§ 6. Вопрос об отношении безлично-предикативных слов к краткой форме прилагательных среднего рода
Положение тех безлично-предикативных слов, которые омонимичны с наречиями или с краткими формами имен прилагательных, гораздо более спорно, сложно, а иногда и двусмысленно. В этих группах слов границы между разными синтаксическими функциями иногда представляются расплывчатыми, нечеткими.
В этой области открываются интересные и разнообразные виды взаимодействий между категориями наречий, имен прилагательных, глаголов и категорией состояния. Безлично-предикативные слова на -о в абсолютном употреблении, т. е. независимо от сочетания с инфинитивом, не возбуждают сильных сомнений. В предложении В поле было ветрено слово ветрено нельзя признать краткой формой имени прилагательного. Ведь тут нет и намека на формы согласования. Трудно тут рассматривать слово ветрено и как наречие. К чему бы относилось такое наречие? Здесь нет ни глагола, ни имени прилагательного. Ср. : На душе тоскливо; «Было душно от жгучего света»; «Мне грустно и легко» и т. п.Но в предикативных формах на -о, омонимичных с краткими формами имен прилагательных и сочетающихся с инфинитивом, многие из современных грамматистов склонны видеть средний род имени прилагательного. Ср. , например, у Достоевского в «Бесах»: «Я согласен совершенно, что либерально и красноречиво болтать чрезвычайно приятно, а действовать -немного кусается» (слова Верховенского). В этих конструкциях инфинитиву невольно грамматиками присваивается значение подлежащего при предикативном слове на -о. Например:
Теперь уж мне влюбиться трудно, Вздыхать неловко и смешно, Надежде верить безрассудно, Мужей обманывать грешно.
(Пушкин)
«Любовь он презирал — на словах. . . а внутренно чувствовал сам, что трудно и хлопотно заставить полюбить себя» (Тургенев); «Весьма легко и просто прикидываться равнодушным, молчаливым гордецом» (Тургенев, «Бретер»); «По-моему, и участвовать в дуэли, и присутствовать на ней, хотя бы в качестве врача, просто безнравственно» (Чехов, «Три сестры»); «Снег на прощанье с землей переливал такими алмазами, что больно было глядеть» (Чехов, «Кошмар»); «Шутить либерализмом было опасно» (Герцен, «Былое и думы»).
Прежде чем объяснять употребление и значение предикативных форм на -о в сочетаниях с инфинитивом, очень поучительно проследить колебания в этом вопросе и сомнения проф. А. М. Пешковского, который настойчиво и в разное время возвращался к анализу этих конструкций25.
А. М. Пешковский думал, что в разговорной речи преобладают в этом безлично-сказуемостном употреблении наречия, а в книжной — формы кратких прилагательных среднего рода. «При инфинитиве, — писал он, — вероятность безлично-наречного толкования всегда повышается, так как огромное большинство инфинитивных сочетаний носит живой, разговорный характер {Вам легко говорить! Как тут весело работать! и т. д. ), и о среднем роде прилагательного тут думать не приходится. Но и тут есть чисто книжные сочетания, вроде Человеку свойственно ошибаться, где форма на -о явно не на-речна. . . (так как нет наречия свойственно). . . Вообще чем живее фраза, тем
338
форма на -о ближе к наречию, чем литературнее, — тем ближе к среднему роду прилагательного»*.
Но искусственность и ошибочность этого субъективно-стилистического объяснения очевидна. Наречие в современном языке настолько отлично по своим грамматическим функциям от среднего рода имени прилагательного, что смешать их синтаксическое употребление нельзя. Тем более трудно предполагать, чтобы в совершенно одинаковых синтаксических условиях фигурировало, в зависимости от степени разговорности, то наречие, то согласуемое прилагательное**. Можно лишь допустить скрещение категорий наречия и имени прилагательного в какой-то новой грамматической категории. Впрочем, и сам А. М. Пешковский тут же себе противоречит, признавая, что «среди этих форм в языке есть несколько образований на -о, как раз самых употребительных, которые не могут быть ни прилагательными, ни обычными наречиями», например: можно, должно, нужно (ср. : нельзя, надо, жаль и т. п. ). Ср. также: совестно, стыдно, боязно и другие подобные. Все эти слова также сочетаются с инфинитивом. Да и в других случаях, по словам А.
