесный вред, хотя в действительности оно промахнулось вообще или причинило незначительные повреждения. Но только угроза убийством или причинением телесного вреда, осуществленная, например, посредством демонстрации оружия, по мнению составителей Примерного УК, не представляет собой смертоносного насилия (п. 2 ст. 3.11).

При рассмотрении права на необходимую оборону в американской юридической литературе поднимается ряд более конкретных вопросов, связанных с реализацией этого права.

Прежде всего возникает вопрос о том, какая сила может быть использована в случае нападения. Считается, что применяемая сила должна быть разумно необходимой для предотвращения причинения угрожаемого вреда. Другими словами, она должна быть разумно соотносимой с таким вредом. Лицо может оправданно применить несмертоносную (обычную) силу в порядке самозащиты, если оно разумно полагает, что другое лицо вот-вот готово незаконно причинить ему телесный вред, но не тяжкий телесный вред или смерть. Правило, разрешающее применение несмертоносной силы для защиты от такой же силы, закреплено в Примерном УК (п. 1 ст. 3.04) и в кодексах ряда штатов США1.

1 Например, в УК Алабамы, Аризоны, Колорадо, Флориды, Айовы, Канзаса, Луизианы, Миннесоты, Нью-Йорка, Техаса, Висконсина и др.

Основные институты Общей части

159

Но лицо может оправданно применить смертоносную силу, только если оно разумно полагает, что другое лицо вот-вот может незаконно причинить ему смерть или тяжкий телесный вред1.

Применение смертоносной силы разрешается многими, возможно, большинством кодексов штатов США. Но что интересно, оно разрешается при попытке или в ходе совершения определенных преступлений против личности (похищение человека, изнасилование и др.), даже если нет угрозы для жизни и здоровья потерпевших2.

Второй вопрос связан с уяснением понятия «разумной» уверенности или убеждения (reasonable belief) в необходимости применения силы. Критерий «разумной уверенности» — весьма распространенный, пустивший глубокие корни как в общем, так и в статутном праве. Он предусматривался еще прецедентами середины и конца XIX в. и используется многими современными, т. е. реформированными, уголовными кодексами штатов страны.

«Разумная уверенность» — это уверенность «разумного человека» в необходимости применения силы, а не данного конкретного лица, основанная на его субъективном восприятии действительности.

Что же собой представляет этот «разумный человек»? Это своего рода фикция, когда-то появившаяся в английском общем праве и оттуда «перекочевавшая» в американское право. Традиционно считается, что «разумное лицо» — это некто с обычными умственными способностями, физическими и психическими данными и т. п.3 Приме

1              Но если жертва агрессии не может оправданно применить смертоносную силу, она, тем не менее, может припугнуть применением такой силы без намерения ее действительного применения.

2              В некоторых штатах разрешается использование смертоносной силы для предупреждения или пресечения совершения любой насильственной фелонии (State V.Harris, 222 N.W. 2d 462 (Iowa 1974)).

3              Ф. M. Решетников со ссылкой на английских авторов Смита и Хогана не без иронии замечает: «Суды создали очень детальный образ разумного человека и его реакции при различных обстоятельствах. Он не является необычно возбудимым и драчливым. Он не умственно отсталый и не действует под влиянием алкоголя, и физически нормален — не импотент, не слепой, не карлик, и не имеет шрамов, полученных на войне. Если это женщина, то она не беременна. Он теряет контроль над собой, обнаружив на месте преступления неверную жену, но не в том случае, если она признается ему в прелюбодеянии, и не тогда, когда застает на месте измены любовницу или невесту. Он сохраняет контроль над собой, слыша оскорбительные слова, кроме некоторых неопределенных крайних случаев...» (Решетников Ф. М. Указ. соч. С. 8—9).

160

Раздел II

нительно к самообороне — это чаще всего мужчина, даже если нападению подверглась женщина. И если она, в смысле требований, предъявляемых к среднему разумному человеку, как бы приравнивается к мужчине, то ее реакция на нападение может быть расценена как неадекватная.

В американской судебной практике встречаются случаи субъективирования характеристики «разумного человека». Так, например, суд штата Северная Дакота отметил, что «действия обвиняемого должны рассматриваться с точки зрения лица, физические и умственные данные которого сходны с данными обвиняемого и который видит и знает то, что видит и знает обвиняемый»1.

И в уголовных кодексах отдельных штатов, например Кентукки и Пенсильвании, используется субъективный критерий, означающий, что разрешается применение силы, которая в представлении самого обвиняемого является необходимой для защиты себя (ст. 503.050 и ст. 505) или другого лица (ст. 503.070 и ст. 506)2.

Лицо, которое искренне, но «неразумно» считает необходимым применение силы в конкретной ситуации, в большинстве штатов вряд ли будет оправдано3. Но если лицо разумно, хотя, возможно, и ошибочно полагает, что необходимо применить силу, оно, скорее всего, будет признано действовавшим в состоянии необходимой обороны. Так, например, один человек может быть оправдан за убийство другого, который, угрожая убить его, полез в карман как будто за пистолетом. Но, как потом оказалось, пистолета у него не было, а в карман он полез за носовым платком4.

Однако даже сторонники объективистского подхода вынуждены признать, что нередко для решения проблемы необходим учет и субъективного фактора, — а именно: был ли сам обвиняемый убежден в необходимости применения силы, и если да, то какой?

