1.4. Место фразеологии в системе языка

Положение фразеологии в системе языка до сих пор точно не определено. Одни ученые (В.Л. Архангельский, А.В. Кунин, И.И. Чернышева и др.) выделяют фразеологический уровень (ярус, пласт или фразеологическую подсистему) языка: “Фразеологический состав русского языка, находящийся в связи с другими частными системами в общей языковой системе, называется фразеологическим уровнем”[110].

Для определения места фразеологии в языковой системе необходимо установить круг признаков, детерминирующих статус ФЕ как языковой единицы.

Во-первых. Состав ФЕ насчитывает десятки тысяч единиц на разных уровнях организации языковой системы, поэтому их нельзя назвать “излишком” языка. Любая функциональная система, имеющая такие “излишки” или “аппендиксы”, будет неспособна эффективно выполнять свое предназначение. Отсюда, объект фразеологии “заслуживает” того, чтобы его выделяли особо и изучали отдельно от других языковых единиц, но в тесной связи с ними.

Во-вторых. Все ФЕ обладают набором общих признаков: устойчивостью, цельнооформленностью, воспроизводимостью и многими другими. Отсюда, ФЕ нужно не только выделять особо, но и объединять в рамках одной группировки языковых единиц.

В-третьих. ФЕ отличаются от членимых единиц языка, в первую очередь, своими категориальными свойствами и многими другими. Отсюда, данная группировка языковых единиц должна быть обособленной, самостоятельной в системе языка.

В-четвертых. ФЕ обладают двойственной природой, лишены признака иерархичности, а также не способны к полноценной реализации парадигматических и синтагматических свойств.

1. Многие ФЕ характеризуются двойственностью, т.к. обращены одновременно к определенному языковому уровню, их “породившему”, и к фразеологической подсистеме. Так, например, ЛФЕ по форме представляют собой сочетание слов (синтаксический уровень), а по значению – слово, выполняя номинативную функцию (лексический уровень). Даже некоторые типы ЛФЕ, имеющие форму предикативных сочетаний, простых или придаточных предложений (синтаксический уровень), функционируют как номинативные единицы, выражая лексическое значение (лексический уровень). Эта двойственность проявляется не только при соотнесении плана выражения и плана содержания ФЕ, но и при анализе ее формальных характеристик в этимологическом аспекте: ЛФЕ формально строятся из лексем (лексический уровень), образуя при этом единицы, генетически связанные с единицами более высокого уровня: сочетания слов, словосочетания, предикативные сочетания и т.п. (синтаксический уровень).

МФЕ строятся из морфем (морфологический уровень), формируя при этом лексемы (лексический уровень). СФЕ, в частности НП с непонятийной семантикой (коммуникемы), имеют форму высказывания (синтаксический уровень), а значение, сходное со значением междометий и частиц (лексический уровень). И т.д.

Эти факты свидетельствуют о двойственном, переходном, промежуточном характере ФЕ в системе языка. Однако, с одной стороны, это свойство носит не абсолютный, категориальный характер, т.к. присуще не всем ФЕ (н-р, синтаксическим ФЕ: фразеосхемам, устойчивым моделям и устойчивым оборотам, т.е. пословицам, поговоркам и крылатым выражениям); с другой – таких промежуточных уровней пришлось бы выделять несколько: между морфологическим и лексическим ярусами (МФЕ), между лексическим и синтаксическим ярусами (ЛФЕ и некоторые СФЕ, например, НП с непонятийной семантикой).

2. ФЕ различных классов одного уровня языка вступают в парадигматические отношения не только между собой внутри одного класса, но также вовлекая в эти отношения и единицы со “свободной” организацией (т.е. членимые) соответствующего уровня, что подчеркивает их связь с определенным уровнем “основной” подсистемы языка: ЛФЕ – со словами, СФЕ – с членимыми предложениями и т.д.

3. По правилам организации отношений между единицами одного уровня ФЕ должны вступать в синтагматические отношения только с себе подобными единицами. Однако они практически не сочетаются друг с другом, а вступают во взаимодействие на синтагматической оси с членимыми единицами соответствующего уровня, что усиливает их зависимость от этого уровня языка: ЛФЕ – со словами, СФЕ – с членимыми предложениями и т.д.

