3.14. Экспрессивные и дифференцирующие функции знаков препинания при сочетании коммуникем с другими высказываниями в тексте

Знаки препинания - одно из важнейших средств письменной речи, которое наряду с другими средствами языка помогает членить текст на предложения, выделять в предложении части и определять характер взаимоотношений между ними.

Русская пунктуация отличается особым своеобразием и потенциалом заложенных в ней возможностей. Поэтому многие русские поэты и прозаики из всех существующих средств письма особое значение придавали пунктуации, о чем свидетельствуют высказывания выдающихся мастеров русского слова: “В настоящей литературе, - писал К.Г. Паустовский, - нет мелочей. Каждое, даже на первый взгляд ничтожное слово, каждая запятая и точка нужны... Хорошо известно, какое потрясающее впечатление производит точка, поставленная вовремя”; Ср.: “В интонации, - обращал внимание К.С. Станиславский, - есть какое-то воздействие на слушающих, обязывающее их к чему-то: вопросительная фонетическая фигура - к ответу, восклицательная - к сочувствию и одобрению или к протесту, две точки - к внимательному восприятию дальнейшей речи и т.д. ... Самое замечательное в природе запятой то, что она обладает чудодейственным свойством ... Она, точно поднятая для предупреждения рука, заставляет слушателя терпеливо ждать продолжения незаконченной фразы”.

В русском языке своеобразие пунктуации с максимальной степенью проявляется в письменном воспроизведении разговорной речи. Так, пунктуационное оформление сочетаний К с другими высказываниями в тексте характеризуется широкой вариативностью.[229] Например: 1) - Наведи, пожалуйста у себя порядок. - Сейчас - навел, держи карман! /Из разг. речи/; Ср.: ... - Сейчас! Навел! Держи карман!; Ср.: … - Сейчас, навел! Держи карман!; 2) - Ты уж какой-то очень добрый. И для всех ты готов достать, все сделать... В лепёшку готов расшибиться! А они потом нос воротют, сволочи.

При сочетании K с высказыванием, близким ей по содержанию, K усиливает, подчеркивает его смысловое наполнение, апплицируясь на его семантику, осложняя его структуру. Оба высказывания должны выполнять сходную функцию в составе диалогического единства и выступать в роли прямого ответа. Такие предложения употребляются преимущественно в границах одного высказывания, поэтому между ними ставятся запятая, тире, реже - восклицательный или вопросительный знак; второе высказывание начинается со строчной буквы. Например: 1) [Кабанова:] Не очень-то нынче старших уважают. [Варвара (про себя):] Не уважишь тебя, как же! (1. “тебя нельзя не уважить + несогласие, негат.-ирон. отнош. к предмету речи и собеседнику...”; 2. “несогласие + негат.-ирон. отнош. к предмету речи и собеседнику...”) /А. Островский. Гроза/; 2) - Старухе-то я нахвалился, что, может, господь бог пошлет нам коровку за мое умственное усердие. Как же, послал, держи карман шире! (1. “отрицание + ирония, неодобрение...”; 2. “не пошлет + ирония, неодобрение...”; 3. “отрицание + ирония, неодобрение...”) /М. Шолохов. Поднятая целина/; 3) [Лиза:] И Чацкий, как бельмо в глазу; Вишь, показался он ей где-то, здесь внизу (осматривается). Да! как же? по сеням бродить ему охота! Он чай давно уж за ворота, Любовь на завтра поберег, Домой, и спать залег. (1. “отрицание + ирония, неодобрение...”; 2. “отрицание + ирония, неодобрение...”; 3. “не охота… + ирония, неодобрение...”) /А. Грибоедов. Горе от ума/; 4) [Хозяйка:] Спи, спи, милый. Пять часов только. [Васин:] Уснешь тут, как же! (1. “не уснешь тут + ирония, неодобрение, возмущение...”; 2. “отрицание + ирония, неодобрение...”) /А. Арбузов. Таня/.