Третий вопрос — о наличности и реальности посягательства. В прецедентах и законодательстве, как правило, содержится требова

1              State V. Leidholm, 333 N.W2d811, 818 (N.D.1983).

2              Как отмечалось выше, такой же позиции придерживается Примерный УК, но большинством штатов она воспринята не была.

3              Однако не исключено, что оно будет наказано мягче, например не как за тяжкое, а как за простое убийство.

4              LaFave W.y Scott A. Op. cit. P. 457.

Основные институты Общей части

161

ние о том, чтобы обвиняемый «разумно» полагал, что незаконное насилие почти наверняка произойдет. Или, как сказано в уголовных кодексах некоторых штатов, например Нью-Йорка и Кентукки, чтобы лицо считало, что «имеет место применение или реальная угроза применения противоправной физической силы».

Угроза нападения должна быть непосредственной. Если высказывается угроза осуществить насилие в будущем, но адресат, реагируя на нее немедленно, убивает угрожающего или причиняет ему телесные повреждения, то его ответственность может и не быть исключена. Дело в том, что из сложившегося положения могут быть выходы, не связанные с причинением вреда1.

Здесь следует отметить, что законодательства некоторых штатов, например УК Техаса (п. b (1) ст. 9.31), не считают оправданным применение силы в ответ лишь на словесную угрозу.

В теории и на практике нередко возникает проблема оценки действий жены, убившей своего мужа, который систематически подвергал ее физическому или (и) половому насилию2, хотя непосредственно перед убийством он этого делать не намеревался. Одни считают, что в данном случае требование «неминуемости посягательства» должно быть отменено или толковаться расширительно. Другие полагают, что закон должен предусматривать возможность альтернативного поведения, т. е. что не обязательно нужно человека лишать жизни.

В силу несовершенства законодательства убийство мужа или отца (реже — жены или матери) предлагается квалифицировать не как тяжкое, а как простое. Такая точка зрения нашла отражение в одном из решений Верховного суда штата Вайоминг3. Рассмотрев дело по обвинению мальчика, убившего своего отца, который его избивал, суд отметил: «Хотя многие люди и СМИ, кажется, готовы поддержать мнение о том, что жертва дурного обращения имеет право убить

1              Однако все зависит от конкретной ситуации. Если, например, человек похищен и ему угрожают убийством через неделю, то он, по-видимому, не должен ждать наступления объявленного срока, т. е. в порядке самозащиты он может действовать раньше (см.: Robinson P. Criminal Law defenses. 1984. P. 131 (c)(1)).

2              Это явление в американской юридической литературе получило название «синдром избиваемой жены», а применительно к детям — «синдром избиваемого ребенка».

3              Jahnke V. State, 682 Р 2d 991 (Wyo. 1984).

6 Зак. 3890

162

Раздел II

обидчика, эта специальная оправдывающая защита несовместима с нравственностью современного цивилизованного общества...»1

Четвертый вопрос — имеет ли агрессор право на самозащиту? Да, отвечают американские юристы, но только в двух случаях. Во-пер- вых, когда агрессор использует неопасные орудия или, например, только кулаки, а в ответ против него применяется смертоносная, т. е. неправомерная, сила. И, во-вторых, когда агрессор добросовестно и окончательно «вышел из стычки и надлежащим образом довел это до сведения другого лица (жертвы нападения), но последний упорствует в своем стремлении продолжить инцидент применением или угрожаемым, неминуемым применением противоправной физической силы» (п. "Ь" ст. 35.15 УК штата Нью-Йорк)2. По делу, рассмотренному Верховным судом США еще в конце XIX в., было установлено: тот факт, что агрессор, ударив другого, отошел назад и облокотился на стойку, еще не означает, что он должным образом довел до сведения потерпевшего (убитого) свое намерение уйти от столкновения3. Из изложенного видно, что указанный критерий является достаточно неопределенным.

В некоторых кодексах отмечаются обстоятельства, когда лицо в силу своего предшествующего поведения утрачивает право на самооборону.. Кроме провокации4, это — применение силы входе поединка, не разрешенного законом5, а также лицами, совершающими определенные преступления. Отдельными кодексами запрещается применение защитной силы против лица, являющегося жильцом дома или владельцем имущества, по праву защищающего его6.

Пятый вопрос — о необходимости применения силы, тем более смертоносной, если этого можно избежать.

Как отмечалось выше, лицо не может, находясь в состоянии самообороны, использовать больше силы, чем, как разумно представляется, это необходимо, чтобы не допустить причинения угрожаемо

1              Criminal law. Cases and comments. N.Y., 1998. P. 505.

2              Подобное положение содержится и в уголовных кодексах других штатов.

3              Rowe V. United States, 164 U.S.546,17 S. Ct. 172,41 L Ed.547 (1896).

4              Чаще всего — когда лицо провоцирует столкновение с целью убийства или причинения тяжких телесных повреждений (см., например: п. 2 ст. 503.060 УК Кентукки — «ненадлежащее применение физической силы при самозащите»).

5              См., например: п. I (с) ст. 35.15 УК штата Нью-Йорк.

6              См. также: п. 2 (а) (2) ст. 3.04 Примерного УК.

Основные институты Общей части

163

го вреда. Однако если есть возможность избежать причинения вреда вообще, должен ли подвергающийся нападению отступать? Есть две позиции по этому вопросу. Одна состоит в том, что по возможности следует избегать лишения жизни или даже причинения телесного вреда. Согласно другой позиции, нельзя заставлять жертву посягательства в сложившейся не по ее вине ситуации действовать трусливым, унизительным образом.

