Поселения и могильники третьей четверти I тыс. н. э.
Лесостепные памятники послечерняховского времени, открытые на Левобережье лишь в середине 60-х гг., поначалу предстали аморфными. Они и сейчас остаются во многом неизученными, но отдельные их черты все же обрисовываются довольно четко.
Как уже говорилось, эти памятники неоднородны и делятся на две локальные группы: северную и южную. Первая из них относится к той же культурной общности, что и десятки памятников, обнаруженных в течение двух последних десятилетий в поречье Десны, а также в Юго-Восточной Белоруссии («быховская культура» — по Л. Д. Поболю).Поздний пласт колочинских древностей в лесостепном Левобережье мало чем отличается от раннего, о котором шла речь выше. Поселения в большинстве располагаются в низких местах, граничащих с поймой, и имеют небольшие размеры. Толщина культурного слоя, как правило, не превышает 0.3—0.4 м. Оборонительные укрепления отсутствуют. Они обнаружены лишь на поселении у с. Большие Будки, которое занимает останец второй надпойменной террасы р. Терна (приток Суды). По склону
останца проходят вал и ров, а с юго-западной стороны — еще два ряда
60
валов.
Жилища открыты в Воробьевке 2, Комаровке и на юго-западной окраине с. Большие Будки. В Воробьевке 2 Э. А. Сымоновичем [раскопана землянка размерами 3.8x3.4 м, с центральным столбом и открытым очагом.[173] Подобное жилище, но сильно разрушенное, обнаружено им и на селище у с. Комаровка на р. Снагости (приток Сейма). Удалось установить длину одной из его стен — 4.2 м. В полу прослежен ряд ям, одна из которых, возможно, от центрального столба.[174] На селище Большие Будки Днепровским левобережным отрядом в 1972 г. вскрыт угол разрушенной обрывом реки землянки. На селищах Комаровка и Воробьевка 2 исследовались также ямы-погреба. Форма и размеры их обычны для всего ареала колочинской культуры.
Положение дел с изучением погребального обряда несколько лучше благодаря открытию Ю.
А. Липкингом двух хорошо сохранившихся могильников: Лебяжьего І, в 8 км севернее Курска, и Княжьего, под Суд- жей. В первом на вскрытой площади (почти 2000 м) обнаружено 110 погребений, у хут. Княжьего (около 100 м ) — 25. Отдельные погребения исследовались А. Е. Алиховой и Э. А. Сымоновичем у с. Авдеева. Н. Е. Макаренко они открыты у с. Артюховка. Последние, возможно, относятся не к V—VII вв., как это принято считать, а к IV—VBB. Урнами в Артюховке служили реберчатые горшки, которые в полосе лесостепи и на Десне в окрестностях Чернигова, по-видимому, более характерны для древностей раннеколочинского круга. Во всяком случае в керамике Лебяжьего I и Княжьего, твердо датируемых VI—VII вв., аналогичные формы отсутствуют и имеются лишь близкие к ним.Погребения могильников только бескурганные, с сожжениями. В Лебяжьем I они в большинстве безурновые (около 69%), в Княжьем — с урнами (почти 70%). Могильные ямы небольшие, округлые в плане, диаметром до 1 м, реже — удлиненные. Глубина их около 0.4 м. Подобные ямы выкапывались и для урн. Захоронения в основном одиночные. В отдельных случаях пережженные кости прикрыты перевернутым вверх дном сосудом. В ямных погребениях пережженные кости перемешаны с углями или очищены от них; в урнах они, как правило, только очищенные. В некоторых погребениях найдены сосуды-приставки или отдельные обломки керамики, кости животных, а также вещи: ножи, пряжки, украшения, детали поясного набора и пр.
