§ 25. Теория трех степеней как количественных или качественных видоизменений одной глагольной основы
Новая фаза в истории учения о видах начинается с «Филологических наблюдений» Г. Павского110. Здесь глубже осознаны национально-русские своеобразия категории вида. Виды по аналогии со степенями сравнения прилагательных названы степенями.
Они сделаны грамматическим центром системы русского глагола. Особенно выдвинут количественный момент в видовых различиях глаголов. «Наш язык. . . взял на себя обязанность изображать самое количество времени, употребленного на дей-ствование, и большую или меньшую величину пространства. . . В глаголах степенями означается мера продолжительности и объем действия. Когда отмечается в глаголе самое определенное и тесное пространство или наималейшее продолжение действия и мгновенное явление, тогда я называю это первою степенью глагола (например: мелькнуть, кончить, уйти, прочитать и т. п. — В. В. ). Когда же отмечается неопределенный, однако ж обширный круг действия и явления, тогда я называю это среднею степенью глагола (например: мелькать, почитывать, поглядывать, летать, скакать. —В. В. ); и, наконец, более обширный и более неопределенный круг действия, где оно по своей неопределенности как бы теряется из виду, я называю последнею степенью глагола (например: читывать, видывать, хаживать, скакивать. — В. В. ). Глаголы первой степени иначе у нас называются однократными, глаголы второй степени — многократными, глаголы третьей степени я называю многократными дальними (а не давнопрошедшими)»"1*.Подчеркивая количественные различия между видами, Павский очень тонко описал технику видового словообразования (суффиксального и префиксального). В книге Павского даны списки основ простых глаголов с распределением их по степеням и с указанием приемов предложного производства глаголов. «Знающему степени простых глаголов весьма легко определить и степень предложных. Всякий предлог. стесняет пространство.
И потому, если он будет приложен к простому глаголу последней степени, то переведет его на среднюю; а если будет приложен к глаголу средней степени, то переведет его на первую степень, т. е. теснейшую. Поэтому всяк узнать может, что предложные глаголы проживать, перечитывать, происшедшие от живать, читывать (3-й степени), принадлежат к средней степени и что глаголы сделать, сработать, происшедшие от второстепенных делать, работать, стоят на первой степени»115. Павский считал соотносительные глаголы разных степеней разными словами. «Глаголы всех трех степеней гораздо удобнее расставлять в словарях отдельно, потому что они состоят в зависимости только от корня, а сами между собою не всегда подчинены друг другу»116. Считая различия степеней основой русской глагольной системы, Павский упростил сложную ломоносово-востоковскую теорию времен. Он ставил формы времени в полную зависимость от видовых различий. Павский находил
* Почти те же количественные отношения лежат в основе характеристики видов русского i лагола у акад. Давыдова в «Опыте общесравнительной грамматики русского языка». Различаются по видам три категории глаголов: однократные (тронуть, решить), многократные и неопределенно-кратные. Но в систему неопределенно-кратных глаголов И. И. Давыдовым механически, без разбору вмещаются начинательные (краснеть, лететь), длительные (летать, писать), окончательные (покраснеть, написать) "2. И. И. Давыдов пытается примирить точки зрения Греча, Востокова и Павского. А. А. Потебня прекрасно показал внутренние противоречия этой попытки. В самом деле, глаголы неопределенно-кратные вовсе не соотносительны с глаголами однократными и многократными. Чаще всего они «никаких крат не выражают» (ср. колоть и отношение этой формы к кольнуть и калывать). «Отождествление продолжительности и кратности оказывается ошибочным: остается разделить эти понятия»111 Между тем в описании вида неопределенно-кратного у Давыдова «заключены поразительные противоречия»"4.
397
в глаголах средней степени (несовершенного вида) три времени: настоящее, прошедшее и будущее описательное, в глаголах первой степени — однократных и совершенных — два времени: будущее и прошедшее и в глаголах третьей степени — многократных дальних — одно прошедшее117.
Критики Павского упрекали его, что он в понятии степени смешал разные признаки. «Степень силы действия нельзя сопоставлять со степенью широты пространственной, а степень продолжительности нельзя сравнивать со степенью близости или дальности проявления действия» 118.
Наиболее глубокая и вместе с тем сочувственная критика учения Г. Павского о видах принадлежит А. А. Потебне119. Потебня доказывает, что «деление на три степени неполно». В пределах одной и той же степени сталкиваются разные типы глаголов. Так, к первой степени у Павского относятся глаголы непроизводные вроде дать, пасть и моментальные, однократные с суффиксом -ну-: мелькнуть и образованные посредством префиксации: уйти, прочитать. Между тем глаголы «однообразные» (моторно-определенные) типа лететь, брести, нести и т. п. , в сущности, не подходят ни под одну из трех степеней Павского. «Лететь — лечу не может быть глаголом однократным, подобно мгновенному мелькнуть, и не может принадлежать к первой степени Павского. Но глагол этот не может принадлежать и ни к какой другой степени, потому что он, очевидно, не может быть назван многократным». Павскому поневоле приходится все моторно-определенные глаголы (вроде лететь, плыть, нести и т. п. ) причислить ко второй степени. «Таким образом, вторая степень, если оставить в стороне глаголы прерывистые (почитывать), совмещает в себе две не идеальные, а явственно обозначенные языком степени: с одной стороны, плыть, лететь, садить, с другой — произведенные от них плавать, летать, сажать».