М. Пешковского, «всегда есть разница в значении этой формы на -о по сравнению с наречиями и краткими формами имен прилагательных». А. М. Пеш-ковскому, особенно после указаний Л. В. Щербы на категорию состояния, стало казаться более вероятным, что «мы имеем здесь особую грамматическую категорию».С течением времени, все больше и больше проникаясь этой идеей, А. М. Пешковский тем не менее все свое лингвистическое остроумие направляет на доказательство того, что эти сказуемостные формы на -о, за очень немногочисленными исключениями, являются не краткими формами имени прилагательного, а наречиями (как будто бы от приложения к ним этого грамматического ярлыка вопрос становится яснее). А. М. Пешковский исходил из аксиомы, что «особой формы с потерей согласования наподобие безличных глаголов у прилагательных нет»29. Отсюда вытекало, что несогласуемую форму на -о,— например холодно в предложениях: Мне было холодно в летнем пальто; Сегодня очень холодно; Холодно идти против ветра — никак нельзя относить к категории прилагательных (ср. совсем иное значение краткой формы прилагательного в предложении Все общество было очень холодно со мною). Ср. в разговорной речи: Дожидаться трамвая было очень холодно; Слушать выговор было очень стыдно; Совестно тебе не верить мне и т. п. Однако и при таком подходе, по мнению А. М. Пешковского, останется в стороне ряд предикативных безличных форм на -о, вызывающих мысль о «прилага-тельности». Ведь есть «определенная грань между рассматриваемым типом
* Объяснение конструкций типа кататься весело, весело кататься в «Синтаксисе» акад. А. А. Шахматова не очень убедительно, так как слишком психологистично. Не признавая кататься подлежащим, А. А. Шахматов все же думает, что здесь «господствующим представлением является представление об активном признаке, о действии, движении, зависимым — представление об его осуществлении, о результате действия, его обнаружении или вообще представление о состоянии»26.
** Ср. в «Русском синтаксисе» наивно-психологическое, опирающееся на личный субъективный вкус объяснение: «Тут все сводится к ассоциациям данного предложения с той или другой формой сочетания. Такие предложения, как бесчестно было так поступать со мной, глупо бы. ю бы не воспользоваться случаем, интересно было бы знать. . . полезно отметить. . . и т. д. ,' а тем более такие, как так поступать — бесчестно, не воспользоваться случаем было бы глупо, гулять полезно и т. д. (с инфинитивом перед предикативным сочетанием), всегда колеблются между безличным и личным смыслом, смотря по тому, ассоциируем мы их в момент произнесения с типом мне холодно кататься, мне больно прикоснуться и т. д. или с типом твое поведение бесчестно, такой поступок был бы глуп, моцион полезен и т. д. Определенного «рецепта» различения здесь дать нельзя, так как каждое сочетание глубоко индивидуально. . . »28
безличности и такими неполными личными предложениями, как было известно, было очевидно, ясно (не о погоде, конечно), достоверно, несомненно, понятно, уместно, свойственно, прилично, полезно, здорово, подло, честно, дурно (не о тошноте, конечно), умно, глупо и т. д. » 30*. По отношению к тем из этих форм, которые употребительны в разговорной речи, А. М. Пешковский находит кое-какую лазейку в область наречия: «Возможно, что формы краткого прилагательного среднего рода уже и нет в литературно-разговорном языке и только неверно направленная грамматическая рефлексия мешает нам видеть это. А если так, то в разговорном, по крайней мере, языке все эти предложения безличны. Правда, на это можно возразить, что. . . в предложениях типа гулять полезно инфинитив может быть заместителем подлежащего. . . Но дело в том, что инфинитив вообще очень плохая замена для подлежащего — он слишком характерен и слишком глаголен для этого, и эту роль можно признавать за ним только по нужде, только тогда, когда окружающие формы непререкаемо указывают на личный характер предложения.
. . »32 Таким путем А. М. Пешковскому удается установить безличность или оттенок безличности для подавляющего большинства предикативных форм на -о и, следовательно, вывести их за границы категории имен прилагательных. Но А. М. Пешковский тут же спешит направить все безличные слова типа бесчестно, полезно, вредно и т. п. на склад наречий, как будто категория безличности, соотносительная с категорией лица, в наречиях присутствует в большей степени, чем в именах прилагательных. Все же представляется очень ценной аргументация А. М. Пешковского в защиту того положения, что эта группа безлично-предикативных слов на -о относится к какой-то другой категории, а не к именам прилагательным. Правда, А. М. Пешковскому так и не удалось преодолеть свою нерешительность в этом вопросе. Как типичный эклектик, он считал наиболее безопасным и осторожным часть предикативных форм на -о (хотя бы очень небольшую) оставить на долю имени прилагательного, отождествив их с краткими формами (например: известно, что. . . ; человеку свойственно ошибаться). «В тех же случаях, — писал проф. Пешковский,—когда вещественный смысл одинаково допускает и личное и безличное понимание, а форма на -о тоже одинаково может пониматься и как наречие и как прилагательное, форма сочетания неизбежно двоится. Тут все сводится к ассоциациям данного предложения с той или другой формой сочетания. . . Можно указать только определенную грамматическую пропорцию: чем дальше форма на -о от среднего рода прилагательного, тем безличнее связка и тем дальше инфинитив от функции подлежащего. . . », например: «Мне было весело подъезжать в первый раз к незнакомому месту» (Гоголь); «чем ближе форма на -о к среднему роду прилагательного, тем более лична связка и тем ближе инфинитив к функции подлежащего»33. Например, Бесчестно было так поступать со мной; ср. : Твой поступок был бесчестен.Таким образом, А. М. Пешковским на живую нитку скрепляется средний род кратких имен прилагательных с наречием. Но большая часть противоречий и неясностей в анализе этих форм у А.
