Цели эвфемизации речи

Верна ли традиционная интерпретация эвфемизма как смягчающего сред­ства, как слова или выражения, заменяющего то, что кажется говорящему гру­бым или неприличным? Понимание эвфемизма только как смягчающего сред­ства или как способа избежать грубости более или менее удовлетворительно в отношении личных сфер эвфемизации.

1. Основная цель, которая преследуется говорящими при использовании эвфемизмов в социальных и межличностных отношениях, — стремление из­

бегать коммуникативных конфликтов и неудач, не создавать у собеседника ощущение коммуникативного дискомфорта5.

В эвфемизмах этого рода иначе, в более вежливой форме — по сравнению с иными способами номинации — называют объект, действие, свойство. Ср., на­пример, употребляющиеся в функции своеобразных терминов слова слабос­лышащий (вместо глухой), незрячий (вместо следом), а также высказывания типа Она недослышит, Он прихрамывает (о сильно хромающем человеке), Да что-то я приболел — температура под сорок и т. п.

Канцелярский штамп заслуженный отдых (покой) в сочетаниях уйти (про­водить) на заслуженный отдых (покой) ощущается многими говорящими как более вежливое выражение, чем слово пенсия, в особенности если оно упот­ребляется в присутствии лица, о котором идет речь (по-видимому, потому, что слово пенсия может вызывать у адресата нежелательные ассоциации с соци­альной ущербностью).

Ср. также случаи более индивидуальных эвфемизмов подобного рода:

Присядьте, прошу вас, присядьте — вот те, на балконе, гости! (председа­тельствующий на съезде народных депутатов, апрель 1992 г.) —

здесь словоформа сядьте расценивается говорящим, видимо, как недостаточ­но вежливая;

— Это платье вас...

— Ты стал какой-то... — Взрослый — так сейчас говорят, чтобы не сказать: старый. — (Смех) Да-да (записи устной речи, 90-е г.).

2. Более специфической — в социальном смысле — является другая цель эвфемизации: вуалирование, камуфляж существа дела.

Эвфемистические средства, используемые для этой цели, весьма разнооб­разны и характерны, как кажется, именно для нашей языковой действитель­ности. Причина этого — в общей лживости системы и обслуживающего ее идеологического аппарата, в боязни огласки неблаговидной или антигуман­ной деятельности. Недаром камуфлирующие наименования наиболее частот­ны при описании того, что надо скрывать: жизни лагеря или тюрьмы, работы оборонных предприятий, скрытой деятельности верхушки коммунистичес­кой партии, госаппарата, работы ЧК — ОГПУ — НКВД — МТБ — КГБ — ФСБ, которые получили эвфемистическое наименование компетентные ор­ганы.

Например, лагерь или тюрьма в административно-деловом жаргоне называ­ется учреждение6:

В это время ^учреждение поступило много новых людей (телевидение, 27 авг. 1991, интервью с работником МВД);

сочетанием отдельно стоящее помещение обозначается штрафной изолятор в лагере (см. в повести Л. Разгона «Непридуманное»); слово надзиратель в пос­леднее время вытеснено более туманным и не столь одиозным контролер; вме­сто слова агент или пейоративного стукач говорят информатор или добро­желатель (ср. в речи бывшего охранника И. В. Сталина — Рыбина:

Агент неудобно говорить, ну, доброжелатель можно сказать, доброжела­тель. — телевидение, 12 сент. 1991);

ср. также:

В обслуживание (так на гэбистском жаргоне звали оперуполномоченные свою работу) дали огромную территорию (Комсомольская правда.

Весьма показательны также в качестве «камуфлирующих» многочисленные наименования с первой частью спец-: спецконтингент (о заключенных или ссыльных), спецотдел (а также особый отдел в воинских подразделениях, в гражданских — первый отдел, что также является эвфемистическим обозна­чением службы сыска и цензуры), спецраспределение, спецсектор, спецзада­ние, спецполиклиника, спецхран — как сокращенное название отдела специ­ального хранения книг в библиотеке, т. е. книг, не выдаваемых читателям без особого на то разрешения, и т. п. (см. об этом в наст, кн., с. 503—509).