Отсюда А. А. Потебня делает заключение «о недостаточности тройственного деления». Это заключение подтверждается и тем, что, по Павскому, «во многих глаголах есть по две первые и по две, по три вторые степени, совершенно различные по образованию и значению, между тем как в других вовсе нет третьей степени, хотя есть форма, которая могла бы иметь значение ее». Например, двинуть, сдвинуть и сдвигать относятся Павским к первой степени. «Спрашивается, с какой же стати глаголы, как закинуть и закидать и множество других подобных, различных по форме и по степени длительности, соединяются в одну степень?»120 Ср. : сбросать и сбросить. Необходимость втискивать в рамки одной степени глаголы разного морфологического строя и разных количественных значений и оттенков (например, среди глаголов второй степени: ломить, ломать, выламывать; бежать, бегать, выбегать и т. п. ) лишает схему Павского единства и цельности.Кроме того, Потебня подчеркивает, что «в степенях Павского мы не находим исторической последовательности». Но «постепенность не историческая, а такая, при которой первая степень названа первою по индивидуально-психологическим побуждениям, а в языке оказывается не первою, такая «идеальная» постепенность не имеет для языкознания никакой цены». Между тем в учении Павского нарушена вся перспектива формообразования. «Глаголы мгновенные, принадлежа к первой степени (кольнуть), производятся из первообразных (колоть), которые по значению суть многократные неопределенные и принадлежат ко второй степени» (см. : Павский, § 28 и 19). Точно так же глаголы окончательные, или решительные, как прочитать, принадлежат к первой степени, а простые, как читать,— ко второй. Глаголы прерывистые (почитывать) принадлежат ко второй степени, а простые (продолжительные дальние — читывать) — к третьей»121. Таким образом, схема Павского не соответствует ни исторической, ни этимологической последовательности явлений. Но она не отражает или во всяком случае отражает очень неполно и односторонне и картину живых морфологических отношений в структуре глагола.
Так, Павский допускает, что предлоги то «переводят» глагол из одной степени в другую (например, петь — спеть), то не имеют никакого влияния на степень длительности (ср. , например, ходить и выходить — в отличие от выходить).Наконец, Павский совсем упускает из виду основные понятия -совершенности и несовершенности. «Совершенность и несовершенность не исключает степеней длительности». Глагол каждой из трех степеней Павского может быть несовершенным (идти, ходить, хаживать). Но, по мнению Потебни, глагол каждой из трех степеней может быть также совершенным {пойти, заходить — начать ходить, за-
398
похаживать — начать похаживать; ср. : понавыталкивить, повыто. тать и вытолкнуть).
Мысли Павского послужили отправной точкой для новой теории видов, изложенной К. С. Аксаковым в брошюре «О русских глаголах» (1855). К. С. Аксаков воспринял учение Павского о трех степенях, но придал понятию степени более качественную окраску. «Здесь определяется самое действие в его существенных проявлениях, в его моментах. . . »122 «Русский глагол имеет три степени, выражающие различные определения (моменты) самого действия в его существенном значении: степень неопределенная, степень однократная, степень многократная. Изменение глагола по этим трем степеням в лице и числе — есть спряжение» 123. Категооия вида кладется Аксаковым в основу всей системы спряжения. Видовые изменения глагола — центр спряжения. Естественно, что К. С. Аксаков признает разные видовые варианты одной и той же основы формами одного и того же глагола. «Все эти формы — формы одного и того же глагола, но формы не времени, а качества действия: понятие же о времени. . . есть выводное из качества действия»124*.
Теория К. С. Аксакова была углублена проф. Н. П. Некрасовым**. Проф. Некрасов старался устранить двойственность признаков — количественных и качественных в определении категории вида. «В русском глаголе качественность формы бросается в глаза с первого взгляда. . . Качественность действия заключается в свойстве его проявляться кратко или быстро и медленно или продолжительно.