4. Принцип иерархической организации языковой системы предполагает членение ФЕ на единицы более низкого уровня. С формальной точки зрения ФЕ действительно расчленяемы на компоненты. Однако если расчленить ЛФЕ и СФЕ на слова и установить их лексическое значение, то окажется, что сумма их значений не будет равна значению ФЕ. Дело в том, что слова в составе ФЕ зачастую деактуализированы, десемантизированы, т.е. семантически преобразованы. Грамматическая форма производящего построения (словосочетания, предложения и т.п.) также утрачивает первоначальные формальные качества. Поэтому деление ФЕ на лексемы не актуально. Конкретные лексемы, входящие в ФЕ, приобретают соответствующее значение только в составе данной ФЕ. Вне ее данные лексемы этим значением обладать не могут. Отсюда весьма спорно утверждение о “семемной сочетаемости”[113] компонентов ФЕ. Во всяком случае в отношении ядра фразеологии – ФЕ-сращений и ФЕ-единств – данный признак не релевантен. Таким образом, ФЕ не обладают свойством иерархичности.

5. Этот же признак иерархичности предполагает способность ФЕ определенного уровня порождать единицы более высокого уровня путем комбинирования собственных языковых ресурсов. Анализ ФЕ показывает, что иерархические отношения у них отсутствуют как “вниз”, так и “вверх” в рамках фразеологической подсистемы языка.

6. Подавляющее большинство ФЕ обладает целостным значением и дискретной (расчлененной) структурой. “Эта глубинная противоречивость проецируется на многие свойства фразеологизма и создает особый, присущий ему внутренний динамизм.”[115]

Отношение членимых языковых единиц к этому признаку более последовательное и дифференцированное. Так, морфемы обладают только недискретными формой и содержанием, ЛЕ – недискретной формой и дискретным содержанием, синтаксические единицы – дискретными формой и содержанием. В рамках же фразеологической подсистемы языка эти признаки четко не дифференцируются по уровням.

7. Все ФЕ характеризуются наличием свойства асимметрии формы и содержания: значение ФЕ, как правило, не выводится или не полностью выводится из значений составляющих ее компонентов, которые зачастую являются формально и семантически преобразованными.

Признак асимметрии на уровне ФЕ имеет еще одно проявление. Известно, что при “рождении” ФЕ происходит переосмысление исходной формы и исходного значения того построения, которое выступает в качестве ее производящей основы. При этом данный процесс характеризуется асимметричностью: преобразования на уровне содержания оказываются масштабнее, чем на уровне формы. Причина этого кроется в характере лексической и грамматической семантики: первая является конкретной, вторая – абстрактной, формализованной. Таким образом, и с точки зрения знаковой теории языка ФЕ и ее производящая единица – это разные факты языка.

Двойственность уровневой организации большинства ФЕ, асимметрия формы и содержания, целостность значения и дискретность формы ФЕ не позволяют жестко “приписать” их к определенному уровню языковой системы и, вероятно, свидетельствуют о том, что данная группировка ФЕ лишена свойства системности.

В-пятых. ФЕ тесно связаны с определенным уровнем языка, производными от которого они являются. Кроме того, они отличаются друг от друга по сложности структурно-семантической организации и функциональной специфике. Поэтому некоторую логику в их поуровневом расположении все же можно установить, приняв во внимание факт их расположения от более простого типа ФЕ (МФЕ) к более сложному (ЛФЕ и далее – СФЕ). Отсюда, некоторые черты системной организации группировке ФЕ все же присущи, поэтому можно говорить о существовании фразеологической подсистемы языка.

Итак, данную совокупность языковых единиц целесообразно представить в виде системы, располагающейся вертикально (ср., н-р, со стилистической системой и др.). Такое расположение фразеологического материала позволяет подчеркнуть двойственность их природы: обращенность к конкретному уровню языка, с одной стороны, и наличие общих фразеологических признаков – с другой.

Таким образом, фразеологию можно определить как фразеологическую систему, в которой формально сохраняется поуровневое распределение языкового материала, или как подсистему по отношению ко всей языковой системе в целом. При рассмотрении ФЕ с точки зрения их связи с определенными уровнями языковой системы (т.е. по горизонтали) их соответствующие группировки можно назвать фразеологическими подуровнями: подуровень МФЕ, подуровень ЛФЕ и подуровень СФЕ. Анализ же ФЕ, предполагающий противопоставление единиц различных подуровней, т.е. в рамках фразеологической подсистемы, позволяет называть их уровнями фразеологической системы языка.

С учетом вышеизложенного языковую систему и отношения между ее составляющими (подсистемами и уровнями) можно представить следующим образом:

Синтаксис → Синтаксическая фразеология

↕

Лексика → Лексическая фразеология

↕

Морфология → Морфологическая фразеология

Отношения между языковыми ярусами “основной” подсистемы языка (морфологическим, лексическим и синтаксическим), как уже было отмечено, являются отношениями двусторонними, носят иерархический (вертикальный) характер и соответствуют отношениям взаимной детерминации (или взаимной внутренней зависимости, интердепенденции; градуальные отношения): один языковой уровень предполагает наличие другого, и наоборот.