Все элементы обряда, характерные для Лебяжьего I и Княжьего, свойственны колочинской культуре. Аналоги Лебяжьего I и Княжьего — Новый Быхов и Тайманово в Юго-Восточной Белоруссии, где также преобладают безурновые захоронения. В Тайманове их открыто 143 (86.8%), в Новом Быхове — 38 (больше 90%). Подобно тому как это наблюдается в Лебяжьем I и Княжьем, многие погребения содержат золу и угли. В Тайманове таких погребений 128 (77.4%), в Новом Быхове — 29 (73%). Встречены в них и урны, поставленные вверх дном. Могильник в уроч. Подлужье у д. Нижняя Тощица, находящийся недалеко от Новобыхов- ского, имеет несколько иные черты.
Из 12 его погребений почти половина— урновые. Кроме того, в большинстве их пережженные кости оказались очищенными от золы и углей. В этом отношении погребения Нижней Тощицы ближе к культуре корчакского типа, для которой, как отмечает И. П. Русанова, более характерны урновые погребения с очищенными67 /Т ΓΤ1 -I-I
пережженными костями. С кругом Іушемли и Банцеровщины в литературе связываются в целом близкие могильники Акатово и Узмень. Оба с бескурганными захоронениями по обряду сожжения на стороне, урновыми и ямными. В Акатове открыто 46 погребений, из которых к V— VII вв. Е. А. Шмидт относит 37 (15 урновых и 22 ямных), В Узменьском, где имеется 16 погребений, урновых всего два, остальные ямные. Пере- [175] [176] [177] [178] [179] [180] жженные кости почти во всех случаях перемешаны с остатками погребального костра. В некоторых погребениях урна прикрыта сверху более крупным сосудом («клошем»). Такие погребения открыты А. Г. Митрофановым и близ д. Ревячки Минской области.6 В численном преобладании урновых захоронений над ямными заключается одно из отличий достоверно славянской корчакской (пражской) культуры от колочинской и более северной типа верхних слоев Тушемли и Банцеровщины. В целом же характер погребального обряда во всех этих культурах одинаков. Славянские погребения далеко на западе, в При- эльбье,7 или в том же Поднепровье не имеют признаков, чуждых колочинской культуре. Колочинская атрибуция Лебяжьего I, Княжьего и других памятников лесостепи устанавливается по керамике. Типична грубая лепная посуда с примесью шамота и песка в тесте. Кроме шероховатой и бугристой изредка попадается и подлощенная керамика. Орнаментация, как правило, отсутствует. Основные формы — горшки, сковородки с низким бортиком, «диски». Спорадически попадаются миски. В Лебяжьем I и Княжьем найдено много целых сосудов (около 40). Выразительная керамика с чертами, которые свойственны только колочинским комплексам, встречена и на ряде поселений V—VII вв.: Суджа, Воробьевка 2, Комаровка, Ярлуково и др. Хронология рассматриваемых древностей определяется на основе их культурной атрибуции, а также по отдельным находкам (рис. 14). В нескольких погребениях Лебяжьего I встречены обломки бронзовых браслетов, имеющих утолщенные концы с двумя-тремя рядами кольцевых линий. Целый такой браслет найден на городище у с. Большие Будки. Браслеты этого типа известны как в комплексах с выемчатыми эмалями, так и в лесостепных кладах VII в. В Лебяжьем I есть также височные кольца, которые по форме не отличаются от браслетов. Они аналогичны найденным в Акатове.[184] Из Лебяжьего I происходят несколько бляшек от наборных мужских поясов (погр. 3, 12, 67, 68), пряжка с прорезным щитком (погр. 3),[185] пирамидальная подвеска с колечком, наконечник ремня. Аналогии отдельным бляшкам, пряжке, подвеске можно найти в «антских» кладах VII в.: Новосуджанском, Хацковском и др.[186] Несколько шире датируются железные B-образные пряжки из погребений того же Лебяжьего I. Железные пряжки, близкие к овальным V—VII вв., обнаружены в Княжьем и Авдееве.