Порядок следования предложений не имеет существенного значения в плане расстановки знаков препинания, т.к. все сочетающиеся высказывания выражают экспрессивно-ироническое отрицание, т.е. являются сходными по содержанию, функции, характеру экспрессивной окрашенности и стилевой принадлежности.

Вариативность при расстановке знаков препинания несет на себе экспрессивно-эмоциональную и функционально-семантическую нагрузку, расставляя смысловые акценты в тексте, указывая на экстралингвистические условия ситуации общения и выражая ту степень экспрессивно-эмоционального заряда, которая, по мнению автора, наиболее точно соответствует коммуникативным задачам сообщения. В связи с этим варианты сочетания K с другим высказыванием можно расположить следующим образом в порядке возрастания степени интенсивности выражаемого значения: 1) - Уйдет он, как же.; 2) - Уйдет он, как же!; 3) - Уйдет он - как же!; 4) - Уйдет он! как же!; 5) - Уйдет он! Как же!. Запятая между высказываниями сигнализирует о невысокой степени категоричности выражаемого отрицания, иронии и экспрессивности. В случае же отсутствия восклицательного знака в конце предложения степень экспрессивности и категоричности будет ещё ниже. Если заменить запятую на тире, то пауза несколько увеличивается, а общий уровень экспрессивности и эмоциональности возрастает и т.п.

Раздельнооформленная реализация таких высказываний является одним из средств активизации речевой экспрессии. При этом наиболее информативно значимый компонент стремится к инициальному положению: - Терпел, терпел Мишка, а потом брови сдвинул по-дедовски, строгость на себя напустил и за отцовы усы ухватился. - Пусти, батянька! - Ан, как бы не так. Не пущу! - Пусти! Я уже большой, а ты меня, как детенка, нянчишь! (“отрицание + высокая степень уверенности...”; “не пущу...”) /М. Шолохов. Нахаленок/.

При сочетании K с высказыванием, существенно отличающимся от нее по смыслу, K имеет большую коммуникативную самостоятельность, а отсюда, и содержательную значимость и выступает в функции прямого, основного ответа (второе высказывание - в функции дополнительного, косвенного). При этом аппликация значения K на содержание другого высказывания не происходит. Такие высказывания реализуются в тексте самостоятельно. Между ними рекомендуется постановка точки, восклицательного или вопросительного знака.

Оба высказывания ответного блока взаимозаменяемы в тексте, но эта заменяемость не абсолютная. К выступает в функции прямого ответа, второе высказывание – косвенного. Второе высказывание дублирует сему “утверждения” и содержит “новую” информацию, поясняющую и распространяющую позитивный ответ. Это придает структурную, содержательную, функциональную, а отсюда, и интонационную самостоятельность, отдельность и “самобытность” этим двум построениям.

Другой пример: [Анастасия Ефремовна:] Он пьяный, Петя! [Андрей:] Ничего подобного! Не пил и не буду пить никогда. /В. Розов. В добрый час!/. Второе высказывание, вводя в текст “новую” информацию, указывает на причину отрицательного ответа, выражаемого К.

В некоторых случаях характер распределения ролей между высказываниями в структуре диалогического единства накладывает запрет на их употребление в границах одного предложения: Он предлагает ей отступиться. Как бы не так! Верит она в свою работу? Верит! /Д. Гранин. Искатели/. Во-первых, сочетающиеся высказывания не соотносимы по цели высказывания: K Как бы не так! по цели высказывания - отрицательное, восклицательное предложение, а высказывание Верит она в свою работу? - вопросительное. Во-вторых, располагающаяся справа от K часть текста представляет собой самостоятельное диалогическое единство, которое состоит из двух раздельнооформленных фраз (- Верит она в свою работу? - Верит!): реплики-вопроса и реплики-ответа. Таким образом, K как реплика-реакция одного диалогического единства контактно расположена с репликой-стимулом другого диалогического единства. Все это препятствует объединению таких высказываний в границах одного предложения.