М. Пешковского отпала бы, если бы он посмотрел на положение вещей с точки зрения категории состояния. В самом деле, если отдельные краткие формы имен прилагательных уже пере-
* Ср. также замечание: «В таких сочетаниях, как это хорошо, это полезно, это мне очень приятно: «Но ведь что, главное, в ней хорошо? — Хорошо то, что она сейчас только. . . выпущена из какого-нибудь пансиона или института» (Гоголь); «Нехорошо, что у вас больные такой крепкий табак курят» (он же) и т. д. мы, в сущности, сознаем в первый момент наречие и, только призвав на помошь школьные грамматические воспоминания или другие языки, соображаем, 4 10 здесь должно быть прилагательное. Возможно, что формы краткого прилагательного среднего рода уже и нет в литературно-разговорном языке, и только неверно направленная граммашческая рефлексия мешает нам видеть это»11
340
шли в категорию состояния, а остальная масса их находится на пути к слиянию с этой категорией, то нет ничего удивительного, что в этой области развиваются, наряду с формами родовыми и личными, разные типы безличных форм. Естественно, что под влиянием глагола разные группы предикативно-именных слов на -о образуют сложную и пеструю гамму переходных типов от полной безличности до безличности мнимой или потенциальной. Таким образом, при допущении категории состояния находят рациональное объяснение и все колеблющиеся, двусмысленные случаи употребления предикативных слов на -о34. Между тем перед А. М. Пешковским — с его теорией перманентного колебания этих слов между категориями наречия и имени прилагательного — предстало новое, так и не побежденное им препятствие: куда же отнести безличные формы страдательных причастий на -о типа велено доложить; «Уж послано в погоню» (Пушкин); «Возле того забора навалено на сорок телег всякого сору» (Гоголь, «Ревизор»); «Для всего этого предположено было собраться у полицеймейстера» (Гоголь, «Мертвые души») и т. п. ?*
Ведь по своему значению они так близки к «безлично-предикативным наречиям», как назвал Пешковский слова вроде можно, должно, видно и т. п. А. М. Пешковский с недоумением признавался: «Хотя о понимании форм на -о как наречия здесь уже не может быть и речи, однако и эти предложения имеют большой наклон к безличности. . . »36 Между тем эти формы представляют полную аналогию к таким безлично-предикативным словам, как стыдно, совестно, боязно и т. п. Ведь в них «форма на -о потеряла свое значение согласования со средним родом существительного, и вследствие этого стали возможны страдательные сочетания и от непереходных глаголов в качестве специальной безличной формы: было сижено, хожено, езжено, платно. . . и т. д. »37. В исключительных случаях здесь возможен даже винительный падеж прямого объекта. Например: «Советов тысячу на-давано полезных» (Крылов); «Грош заплочено, да пять раз ворочено» (Н- Некрасов, «Жизнь и похождения Тихона Тростникова»); ср. : больно руку, видно гору и т. п. Любопытно далее, что, по словам проф. Пешковского, «в отдельных случаях и здесь возможен еще личный смысл, особенно в оборотах книжного характера»3>i (ср. : предположено, что. . . ; приказано, чтобы. . . и т. п. ; ср. также: не приказано принимать; не велено пускать и другие подобные).
Аналогия между безличными формами кратких страдательных причастий и другими безлично-предикативными словами настолько тесна и поразительна, что невольно возникает общее предположение о сильном организующем влиянии кратких страдательных причастий на категорию состояния.
Следовательно, и в группе бывших кратких форм имени прилагательного на -о протекает стремительный процесс грамматических изменений, вызванный ростом категории состояния, поддерживаемый влиянием глагола и регулируемый им. Одни из этих слов получили отчетливую форму новой категории (больной дурно; прост, моркотно; «Мне грустно, потому что весело тебе» (Лермонтов) и т. п. ). В других еще сохранились в разной степени признаки переходной стадии (ср. : мне было смешно и смешно было видеть и т. п. ). Часть безлично-предикативных слов синонимична с глагольными формами и близка к ним по своим синтаксическим свойствам (ср. , например: Мне желательно получить твердый ответ и Мне хочется получить твердый ответ и т. п. ). В безличных формах на -о распространено влияние глагольного управления. Например: «С меня же довольно и того, что мне придется вскрывать тебя» (Чехов, «Дядя Ваня»); ср. : с меня хватит; досадно на кого-нибудь; ср. : досадовать на кого-нибудь; стыдно кого-нибудь, чего-нибудь; ср. : стыдиться
• Ср. замечание Миклошича: «В бессубъектном предложении выражается событие, т. е. состояние без обозначения действующего предмета»35.
341
кого-нибудь, чего-нибудь; страшно кого-нибудь, чего-нибудь; ср. : страшиться кого-нибудь, чего-нибудь; обидно на кого-нибудь; ср. обижаться на кого-нибудь и т. д.
Таким образом, не только безличные слова вроде горько на душе, но и однородные конструкции с инфинитивом типа «Тебе приятно слезы лить» (Пушкин) очень далеки от категории имен прилагательных и наречий. Они ближе к категории состояния.