[187] Такие пряжки связываются с древностями как V в., так и более позднего времени, в частности с так называемыми аваро-славянскими в Словакии.[188] В Княжьем и Комаровке 2 представлены браслеты с массивными концами, имеющими нечеткие грани. Они идентичны встреченным на городище Зимно, в Скибинцах, в прибалтийских древностях и датируются в пределах V—VII вв.[189] Бронзовый браслет с расширенными орнаментированными концами из Воробьевки 2 находит аналогии в комплексах этого же времени. Хронология рассматриваемых древностей может быть предварительно определена V—VII вв. Общие же рамки колочинской культуры, судя по ранним комплексам, хронологически связывающимся с Черняховскими древностями, более широкие. Скорее всего они соответствуют концу IV— VII в. Нижняя граница определяется в известной мере условно, ибо, как уже говорилось, колочинская культура наследует многие черты предшествующей киевской, являясь прямым ее продолжением. Памятники другой группы левобережного Поднепровья относятся к числу так называемых пеньковских, открытых впервые на Правобережье и до последнего времени там только и изучавшихся. Ареал этой культурной общности на Левобережье можно наметить лишь приблизительно (рис. 15, III). Трудности с его определением связаны не только с отрывочным характером проведенных поисков. Дело заключается и в том, что резкой границы между пеньковской и колочинской культурами, видимо, не было. Несомненно, что ареал охватывает нижнее и отчасти среднее течение Суды, Пела и Ворсклы, достигая на востоке поречья Северского Донца. Об этом можно судить по исследованиям С. А. Плетневой на сал- товском катакомбном могильнике близ с. Дмитровского, где выявлено несколько погребений по обряду кремации, сопровождавшихся лепной керамикой пеньковского типа.8 Несколько южнее на Северском Донце, у с. Задонецкого, селище пеньковского типа открыто Б. А. Шрамко.[194] Южная граница пеньковского ареала заходит в степь, спускаясь на юг до Надпорожья. Характерная лепная керамика найдена Л. М. Рутков- ской на р. Ореле.[195] [196] На pp. Удае и Слепороде (притоки Средней Сулы) находятся самые северные памятники этого типа. Они обнаружены разведками Днепровского левобережного отряда в 1972 и 1973 гг. Пеньковских памятников на Левобережье ныне около 30 (рис. 15, III). Они известны главным образом по разведкам и небольшим раскопкам. Последние велись на селищах Задонецкое, Жовнин, Домантово, Хитцы. В первом обнаружены ямы-погреба,8 на других исследовались и жилища. В Домантове С. С. Березанской раскопано жилище, близкое к полуземляночному, размерами 5.3x4.8 м, глубиной 0.2 м. Возле восточной стены находился очаг из камней, округлой формы, диаметром около 1 м. В том, что это был именно открытый очаг, а не печь, однако, нет уверенности. Массивные камни лежали лишь по краям очага и только с трех сторон: северной, восточной и южной, а это больше напоминает развал печи. Два жилища, открытых Рутковской на селище у с. Жовнин в устье р. Суды, плохо сохранились. Они наземные: одно с развалом печины от очага или печи, с другим связывается обрушенная «глинобитная [стена». На селище Хитцы жилища, как уже говорилось, соответствуют трем взаимосвязанным горизонтам (комплексам) поселения: V—первой половины VI в.; VI — VII вв.; конца VII—первой половины VIII в. (рис. 18, 19, 28). Два первых комплекса принадлежат к разным этапам пеньковской культуры; один — к начальному, на котором наиболее отчетливо выступают элементы субстрата; другой — к позднему, когда характер культуры под действием тех или иных факторов (влияний, контактов и т. п.) в ходе эволюционного развития несколько изменился. К раннему горизонту относится шесть жилищ из 14, открытых на селище: II, V, VI, VIII, IX, XIV. Они