Общепризнанной является следующая точка зрения: подвергшийся нападению не должен отступать (убегать), если он может сделать это с безопасностью для себя, при условии, что он намеревается применить несмертоносную (обычную) физическую силу.

В большинстве штатов и на федеральном уровне действует закрепленное в законодательстве или в судебных решениях1 правило о том, что защищающийся (который не является первоначальным агрессором) может, даже если есть возможность отступить, применить смертоносную силу в отношении нападающего, если, как первый разумно полагает, тот причинит ему тяжкий телесный вред или убьет.

В других штатах (например, по УК Нью-Йорка или Пенсильвании), вероятно, под влиянием Примерного УК действует более строгое правило: лицо может прибегнуть к смертоносной силе, если у него не было возможности отступить и, следовательно, избежать причинения смерти или тяжкого телесного вреда. Однако из этого правила есть изъятия. Во-первых, человек не должен «отступать» из своего дома, за исключением случаев, когда он был первоначальным агрессором, как, например, по УК штата Нью-Йорк2. Во-вторых, не должен «отступать» выполняющий свои обязанности полицейский или лицо, оказывающее ему помощь.

Шестой вопрос — об ответственности за причинение вреда третьему лицу. Если лицо, осуществляя законное право на самозащиту, целясь в своего противника, промахивается и наносит удар или убивает постороннего, оно не виновно в причинении ему вреда3.

1              См., например: Brown V.United States, 256 U.S. 335,41 S.Ct.501,65 L.Ed.961 (1921); People V. Gonzales, 71 Cal. 569,12 P. 783 (1887).

2              В некоторых штатах, например в Айове, также не нужно «отступать» с места ведения бизнеса.

3              People V. Adams, 9111. Арр. 3d 61,291 N.E. 2d 54 (1972); State V.Green, 157W.Va.1031, 206 S.E. 2d 923(1974).

164

Раздел II

Ясно, что здесь имеется в виду случай. Но если указанные последствия — результат неосторожного поведения, то такое лицо от ответственности не освобождается1. Оно, скорее всего, будет наказано следующим образом: если совершено убийство, то оно будет нести ответственность за неумышленное убийство, а если причинен телесный вред, то — за побои. Другими словами, наказание смягчается.

И, наконец, последний вопрос, который обычно поднимается в связи с рассмотрением права на самозащиту, — это вопрос о сопротивлении незаконному аресту (задержанию), с которым нередко сталкиваются в правоприменительной практике США.

Арест может быть незаконным по различным причинам. Во-пер- вых, если он произведен без достаточных оснований (less than "probable cause"), то может быть признан осуществленным в нарушение IV поправки к Конституции США. Во-вторых, даже если у должностного лица, как правило полицейского, есть основания для производства ареста, он должен быть осуществлен с соблюдением определенных формальностей — соответствующей конституционной и законодательной процедуры. Например, арест лица в его доме без ордера обычно считается антиконституционным. Или арест на основании ордера, но ненадлежаще оформленного, например без подписи судьи, и т. п. В-третьих, арест может быть незаконным, если при его осуществлении используют «неразумную» силу. Полицейский, применяющий излишнюю силу, может рассматриваться как агрессор, а арестуемый — как лицо, находящееся в состоянии самообороны. Последний может применить любую разумно необходимую силу2, но не для сопротивления аресту как таковому, а для защиты себя от причинения телесного вреда или смерти3.

И в предыдущих двух случаях ранее по общему праву сопротивление незаконному аресту в основном считалось защитой от предъявленного обвинения. Однако современная законодательная тенден

1              См.: п. 3 ст. 3.09 Примерного УК.

2              Исходя из анализа п. "с" и "d" ст. 9.31 УК штата Техас можно сделать вывод о том, что при определенных обстоятельствах в указанном случае можно применить смертоносную силу. Во всяком случае запрета на ее применение нет.

3              Dressier J. Op. cit. P. 207.

Основные институты Общей части

165

ция состоит в значительном ограничении пределов допустимого применения силы для оказания сопротивления аресту.

В большинстве штатов может быть оправданным использование только обычной, несмертоносной силы — в основном на основании 5 соответствующих прецедентов1. Применение смертоносной силы, намеренное убийство лица, осуществляющего арест, может быть обстоятельством, смягчающим ответственность: виновный наказывается не за тяжкое убийство, а за простое, теоретически по той причине, что незаконный арест является разновидностью провокации, под влиянием которой разумный человек может утратить самоконтроль2.

Однако, и это нужно подчеркнуть, если лицу известно, что арест осуществляется полицейским, то по законодательству многих штатов, например по УК Нью-Йорка (ст. 35.27)3 и Пенсильвании (п. b (1) ст. 505), использование какой-либо силы в отношении него вообще не разрешается, независимо от того, является ли арест законным или незаконным4. Иногда отсутствие законодательного запрета компенсируется судебными решениями, которыми, по существу, также отрицается соответствующее правило общего права.

Изменения в характере регулирования ответственности за сопротивление незаконному аресту и существующее положение в этой области на примере уголовного права штата Мэн выглядят следующим образом. Ранее, до вступления в силу 1 мая 1976 г. действующего Уголовного кодекса, в этом штате применялось правило общего права: арест, осуществляемый посредством «нападения и побоев», — незаконный арест. «Лицо, свободу которого пытаются ограничить таким образом, имеет такое же право и только такое право использовать силу для защиты себя, какое оно имело бы для отражения любого другого нападения и побоев»5. Однако Уголовный кодекс отменил это правило. В соответствии со ст. 107 УК лицо, подвергаемое аресту, не должно оказывать насильственное сопротивление. С дру

1              State V. Perrigo, 67 Vt. 406,31 А.844 (1895); State V. Gum, 68 W. Va. 105,69 S.E.463 (1910).

2              LaFave W., Scott A. Op. cit. P. 462.

3              В указанной статье говорится даже не о знании, а о «разумном предположении», что лицо, производящее арест, является полицейским.