Таким образом, языковую систему в лице ее основных ярусов (уровней) характеризуют наиболее тесные, двусторонние связи и отношения. Эти связи и отношения между основным уровнем и его подуровнем оказываются односторонними, а потому менее тесными. Отношения же между соответствующими фразеологическими подуровнями оказываются наиболее свободными, что составляет специфику данной подсистемы языка, которая, как показал ее анализ, имеет как горизонтальное (в первую очередь, т.к. каждый подуровень детерминирован прежде всего соответствующим уровнем языка), так и вертикальное членение. Эта двойственность фразеологической системы языка (обращенность, с одной стороны, к определенному уровню языка, с другой – ко всем остальным фразеологическим подуровням одновременно), судя по всему, ослабляет ее системные характеристики и лишает свойства иерархичности. Кроме того, слабая структурированность, некоторая “аморфность” фразеологической подсистемы языка объясняется спецификой самих ФЕ, категориальным признаком которых является слабость влияния грамматического (морфологического и синтаксического) аспекта в плане организации ФЕ как языковой единицы.

Итак, возможен двойной подход к изучению феномена языковой фразеологии: как к целостному объекту, объединяющему аспекты морфологической, лексической и синтаксической фразеологии, и как к явлению частному, связанному с конкретным языковым уровнем (или подуровнем).

Данный уровень обобщения сведений о языковой системе позволяет сделать следующие выводы. Языковая система имеет универсальное устройство, которое проявляется в действии однотипных законов во всех ее частях. Так, в языковой системе имеются единицы, строящиеся по двум основным моделям: с соблюдением правил интеграции единиц одного уровня и с нарушением этих правил. Данный критерий, положенный в основу классификации языковых единиц, позволяет говорить о наличии двух типов единиц в системе языка – “нормативных” (“правильных”, со свободной организацией элементов, т.е. членимых) и “ненормативных” (“неправильных”, “аномальных”, с несвободной организацией элементов, нечленимых, т.е. ФЕ), а также о существовании двух параллельных “уровневых” подсистемах языка – “основной” (фонетика, морфология и т.д.) и “дополнительной”, т.е. фразеологической (морфологическая фразеология, лексическая фразеология, синтаксическая фразеология).

Обе подсистемы характеризуются общими принципами построения: наличием единиц с понятийной и непонятийной семантикой, организацией по принципу “от более простой языковой единицы – к более сложной” и многими другими.

Общими законами устройства отличаются и уровни фразеологической подсистемы языка, н-р: значение ФЕ, как правило, не равно сумме значений составляющих ее компонентов; все ФЕ обладают различной степенью фразеологизации, а также (по этой причине) предполагают деление на универсальные разряды сращений, единств и т.д. и многое другое.

С другой стороны, каждая из этих языковых подсистем имеет свою специфику и свое особое назначение в общей системе языка. Во-первых, ФЕ представляют собой единицы более информативные. Они выражают не только логизированное, рациональное, сигнификативное или диктумное содержание, но также в обязательном порядке иррациональное, коннотативное или модусное, субъективно-модальное, эмоционально-оценочное, экспрессивное значение, которое для единиц “основной” подсистемы языка является дополнительным, факультативным, переменным. Таким образом, ФЕ, как правило, совмещают предметное и эмоциональное значение. Во-вторых, ФЕ как единицы нечленимые являются более экономными по сравнению с членимыми. В-третьих, фразеологической подсистеме не свойствен признак иерархичности ее построения. И многое другое.

Своеобразием отличаются и отдельные уровни фразеологической подсистемы языка. Они различаются: количеством ФЕ, их структурно-семантической организацией, моделями построения, механизмом фразеологизации, степенью фразеологичности и т.д. Это обусловлено, прежде всего, спецификой устройства “основных” уровней языка, которые их детерминируют по всем аспектам: с точки зрения знаковой теории языка, проблемы соотношения языка и мышления, языка и речи и т.п. Так, например, с точки зрения знаковой теории языка различаются морфема, с одной стороны, и лексема и предложение – с другой. Неавтономность номинативной функции морфем не позволяет им создавать ФЕ, которые бы представляли собой параллельную систему языковых средств, как это имеет место на лексическом и синтаксическом уровнях. Специфичны и механизмы фразеологизации значения ФЕ: у ЛФЕ он обусловлен переосмыслением значения производящего построения, а на уровне СФЕ – является результатом обобщения, генерализации конкретного семантического наполнения мотивирующей синтаксической конструкции. И многое другое.

Все это еще раз подтверждает тезис об универсальности устройства языковой системы в целом и ее отдельных частей, о целесообразности выделения фразеологии в качестве самостоятельной подсистемы языка, о необходимости различения в составе фразеологической подсистемы отдельных уровней, а также о праве существования теории общей фразеологии как самостоятельной лингвистической дисциплины.