полуземляночные, глубиной до 0.5 м, в плане квадратные, с центральным столбом и без него, ориентированы углами по странам света. Длина их стен от 4 до 5—5.4 м. Пол земляной, без следов подмазки глиной. В жил. VI определяется место входа — небольшой выступ в восточном углу. Очаг сохранился лишь в жил. VIII. Он глиняный, круглый, без бортика, диаметром 0.5 м. Стены были глиняными на легкой деревянной основе, подобной каркасу. В пользу этого говорят наблюдения, сделанные при исследовании жил. IX: на его полу обнаружен развал обожженной глины с отпечатками лозы и нетолстых бревен. Отсутствие таких развалов в других жилищах раннего горизонта позволяет предполагать применение и срубной конструкции стен. Жилища раннего горизонта селища Хитцы находят соответствия в Подесенье. Жилища второго горизонта (III, IV, VII, XI, XIII) почти ничем не отличаются от более ранних. Все они углубленные (до 0.3 м), в плане квадратные, с длиной стен от 4 до 5 м, с открытым очагом, устроенным на полу без применения глины или камней. В двух жилищах (VII, XI) находился центральный столб. Вероятнее всего, жилища с центральным столбом имели особую конструкцию стен и кровли, отличавшую их от жилищ без Центрального столба. Если это так, то уменьшение числа жилищ во втором горизонте указывает на некоторые изменения в их характере. Наблюдаются различия и в размещении жилищ указанных горизонтов. Ранние располагаются компактно или даже скученно. Отстоят друг от друга примерно на 8—10 м. Более поздние размещаются свободно, в пределах всего раскопа, а не только его южной части, где находятся жилища первого горизонта. К верхнему горизонту селища Хитцы относятся три жилища (I, X, XII). Они находятся в северной, недоисследованной части поселения. Эти жилища сохраняют форму и размеры пеньковских, но в отличие от них имеют квадратную в плане, сводчатую глиняную печь, сооруженную в материковом останце. Кроме того, все без исключения лишены центрального столба. Если обратиться к правобережным поселениям пеньковской культуры, исключив известные далеко на западе и юго-западе, на Южном Буге и в Молдавии, то они не показывают преобладания определенной формы жилищ. В литературе к числу пеньковских на Правобережье отнесены разнохарактерные жилища: наземные и углубленные, с печами и откры- [197] [198] Б. А. Горюнов Рис. 19. Хитцы. Раскоп I. Профили жилищ и хозяйственных яы. тыми очагами, небольшие и размерами до 11 Х7 м. Такая пестрота порождена отчасти неточностью сделанных определений. Некоторые надпорож- ские поселения ошибочно или без достаточных оснований приписываются пеньковской культуре. К ней отнесены многослойные поселения, связанные С несколькими культурами. Таковы, в частности, селища Луг I и II у с. Пеньковка, основной горизонт которых принадлежит к культуре типа Луки-Райковецкой, причем не самого раннего ее варианта.87 Вместе с тем исследования на селище Хитцы позволяют считать, что отличия между жилищами в ряде случаев могут быть чисто хронологическими. Как наземные, так и полуземляночные жилища Пастырского поселения относятся к слою VI—начала VIII в. Наземные жилища, как полагает М. Ю. Брайчевский, имели здесь «в основном деревянный каркас, обмазанный глиной». В углу их находилась глиняная печь или очаг. Полуземляночные пастырские жилища были в плане квадратными, углубленными на 0.4—0.5 м, со столбовой конструкцией стен. Стены их также обмазывались глиной, следами чего служат ее сплошные завалы. Один из углов занимала печь-каменка. Печи сооружались «либо целиком из камней, либр частично врезаны в лёсс, а частью сложены из камней».88 Наблюдения М. Ю. Брайчевского не могут не иметь значение при исследовании пеньковской культуры, хотя Пастырское городище