4              Такое же положение содержится и в Примерном УК (п. 2 (а) 1 ст. 3.04), и оно, по-ви- Димому, было воспринято указанным законодательством.

5              State V. Robinson, 72 А. 2d 260, 262 (1950).

166

Раздел II

гой стороны, полицейскому при производстве ареста разрешается применение несмертоносной, но, как ему представляется, разумно необходимой силы при условии, что ему неизвестно, что приказ —- незаконный. УК (ст. 108) также предоставляет арестуемому право на самозащиту в случае применения полицейским против него незаконной или чрезмерной силы. Но если он реагирует слишком энергично, применяя силу в ответ на несмертоносную силу, то позже он должен представить доказательства того, что полицейский в нарушение ст. 107 действовал неоправданно жестоко. Таким образом, подчеркивает Дж. Самаха, в конфликтной ситуации, сложившейся в связи с арестом, законодатель, по существу, встал на сторону правоохранительных органов, полагая, что арестованный в большинстве случаев может защитить свои права не путем насилия, а в ходе быстрого рассмотрения дела в магистратском суде, будучи отпущенным под залог или иное поручительство1.

Это, кстати, часто используемый в американской юридической литературе аргумент против применения арестуемым физической силы. Выше отмечалось, что использование силы лицом, которое было искренне, но «неразумно» уверено в необходимости ее применения для защиты себя от неизбежного нападения, в большинстве штатов не является оправданным. И хотя во многих из них лицо, «неразумно» применившее смертоносную силу, признается виновным в совершении тяжкого убийства, некоторые судебные и законодательные органы обнаруживают более гуманный подход: они считают, что такое лицо должно быть признано виновным в совершении простого убийства. Но такой подход не допускается в отношении других преступлений: лицо признается либо виновным, либо невиновным2.

Защита другого лица. По общему правилу является оправданным применение разумной силы не только для защиты себя, но и другого, даже постороннего, лица при условии, что деятель разумно полагал, что такому другому лицу угрожает неминуемая опасность незаконного причинения телесного вреда3.

1              Samaha J. Criminal law. — St. Paul., Minn., 1993. P. 265.

2              R. Bryant V. State, 83 Md. App. 237, 574 A. 2d 29 (1990).

3              В УК штата Нью-Йорк, например, самооборона и защита другого рассматриваются в одной статье (ст. 35.15) и каких-либо различий в определении их правомерности не проводится.

Основные институты Общей части

167

Однако это общее правило требует некоторых уточнений. Во-первых, законодательством в некоторых штатах, как ранее прецедентами в Англии, ограничивается круг лиц, которых можно защищать от грозящей им опасности. Так, УК Южной Дакоты признает оправданным убийство только в случае защиты лицом своего супруга, родителя, ребенка, хозяина или слуги (ст. 22-16-35). Однако такое или подобное, как, например, в штате Вашингтон (ст. 9А. 16.050 УК), ограничение, не распространяется на нефатальные действия защитника. Вместе с тем иногда защита другого лица может быть оправданной, если она признана направленной на предупреждение преступления.

Так, например, несмотря на то, что в штате Пенсильвания к родственникам, защиту которых можно осуществлять, закон относит только супруга и ребенка, а также слугу, тем не менее, была оправдана защищавшая свою племянницу тетя как действовавшая для предупреждения фелонии1.

Во-вторых, суды нередко оказываются в затруднительном положении в случаях, когда защитник (деятель) оказывает помощь другому лицу, разумно полагая, что последнему угрожают незаконным причинением телесного вреда, тогда как на самом деле это делают правомерно2. По существу, это мнимая оборона.

По мнению Дж. Дресслера, в большинстве штатов исходят из того, что если другое (защищаемое) лицо не имеет права на самооборону, то и деятель не может быть оправдан за осуществленное им насилие3. Это, отмечают некоторые американские ученые, возможно, оправданно в случае, когда производится арест полицейским в штатском, так как указанное правило (alter ego) способствует более эффективной работе правоохранительных органов. Однако в целом, подчеркивают они, возлагать ответственность на лицо при указанных обстоятельствах — значит возлагать ответственность без вины. Но такие преступления, как нападение и убийство, требуют установления вины4.

1              Commonwealth V. Jackson, 467 Pa. 183,355 А. 2d 572 (1976).

2              Например, когда это другое лицо, будучи агрессором, претерпевает последствия своего поведения.

3              Dressier J. Op. cit. P. 215.

4              LaFave W„ Scott A. Op. cit. P. 464—465.

168

Раздел II

Другая позиция — прямо противоположная: если деятель разумно полагает, что другое лицо подвергается незаконному нападению, то он может быть оправдан за разумное применение силы для его защиты. Она нашла отражение в некоторых новых кодексах штатов, в частности в УК Нью-Йорка.