Спецакция и просто акция на этом жаргоне — «расстрел, приведение в ис­полнение смертного приговора», а словосочетание высшая мера (из высшей меры наказания), эвфемистически обозначающее приговор к смертной казни, стало официальным юридическим термином (который в просторечном и арго­тическом употреблении стянулся до вышка и вышак)1.

Сюда же примыкает вуалирующее употребление глаголов нейтрализовать и обезвредить в контекстах типа Надо было нейтрализовать охрану (= 'пере­бить, уничтожить'), После того, как часовой был обезврежен... (= убит или приведен в состояние, когда он не может действовать), физическое устране­ние — вместо убийство:

В «Вечерней Москве» появилась провокационная статья о якобы готовящем­ся физическом устранении президента (телевидение, 20 апр.

В военном языке с давних пор употребляются обозначения, с помощью ко­торых от противника скрывается подлинный смысл передаваемых сообщений: хозяйство в значении «воинская часть», огурцы в значении «снаряды» и т. п. Эта традиция была воспринята и при описании деятельности оборонных и вся­ких иных «закрытых» предприятий: ящик в значении 'завод, институт' (Рабо­таю в ящике; Их распределили по ящикам — о выпускниках института) — из сочетания почтовый ящик номер такой-то; объект — в значении 'военный объект' или 'промышленный объект оборонного характера':

...Выбрали место, где и появился «совершенно секретный» ядерный центр. Во всех документах он теперь именовался «Объектом». И только в наше время мы знаем его «научное» название — Арзамас-16 (Российская газета. 1994. 26 февр.);

(ср. также многочисленные примеры употребления слова объект в таком смысле в «Воспоминаниях» А. Д. Сахарова), изделие — о бомбе, ракете и тому подоб­ной продукции военного назначения:

Приехав на полигон для ядерных испытаний, мы узнали о неожиданно воз­никшей очень сложной ситуации. Испытание было намечено в наземном вари­анте. Изделие в момент взрыва должно было находиться на специальной башне, построенной в центре испытательного поля (А. Д. Сахаров. Воспоминания);

продукт:

Продуктом называли начинку для атомных бомб (телевидение, 18 нояб. 1991).

Камуфлирующими являются эвфемизмы, которые в недавнем прошлом ис­пользовались для обозначения действий и свойств представителей партийного и советского аппарата (любого уровня). Жизнь внутри партийной верхушки, внутри структур власти должна была скрываться от непосвященных, и поэто­му сообщения о тех или иных событиях в этих сферах изобиловали весьма расплывчатыми оборотами типа: для служебного пользования — о секретных документах,рассмотрен организационный вопрос (это означало, что какой-либо партийный или советский начальник выведен из состава руководящего органа, понижен в должности и т. п.), были сделаны оргвыводы (обозначение репрес­

сивных мер, примененных к какому-нибудь функционеру или вообще работ­нику), вести себя нескромно (о партийном хапуге, коррупционере и т.

Была отмечена нескромность главы администрации, который использовал свое служебное положение в корыстных целях [то есть брал взятки, торговал государственным имуществом и т. п.] (радио, 15 марта 1993);

Руководители Белоруссии не приняли необходимых мер для борьбы с кор­рупцией и сами проявили личную нескромность (телевидение, 26 янв. 1994).

Камуфлирующие слова и обороты весьма распространены и вне той специ­фической среды, которая связана с репрессивной системой, военно-промыш­ленным комплексом или с отношениями внутри партийных и властных струк­тур. К ним прибегают в тех случаях, когда прямое обозначение объекта, дей­ствия, свойства, по мнению говорящего, может вызвать нежелательный обще­ственный эффект, негативную реакцию массового адресата, осуждение и т. п.

Таковы, например, словосочетания либерализация цен, освобождение цен, упорядочение цен, свободные цены в языке современной прессы, в речевой прак­тике экономистов, представителей власти и др. В буквальных своих значениях эти сочетания могут прилагаться к любым ценам и любым процессам, проис­ходящим с ценами, — понижению, повышению, сохранению на том же уров­не, приведению их в порядок, как это следует из смысла слов освобождение, либерализация, свободный, упорядочение. Однако в действительности они обо­значают рост цен, более высокие, чем прежде, цены, но обозначают, так ска­зать, не впрямую, а вуалируя малоприятное для большинства людей явление. Ср.:

Последствия реформы обнаруживаются в виде инициируемой сверху гипер­инфляции и беспрецедентного взвинчивания цен на продовольственные и про­мышленные товары первой необходимости, почему-то нежно названного здесь благозвучным именем «либерализация» (Московский комсомолец. 1992.2 февр., интервью с экономистом Л. И. Пияшевой);

Под благозвучным названием упорядочения цен повышены цены на ряд то­варов повседневного спроса (радио, 16 окт.