во многом обособляется от нее. Этот крупный ремесленный и культурный центр в Поднепровье, очевидно, мог возникнуть лишь на высокой ступени общественного разделения труда, той, которая предполагает зарождение товарного производства и сопутствующих ему широких торговых связей. Его жители не могли не находиться в разнообразных, и прежде всего торговых, отношениях с сельской округой, представленной многочисленными пеньковскими поселениями, даже если это была этнически чуждая им среда. Видимо, отсюда и общие черты Пастырского городища в жилищах, как,; впрочем, и в некоторых других элементах материальной культуры, с пеньковскими памятниками. Так это или нет, но жилища отдельных пеньковских поселений напоминают открытые на Пастырском. Наряду с жилищами на пеньковских поселениях Левобережья обнаружены и хозяйственные ямы-погреба, служившие для хранения различных продуктов. В Хитцах на 11 пеньковских жилищ их приходится не менее 100 (рис. 18). Многие сооружены на месте ранее существовавших, но затем заброшенных ям-погребов. Часть ям прорезает жилища или, наоборот, ими перекрыта. Лишь некоторые погреба с той или иной долей вероятности можно связывать с определенными жилищами. В большинстве же это кладовые, не образующие с последними отдельных комплексов, что говорит об их коллективном использовании. Ямы-погреба в плане округлые, диаметром от 0.6 до 1.6 м, реже — удлиненные, размерами от 0.8x1.2 до 1.8x2.4 м, глубиной 0.3—0.8 м. Лишь два хозяйственных сооружения (18 и 124) имеют иной характер. Они наземные, с углублённым (на 0.15—0.2 м) полом, в плане подчетырехугольные. По их периметру обнаружены развалы обожженной глины, которой покрывались наземные части сооружений, делавшихся, судя по отпечаткам на глине, из небольших плах и жердей. Находки в ямах-погребах были крайне редкими. Во многих вообще ничего не найдено или встречены только единичные кости животных, мелкие обломки керамики. Таких ям на селище Хитцы оказалось свыше половины от их общего числа. Как бы исключением из этого правила являются пять ям. В трех из них (J№ 7, 77, 116) обнаружены раздавленные землей лепные сосуды. В яме 91 найдено сразу три целых лепных горшка, стояв- [199] тих в ряд и перевернутых кверху дном. В яме 4 раскопа II была погребена собака. Отсутствие в большинстве ям-погребов выразительной керамики не- позволяет произвести их временное членение и соотнести с определенным горизонтом. Хронологическому определению поддаются лишь немногие ямы-погреба. Сравнение их показывает, что ранние и поздние погреба в целом одинаковы по форме. Различия касаются только раамеров. Ямы верхнего горизонта несколько глубже и объемнее пеньковских погребов. Ямы-погреба, аналогичные открытым на селище Хитцы, обнаружены на всех сколько-нибудь затронутых раскопками поселениях пеньковсков культуры в Поднепровье, на Южном Буге и в Молдавии. На Левобережье кроме селища Хитцы они исследовались в Полтавцах, Жовнине, Задонец- ком, Домантове. Подобные погреба известны и в других культурах, причем самого разного времени. Прямоугольные сооружения с углубленным полом также представлены- и на других пеньковских поселениях, например в Семенках, Хуче;89 правда, обычно они несколько крупнее. Имеются они и в славянской культуре VIII-Х вв.90 На селище Хитцы обнаружены и остатки очажка-горна, сооруженного- из глины. Он связан, судя по всему, с наземной бронзолитейной мастерской, примерные размеры которой определяются по развалам керамикиг залегавшим к югу и западу от горна на одной с ним глубине (0.8 м). Под горна был покрыт аморфной массой из пережженных костей, прикипевших к глине. Кроме керамики вокруг горна собраны обломки тиглей в несколько точильных камней. Обломки тиглей изредка