По рассматриваемому вопросу Верховный суд штата Нью-Джер- си отметил: не только с точки зрения правосудия человек «не должен быть осужден за преступление, если он самоотверженно пытается защитить потерпевшего от очевидно неоправданного нападения; и как еще мы можем побудить прохожих прийти на помощь другому, подвергаемому нападению?»1

В-третьих, рассмотренное выше правило, действующее во многих штатах, о том, что в определенных ситуациях лицо, находясь в состоянии самообороны, должно «отступить», часто применяется и в отношении защиты другого лица. Но данное правило вряд ли применимо в случаях, когда другое лицо не может «отступить».

В значительной степени под влиянием Примерного УК этот вопрос специально урегулирован в кодексах отдельных штатов2. В частности, в УК Пенсильвании (п. "Ь" ст. 506) сказано: деятель, который был бы обязан отступить, если бы защищал сам себя, не должен делать этого, защищая другое лицо, если он не знает, что тем самым он может обеспечить полную безопасность такого лица; если это лицо было бы обязано отступить, то деятель должен попытаться заставить (побудить) его поступить так, если он знает, что таким образом он может достичь полной безопасности; и, наконец, последнее: ни деятель, ни другое лицо не обязаны «отступать» из жилища или места работы другого в бблыией степени, чем из своего собственного. (Эти положения почти дословно воспроизводят соответствующие положения Примерного УК — п. 2 ст. 3.05.)

Защита имущества. Лицо, правомерному владению имуществом которого угрожают незаконным посягательством и которое не имеет возможности (времени) прибегнуть к закону для его защиты, может

1              State V. Fair, 45 N.J. 77, 221 А. 2d 359, 368 (1965).

2              Например, в УК штата Небраска (ст. 28-1410), Гавайи (ст. 703-305), Нью-Джерси (2С:3-5).

Основные институты Общей части

169

принять разумные меры, в том числе применить силу1, чтобы «предупредить или пресечь» (словосочетание, которое используется в УК большинства штатов) такое посягательство2.

Лицо может быть оправдано за применение силы, если оно разумно (в некоторых штатах — искренне3) полагало, что, во-первых, существовала реальная угроза немедленного и незаконного вторжения в жилище или нарушения права владения движимым или недвижимым имуществом, а во-вторых, что применение силы необходимо для устранения такой опасности. Эти условия включены в большинство современных американских кодексов.

Однако здесь следует отметить два момента. Исходя из требований соответствующих прецедентов4, а также законодательных положений в некоторых штатах (например, ст. 507 УК Пенсильвании или ст. 12.1-05-06 УК Северной Дакоты), применение силы не считается оправданным, если не была предпринята попытка отвести угрозу посягательства на имущество требованием воздержаться от этого. Кроме того, последними прецедентами в штатах Аляска и Нью-Гемпшир правило о недопустимости сопротивления незаконному аресту было по аналогии распространено на незаконное изъятие имущества полицейским5.

Несмотря на то, что, по общему правилу, можно применить столько силы, сколько разумно необходимо, считается неразумным использование смертоносной силы для предупреждения просто нарушения права владения или кражи (хищения), даже если причинение угрожаемого вреда никак иначе не могло быть предотвращено. Это, по мнению У. Лафейва и О. Скотта, обусловлено тем, что «сохранение человеческой жизни для общества важнее защиты имуще

1              Здесь, так же как и в случае самообороны, УК некоторых штатов (Гавайи, Пенсильвания и др.) вслед за Примерным УК (п. 4 ст. 3.06) допускают лишение свободы при указанных выше условиях. Но УК Гавайи (ст. 703-306) разрешает применение силы только для предупреждения определенных видов вреда имуществу.

2              LaFave W.f Scott A. Op. cit. P. 466.

3              Например, по УК Кентукки (ст. 503.080) или Делавэра (ст. 466), также по Примерному УК.

4              См., например: State V.Cessna, 170 Iowa 726, 153N.W.194 (1915).

5              «Вопрос должен разрешаться в суде, а не на улице», — отмечалось в решении суда штата Нью-Гемпшир.

170

Раздел II

ства»1. Но такое положение в США существовало не всегда. Так, еще сравнительно недавно в штате Нью-Йорк (по УК 1909 г., который действовал до 1967 г.), по словам Ф. М. Решетникова, можно было прибегнуть к убийству для защиты прав собственника от любой фелонии, например за кражу чемодана, стоимость которого и его содержимого превышала 100 долл.2

Довольно сложной является проблема защиты жилища и недвижимости вообще. И здесь основной вопрос — когда, в каких случаях можно применять смертоносную силу?

Раньше господствующей была точка зрения, основанная на английском праве, что защита дома, служащего для сохранения жизни, так же важна, как защита самой жизни. Однако со временем этот взгляд эволюционировал, возможности для использования смертоносной силы в целом стали более ограниченными.

В законодательстве штатов можно обнаружить три основных подхода к решению вопроса о правомерности ее применения.

Первый подход, предложенный Примерным УК (п. 3 (d) ст. 3.06) и воспринятый законодательством нескольких штатов, состоит в том, что применение смертоносной силы ограничивается случаями, когда существует серьезная опасность для личности человека. А именно: такая сила может быть использована, если деятель полагает, что другое лицо пытается совершить или совершает поджог, берглэри, ограбление или иное относящееся к фелонии хищение или уничтожение имущества и 1) применило или угрожало применить смертоносную силу в отношении деятеля или в его присутствии либо 2) применение несмертоносной (обычной) силы подвергло бы деятеля или иное лицо в его присутствии серьезной опасности причинения тяжкого телесного вреда3.

