Критика суда присяжных
Критика суда присяжных ведется преимущественно по двум направлениям. Критики либо указывают на относительную недейственность и высокую стоимость судебного разбирательства с участием присяжных, либо подвергают сомнению способность присяжных правильно решать дела[472].
Вопрос о стоимости и недейственности суда присяжных. Рассмотрение дел в суде с участием присяжных заседателей по времени идет на 40 процентов дольше, чем рассмотрение дел «судом скамьи», то есть осуществляемое профессиональными судьями единолично. Неукоснительное применение правил доказывания всегда отнимает время, адвокаты выступают гораздо дольше при представлении дел присяжным. Присяжные, не будучи «профессиональными слушателями дел», как судьи, устают, и им требуются более частые перерывы. Без сомнения, процесс принятия решения присяжными более затянут. Хотя все перечисленное может показаться огромной потерей продуктивности судопроизводства, нужно помнить, что приблизительно 90 процентов возбужденных дел не доходят до стадии полного разбирательства в суде, и только некоторые из оставшихся 10 процентов слушаются судом присяжных.
К тому же некоторые вышеупомянутые «антисостязательные» реформы послужили повышению практической действенности судопроизводства с участием присяжных. Усиленный досудебный надзор за производством по делу заставляет стороны соглашаться по большему количеству фактов, оставляя тем самым присяжным меньше работы. Повышает продуктивность процесса и использование специальных вердиктов, которые рассматривались в этой главе выше. Когда в суде присяжных используют формуляры специальных вердиктов, это означает, что вместо того, чтобы «взваливать» на присяжных дело полностью, не давая им никаких ориентиров (помимо, конечно, указаний в напутственном слове), присяжным могут внятно прояснить запутанные аспекты дела путем формулирования специальных вопросов, упрощая тем самым процесс принятия ими решения по делу[473].
Кроме того, председательствующий на процессе судья всегда был правомочен ограничить излишнее доказывание и исключить даже относимые к делу доказательства, чтобы предотвратить «неоправданное промедление, потерю времени или ненужное представление кумулятивных доказательств»[474]. Многие судьи судов первой инстанции стали чаще использовать это право, в результате чего повысилась практическая действенность процесса.Вопрос о способностях присяжных как субъектов принятия решения по делу. Критики суда присяжных часто заявляют, что в правовой системе только специалисты в праве должны быть вовлечены в процесс принятия решений — нельзя, дескать, в этот процесс допускать неюристов. Однако необходимо помнить, что вопросы права в деле решает судья. В том и состоит разделение обязанностей между профессиональным судьей и присяжными, что присяжные решают только вопросы факта. Для выполнения этой функции наличие у человека юридического образования не всегда можно считать плюсом[475].
Адвокаты, представляющие дела коллегиям присяжных, часто отмечают, насколько глубоко их впечатляют способности присяжных разрешать вопросы факта. Хотя отдельные присяжные могут иметь очень ограниченные знания и как отдельные личности они не такие уж умудренные субъекты принятия решения, но многие юристы свидетельствует о том, что когда присяжные заседают группой, их коллегия представляет собой больше, нежели сумма составляющих ее людей — вся коллегия присяжных в целом, похоже, обретает такие способности, проявления которых нельзя было ожидать от ее членов, взятых порознь.
Психологические исследования динамики принятия решения группой людей поддерживают эти, основанные на интуитивном восприятии наблюдения. Показательно исследование, проведенное Д. Барнлундом, который протестировал влияние динамики группы на способность отдельных людей к обоснованию решения[476]. Студенты колледжа были протестированы на их способность к силлогическому анализу. Затем исследователи отобрали лучших индивидуальных «аналитиков» и группы худших «аналитиков».
Когда пришло время работать с силлогизмами, в которых посылки и выводы представляли собой утверждения, сами по себе вызывающие сильные эмоции и затрагивающие систему ценностей, например, высказывания о коммунизме, о системе правил колледжа и похожие, лучшие индивидуальные аналитики справились с ними хуже, чем группы плохих аналитиков. Объяснение заключается в том, что индивидуальные хорошие аналитики были введены в заблуждение своими эмоциональными реакциями. Члены групп плохих аналитиков также первоначально были введены в заблуждение, но каждый из них по-своему. В результате они смогли исправить все при групповом обсуждении. Те, кто пошел в одном ложном направлении, были исправлены или сбалансированы теми, у кого была иная реакция на задание. Функционирование и динамика развития этой группы подтверждаются другими исследованиями, которые показывают, что точность принятия решений в процессе совещания присяжных возрастает больше ввиду разнообразия социальной принадлежности присяжных, нежели ввиду их среднего образовательного уровня[477].Сравнивая альтернативные варианты. При оценке способностей присяжных принимать решение по делу необходимо иметь в виду, какие институты установления фактов мы сравниваем. За исключением ситуации с вынесением оправдательного вердикта по уголовному делу судья правомочен отменить неправосудный или произвольный вердикт присяжных. Даже если можно считать разумным предположение, что среднестатистический судья интеллектуально выше среднестатистического присяжного, это не то, что следует сравнивать. Уместно будет сравнить судью, взятого отдельно, с одной стороны, а с другой — всю коллегию присяжных, функционирующую при содействии и под контролем судьи.