Указ, который кокетливо называется «Орегулировании цен на некоторые виды энергопродуктов», на самом деле значительно повышает цены на все нефтепро­дукты и бо'льшую часть других видов топлива (телевидение, 20 сент. 1992).

Власть стремится смягчить удары, наносимые населению реформами в об­ласти экономики. Так, в конце 80-х гг. талоны на получение сахара, мыла и других товаров первой необходимости, ставших дефицитными (по торговой

терминологии такие товары называются эвфемистично товарами повышенно­го спроса), снабжались лицемерной надписью «Приглашение». Действия пра­вительства, направленные на повышение цен, увеличение налогов и т. п., само же правительство называет весьма аморфным по смыслу и эвфемистическим по существу словосочетанием непопулярные меры.

Стремление скрыть истинный смысл явления просматривается и в таких обозначениях, как вошы-интернационалисты (о советских солдатах в Афга­нистане в 1979—1990 гг.), дружеская помощь братскому афганскому народу, ограниченный контингент войск на территории того же Афганистана (ср. ис­пользование более прямых номинаций агрессия, оккупация, оккупанты — в радиопередачах Би-Би-Си, «Голоса Америки», радиостанции «Свобода»). Тен­денция к использованию «камуфлирующих» выражений наблюдается и при официальном освещении событий в Чечне после ввода туда российских войск в декабре 1994 г.; ср.:

Первоначальные ежедневные попытки властей «успокаивать» общество с по­мощью обмана сменились пристрастием к эвфемизмам. Говорят, мы там не стре­ляем по чеченцам — мы «даем адекватный ответ». Говорят, это не война — это «военная операция по разоружению» (Известия. 1994. 12 дек.).

В связи с распадом Советского Союза и усилением вражды между некото­рыми, прежде «братскими», его народами сообщения о кровавых событиях в тех или иных районах Кавказа, Средней Азии, Прибалтики, Молдавии и др. также нередко подаются в «вуалирующем», смягчающем тоне, для чего исполь­зуются эвфемизмы типа:

сохраняется напряженность:

В Нагорном Карабахе сохраняется напряженность... имеются убитые и ра­неные (радио, 1991);

пострадать:

В боях пострадало свыше сорока человек, из них восемь убиты (телевиде­ние, 1991);

пойти на крайние меры:

В этой обстановке нежелательно было бы пойти на крайние меры и ввести туда войска (телевидение, 1991);

непредсказуемые последствия:

Этот шаг азербайджанского правительства может иметь непредсказуемые по­следствия: обозреватели сходятся во мнении, что военных действий в Нагор­ном Карабахе избежать не удастся (радио, 1990) и т. п.

Напряженность отношений между различными народами и национальны­ми группами рождает у людей, выступающих публично (у журналистов, ком­ментаторов, депутатов, политических деятелей и др.), боязнь неточным сло­вом, неловким выражением усилить эту напряженность, невольно способ­ствовать межэтническим раздорам. Отсюда — шаг к ложной интерпретации смысла некоторых единиц как слишком прямого, грубого, а самих этих еди­ниц — как могущих нанести моральный ущерб адресату или тем, о ком идет речь.

Так, с недавних пор вместо однословного обозначения представителей на­родов Кавказа, Средней Азии и некоторых других регионов в прессе, по радио и телевидению стали употреблять описательные обороты: лица армянской на­циональности (вместо армяне), лицо узбекской национальности (вместо узбек) и даже лица кавказской национальности, хотя такой национальности, как кав­казец, не существует, ср. следующее официальное уведомление:

Судебная палата по информационным спорам при Президенте РФ рекомен­довала признать некорректным и неэтичным употребление в газетах терминов типа «лица кавказской национальности» (Вечерняя Москва. 1994. 15 июля).