Второй подход, который нашел отражение во многих современных кодексах, предусматривает возможность применения смертоносной силы в случае посягательства на жилище или недвижимость вообще для предупреждения или пресечения совершения определен

1              LaFave W., Scott A. Op. cit. P. 466.

2              Решетников Ф. М. Уголовное право — орудие защиты частной собственности. М., 1982. С. 145-146.

3              Model Penal Code. Phil., 1985. P. 50.

Основные институты Общей части

171

ных фелоний, чаще всего поджога, берглэри и ограбления — всех этих преступлений или некоторых из них1.

И, наконец, третий подход — самый широкий. Он заключается в том, что смертоносную силу можно применить в случае, если у нарушителя права владения есть намерение совершить любую фелонию или любую насильственную фелонию либо причинить какой-либо вред деятелю или другому лицу, находящемуся в жилище. Этот подход получил законодательное закрепление в некоторых, как представляется, наиболее консервативных, штатах2.

С вышеизложенным связан другой вопрос — может ли деятель (домовладелец) применить смертоносную силу для оказания сопротивления выселению из жилища? Общее право на этот вопрос давало положительный ответ. Анализ современной доктрины и законодательства штатов позволяет сделать вывод о том, что это правило продолжает действовать, но в несколько ограниченных пределах. По Примерному УК (п. 3 (d) ст. 3.06) и уголовным кодексам таких штатов, как Пенсильвания (ст. 507) и Кентукки (ст. 503.080), деятель может использовать смертоносную силу при условии, что «лицо, против которого применяется сила, пытается лишить его владения жилищем без какого-либо правового основания».

В отличие от защиты личности другого лица, которая, как было показано выше, по общему правилу разрешается так же, как защита самого себя, защита имущества такого лица — вопрос гораздо более сложный, решаемый в США по-разному.

В одних штатах (Кентукки, Гавайи, Пенсильвания и др.) в принципе действует указанное правило3. Аргументируя такую позицию, составители Примерного УК отмечают, что «нет адекватной причины для ограничения привилегии по защите имущества других»4.

Во многих штатах законодательство содержит разного рода оговорки и условия, касающиеся защиты имущества другого лица.

1              Например, по УК штатов Нью-Йорк (п. 2 и 3 ст. 35.20) и Кентукки (п. 2 ст. 503.080), — поджога или берглэри.

2              См., например: УК штатов Юта (ст. 76-2-405), Джорджия (ст. 26-903), Флорида (ст. 782.02) или Миннесота (ст. 609.065).

3              Однако, например, УК штатов Северная Дакота (ст. 12.1-05-06) и Южная Дакота (ст. 22-18-4) допускают применение лишь обычной силы.

4              Model Penal Code. (Tent, draft № 8). Phil. 1958. P. 37.

172

Раздел II

В Луизиане и Айове, например, она может осуществляться только самим лицом, имуществу которого угрожают, в Миннесоте — лицом, в «законном владении» которого оно находится, в Техасе и Висконсине — если есть «законное право защищать» имущество другого лица или если имущество принадлежит родственникам или лицам, проживающим с ним, и т. п.

Особого внимания заслуживает вопрос о защите недвижимости, прежде всего жилища. Хотя уголовное законодательство отдельных штатов разрешает его защиту любым лицом, во многих других оно позволяет это только лицу: 1) которому жилище принадлежит (Канзас и Юта1), 2) которое «имеет разрешение или привилегию находиться в нем» (Нью-Йорк, Алабама, Мерилэнд, Нью-Джерси и др.) или 3) которое находится в жилище (Флорида, Вашингтон и Южная Дакота2).

Более узкий подход к защите имущества другого лица обосновывается двумя соображениями. Во-первых, тем, что, возможно, конфликтующие стороны ошибаются относительно прав на соответствующее имущество, и, во-вторых, тем, что имущественные интересы не заслуживают большого внимания и защиты и, следовательно, насилие, осуществляемое посторонним с целью защиты таких интересов, не должно поощряться. Но оба эти аргумента, как отмечает П. Робинсон, не выдерживают никакой критики3.

Крайняя необходимость4. Если отношение общего права к этому обстоятельству в Англии было в целом отрицательным, то в США — более позитивным. Хотя и там не было какого-то единого понятия крайней необходимости и объема защиты в силу этого обстоятельства.

Положение изменилось после издания Примерного УК. Под его влиянием это обстоятельство было законодательно признано почти в половине штатов. В некоторых из них есть общее определение край

1              Судебными решениями этого штата указанное положение истолковано так, что стало возможным защищать и место временного проживания — в гостинице, мотеле или другом доме (State V. Mitcheson, 560 P. 2d 1120 (Utah, 1977)).

2              УК этих штатов разрешает применение смертоносной силы.

3              Robinson P. Criminal law defenses. 131 (е) (2), 1984.

4              В уголовном праве стран англосаксонской системы права, в том числе в американском праве, это обстоятельство именуется как «необходимость» (necessity).

Основные институты Общей части

173

ней необходимости, в других — действуют положения более частного характера. В штатах, где нет законодательного регулирования крайней необходимости, до сих пор применяются весьма неопределенные нормы общего права1.

Традиционный взгляд на крайнюю необходимость состоял в том, что лицо освобождается от уголовной ответственности, если оно осуществило поведение, хотя и запрещенное нормой права, но действовало под влиянием (давлением) «физических сил природы» (пожара, наводнения, землетрясения и др., а также нужды или бедственного положения), а не со стороны других людей. В последнем случае можно было скорее ссылаться на принуждение, а не на крайнюю необходимость. Однако, как отмечают У. Лафейв и О. Скотт, новыми прецедентами различия между принуждением и крайней необходимостью все больше стираются2.