Интересно сравнить уровень разногласий судьи и присяжных в процессе принятия решений, особенно если альтернативой решения дела присяжными является решение дела судьей единолично. В своем уже ставшим классикой исследовании Г. Кэлвен и X. Цейсел установили, что судьи соглашались с вердиктами присяжных по 78 процентов гражданских и уголовных дел[478].
Пожалуй, более важным, нежели уровень такого согласия, является тот факт, что по многим из оставшихся 22 процента дел разногласия связаны с разным восприятием того, что требуется «правосудием»[479]. Среди примеров дел, где присяжные выносят оправдательный вердикт, а судья вынес бы обвинительный приговор, есть дело по обвинению в хищении имущества, в котором обвиняемый похитил пиломатериалы на сумму в два с половиной доллара и провел в местах предварительного заключения два месяца в ожидании суда. Еще одно дело - дело по обвинению в простом убийстве. Обвинялся пьяный водитель, который попал в аварию, в результате которой его жена скончалась, а он остался парализованным на всю жизнь. Если принять описанные выше психологические исследования Д. Барнлунда, вполне возможно, что в некоторых из оставшихся дел, по которым у судьи и присяжных возникли разногласия, коллегия могла прийти к более точному решению.Присяжные в делах о взыскании ущерба в гражданском порядке. В последние годы высказывались особые опасения по поводу способностей присяжных решать гражданские дела. Адвокаты ответчиков и страховые компании яростно отстаивают ту точку зрения, что «необузданные» присяжные присуждают возмутительно высокие суммы компенсации истцам по делам о нанесении личного вреда. Те же причины послужили отмене суда присяжных по гражданским делам в Великобритании[480]. В прессе также наблюдается тенденция солидаризироваться с обвинениями в адрес присяжных. Однако когда мы обращаемся к среднестатистическому делу, перед нами предстает другая картина. Одно исследование показывает, что судьи присуждают меньшую сумму компенсации в 52 процента случаев, примерно такую же в 10 процентах и большую в 38 процентах случаев. Тем не менее средний уровень расхождения по денежной компенсации, когда присяжные присуждали большую сумму, был 10 процентов; таким образом, судьи и присяжные оказались примерно на одном уровне. В случаях, когда присуждаемая компенсация явно несоизмерима с нанесенным ущербом, то это вина не столько присяжных, сколько судьи, который, вполне понятно, имеет право снизить сумму или назначить новое разбирательство дела, о чем уже говорилось выше[481].
Кроме того, могут существовать вопросы, которые суд присяжных по природе своей решает лучше. В особенности по гражданским делам, в которых решаются такие вопросы, как пена человеческой жизни, нет оснований полагать, что судья имеет неизмеримо лучшую способность вынести справедливое решение[482].Другое распространенное направление критики участия присяжных в рассмотрении гражданских дел исходит из того, что присяжные относятся предвзято и с большей симпатией к потерпевшим истцам в делах о причинении личного вреда. Исследования Г. Кэлвена и X. Цейсела этого не подтверждают. Хотя коллегии присяжных, ставшие объектом исследований, имели тенденцию симпатизировать защите, а не обвинению по уголовным делам, по 22 процента гражданских дел, в которых судья расходился во мнении с присяжными, голоса присяжных при принятии решения разделились почти поровну. Более позднее исследование (проведенное в период между 1979 и 1988 годами) дел об ответственности производителя за качество товара перед покупателями показало, что в девяти из десяти анализируемых лет, истцы выигрывали больше в процессах с профессиональным судьей, нежели в процессах с участием присяжных. В 1986 году в федеральных судах истцы выиграли 58 процентов дел об ответственности производителя за качество товаров, рассмотренных судьей, и только 29 процентов таких дел в федеральных судах, рассмотренных с участием присяжных
Преимущества суда присяжных помимо вопроса о точном разрешении вопросов факта. Некоторые сторонники суда присяжных считают, что одно из достоинств присяжных состоит в их весьма «ошибочных» методах в том смысле, что принятое ими решение является нечто большим, чем просто холодная логика. Вот как поясняет это судья одного федерального суда: «Право может стать жестким. Нормы, которые имели смысл при их принятии, могут стать дурацкими или несправедливыми, когда их применяют по конкретным делам. Суд присяжных может привнести в право гибкость, обеспечивая применение права в соответствии со стандартами общества.
Поскольку присяжные не должны объяснять причины принятия ими своих решений, они могут приходить к надлежащим решениям, благодаря которым избегают иррациональных результатов, но которые не могут быть с легкостью объяснены судьей»[483].Иногда последовательное смягчение присяжными той или иной нормы права может указать направление правовой реформы. Примером является решение Верховного суда штата Флорида по делу Hoffman v. Jones, которым норма о контрибутивной небрежности была заменена нормой об относительной небрежности, о чем говорилось в главе II настоящей книги. Верховный суд Флориды в своем решении отчасти основывался на том очевидном факте, что по делам о небрежности присяжные постоянно оценивали действия истцов по менее строгому стандарту относительной небрежности, даже когда им давали указание применять более строгий стандарт контрибутивной небрежности[484].