В некоторых случаях такого рода описательными оборотами стремятся скрыть более узкий смысл, более конкретный объект, прямое называние кото­рого представляется говорящему не совсем удобным, потому что раскрывает его подлинные взгляды, намерения или цели. Так, представители националис­тически настроенных литературных кругов под словосочетанием русскоязыч­ные писатели иногда имеют в виду писателей-евреев; участники летних (1992 года) митингов у здания Останкинского телецентра вначале выдвигали требо­вание — оно было начертано на плакатах — «Долой нерусское телевидение!», но вскоре перешли к более ясным лозунгам: «Еврейское телевидение — Изра­илю!», «Долой сионизм в эфире!» и т. п.

3. Третья цель, преследуемая говорящими при употреблении эвфемизмов, заключается в стремлении сообщить нечто адресату таким образом, чтобы это было понятно только ему. Разумеется, такого рода зашифрованность относи­тельна, и очень скоро она становится мнимой, если подобные сообщения со­держатся не в частной переписке, а публикуются и тем самым делаются дос­тупными для интерпретации каждому читающему или слушающему.

С этой точки зрения весьма характерны разного рода объявления, публику­емые в печати или вывешиваемые, так сказать, в самодеятельном порядке на остановках, у станций метро, на заборах и столбах и т. д.

Меняю трехкомнатную квартиру на четырехкомнатную по солидной догово­ренности —

здесь за словами «солидная договоренность» скрыто обещание хорошо опла­тить разницу в площади обмениваемых квартир. Ср. также еще более харак­терное:

Меняю однокомнатную квартиру на двухкомнатную по очень хорошей дого­воренности

и даже

Меняю Луганск на Москву за очень хорошую договоренность,

где в типе управления проглядывает модель управления того предиката, кото­рый заменен эвфемизмом: ср. платить, плата за что-нибудь.

В сфере, которая связана с обменом и получением жилья, немало и других эвфемизмов. Каждому, кто вплотную сталкивался с этой вызывающей тягост­ные ощущения сферой, хорошо известно, что, например, перспективная се­мья — это семья, в которой родители находятся в так называемом репродук­тивном возрасте, то есть, проще говоря, семья, в которой могут родиться дети. А перспективная квартира — это нечто почти противоположное по смыслу и даже зловеще-бесчеловечное по сути: квартира, в которой живет престарелый (и, стало быть, неперспективный в только что рассмотренном смысле) человек и которая, следовательно, скоро освободится.

С вуалированием, сокрытием сути даваемого сообщения связан и еще один тип объявлений — касающийся отношений между мужчинами и женщинами. Ср. следующие примеры:

Молодая женщина окажет услуги состоятельному мужчине; Стройная, ум­ная, молодая женщина ищет личного спонсора; Хочу наказывать непослушную даму; Юноша 20 лет ищет наставницу (объявления в газете «Частная жизнь», 1992).

Выделенные слова и обороты — явные эвфемизмы: они употреблены не в их словарных значениях, а в тех, которые хочет выразить адресант; при этом, правда, такие эвфемизмы плохо выполняют свое камуфлирующее предназна­чение, так как их «тайный» смысл прочитывается достаточно легко (ясно, о какого рода услугах идет речь, с какой целью ведутся поиски личного спонсо­ра, чему именно должна обучать юношу 20 лет его наставница и чем вызвано желание наказывать непослушную даму). Оборот интимные услуги употреб­ляется как эвфемистическое обозначение профессиональной деятельности про­ституток или вообще продажи женщинами своего тела, ср.:

Сотрудниками отдела по борьбе с притоносодержанием и вовлечением в про­ституцию несовершеннолетних были задержаны 16 человек, подозреваемых в оказании интимных услуг за вознаграждение (Сегодня. 1993. 21 дек.).

Ср. также специфическое понимание и употребление слова комплексы в та­ком объявлении:

На высокооплачиваемую работу требуются девушки без комплексов

(имеются в виду потенциальные проститутки), а также весьма конкретное ос­мысление слова привычки (точнее — словосочетания вредные привычки) в объявлении о найме на работу:

Предприятию требуются водители и экспедиторы. Лиц с вредными привыч­ками и старше 35 лет просим не обращаться

(под лицами с вредными привычками подразумеваются любители выпить).

1.