В Примерном УК состояние крайней необходимости не обусловливается каким-либо конкретным источником опасности, его вызвавшим: поведение, которое, по мнению деятеля, необходимо осуществить, чтобы не допустить причинения вреда или зла, является оправданным, если это «вред или зло, которое хотят не допустить посредством такого поведения, более того, которое хотят предотвратить по закону, определяющему инкриминируемое деяние» (ст. 3.02). Такой широкий подход к пониманию крайней необходимости был воспринят многими современными уголовными кодексами штатов страны3. В этом ряду несколько выделяется УК штата Нью-Йорк (ст. 35.05), где содержится довольно пространное положение, касающееся крайней необходимости. Там, в частности, сказано, что «необходимость и оправданность такого поведения не могут основываться на соображениях, имеющих отношение только к морали и целесообразности, вытекающей из закона, как в плане его общего применения, так и в отношении его применения к определенной категории дел»4.

1              Dressier J. Understanding criminal law. N.Y., 1994. P. 250.

2              LaFave W., Scott A. Criminal law. West publishing Co., St.Paul, Minn., 1991 (1996). P. 441-442.

3              Например, УК Арканзаса (ст. 41-504), Колорадо (ст. 18-1-702), Кентукки (ст. 503.030), Пенсильвании (ст. 503) и Техаса (ст. 9.22).

4              Подробнее см.: Уголовное законодательство зарубежных стран / Под ред. И. Д. Ко- зочкина. М., 2001. С. 109—110.

174

Раздел II

Однако даже в некоторых реформированных уголовных кодексах предусматриваются разного рода ограничения в отношении источников опасности. Так, по УК Аляски (ст. 11.82.320) возможна защита в силу «крайней необходимости в такой степени, в какой она допускается общим правом»1, т. е., как отмечается в соответствующем прецеденте этого штата2 или в УК штата Висконсин, «под давлением природных физических сил» (ст. 939.47).

Суть крайней необходимости, как подчеркивают американские юристы, состоит в том, что лицо, находясь в определенной ситуации, возникшей не по его вине, а чаще под воздействием сил природы, из двух зол выбирает наименьшее (choice of evils), хотя при этом действует в нарушение закона.

Можно привести следующие основные случаи крайней необходимости, не связанные с действием сил природы, рассмотренные судами высших инстанций. Хозяин судна, который во избежание гибели людей, находившихся на его борту во время шторма, дал команду на заход в ближайший порт, не виновен в нарушении законодательства об эмбарго, запрещающего посещение американскими судами этого порта. Моряки, которые, находясь в открытом море, отказались выполнять приказы капитана, не виновны в бунте, так как они тем самым хотели заставить его направить неисправное судно обратно в порт для проведения ремонтных работ. Врач, который сделал аборт девушке — жертве насилия во избежание ее физического и психического надлома, не виновен в совершении соответствующего преступления. Больной, страдающий глаукомой, который представил доказательства того, что курение марихуаны с медицинской точки зрения благоприятно влияет на его зрение, не виновен в использовании и владении — хранении этого наркотика. Покинувший тюрьму заключенный не виновен в совершении преступления (побега из мест лишения свободы), если в тюрьме не по его вине возник пожар, «поскольку, как отметил суд, он не должен быть повешен, так как не сгорел заживо»3.

1              По УК штата Нью-Джерси, — правом вообще (ст. 2С: 3-2).

2              Cleveland V. Municipality of Anchorage, 63i P.2d. 1073 (Alaska 1981).

3              Ho суд также указал, что не являются защитой от предъявленного обвинения в побеге антисанитарные условия содержания заключенных и бесчеловечное обращение с ними (People V.Whipple,100 Cal. Арр. 261, 279 Р.1008 (1929)).

Основные институты Общей части

175

В дополнение к вышеприведенным случаям крайней необходимости можно назвать и другие, предложенные комментаторами Примерного УК: уничтожение пожарниками чьей-либо собственности, чтобы предотвратить причинение большего имущественного вреда; использование заблудившимся во время бури альпинистом в качестве прибежища чужого дома и находившейся там провизии; выбрасывание капитаном судна груза для спасения этого судна и находившихся на нем пассажиров; выдача аптекарем лекарств без рецепта, чтобы облегчить страдания оказавшегося в чрезвычайном положении человека. И, наконец, последний особый случай: намеренное убийство одного человека ради спасения двух или большего числа людей1. Этот случай в силу его экстраординарности требует некоторых пояснений.

Современные американские ученые считают оправданным, при определенных обстоятельствах, лишение жизни одного человека, чтобы сохранить жизнь других. Так, П. Робинсон пишет: трудно придерживаться позиции Канта и настаивать на том, что «многие должны погибнуть для того, чтобы избежать убийства одного невиновного»2, a JI. Фулер приводит такой аргумент: находясь в экстремальных условиях лица, которым угрожает смертельная опасность, пребывают не «в состоянии гражданского общества», а «в естественном состоянии»3.

Однако два дошедших до высших судебных инстанций дела (одно — английское4, а другое — американское), связанных с кораблекрушением, не дают оснований для однозначного ответа на столь сложный в морально-этическом и юридическом отношении вопрос.

