123. Свод законов (1832 г.)
Движение за модернизацию русского права, вдохновляемое французским примером, было предпринято только в начале XIX века при Александре I его министром Сперанским. Но разрыв с Наполеоном и реакция, которая за этим последовала, привели к тому, что только при Николае I была проведена скорее консолидация, чем кодификация и модернизация, русского права.
Итог этой работы известен под названием Свод Законов. Он содержит 15 томов (42 тысячи статей) и близок по своему эклектическому содержанию, по казуистическому методу и по духу к прусскому Земельному уложению 1794 года, а не к кодификации Наполеона. Николай I предписал привести в порядок и изложить систематически русские законы, ничего не меняя в их содержании. Эти указания, конечно, не были в буквальном смысле соблюдены графом Сперанским, который осуществлял составление свода. Тем не менее можно, в общем, сказать, что от Русской Правды до Уложения 1649 года и от этого уложения до Свода Законов 1832 года — все это консолидация, изложение, а не реформа в целом и не модернизация права.Либеральное движение за реформы развернулось только во второй половине XIX века, в царствование Александра II. Это движение,
117
отмеченное отменой крепостного права (1861 г.) и судебной реформой (1864 г.), дало России Уголовное уложение (1855 г., пересмотрено в 1903 г.), но так и не привело к созданию Гражданского кодекса (был составлен только его проект).
Таково было положение до 1917 года, некоторые характерные черты которого полезно подчеркнуть.
124. Россия входила в романо-германскую правовую семью. Во-первых, русская юридическая наука заимствовала многое из византийского права, то есть из римского права, и из стран континентальной Европы, придерживающихся романской системы. Правда, существовали оригинальные русские обычаи и акты, как существовали в XVIII веке французские и немецкие оригинальные обычаи и ордонансы, но, так же как во Франции и в Германии в XVIII веке, в России не было другой правовой науки, кроме романской.
Категории русского права — это категории романской системы. Концепцией права, принятой в университетах и юристами, была романская концепция. Русское право отошло от казуистического 'типа права; русский юрист не считал право продуктом судебной практики; норму права он, так же как немецкий и французский юристы, рассматривал' как норму поведения, предписываемого индивидам, формулировать которую надлежит доктрине или законодателю, а не судье. Россия не имела столь полных кодексов, как другие страны Западной Европы, но она была готова их иметь.125. Слабость юридических традиций в России. Второе, что следует подчеркнуть, — это слабость юридических традиций и чувства права в России'. Важна не юридико-техническая отсталость русского права и не тот факт, что русское право не было полностью кодифицировано. Важно порожденное различием исторического развития разное отношение к праву в России и в других европейских странах.
В континентальной Европе, так же как и в Англии, право рассматривается как естественное дополнение морали и как одна из основ общества. Этого нельзя сказать о России. До недавнего времени в России не было юристов: первый русский университет — Московский — был создан только в 1755 году. Петербургский университет — в 1802 году. Русская юридическая литература появилась только во второй половине XIX века. Лишь реформой 1864 года была создана профессиональная адвокатура, а функции судьи были отделены от административных функций. До этой реформы не было четких различий между полицией, судом и администрацией. Писаное русское право было чуждо народному сознанию. Оно представляло собой главным образом право административное, не имеющее корней в частном праве. Та часть частного права, которую оно содержало, не интересовала огромное большинство населения. Это было «право городов», созданное для торговцев и
' KucherovS., Courts, Lawyers and Trials under the last three Tsars. 1953;
BermanH., Justic in Russia, 1950.
118
буржуазии.
Крестьянская масса продолжала жить согласно своим обычаям; существенной для нее представлялась не индивидуальная собственность, а семейная (двор) или община (мир); правосудие для нее представлялось справедливостью в том виде, в каком оно воплощалось волостным судом, состоявшим из судей-неюристов. Волостной суд подчинялся Министерству внутренних дел, а не Министерству юстиции. Созданное законодательным путем, право представляло собой не выражение сознания и традиции народа, как в других странах Европы, а произвольное творение самодержавного властителя, привилегию буржуазии. Этот властитель был поставлен над законом. Юристы являлись скорее слугами царя и государства, чем слугами народа, им не хватало общего профессионального духа.Единство русского народа основывалось не на праве. Авторы западных стран могут сколько угодно насмехаться над юстицией и судьями, высмеивать их слабости, но ни один из этих авторов не представляет себе общества, которое может жить без судов и без права:
ubi societas ibi jus (нет общества без права). Такое представление мало кого шокировало в России. Подобно святому Августину, Лев Толстой желал исчезновения права и создания общества, основанного на христианском милосердии и любви. В этом плане марксистский идеал будущего общества и нашел благодатную почву в моральных и религиозных чувствах русского народа.