Многие герои американской политической истории были спасены «ошибочными» вердиктами присяжных. Питер Зенгер, который публиковал критические материалы, направленные против британской короны, был оправдан колониальным судом присяжных в Нью-Йорке в 1734 году, хотя вероятнее всего был фактически виновен в написании подрывного пасквиля[485]. Позднее аболиционисты северных штатов, которые во времена, предшествовавшие Гражданской войне, укрывали у себя беглых рабов с Юга, получили много преимуществ от «неточностей» решений присяжных. В более позднее время присяжные оправдывали участников движения протеста против вьетнамской войны, лиц, уклонявшихся от призыва на военную службу, и граждан, которые прятали нелегальных беженцев из Сальвадора, хотя все эти лица, вероятно, были формально виновны. Конечно, огромное большинство дел - не те дела, что требуют пренебречь «истиной» в угоду правосудию. Но по тем делам, в которых истина и справедливость ведут к обвинительному приговору, государство имеет достаточные ресурсы и хороших адвокатов в своем распоряжении, которые могут привести присяжных к вынесению обвинительного вердикта, если есть необходимость его вынести[486].
В соответствии с этим в решении по одному делу, принятому в 1970 году, Верховный суд США заметил, что отцы-основатели «знали из истории и опыта, что необходимо защищать граждан от необоснованных уголовных обвинений, которые направлены на уничтожение врагов, и от судей, чересчур отзывчиво внимающих гласу вышестоящей власти». Право на суд присяжных, указал Верховный суд, предоставляет гражданину «неоценимую защиту от бесчестного или чересчур усердного прокурора и от податливого, предубежденного или эксцентричного судьи. Право на суд присяжных отражает фундаментальное решение о порядке отправления властных полномочий — нежелание вверять весь объем власти над жизнью и свободой гражданина одному судье или группе судей. Страх перед неконтролируемой властью, столь типичной для правительств наших штатов и федерального правительства в отношении других вопросов, нашел свое воплощение в системе уголовной юстиции в настоятельном требовании об участии общества в решении вопроса о виновности или невиновности человека»[487].
Эта функция суда присяжных была красноречиво изложена в дебатах по поводу конституционного права на суд присяжных в выступлении фермера из Мэриленда. Он согласился с тем, что все институциональные формы контроля над деятельностью федерального правительства, содержащиеся в Конституции, такие как разделение властей и федерализм, требовались для того, чтобы не допустить принятия несправедливого законодательства, нарушающего гражданские свободы населения. Но большую угрозу свободе он видел в неверном использовании справедливых в иных отношениях законов на местном уровне, от которого институциональные формы контроля, записанные в Конституцию, защитить не могли. «Такая узурпация власти, исподтишка подрывающая дух свободы с санкции закона, более опасна, нежели прямая и открытая законодательная атака на свободу». Он утверждал, что единственно эффективной защитой от этой угрозы был суд присяжных[488].
Ценность гражданского участия в делах государства. Помимо защиты от произвола властей, суд присяжных также служит укреплению и развитию демократических ценностей и принципов самоуправления путем вовлечения обычных граждан в дела государства. Эта форма участия населения в отправлении властных функций имеет косвенное преимущество, схожее с упомянутым преимуществом контроля сторон над процессом: если граждане обладают большей долей в системе власти, они будут с большей вероятностью поддерживать решения судов, которые в первую очередь полагаются на добровольное исполнение своих решений. Это соображение сыграло большую роль в возрождении суда присяжных в России. Суд присяжных, говорили в России, необходим для того, чтобы восстановить доверие общества к судебной системе, дискредитированной семидесятилетним контролем со стороны государства и Коммунистической партии.
Воздействие присяжных на независимость судебной власти. Было отмечено, что присяжные помогают защитить независимость судей. Вот как объясняет это судья федерального суда, уже цитировавшийся выше: «Даже при наиболее благоприятных обстоятельствах единоличный судья, принявший непопулярное решение, будет подвергнут критике со стороны общества, а иногда и властей. Это может причинить вред ему, его семье и карьере. Присяжные, остающиеся анонимными и исчезающие из поля зрения публики после окончания дела, хорошо подходят для решения вызывающего споры в обществе дела, разрешить которое судье могло быть сложно. Поскольку они не занимают официальных должностей, не имеют иных длящихся отношений с властью, не заражены политическими амбициями, то именно они поистине независимы»[489].
Эта последняя мысль особенно важна для оценки ситуации в тех судах штатов в США, где судьи подлежат переизбранию на должность, хотя даже на федеральных судьях и других, назначаемых на свои должности судьях, не могут не сказываться подобные факторы воздействия на их независимость[490].
Как следует из приведенного высказывания федерального судьи, суд присяжных, возможно, сохранится в США еще очень долгое время после того, как он будет отменен в других странах, именно потому, что суд присяжных отражает сугубо американские ценности. Суд присяжных не мог бы хорошо функционировать в других правовых системах, либо мог бы действовать в них только при условии кардинальных перемен в отношении к этому институту и в законах[491].