Суть первого из них состояла в следующем. В результате гибели судна в лодке в открытом море оказались четыре человека — три моряка и юнга. На 20-й день, будучи девять дней без пищи и семь дней без воды, двое взрослых решили убить мальчика и, употребив в пищу его плоть и кровь, таким образом спастись, что они и сделали. Через четыре дня трое оставшихся в живых были подобраны проходившим

1              Model Penal Code. Part 1, Commentaries, vol. 2, Phil.,1985, at. 9-10.

2              Robinson P. Criminal law. N.Y., 1997. P. 414.

3              Цит. no: Criminal law. Cases and comments. N.Y., 1998. P. 924.

4              Почти все американские авторы ссылаются на это дело: R.V.Dudley amp; Stephens.LR. 14Q.B.D.273 (1884).

176

Раздел II

судном. В Англии соучастники преступления (Дадли и Стифенс) предстали перед судом. И хотя жюри в своем вердикте особо отметило, что, возможно, находившиеся в лодке погибли бы в течение четырех дней, если бы не было совершено рассмотренное деяние, а мальчик как наиболее ослабленный умер бы раньше всех, суд признал их виновными в тяжком убийстве и приговорил к смертной казни1.

Суть американского дела2 заключалась в том, что после кораблекрушения спаслись девять моряков и 32 пассажира. Однако затем разыгрался шторм, и лодка, в которой они находились, оказалась под угрозой затопления. Чтобы облегчить ее и вывести из штормовой зоны, некоторые члены экипажа, в том числе подсудимый Холмс, выбросили за борт 14 пассажиров-мужчин. Будучи облегченной, лодка осталась на плаву. По прибытии в порт Холмс был привлечен к уголовной ответственности за простое убийство и признан виновным в совершении этого преступления3. Интересно, что суд в своем напутствии присяжным указал: если и надо было пожертвовать кем-то, то в первую очередь — моряками, а выбор тех, кем следовало бы пожертвовать, нужно было бы осуществить по жребию.

В американской уголовно-правовой доктрине отмечаются следующие основные условия правомерности крайней необходимости.

Основное общее условие правомерности поведения деятеля в сложившейся ситуации — это чтобы он действовал, исходя из требований, предъявляемых к среднему разумному человеку4.

Далее — вред причиняемый, который может быть любого характера, вплоть до убийства, должен быть меньше вреда предотвращаемого; при этом считается, что ценность человеческой жизни перевешивает стоимость любого имущества5.

1              Королева Виктория заменила это наказание шестью месяцами тюремного заключения. По мнению некоторых английских авторов, данная ситуация в настоящее время скорее всего рассматривалась бы как «принуждение в силу обстоятельств», хотя и оно не может оправдать убийства (Card, Cross and Jones. Criminal law. L., 1998. P. 647).

2              United States V. Holmes, 26 F. Cas. 360 (N 15, 383) (C.C.E.D. Pa. 1842).

3              Подсудимый был приговорен к шести месяцам одиночного заключения с каторжными работами. Президент отказался его помиловать.

4              Хотя в УК некоторых штатов, например Кентукки (ст. 503.030) и Пенсильвании (ст. 503), используется субъективный критерий.

5              United States V. Ashton, 24 F. Cas. 873 (N 14,470) (C.C.Mass. 1834).

Основные институты Общей части

177

Следующее условие — деятель может быть признан находившимся в состоянии крайней необходимости, если он действовал с намерением не допустить наступления большего вреда. Если А, желая отомстить своему врагу Б, убивает его, а затем к своему удивлению узнает, что он тем самым спас двух других, он не будет освобожден от ответственности за тяжкое убийство.

Оправданность совершенных действий зависит от двух факторов: был ли у деятеля третий вариант поведения и была ли угроза причинения вреда неминуемой, неизбежной? Например, в первом случае умирающий от голода человек, который украл продукты в магазине, вряд ли будет освобожден от уголовной ответственности, если он мог воспользоваться бесплатной суповой кухней1. Требование «неизбежности» причинения вреда закреплено во многих современных уголовных кодексах. Однако в законодательстве некоторых штатов говорится о том, что поведение деятеля является «чрезвычайной мерой» (ст. 35.05 УК Нью-Йорка или ст. 18-1-702 УК Колорадо)2.

И, наконец, ситуация, когда оказалось необходимым делать выбор «из двух зол», не должна была возникнуть по вине самого деятеля. Если она возникла по его вине, то по Примерному УК и кодексам некоторых штатов3 он несет ответственность за деяние той степени виновности, с какой он создал такую ситуацию (по неосторожности или небрежности). Такое же правило применяется к случаям, когда деятель ошибался в оценке необходимости своего поведения.

Более того, в некоторых штатах защита в силу крайней необходимости вообще невозможна, если ситуация была «создана или развита по вине деятеля» (ст. 35.05 УК Нью-Йорка). Такой подход носит сугубо объективистский характер, так как он не проводит различий в уровнях виновности. Например, лицо, по небрежности которого возник пожар в лесу, и то лицо, которое намеренно совершило поджог, будут нести одинаковую уголовную ответственность — за намерен

1              По общему правилу «экономическая необходимость» не является защитой от предъявленного обвинения — говорят американские судьи (State V.Мое, 174 Wash. 303, 24 P. 2d 638(1933)).

2              Напомним, что в Примерном УК говорится о поведении, «которое... необходимо осуществить» (ст. 3.02).

3              Например, по УК штатов Арканзас (ст. 41-504), Гавайи (ст. 703-302) и Кентукки (ст. 503.030).

178

Раздел II

ное выжигание лесных полос для предотвращения распространения огня1.