попадались в ямах и в культурном слое селища (рис. 29,14). Эти находки, так же как и открытие мастерской с очажным горном, показывают, что на поселении велись ювелирные работы. Свидетельством их являются и находки бронзовых пластин, служивших заготовками для различных украшений, а также бронзового граненого прута с поперечными рисками, оставшимися от расковки (рис. 29, 1, 9—11). Последний несколько напоминает бронзовый стержень из Селиште в Молдавии. И. А. Рафалович и В. Л. Ляпушнян считают, что такие стержни из бронзы представляют собой сырье для меднолитейных мастерских. На селище Хитцы встречены и железные шлаки, кузнечные и металлургические, части ошлакованной стенки дом- ницы, куски железистого сланца, возможно использовавшегося наряду с болотной рудой для получения железа. Обработка дерева, кожи, кости, прядение и ткачество — все эти работы несомненно велись на поселении. Из орудий труда на нем встречены железные ножи и шилья, костяные проколки, кочедыки (?) и лощила, глиняные пряслица, различные по форме точильные камни (рис. 20—23). В находках представлены отдельные костяные и роговые изделия местной работы, в частности булавка, срединная накладка сложного лука (рис. 21, 5, 9). Последняя обнаружена в жил. VI. Отсюда же происходит рог со следами продольных срезов (рис. 21, 7). Таким образом, есть все основания говорить о разнообразной производственной деятельности на поселении Хитцы. Различные промыслы, особенно металлургический, кузнечный, хорошо представлены и на ряде других поселений рассматриваемого типа в Молдавии и на Южном Буге. С пеньковской культурой связывается и, [200] [201] [202] [203] [204] [205] [206] крупный железоплавильный центр Южного Буга у с. Гайворон.[207] Известны в этой культуре и бронзолитейные мастерские, подобные открытой на селище Хитцы. Постоянно встречаются льячки и обломки тиглей. Нередки находки литейных форм. Представлены разные украшения из бронзы. Все это заметно отличает пеньковские памятники от смежных культур: корчакской и колочинской. Скорее всего широкое распространение на Среднем Днепре «древностей антов» обусловлено ремесленной деятель- Рис. 20. Хитцы. Железные ножи и шилья. 1—4, 6, 9, 10— культурный слой; 5 — жил. VI; 7 — жил. III; 8 — жил. VII; 1l — жил. V. ностью не только выходцев из Северного Причерноморья, частью осевших на Пастырском поселении (например, как считала Г. Ф. Корзухина, алано-болгар), но и пеньковцев. Основу хозяйства пеньковского населения составляло земледелие. Об этом можно судить по расположению селищ на черноземах, а также но находкам керамики с отпечатками зерен злаков. Последние обнаружены на днищах некоторых сосудов с селища Хитцы (рис. 43, 3). На отдельных поселениях (правда, не на Левобережье) встречены орудия обработки земли.[208] Крупные сосуды высотой до полуметра, широко представленные на памятниках данного типа наряду с обычной «кухонной» посудой, видимо, служили для хранения зерна. Не случайно в литературе за ними закрепилось название «зерновики». Значение скотоводства в хозяйстве леньковских племен остается невыясненным. Большинство костей, найденных на селище Хитцы, принадлежит крупному рогатому скоту — около 44%. Имеются кости и других домашних животных, но лишь в небольшом количестве: свиньи — 18%, лошади — 11%, овцы и козы — около 6%. Охотничьей добычей были крупные животные — лось, благородный олень, кабан — и пушные звери — лисица, соболь, бобр. Всего костей диких животных на селище примерно 20 % от общего числа костных остатков.