Отступлением от данного правила являются редкие случаи, когда реплика-реакция одного диалогического единства и реплика-стимул второго представляют собой немногочленные синтаксические построения, соединены между собой сочинительным союзом, а K занимает препозицию: - Ты ничего не хочешь сказать мне, Тоня? - спросила я на другое утро.

К различных семантических групп проявляют своеобразие при постановке знаков препинания. Так, например, оценочные единицы чаще всего сочетаются с другим предложением в границах единого “сложного” высказывания. Таких реализаций примерно в полтора раза больше, чем раздельнооформленных. Отсюда, ненормативная пунктуация им свойственна в гораздо меньшей степени, чем это имеет место в сфере K со значением “утверждения”/“отрицания”. Это объясняется тем, что чаще всего они сочетаются с высказываниями, выражающими оценочную семантику, т.е. синонимичное значение. Например: Русские проклинали эту южную зиму. - Ну и зима, будь ты неладна! - У нас зима - мороз, солнце, а тут этакая грязь да слякоть. (“отвратительная зима + огорчение, досада, разочарование, неодобрение...”; “негат. оценка, возмущение, огорчение, досада разочарование...”) /Л. Раковский. Адмирал Ушаков/.

Оценочные K, формально сходные с целой синтаксической конструкцией, предпочитают в тексте структурно-функциональную самостоятельность: Навстречу ехал чёрный “ЗИМ”. Машина остановилась, из неё вышел толстый, высокий человек. - Вот это начальник, - шепнула Тася. - Это я понимаю. /Н. Давыдова. Любовь инженера Изотова/. Те же из K, которые построены на основе лишь отдельных компонентов производящей синтаксической модели, склонны к пассивному или активному соединению с другими высказываниями: - А ты иди, когда говорят. Тоже, скажите, задаётся. Ну иди! /А. Куприн/; Ср.: - Тоже мне друг! Испугался каких-то бродяг! (“Тоже + N1”).

Вариативность в постановке знаков препинания при сочетании K с другими высказываниями обусловлена особенностями русской разговорной речи. Дело в том, что чёткие границы отдельных синтаксических конструкций далеко не всегда устанавливаются с несомненностью в потоке связной речи, что придает границам высказывания свойство размытости. Не всякое высказывание заканчивается интонацией понижения тона; совсем не обязательна пауза между предложениями. С другой стороны, она может иметь место и внутри фразы; принадлежность компонентов предложения, и в частности K, данному построению, а не следующему или предыдущему далеко не всегда очевидна. Все эти явления не препятствуют эффективной коммуникации и поэтому широко распространены в устно-разговорной речи.

Вариативность знаков препинания также обусловлена экстралингвистическими факторами: конкретными задачами речевого акта, темпераментом говорящего, конситуацией и др.

Многообразие вариантов постановки знаков препинания при сочетании K с другим высказыванием определяется двойственным характером K как языковой единицы: с одной стороны, она непонятийна, не обладает предикативностью, грамматически не оформлена, не членима; с другой - ее семантика пропозитивна, она коммуникативно самостоятельна, способна выражать обобщенное значение “утверждения”, “оценки” и т.д., проявляет некоторые признаки членимости и т.п.

Эта двойственность особенно ярко проявляется в синтагматическом аспекте: семантические связи, как правило, налицо, а синтаксические отношения отсутствуют или значительно ослаблены. Таким образом, отношения между K и другим предложением в рамках одного высказывания оказываются грамматически не оформленными. В то же время K могут апплицироваться на значение соседнего высказывания, осложняя его новым содержанием. Качественно новый вид связи, дающий в результате экспрессивные конструкции с различного рода семантическими наслоениями, разнообразие их семантики создают и известное многообразие их графического оформления в виде знаков препинания.