Краткость и продолжительность проявления действия соответствуют сжатости и растяжению формы»128***. «Будучи свойством, продолжительность действия может проявляться в различной степени, т. е. она может быть меньшею и большею продолжительностью. Наименьшая продолжительность будет, конечно, та, в которой начало действия совпадает в сознании с концом его. . . Напротив, наибольшая продолжительность будет, конечно, та, в которой конец действия представляется для сознания наиболее удаляющимся от его начала»132. В этих случаях «сама продолжительность представляется сознанию
* Выдвигание вида на первый план в системе спряжения русского глагола исторически обусловлено потребностью подчеркнуть национальные особенности русского языка, его отличия от западноевропейских языков. Показательно единодушие в этом вопросе между такими разными грамматистами пятидесятых годов, как К. С. Аксаков и С. Шафранов. Характерен протест Шафранова против отнесения разных форм вида (колоть, кольнуть, калывать) к разным словам: «. . . между формами колоть, кольнуть, калывать разница и значении не лексикографическая, а только синтаксическая» ] 25. По Шафранову, образования с суффиксом -ну- для обозначения однократности и мгновенности действия не составляют самостоятельных слов, а являются лишь формами основного глагола (двинуть — двигать и т. п. ). Точно так же производные формы на -ывать, -ивать относятся к числу форм основного глагола, а не образуют самостоятельного спряжения. «Приученные латинской грамматикою видеть в темах venire, venisse. venturum esse различие времени. . . и находя у себя. . . в каждой простой форме неопределенного наклонения особый, самостоятельный глагол, иностранцы. . . приступили к разъятию нашего спряжения: так, например, глагол колоть раскололи на три глагола: колоть, кольнуть, калывать и стали спрягать каждый из них отдельно»126.
** Аксаковскую теорию видов разделял А. Гильфердинг |26а, но подчеркивал ту мысль, что славянская категория вида — это категория качества (в отличие от литовского языка, в котором видовые различия выражают категорию количества).
Известный славянофил И. В. Киреевский писал К. С. Аксакову по поводу его брошюры «О русских глаголах»: «Формы спряжения русского глагола выражают не одно время, но еще и другие качества действия, и потому вы правы против Ломоносова и его последователей, смешавших эти другие качества с категориею времени,— и против Фатера и Боппа, раздробивших один глагол на многие разные, смотря по различному его выражению различных качеств того же действия» ш.
*** Эта мысль о звуковом «символизме» видов русского глагола, о соответствии между расширенной формой глагола и «расширенным кругом самого действия» восходит к Каткову 129. «Действие ощутимое (определенное) любит форму краткую, спряжение быстрое, и потому глагол для его означения сокращает свою этимологическую форму; наоборот, для означения действия мысленного (неопределенного) глагол расширяет свою форму и переходит в класс, где образовательный характер сильнее»130. «Для выражения отдаленности или давности действия язык прибегает к характеру а. . . глагол дать, распространяясь, принимает а — выходит даять и давать (эвфонич. вместо да-ать); расширяясь далее, для означения действия давнего, он принимает снова характер о, и выходит форма давывал (= дававал); был, бывал, бывывал. . . В подобных формах новый вес сообщается глаголу продолжением коренного слога, т. е. переходом ударения с конца к началу. Указанный нами символизм глагольных форм существовал с неменьшей силой и в древнем языке церковнославянском»131.
399
повторяющеюся от времени до времени»133. Эта «кратность, будучи степенью продолжительности, главным образом имеет качественное значение, выражая особую силу, энергию действия в его проявлении» 134. Однако «таким пониманием кратности действия мы не хотим и не может отрицать безусловно количественности ее значения для действия, но желаем лишь сохранить ее существенное значение, значение качественное, которое может легко переходить и в количественное»135. «Качественность русского глагола представляет три главных степени своего проявления:
1) краткую (двинуть, махнуть. — В. В. ),
2) продолженную (двигать, махать. — В. В. ),
3) кратную (двигивать, махивать. — В. В. )»1Ъ6.
Основой видовых изменений глагола является «продолженная степень» (т. е. несовершенный вид). В форме продолженной степени «продолжительность действия представляется сознанию независимою от проявления действия на самом деле»137, т. е. как свойство, которое может проявляться (например: двигать, катать). «Форма продолженной степени (т. е. несовершенного вида. — В. В. ) существует у всех глаголов. Остальные две формы могут быть и не быть, смотря по смыслу действия, выражаемого продолженною степенью. . . Но вообще продолжительность легче может быть усилена, чем сокращена; ибо усиленная продолжительность есть все-таки не что иное, как та же продолжительность, а краткость есть как бы уничтожение, отрицание продолжительности. . . » 138. Поэтому, по мнению Некрасова, «в русском языке встречается гораздо менее форм краткой степени (т. е. совершенного вида), чем форм кратной степени» 1W. Этот упор на «многократный» вид, свойственный по преимуществу устной речи и народной словесности, обличает народническую основу грамматических построений Н. П. Некрасова. И все же эти грамматические построения не находили поддержки в живых фактах русского литературного языка XIX века. Н. П. Некрасов, так же как и Аксаков, считал все соотносительные видовые варианты формами одного и того же глагола.
Теория трех степеней представляет собой оригинальную попытку осмыслить виды русского глагола как разные формы выражения степеней качества. Понятие степени раскрывалось или как сочетание количественно-временных и пространственных признаков действия (Павский), или как сочетание количественно-временных и качественно-временных признаков (Аксаков), илк как сочетание качественно-временных признаков с признаками силы, энергии действия (Некрасов). Несмотря на ряд отдельных глубоких наблюдений, теории Павского, Аксакова, Некрасова не охватывали всех явлений видового соотношения и явно смешивали кратные значения и оттенки с качественно-видовыми.
Критика А. А. Потебни в одинаковой мере была направлена против всех этих теорий.