[209] В целом же сведения о хозяйственной структуре, сложившейся Рис. 21. Хитцы. Изделия из кости и рога. 1, 8 — жил. IX; 2 — жил. II; 3 — яма 84; 4 — жил. V; 5, 6 — культурный слой; 7, 9 — жил. VI. в среде лесостепных племен к V—VII вв., крайне отрывочны и не позволяют прийти к достаточно определенным выводам. Мало что можно сказать и об обряде погребения этих племен. На Левобережье пеньковская атрибуция надежно устанавливается лишь для группы погребений, открытой С. А. Плетневой на салтовсном катакомбном могильнике у с. Дмитровского. Она состоит из семи урновых захоронений. Вместе с пережженными костями в урнах находились пепел й угли. Урны были покрыты крышками, которыми служили части разбитых горшков. В погр: 1 обнаружен сосуд-приставка — типично салтовская корчага с двумя ручками, сделанная на гончарном круге. Определение костей из захоронений показывает, что часть их в погр. 5 принадлежит овце или козе. Могильные ямы вырыты в гумусном слое. Их контуры четко не прослеживались. Пеньковские погребения являются, по выражению Плетневой, «чужеродными» для основного комплекса Дмитровского. Она полагает, что это могли быть урны «аланских рабов или слуг», сохранивших свои племенные обычаи.[210] Сведения о пеньковских погребениях к западу от Днепра тоже незначительны. У с. Большая Андрусовка на р. Тясмине были открыты три Рис. 22. Хитцы. Глиняные нрояслнца. 1, 9, 10, 12,19, 21 - яма 13; 7, 17, 18, 20 культурный слой; 2 — жил. VIII; 3 — жил. XIII; 4, 5, 16 — жил. IX; 6 — - жил. VII; 8 — жил. X; 11 — яма 81; 13 — жил. XII; 14 — жил. VI; 15 — жил. II. бескурганных могильника, но все они оказались сильно разрушенными, С двумя связываются лишь отдельные пережженные кости, измельченная керамика. На третьем сохранились четыре погребения. Два — ямные, с большим количеством пережженных костей (ямы некрупные, округлые, с углистым заполнением). Еще в одном — урна, поставленная вверх дном, прикрывала ссыпанные на дно остатки сожжения. Наконец, к четвертому Д. Т. Березовец относит два сосуда, находившихся рядом в переотложен- ном слое песка (один был перевернут вверх дном). Пережженных костей при них не обнаружено.9 К пеньковской культуре могут быть отнесены и отдельные бескургант ные погребения с сожжениями, датируемые третьей четвертью I тыс; В Надпорожье они открыты А. В. Бодянским: одно — на о-ве Сурском* протав левого мыса р. Суры; другое - на левом берегу Днепра «где-то невдалеке против о-ва Кизлевского». Оба — ямные. Кроме пережженных костей, смешанных с золой и углями, в них встречены трубочки-про- низки, стеклянные бусы, трапециевидные подвески. Погребению на о-ве CVDCKOM принадлежит лепной горшок биконической формы. Рис. 23. Точильные камни. 1—6, 9—12 — культурный слой; 7 — яма; 8 — жил. X. Несколько биконических урн с сожжениями и одна «пустая» были обнаружены в разные годы у с. Волошского. На одной из дюн близ устья р. Самары А. В. Бодянским найдены «кальцинированные человеческие кости» вместе с двуглавой зооморфной фибулой, частью большой пальчатой фибулы, а также отдельными обломками лепных сосудов с примесью шамота в тесте.97 [211] [212] [213] Наконец, пеньковскую атрибуцию, возможно, имеет и курган у с. Волокитина, в котором был найден биконический сосуд-урна. В нем находились стеклянные бусы, мелкие бронзовые слитки, окисшая бронзовая бляшка. К третьей четверти I тыс. относит это погребение и П. Н. Третьяков, исходя из формы урны, типичной для дороменских древностей.[214] Если захоронение у с. Волокитина действительно пеньковское, то можно допустить, что ареал пеньковской культуры несколько шире устанавливаемого в литературе. В этом нет никаких противоречий с точки зрения хронологии пеньковской культуры. Нынешние датировки, нередко основанные главным образом на типологических признаках керамики, широки и в данном смысле надежны. Вполне возможно, что верхние временные границы колочинской и пеньковской культур не совпадают.
